Первая Мировая. ⇐ Первая мировая война

[Gosha]

Поражение армии А. Самсонова было полным. Ее командующий застрелился. В плен попало свыше 50 000 человек, среди них 13 генералов, 230 орудий. Общие потери 2-й армии составили 56 000 человек, то есть 90 % потерь составили пленные, что характерно для образцовых операций на окружение.
П. Гинденбург и Э. Люденфорф заслуженно стали национальными героями Германии. «Генерал-фельдмаршал Гинденбург 9 декабря 1916 года за свои выдающиеся заслуги был награжден особой, специально для него изготовленной высшей степенью Железного креста – Звездой Большого креста Железного креста. Эта награда представляла собой золотую восьмиконечную звезду с наложенным на нее Большим Крестом Железного креста (по статуту Звезда Большого креста Железного креста изготавливается из серебра). До Гинденбурга этой награды удостоился только один человек – генерал-фельдмаршал Гебхард фон Блюхер (31 августа 1813 года)».

[Gosha]

В рамках этой концепции одобрил предложения А. Тирпица по неограниченной подводной войне. Создал концепцию решающего наступления на Западном фронте, как единственного шанса добиться приемлемого мира. После провала этого наступления создал условия для социал-демократического переворота в Германии, как основы версии об «ударе в спину» (смотри «Интерлюдия: последняя операция Людендорфа в двухтомной версии этой книги, смотри также С. Хаффнер, «Революция в Германии»).

[Gosha]

«Pax Rutenia» – альтернативная версия Восточно-Прусской операции

Мне приходилось читать («и даже писать» - Д. Бронштейн), что задача, стоящая перед русскими войсками в Восточной Пруссии, была принципиально неразрешима, что немцы создали там театр военных действий, обеспечивающий непобедимость обороняющейся на нем армии: «Кальдер соорудил из элементов математических уравнений идеально законченное целое – этакий карательный механизм; он не оставил никакой отдушины ни для моих, ни для чьих-либо, даже сверхъестественных навигационных способностей; ничто не могло нас спасти».

[Gosha]

Понятно, что Х. Мольтке не может снять М. Притвица, имеющего неплохие связи при дворе Вильгельма II, до крупного поражения или панического донесения об отходе за Вислу. Понятно также, что Притвиц – не Людендорф. Возникшая оперативная ситуация вызовет у него нервную реакцию и приведет к естественным действиям: неудачной попытке прорваться к Кёнигсбергу через Вилау (неудачной, поскольку ему предстоит бой с перевернутым фронтом, причем времени организовать взаимодействие пехоты и артиллерии у Притвица не будет) и затем отход к Лютцену. В конечном итоге часть 8-й армии отойдет к Кёнигсбергу в небоеспособном состоянии, а остальные корпуса будут отброшены к Мазурским болотам и Лютценской линии укреплений. Другими словами, с ними произойдет то же самое, что в Текущей Реальности случилось со 2-й армией – и даже примерно там же.

[Gosha]

Галиция

Полагая, что австро-венгерская армия сосредотачивается восточнее реки Сан на линии Сандомир – река Сан – река Танеев – Рава-Русская – Каменка – Броды – Тарнополь (а именно здесь находилась австрийская конная завеса, прикрывающая развертывание), русское командование предполагало сковать неприятельские войска силами 5-й и 3-й армий и выиграть оба стратегических фланга наступлением 4-й армии на севере и 8-й армии на юге. Наступление в практически «безвоздушном пространстве» выводило 4-ю армию на фронт Тарнов – Ярослав, перерезая важнейшую дорогу на Краков. 8-я армия направлялась в район Галич – Стрый. Третья армия продвигалась ко Львову, 5-я – к Томашеву. Основная часть австро-венгерских войск была бы скучена в четырехугольнике Ярослав – Томашев – Львов – Самбор и принуждена к отступлению через Карпаты. Таким образом, планировался полный разгром неприятельских армий.

[Gosha]

Во исполнение этого замысла 4-я армия генерала Зальца развернулась от Люблина до Холма с вынесенным вперед правым флангом (14-й армейский корпус был выдвинут на линию Радома). Что же касается австрийцев, то их развертывание было отнесено на несколько переходов назад от той линии, которую рисовало в своем воображении русское командование (и которая, может быть, была изображена на карте полковника Редля?).
На северном крыле битвы австрийцы имели преимущество в силах, выражающееся в круглых цифрах в 5 дивизий. При этом их расположение было более чем выгодным: армия Зальца уже на уровне развертывания проигрывала фланг армии Данкля, группа Куммера же могла действовать в оперативной пустоте, по крайней мере до Радома.

[Gosha]

Австрийский план предусматривал жесткую оборону на юге, в то время как на севере предполагалось ударами с обоих флангов разгромить 4-ю и 5-ю русские армии, захватить Люблин, Холм, Ковель, имея в виду в перспективе наступление на Седлец – Брест-Литовск – Кобрин во взаимодействии с германскими войсками, действующими из Восточной Пруссии. Следует заметить, что австрийцы в своих предвоенных расчетах недооценивали темпы сосредоточения южного крыла армии и не ждали серьезных неприятностей на участке фронта южнее Тарнополя – по крайней мере сразу. Так что их развертывание также можно назвать предвзятым.

[Gosha]

Очень трудно сравнивать русское и австрийское развертывание. Я склонен считать их приблизительно равноценными и оцениваю предвоенную работу русского и австрийского штабов достаточно высоко. Во всяком случае, такое развертывание отвечало поставленным стратегическим задачам, в отличие, например, от развертывания английского экспедиционного корпуса, который нежданно-негаданно оказался на направлении главного удара противника, что командование союзников уяснило лишь в разгар сражения. Оно не требовало быстрых импровизированных изменений после первого же боевого столкновения, в то время как французский штаб занимался «работой над ошибками» весь первый месяц войны. Оно, конечно, не предопределяло поражения одной из сторон.

[Gosha]

Все должно было решиться непосредственно в столкновении армий противников. Стремление австрийцев захватить инициативу на севере, а русских – на юге должно было привести – и привело – к напряженной борьбе за темп.
Для русских войск все началось очень плохо.
И 4-я русская армия, и 1-я австрийская стремились до начала общего наступления, намеченного на 26 августа, занять выгодные исходные позиции на выходе из Таневских лесов. Это привело к встречному столкновению в максимально неблагоприятной для 4-й армии обстановке:
Зальца не представлял себе группировку и силы противника, в то время как Данкль установил положение русских корпусов довольно точно;
Четвертая армия насчитывала 6,5 дивизии против 9 дивизий противника;
На северном фланге австрийцы имели практически свободный лишний армейский корпус, который к тому же мог быть усилен за счет армейской группы Куммера;
К тому же северный русский фланг (14-й корпус) был выдвинут вперед и должен был столкнуться с противником первым.
В этих условиях фланг 4-й армии должен был сразу же быть смят, что, собственно, и произошло.

[Gosha]

К вечеру 23 августа 14-й корпус был отброшен на 10–15 километров в юго-западном направлении, и четко обнаружился обход правого фланга 4-й армии на правом берегу Вислы. В пустой двадцати-пяти километровый промежуток вошли 3,5 австрийские пехотные и кавалерийская дивизия – перед ними до самого Люблина не было ничего. На левом берегу реки группа Куммера продвинулась на линию Сандомир—Опатов, а корпус Войерша вышел к Радому. Замечу, что остальные корпуса русской 4-й армии столкновений с противником еще не имели. Первоначально Зальца отдал распоряжение 16-му корпусу атаковать – во изменение первоначального плана – на запад и северо-запад, действуя во фланг северной группировке Данкля. Гренадерский корпус с приданной ему кавалерийской дивизией инерция первоначальных замыслов толкает вперед в юго-западном направлении.

[Gosha]

За ночь Зальца, однако, выяснил состояние 14-го корпуса и приказал отступать в северо-восточном направлении. Приказ этот дошел до 16-го и гренадерского корпуса лишь около полудня, когда эти соединения уже ввязались в бой. «Order, controrder – disorder» – как говорят французы. Оба корпуса потеряли до трети личного состава и с трудом отошли к востоку.
Штаб Юго-Западного фронта в этот день ограничил свою деятельность изменением разгранлинии между 4-й и 5-й армиями и дал приказ возобновить наступление, взяв немного к северу. Гораздо больше здравого смысла проявила Ставка, срочно направившая к Радому гвардейский корпус, на правый берег Вислы – 18-й корпус, и на левый – 3-й кавказский корпус. Эти силы, однако, могли прибыть только 28 августа. К счастью, войска группы Куммера также запаздывали.

[Gosha]

Люблин-Холмская операция 23–25 августа

В течение двух следующих дней 4-я армия вышла из боя и откатилась назад, оба ее фланга были открыты примерно на 30 километров каждый, и до Люблина оставался один переход.

Общую оценку действий 4-й армии в сражении у Красника дал ее новый командующий генерал Эверт:
«…из доложенного мне хода действий за 23–25 августа прихожу к убеждению, что большая часть боев происходила бессвязно, когда одна дивизия корпуса дерется, другая отходит. Должного управления боем и связи по фронту и в глубину не наблюдается… Стрельба ведется с дальних дистанций, а на ближние не хватает патронов, и дивизии отходят, не использовав всех средств борьбы, не переходя в штыки. (…) … соприкосновение с противником теряется. Разведка ведется крайне неэнергично. Конный отряд Туманова не дал почти никаких сведений о противнике. В 45-й дивизии не знали, занят ли лес, находившийся в 3 верстах перед фронтом позиции? Во всех корпусах части занимали свои участки сплошной линией без резервов. Высшие начальники ограничивались распоряжениями о занятии позиций по карте, не производя личного осмотра и не убедившись, так ли позиция занята, как ими было предположено. Ближайший тыл частей слишком загроможден обозами, среди которых нет порядка и было несколько случаев паники. В тылу частей наблюдалось большое количество солдат, отбившихся от своих частей, к сбору которых и возвращению в строй мер не принималось. Связь, как общее правило, периодами не действовала совершенно, и телеграммы часто доходили до адресата только на вторые сутки».

[Gosha]

Для русских войск все началось очень плохо.

И 4?я русская армия, и 1?я австрийская стремились до начала общего наступления, намеченного на 26 августа, занять выгодные исходные позиции на выходе из Таневских лесов. Это привело к встречному столкновению в максимально неблагоприятной для 4?й армии обстановке:
• Зальца не представлял себе группировку и силы противника, в то время как Данкль установил положение русских корпусов довольно точно;
• 4?я армия насчитывала 6,5 дивизий против 9 дивизий противника;
• на северном фланге австрийцы имели практически свободный лишний армейский корпус, который к тому же мог быть усилен за счет армейской группы Куммера;
• северный русский фланг (14?й корпус) был выдвинут вперед и должен был первым столкнуться с противником.
В этих условиях фланг 4?й армии должен был сразу же оказаться смятым — что, собственно, и произошло.

К вечеру 23 августа 14?й корпус был отброшен на 10–15 километров в юго–западном направлении, ясно обнаружился обход правого фланга 4?й армии на правом берегу Вислы. В пустой двадцатипятикилометровый промежуток вошли 3,5 австрийских пехотных и одна кавалерийская дивизия — перед ними до самого Люблина не было ничего. На левом берегу реки группа Куммера продвинулась на линию Сандомир — Опатов, а корпус Войрша вышел к Радому. Замечу, что остальные корпуса русской 4?й армии столкновений с противником еще не имели.

Первоначально Зальца отдал распоряжение 16?му корпусу атаковать (в изменение первоначального плана — на запад и северо–запад) во фланг северную группировку Данкля. Инерция первоначальных замыслов толкала гренадерский корпус с приданной ему кавалерийской дивизией вперед в юго–западном направлении. Однако за ночь он, командующий армией выяснил состояние 14?го корпуса и приказал отступать в северо–восточном направлении. Приказ этот дошел до 16?го и гренадерского корпуса лишь около полудня, когда эти соединения уже ввязались в бой. «Order, controrder — disorder*. Оба корпуса потеряли до трети личного состава и с трудом отошли к востоку.

Штаб Юго — Западного фронта в этот день ограничил свою деятельность изменением разгранлинии между 4?й и 5?й армиями и приказом возобновить наступление, взяв немного к северу. Гораздо больше здравого смысла проявила Ставка, срочно направившая к Радому гвардейский корпус, на правый берег Вислы — 18?й корпус и на левый — 3?й кавказский корпус. Эти силы могли прибыть только 28 августа. К счастью, войска группы Куммера также запаздывали.

В течение двух следующих дней 4?я армия вышла из боя и откатилась назад, оба ее фланга были открыты примерно на 30 километров каждый, и до Люблина оставался один переход.Однако же 4?я армия разбита не была и сохраняла целостность и боеспособность. Она ускользнула от охватывающего движения Данкля, который тоже не использовал всех возможностей для развития успеха.

[Gosha]

Сражение у Томашова 26–28 августа

24 августа Иванов, обеспокоенный ситуацией на своем северном фланге, меняет задачи 5-й армии. Теперь она должна была действовать во фланг и тыл 1-й австрийской армии, для чего требовалось развернуть армию к северо-западу и сблизиться с 4-й армией. При этом исчезала всякая надежда как-то связать русские операции на правом и левом крыльях фронта, возрастал промежуток между 5-й и 3-й армиями, и сверх того 5-я армия сама попадала под угрозу флангового удара, причем не справа, а слева. Иными словами, решение было самым неудачным из всех возможных. Понимая это, командующий фронтом потребовал от 5-й армии одновременного наступления еще и в южном направлении. Армия разбивалась на два отряда, выполняющие две совершенно различные задачи. Замыслы сторон вновь провоцировали встречный бой и вновь в предельно невыгодной для русских обстановке.

Двадцать пятый корпус, поворачивая на запад, был атакован одной дивизией с фронта и двумя – во фланг, понес потери (3-я гренадерская дивизия разбежалась, ее остатки собирали два дня между Холмом и Краснославом) и после двух дней напряженных боев (26–27 августа) отошел на 30 километров – к Краснославу, имея оба фланга открытыми.

[Gosha]

Зато 19-й корпус на юге успешно продвинулся в направлении Томашова. На следующий день, 27 августа, корпус был полуокружен, зажат между 9, 2 и 6-м австрийскими корпусами и атакован с трех направлений. Умело маневрируя артиллерией (!), командир корпуса генерал Горбатовский отбил все атаки, захватил трофеи и пленных (!), удержал за собой поле боя и лишь ночью отошел на 8–10 километров, поскольку 5-й и 17-й корпуса русские находились в переходе к востоку и прикрыть свободный фланг не могли. При попытке продвинуться вперед они столкнулись с австрийскими частями и были остановлены.

[Gosha]

Таким образом, приказ командующего фронтом о перемене фронта 5-й армии вызвал кризис в двух северных корпусах и отставание двух южных корпусов с нарушением общей целостности армии. Фактически к 28 августа 5-я армия была вынуждена сражаться в трех отдельных группах, оба фланга каждой были открыты, а инициатива полностью принадлежала противнику.
В промежуток между 5-й и 3-й русскими армиями начала втягиваться трехдивизионная группа Иосифа-Фердинанда и 17-й австрийский корпус, навстречу им был брошен русский корпус под тем же номером, также трехдивизионный. Намечалось новое встречное сражение и, как уже повелось, в невыгодной для русских войск оперативной конфигурации.

[Gosha]

Началось все, однако, с крупного успеха русского 5-го корпуса, который «поймал» на марше 15-ю гонведную дивизию, окружил и уничтожил, захватив 22 орудия и 4000 пленных. Понятно, что австрийская оборона на этом участке дала трещину, и корпус продвигался вперед почти безостановочно, но 19-й корпус тем не менее не догнал, что в очередной раз доказывает крайнюю нерациональность поворота 5-й армии в сторону 4-й. Ауффенберг реваншировался, точно так же «поймав» 17-й корпус, действующий юго-восточнее 5-го. Корпус наступал уступом тремя дивизионными колоннами, причем и командир корпуса и командиры дивизий приняли за истину в последней инстанции заявление фронтовой разведки, согласно которому южнее линии их движения на расстоянии до полутора переходов крупных частей противника не обнаружено. Разведка просмотрела трехдивизионную группу Иосифа-Фердинанда!

[Gosha]

17-й корпус был подивизионно разбит и отброшен к северу, открывая тыл 5-го корпуса. Было брошено 74 орудия, десятки пулеметов, некоторые полки потеряли от половины до 75 % личного состава, тылы дивизий перемешались. Таким образом, к концу дня 28 августа 5-я армия Плеве оказалась в очень тяжелом положении: ее фланговые корпуса были разбиты и отступали, в то время как 19-й и 5-й корпуса в центре даже продвигались к западу. Ауффенберг мог ставить перед собой задачу окружения и разгрома всей 5-й армии. Ему всемерно помог Плеве, который приказал 19-му и 5-му корпусам наступать на запад, то есть дополнительно увеличить разрывы между корпусами.

[Gosha]

Галич-Львовская операция

-сражение на реке Золотая Липа 26–28 августа
Третья австрийская армия обретала форму между Львовом и Сабором – в шести-семи переходах от границы. Русские, ожидающие встретить противника на линии Сокаль – Броды – Тарнополь, сообразили, что австрийское развертывание отнесено к западу, только между 4-м и 5-м днем операции, то есть 23–24 августа. В свою очередь австрийцы насчитали южнее Владимира-Волынского «не более десяти дивизий противника», хотя в одной только 3-й армии этих дивизий было двенадцать.
Третья армия прямолинейно наступала на Львов, имея задачу выйти на линию Куликов – Миколаев, в то время как 8-я армия действовала южнее и продвигалась к линии Ходоров – Галич. Однако уже 24 августа командующий Юго-Западным фронтом генерал Иванов своим приказом меняет задачи армиям, сдвигая их к северу: теперь 3-я армия должна маневрировать к северу от Львова (она была ориентирована на Жолнев), а фронт Львов – Миколаев передавался 8-й армии. Галич и Станислав оставались вне пространства операции, и левый фланг армии Брусилова повисал в воздухе.

[Gosha]

Понятно, что Иванов, поворачивая 5-ю армию Плеве к северу, был озабочен судьбой этой армии, попадающей под фланговый удар группы Иосифа-Фердинанда. Но лекарство было хуже болезни: общее развертывание смещалось к северу, 3-я армия теряла время на перегруппировку или сама должна была начать уступообразное движение, поочередно подставляя фланги корпусов противнику. Рузский ответил уклончиво, сославшись на начертание дорог в Галиции. Тогда штаб фронта потребовал сместить к северу хотя бы правый фланг армии, направив его на Мосты-Вельки.

[Gosha]

Рузский вновь ответил уклончиво, продолжая наступать в прежнем направлении. И во время войны, и в послевоенных мемуарах его порицали за неоказание своевременной помощи 5-й армии, но с точки зрения военного искусства командарм-3 был, конечно, прав. Как справедливо заметил Шлиффен, наступление должно быть направлено на удаленный тыл, а не на ближайший фланг неприятеля. Рузский жертвовал тактическим успехом во имя стратегической цели: занятия Львова и выхода в тыл обеим австрийским армиям, наступающим в Польше. Во имя этой цели он отказался раздробить свою армию и тем более выполнить заведомо запаздывающий маневр захождения. Думается, Плеве точно так же следовало ориентироваться на предвоенный план, а не на непрерывные просьбы о помощи со стороны Зальца и Эверта. Если бы 5-я армия приняла бой в нормальной конфигурации, пользы от ее действий (в том числе и для 4-й армии) было бы больше.

[Gosha]

В 20-х числах августа австрийцы усиливают 3-ю армию и вытягивают ее 3-й и 12-й корпуса к востоку от Львова. К вечеру 24 августа формируется «фронт сопротивления» из 3-й армии в составе 11, 3, 12-го корпусов и 11-й пехотной и 8-й кавалерийской дивизии и 2-й армии Бен-Ермолли, в которую была преобразована армейская группа Кевеса. Армией она была лишь по названию: 2 кавалерийские дивизии, 2 ландверные бригады, еще одна прибывающая в состав армии, маршевая бригада, прикрывающая Галич, ландштурмная бригада в Черновицах. Ждали еще одну дивизию – время, выигранное за счет отнесения развертывания к западу, было потеряно на маятниковое движение 2-й армии между Галицией и Балканами.

[Gosha]

Успех армии Данкля на северном фланге сражения побудил Конрада отдать на 26 августа приказ об общем наступлении. Первая армия ориентировалась на Люблин, 5-я – на Холм, группа Иосифа-Фердинанда – на Грубешов. Третьей армии при содействии второй, которая должна охватить южный фланг Рузского, ставилась задача отбросить противника на линию Броды-Тарнополь или, по крайней мере, задержать его движение.
Поскольку Рузский и Брусилов продолжали движение вперед (и кстати, подход австрийских корпусов к Золотой Липе и Бугу не обнаружили), намечалось очередное встречное сражение. Но на сей раз группировка была прямо-таки катастрофической для австрийцев: на Львовском направлении русские имели 12 дивизий против 8,5, а на Галичском у Брусилова было 8 дивизий против реально 3 дивизий Бен-Ермолли (остальные части не были сосредоточены для сражения).

[Gosha]

Из австрийского контрудара сразу же ничего не вышло: открыто наступающие части были сметены артиллерийским огнем с открытых позиций. Но и форсирование Буга и Золотой Липы русскими войсками было сопряжено с не меньшими трудностями: противник окопался, занял сильные позиции по склонам высот и железнодорожной насыпи (дорога Львов – Броды), и продвижение русских корпусов не превышало 3–5 километров в день.
На следующий день главное командование потребовало от Брудермана возобновить наступление на Злочев и Буск, указывая, что от успеха этого наступления зависит исход всего сражения в Галиции; предполагалось, что, разгромив правофланговые корпуса 3-й русской армии и обеспечив этим наступление Ауффенберга, Брудерман сможет повернуть на юг, парировав этим успехи 8-й армии.

[Gosha]

Ничего из этой авантюры, конечно, не получилось, и к вечеру 27 августа на всем фронте Рузского обозначился крупный успех. В довершение всего Брусилов отреагировал на распоряжение главкома оказать содействие 3-й армии смещением своего наступления к северу точно так же, как сам Рузский отнесся к аналогичному приказу относительно 5-й армии: уклонился от его выполнения, полагая, что армия прежде всего должна решать свои собственные задачи. Эта верность разумному предвоенному плану была вознаграждена.