Древняя Индия ⇐ История древнего мира

[UranGan]

Из необозримого числа вопросов, неизбежно встававших перед людьми, как фантом, еще в глубокой древности, наиболее жгучими и волнующими были те, которые касались происхождения и устройства Вселенной, равно как и возникновения рода человеческого, столь непохожего на мир иных живых существ. В донаучную эпоху в распоряжении человека могли быть только мысль и воображение, непосредственное наблюдение и возможность сопоставления разного рода природных явлений. Постепенно выводы, к которым приходили человеческие поколения относительно происхождения мира, приобрели форму мифов. Их, используя греческий термин «космос», принято называть космогоническими.

Древнейшие космогонические мифы индоарьев сохранились в ведах и восходят к представлениям о мироздании, сложившимся у индоевропейцев. «Действующие лица» индоевропейской космогонии, как и у многих других народов, – это Небо, Земля, Небесные светила, Водная и Воздушная стихии. Им в обликах богов приписывалась сверхъестественная творческая мощь, с загадочным проявлением которой люди сталкивались на каждом шагу. Все они мыслились владыками определенным образом упорядоченного ими же пространства и времени и создателями еще в незапамятные времена всего природного мира, включая и мыслящее существо – человека.

В индийских космогонических мифах явственней и ярче, чем в каких–либо других, формируется первоначальная форма логического мышления, уводящая человеческий ум от конкретного к абстрактному и направляющая его к выявлению скрытых от непосредственного наблюдения связей между человеком и миром, в котором он живет, и стоящими за этим миром могущественными силами. Этим силам, еще до создания ими человека, не было чуждо ничто человеческое – тщеславие, любовь, ненависть, коварство, но, разумеется, в масштабах, сопоставимых лишь с космическими величинами.

На почве Индии космогонические представления арьев претерпевали изменения, продиктованные как уникальностью географической и климатической среды этой страны с ее непостижимым богатством и пестротой фауны и флоры, так и развитием научных знаний. У богов–творцов появились противники, воплощавшие могущественные природные силы Индии в виде непроходимых лесов, избыточно полноводных рек, труднодосягаемых гор. В поздних космогонических мифах все явственнее ощущаются не только мощь индийской природы, ее необычайное разнообразие, но и напряженность духовных и религиозных исканий, пронизанных неотделимым от них духом восточной мудрости.

Кому ведома тайна

В Едином и Изначальном не было ни Сата, ни Асата. Не было и воздушного пространства с широко распростершимся сводом между ними. Что же тогда все покрывало? Что перемещалось туда и сюда? Где? Под чьей защитой? Что за вода была, – бездонная, глубокая? Не было тогда ни смерти, ни бессмертия. Не было ничего, что отличало бы день от ночи. Единое, никем не одухотворенное, не колебля воздуха, дышало по собственному закону, и не было ничего иного, кроме него. Вначале мрак был сокрыт мраком. Единственное жизненное начало было порождено силой жара в пустоте и в ней пребывало.

Но на него снизошло вожделение, и стало оно первым семенем мысли. Происхождение Сата из Асата открыли мудрецы, обратившись мыслью к сердцу своему. И отделили они Сат от Асата, протянув между ними шнур. Где же был низ, а где верх? Что было оплодотворено и что возросло? Рывок внизу, насыщение – наверху.
Кому ведома тайна происхождения и кто ее провозгласит? Откуда это творение? Сотворенный мир породил богов. Но кто же знает, откуда и как он возник? Само или нет возникло это творение? Было или не было оно сотворено? Знает лишь Всезрящий на высшем небе. Или это неведомо и ему?

Вначале было яйцо

Вначале были только воды, неоглядное море вод. И овладело ими желание творить. Они столкнулись, и запылал жар, отчего возникло золотое яйцо.
Не существовало тогда точного времени, и плавало яйцо так долго, как долго длился год. И за время этого года появилось в яйце живое существо. Это был Праджапати . И если женщина, корова, кобылица производят жизнь в течение года, последовавшего за зачатием, то это потому, что Праджапати родился в течение года, последовавшего за появлением золотого яйца.

Он взломал его скорлупу, но, поскольку не было никакой точки опоры, золотое яйцо долго еще колебалось во мраке, пока длился год. И возникло в течение этого года у Праджапати желание что–нибудь произнести. И он испустил звук «Бхур» – и появилась Земля, «Бхувас» – и появилось Пространство, «Сувар!» – и появилось Небо. И если верно то, что у ребенка возникает потребность говорить в течение года вслед за рождением, то это потому, что Праджапати заговорил в течение этого года. И если ребенок, впервые заговорив, произносит лишь слова, состоящие из одного или двух слогов, то это потому, что Праджапати, впервые заговорив, произнес слова лишь из одного и двух слогов. Из пяти слогов, которые он произнес, сотворилось также пять сезонов – и именно поэтому сезонов существует пять.

На протяжении года Праджапати выпрямился и встал на ноги, чтобы утвердиться в созданных им мирах. И если ребенок в течение года желает встать на ноги, то это потому, что подняться на ноги захотел в течение года Праджапати.

Праджапати рождался на тысячелетие: подобно тому как с берега реки издали виден противоположный берег, точно так же и он видел издалека противоположный берег своих лет.
Охваченный жаждой творчества, он шагал, напрягая мускулы и распевая гимны. Он вложил в свою душу творческую силу и из своего рта сотворил богов. Он создал их, чтобы заселить небо, отсюда и их название – боги. И поскольку он создал их для того, чтобы заселить небо, это стало для него как свет, сияющий днем.

Затем, подув вниз, он создал асуров, чтобы заселить землю. И когда он их таким образом создал, чтобы заселить землю, они сделались для него как мрак (тьма).
И он сказал себе: «Поистине я сотворил нечто дурное, поскольку это возникло, пусть это будет для меня так, словно сделалось темно». И он поразил их злом, и они от этого перемерли. Именно поэтому нужно считать ложными рассказы или легенды, касающиеся соперничества богов и асуров: ведь Праджапати поразил асуров злом и они немедленно погибли. Именно об этом поет риши:

Не имел ты противников, освободитель.
На сраженье с тобою кто бы мог выйти?
Состязаться с тобой кто бы захотел?
Никогда ты соперников не имел.

Между тем из того, что было для него светом дня, когда он создал богов, он создал День, а из того, что было для него как мрак, когда он создал асуров, создал он Ночь. И было положено начало дню и ночи. Вот какие боги созданы Праджапати: Агни, Индра, Сома, кроме сына его Парамештхин. Рождены они на тысячелетие. И как с берега реки виден издалека противоположный берег, так и боги видели издали противоположный берег своих лет. Они шагали, напрягая мускулы и распевая гимны и делая усилие. Между тем сын Праджапати, Парамештхин, имел видение – жертвоприношение, которое должны предложить дни Полной и Новой луны. Празднуя их, он пожелал: «Пусть станет для меня возможным сделаться всеми вещами в этом мире».

И стал он Водами, ибо Воды относятся ко всем вещам здесь внизу в той мере, в какой они находятся повсюду, даже в самых отдаленных местах. И в самом деле, если углубиться в любом месте на Земле, несомненно, найдешь воду. Что же касается Парамештхина, то он изливается дождем со своего верхнего местопребывания, то есть с Неба. Когда сын его стал водами, Праджапати пожелал: «Пусть стану я всеми вещами в этом мире».

[Gosha]

Пройдя небольшое расстояние, они вступили в проход, не освещаемый ни одним лучом солнца. Должна бы ликовать душа Випашита, услышав, что избавлена от мук. Но вместо этого она мучительно ворошила в памяти все пережитое. «В чем же мое прегрешение, – думала она, – ведь я последних из моих подданных охраняла с не меньшим усердием, чем первых и заслуженных, мне хватало шестой части получаемых ими доходов, а на остальное я никогда не посягала; с царской щедростью я приносила дары богам и одаряла их служителей брахманов».

Не найдя ответа в памяти, душа обратилась к своему суровому спутнику:
– Скажи, посланец Ямы, в чем моя провинность, за что я должна терзаться зрелищем мук грешников?
– Однажды, – ответил демон, не поворачивая головы, – ты восседала на судейском кресле, решая споры между подданными. К тебе явилась жена. И ты не разглядела в ее взоре зыбкого намека. Когда жена прижалась к тебе, ты ее, несчастная, оттолкнула. Ты сочла свое судейство важнее ее порыва. За это ты не признана безупречной.
– Я вспоминаю, – пробормотала душа, – это было. Я достойна назначенной мне кары. Яма справедливый судья.

[Gosha]

Узкий извилистый проход вывел их в пещеру. Ее бугристая почва была изрыта длинными рвами, наполненными пылающими угольями. В них, кто по щиколотку, кто по колено, а кто и по пояс, стояли грешники, испускавшие стоны. Пахло обгорелым мясом.

– Пещера стонов! – пояснил демон. – Многие из тех, кого ты видишь, были непочтительны с родителями и учителями. Они растоптали мудрость и нравственность, и за это угли сжигают их согрешившие ноги. Муки их продлятся до тех пор, пока в облике какого–либо зверя им не будет разрешено возвратиться на землю.

[Gosha]

С сочувствием взглянула душа праведника на мучеников, после чего вслед за провожатым прошла к следующей пещере. Пол ее был покрыт раскаленными медными плитами. Служители Ямы волокли по ним души, скованные по рукам и по ногам, и те дико вопили.
– Пещера воплей! – молвил демон. – Три тысячи йоджан их будут тащить по раскаленному металлу, пока они не возвратятся на землю в зверином облике.
– Ужасно! – застонала душа праведника. – А кто те несчастные? Их тела в страшных укусах, словно они побывали во рву с волками или львами.
– Эти из породы клеветников, готовых сожрать своего ближнего и похитить его честь. Видишь, у некоторых в ушах словно серьги – пылающие ветки. Эти подслушивали речи друзей и доносили на них.
– Они не ведали, что творили, – сказала душа Випашита. – Мне их жаль.

[Gosha]

Вскоре душа Випашита оказалась во мраке. Демон зажег факел, осветивший ледяную гору и ползущих по ней обнаженных грешников. Судя по их телам, скорее напоминавшим обтянутые кожей скелеты, их мучил нестерпимый голод. Когда один настигал другого, он впивался в его тело зубами.
– На этой горе караются скаредные и расточители, – пояснил служитель Ямы.

Большую часть следующей пещеры занимало огромное висящее колесо, вращавшееся наподобие гончарного круга. К ободу за руки и за ноги были привязаны грешники. Стоявшие внизу демоны вырывали из их тел раскаленными клещами куски мяса.
– Пещера раздора, – сказал спутник душе праведника. – Эти при своей жизни не терпели мира и сеяли среди смертных семена смуты и вражды.

[Gosha]

Далее предстояло спуститься по проходу, напоминающему глубокий колодезь. Мимо со свистом пролетали окровавленные тела, куда–то сбрасываемые служителями Ямы. Оказалось, что грешников ждало пространство, на первый взгляд напоминавшее обычный лес. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что на деревьях гроздьями висят тела. Вместо листьев ветви были усыпаны острыми мечами. Ветер колебал их, и они терзали повешенных, издававших вопли. Иногда грешники срывались с деревьев, и их внизу подхватывали гиены или дикие собаки, чтобы растерзать. Тут же летали ястребы, выклевывавшие им глаза, и вороны, пожиравшие их языки.

[Gosha]

Страшнее всего был седьмой круг преисподней. В огромном котле, наполненном кипящим маслом и раскаленными железными стружками, сидели или свешивались над ним, поддерживаемые цепями, тысячи грешников, а стая воронов жадно клевала их сварившееся мясо и размягченные кости.
В ужасе отшатнулась душа праведника. И вдруг стоны и крики наполнили все пространство семи кругов преисподней.

– Не уходи! Не уходи, добрый человек! Твое божественное дыхание целительно, как бальзам. Удивилась душа и спросила у еле поспевавшего за нею демона, что это значит.

[Gosha]

– Истинная доброта, о душа, – единственный источник избавления от страданий, – отвечал демон. – Оттебя исходит дуновение доброты. Каждое доброе дело на земле, великое или малое, доносится в царство страданий, как эхо. Бросишь горсточку риса бедствующей птичке – становятся меньшими муки голода, освободишь попавшую в западню мышь – разжимаются клещи, сжимающие здесь чье–либо тело. Ведь мир во зле и добре един. Если же оказываешься рядом с грешниками – и дуновение добра превращается в ветер, твой взгляд заставляет страдальцев забыть о муках, твоя близость врачует раны.

– Тогда я останусь здесь! – воскликнула душа.
– Идем! – сказал посланец Ямы. – Тебя ждет небесное блаженство . А грешники пусть получат то, что они заслужили.

[Gosha]

– Но у меня были и другие прегрешения, – возразила душа. – Подчас я была неоправданно сурова с детьми и старцами, слаба с мужами, я должна остаться здесь до конца дней, даже если смогу высушить хоть одну слезу, излечить одну рану, удержать один вопль.

– Идем! – повторил демон. – Видишь, приближаются Яма, владыка преисподней, и Индра, господин небес, чтобы открыть тебе ворота блаженства.
И предстали боги перед демоном и душой, бросившем к ним навстречу.

– Разрешите мне, владыки мира, остаться там, где боль и страдания, – проговорила душа. – То, что я видела, пронзило меня насквозь.
– Но те души заслужили свою кару так же, как ты удостоилась небесной награды, – сурово произнес Индра.

[Gosha]

– Разве я это заслужила? – спросила душа.
– Да! – ответил Яма. – И не только при жизни. Милосердие твое глубоко, как море. Оно возвышеннее, чем гора Химават. Плоды его многочисленнее тех, что бросают в широкое лоно Ганги. Ими будут питаться боги и люди до скончания времен.
– Если они столь велики, возьми их, владыка мертвых и живых, себе, раздели их среди несчастнейших из несчастных, среди грешников.
– Да будет так, – согласился Яма.
Заскрипев, отворились ворота преисподней, и грешники вырвались на свободу, ликуя и славя милость души праведника. И тотчас же появилась облачная колесница.
– Садись, Випашита, – сказал Индра.
И душа продолжила свой путь, сливаясь с бесконечной голубизной.

[Gosha]

Хранители мира

После того как мир был создан и населен, Брахма разделил его между четырьмя владыками, обитавшими вместе с ним на золотой вершине горы Меру .
Его правой руке, могучему Индре, достался Восток, страна восходящего Солнца. Он отправился туда, сидя на голове белого великана Айраваты вместе со своей супругою Шакти и огромной свитой. Белый облачный зонт держали над его головою слуги, и он, повелитель звезд и планет, вихрей и облаков, взирал на мир благосклонно. На месте своего назначения он правил вместе с семью великими небесными мудрецами, и служили ему все сыновья Адитьи, апсары и гандхарвы. Его прославляли подвижники–риши.

[Gosha]

Яме был отдан Юг, страна предков. Туда он, добившийся признания, знаток вечных законов, отправился, сидя на голове слона Махаладмы в окружении предков, давших жизнь людским поколениям. Слугами его были остроухие и красноволосые кинкары, уносившие в царство Ямы души умерших. Страну его за кровавой и огненной рекой Вайтарани охраняли два чудовищных пса Шарбара , потомков быстроногой Сарамы. Никому из тех, кто попал под скипетр Ямы, не удавалось уйти от их глаз, привыкших к мраку, от их чутких ноздрей и острых клыков.

Но ужасы его царства были надежно скрыты от взора и ушей Ямы. Он обитал в золотых хоромах, окруженных цветущим все времена года садом. Там прогуливались прекрасные дочери даитьев и данавов. Днем там солнце посылало лучи, но не обжигало, ночью месяц светил, но не холодил. Отовсюду доносились чарующие звуки вины и свирелей.

[Gosha]

Варуне, властелину глубин, владыке водных существ, был отдан Запад, занятый Океаном, куда ежедневно погружается Солнце. На дне Океана был его дворец, построенный Вишвакарманом. Туда он направился на слоне, чье имя Вамуна, в сопровождении премудрых змей, асуров и рек. Ему, восседавшему на троне вместе с женою Сиддхи, дочерью Ушанаса , прислуживали морские чудовища макары и тимиггалы, четыре океана и все семь морей – соленой воды, сока сахарного тростника, вина, топленого масла, кислого молока, свежего молока и пресной воды.

[Gosha]

На Север, на воздушной колеснице, украшенной золотом Джамбудвиппы , отбыл лучезарный владыка Кубера, такой же благочестивый, как его дед Пуластья. В награду за благочестие и подвижничество Брахма причислил его к богам. К месту назначения Кубера отправился на подаренной Брахмою колеснице Вимале, способной летать по воздуху. Он предпочел ее своему слону Сарвабхауме, охраняющему северный край земли.

Кубера был баснословно богат, но уродлив – с животом, надутым, как шар, с восемью зубами, второй же свой глаз, любопытный сверх меры, он утратил за то, что наблюдал тайком за любовными играми своего соседа Шивы с красавицей Умой.

Дворец Куберы в северных горах был подобен белому облаку, окаймленному золотом. Там Куберу вместе с его супругой Риддхи охраняли якши, чьей внешности никто толком не знал – их представляли то сильными и прекрасными юношами, то коротконогими карликами, а также киннары . Во дворце его посещали боги. Частым гостем был Индра, друг и союзник Куберы. Им обоим принадлежала священная роща Нанданна. Шива, узнав о подглядывании Куберы, был с ним в ссоре, но после восьми столетий, отданных Куберой суровому покаянию, с ним примирился и даровал ему свою дружбу.

[Gosha]

ЗМЕИ И ПТИЦЫ

Мир змей в ведийской и особенно индуистской мифологиях вырисовывается в сложных отношениях между миром людей и обитателями двух других миров, нижнего и верхнего. Змеям противостоят как люди, так и чудовищные птицы, но в контактах между этими сторонами просматривается не только вражда, но и взаимное притяжение.

Индийские змеи (наги) предстают соединением двух начал: у них змеиное туловище и человеческая голова (или две головы). Обладая майей, змеи нередко принимают человеческий облик и живут неузнанными среди людей, становясь женами и возлюбленными царей. Змея Индии, подобно змеям других мифологий, мыслилась оплодотворяющим началом, символом, связанным с производительной силой и изначальными водами, и потому была непременной участницей центрального космогонического мифа. Космические змеи Васуки и Шешу участвовали в пахтанье океана и как союзники богов. И в то же время космический змей Вритра, подобно хеттскому Иллуянке, был противником бога грозы (у индийцев Индры). Победа Индры над Вритрой, скрывающим своим туловищем изначальные воды, была космическим актом.

[Gosha]

Союзником богов в их противоборстве со змеями в индуистской мифологии стала чудовищная солнечная птица Гаруда («Пожирательница»), но по своей природе она родственница змей, и ее отношения с богами характеризует не только подчинение, но и соперничество.

Высокий удельный вес змей как символа со многими ипостасями может быть объяснен помимо природных условий Индии (обилие тропических лесов, обиталища змей) также и тем, что змеи еще до появления на субконтиненте арьев были тотемами местного населения. С нагами связано множество древних топонимов и название страны «Нагадвипа». Именно в этой стране, приняв образ змея, жил Шакьямуни до того, как стать Буддой. В буддийской мифологии змеи – полубожества, живущие в воде и на суше, могущие превращаться в людей.

[Gosha]

Змей Шеша

Змей на Земле столько же, сколько на небе звезд. Их не исчислить. Но первым из них был тысячеголовый и бесконечный Шеша. В отличие от своих собратьев, ползавших и набивавших свою змеиную утробу, он был добродетельным и смиренным существом. У подножья Химавата он предавался суровым подвигам, и там его увидел Прародитель с иссохшими мускулами, потрескавшейся и потерявшей блеск кожей. «Что ты здесь делаешь, Шеша? » – спросил он его.

– Замаливаю грехи своих братьев, – ответил он. – Им неведомо добро, и они постоянно клевещут друг на друга.
– Поведение твоих братьев мне известно, – сказал Брахма. – Но посмотри, в кого ты превратился ради них! Ты как никто могуч, и твой разум направлен на добродетель, о лучший из змеев. И ты можешь служить благу не твоих собратьев, а всего сущего.
– Я готов выполнить твою волю, – отозвался Шеша.
– Тогда прими заботы о Земле, – продолжил Прародитель.
– Покрытая лесами, горами, морями, рудниками, городами – она неустойчива. Поддержи ее. Ползи под нее. Она сама откроет тебе отверстие. Войди в него так, чтобы стать для Земли опорой, чтобы без моей воли она не колебалась.
– Хорошо! – сказал Шеша и уполз.

С тех пор он, приняв груз Земли на себя, держит ее по воле Брахмы. В конце каждой кальпы он извергает ядовитый огонь, уничтожающий всю вселенную, а после ее возрождения добровольно возвращается к исполнению своих обязанностей и служению новому Брахме .

[Gosha]

Птица Гаруда

Было время, когда все семь земных материков покоились не на четырех слонах, а на огромном тысячеголовом змее Шеше и на черепахе, а вокруг колыхался необозримый молочный Океан. Тогда еще не было людей. Боги тогда жили, старели и умирали на высоких, упирающихся в самое небо горах, низины же заполонили большие белые птицы, наделенные человеческим разумом и человеческими же пороками. И где–то рядом с птицами находились в великом множестве злые духи, демоны, постоянно соперничавшие с богами.

Две птицы–сестры, зачав от мудреца Кашьяпы, сплели из ветвей большое гнездо и в нем поселились. Звали их Кадру и Вината. В мире тогда всего было вдоволь. Но сестры враждовали и завидовали друг другу.

Однажды Вината снесла два больших яйца с блестящей плотной скорлупой. Чтобы они не высохли и не протухли, она погрузила их в воду. Кадру снесла тысячу пестрых яичек и тоже положила в сосуд с водой. Прошло очень много лет, и из яичек Кадру вылупилась тысяча маленьких змеек с блестящими пестрыми шкурками, шипящих и скользких, с острыми зубами и ядовитыми жалами. Радовалась Кадру своим детям, которые копошились, росли и превращались в больших, сильных и мудрых змей.

Яйца сестры лежали без движения, и она совсем приуныла, думая, что навеки останется бездетной. В нетерпении Вината разбила скорлупу одного из яиц и увидела, что оно не пустое. Там был красивый и сильный птенец с широкой грудью, но недоразвитыми крыльями и кривыми тонкими ножками.

Высунувшись наружу, птенец воскликнул:
– Что ты наделала, мать! Теперь я не смогу летать, а ты будешь рабыней у своей сестры.
Вината залилась слезами. Видя это, птенец ее утешил:
– Не плачь! У тебя есть еще одно яйцо. Но дай ему дозреть!
Вината послушалась сына, которого она назвала Аруной, стала его кормить и ухаживать за ним. Кадру же, занятая своими копошащимися детьми, не обращала на сестру никакого внимания.

[Gosha]

* * *

А в это время боги, заселявшие несравненную, сверкающую золотыми вершинами Меру, собрались, чтобы решить, как им быть дальше. Приближалась старость, а за нею шла смерть. Мир же вокруг был так прекрасен! И загрустили боги. Видя это, Всевышний бог, творец всего мира, посоветовал богам вспахать Океан, как это делают с молоком, желая извлечь из него масло. Ибо то, что получится после пахтанья, будет напитком бессмертия .

[Gosha]

Не долго думая, боги все вместе подступили к лучшей из гор – Мандаре, чтобы пододвинуть ее к Океану и с помощью этой горы взбить его. Но Мандара, уходящая в землю на одиннадцать тысяч йоджан, не поддавалась. Тогда боги решили призвать на помощь асуров, пообещав им по–братски разделить напиток бессмертия. Асуры согласились помочь, но и это не помогло – так крепко держал Мандару тысячеголовый дракон Шеша, тот самый, на котором покоятся все семь материков.

– Шеша! Отпусти Мандару! – раздался с неба громоподобный голос Брахмы.

Шеша послушно опустил одну из своих голов. Мандара закачалась и могла бы упасть, если бы боги и асуры ее не подхватили. И двинулась на их плечах к Океану огромная гора со всеми бесчисленными ее обитателями.

[Gosha]

Приблизившись к берегу, боги сложили ладони и почтительно обратились к Океану, лениво колыхавшему свои молочные волны:
– Владыка вод! Выдюжишь ли ты, если мы будем взбивать твои воды для получения амриты, напитка бессмертия?
– Выдюжу, – отозвался Океан, – но возьмите и меня в долю.

Столь же почтительно обратились боги и к Владыке черепах, на панцире которого тогда покоился мир:
– Найдется ли у тебя местечко для горы?
– Найдется! – радостно ответил бог–черепаха, подставляя спину.

[Gosha]

Тогда боги и асуры установили гору на панцире и укрепили ее. Другие боги тем временем за неимением веревки обмотали гору проползавшим поблизости благим змеем Васуки. За голову его взялись асуры, за хвост – боги. И работа закипела.

Со свистом и грохотом завертелась, закружилась Мандара, и с вершины ее полетели могучие деревья с гнездившимися на них птицами и населявшими горные леса оленями, кабанами, медведями, тиграми. Луговые травы и цветы во время вращения сплетались в венки и ложились на взмокшие от пота головы богов. Пламя, окутавшее Мандару синим облаком, обжигало асуров.

[Gosha]

Многие сотни лет вращалась гора. Воды Океана в одном месте начали постепенно сгущаться, а в других разжижаться, приобретая оттенок, какой присущ им и поныне. Однако сгущенная часть Океана оказалась обычными сливками, а не напитком бессмертия. Могучие боги стали уставать. Видя это, Всевышний бог придал им сил. И снова они стали вращать гору, пока из вод не появился новый месяц Сома, испускавший сто тысяч прохладных туч. Затем из масла, сбитого в огромный комок, вышла в сиянии своей красоты в белом одеянии богиня Шри, за нею – Сура, богиня вина, радующего богинь, последним выскочил ослепительный белый конь и скрылся из виду .

[Gosha]

Боги и демоны продолжали вращать гору, а белый конь несся по небу быстрее ветра. Повернув головы, сестры восхищенно смотрели ему вслед.
– Скажи, сестрица, – промолвила коварная Кадру, – какой масти этот четвероногий красавец?
– Ты еще спрашиваешь! – отозвалась Вината. – Этот царь коней, конечно, бел, как молоко.
– Бел, – согласилась Кадру. – Но не весь. У него развевается пышный черный хвост.
– Нет, – возразила Вината, – хвост того же цвета, что и он сам.
– Нет, черный! – возразила Кадру.
– Нет, белый, – упорствовала Вината.
– Давай биться об заклад! – предложила Кадру. – Сходим утром к Океану и проверим, кто прав, а кто ошибся. Проигравшая будет рабыней у той, кто окажется правой.
– Я согласна, – сказала Винат, разумеется, не потому, что намеревалась сделать сестру своей рабыней. Ей просто хотелось доказать свою правоту.

Оставшись наедине с детьми, Кадру обратилась к сыновьям и дочерям с такими словами:
– Дети мои! Теперь от вас зависит, будет ли ваша мать рабыней или останется свободной. Если хотите мне помочь, обратитесь в черные волоски и вплетитесь в белый хвост скакуна, когда он пронесется утром над вами.

[Gosha]

Однако змеи отказались превращать белое в черное. Возмутилась Кадру и обрушила на них слова проклятия:
– Да погибнете вы все, непослушные! Пусть вас спалит огонь, когда будет совершаться великое жертвоприношение змей!
Среди тысяч всегда отыщется несколько десятков трусливых и криводушных, готовых потакать злу и обману.

Как только на Востоке приподнялся краешек Солнца, сестры пустились в полет, чтобы разрешить свой спор. Вот перед ними открылся извечный, бездонный, безбрежный Океан, жилище Варуны. Полный неистовства, колеблемый ветром, вздымая белые руки волн, был он страшен и мрачен. Но вот показался и стремительно несущийся конь. Был он бел, как молоко, но развевавшийся хвост испещряли черные полосы от змей, последовавших коварному призыву Кадру.
– Хвост черный! – ликующе прокричала гчадру. – теперь ты, сестра, – моя рабыня. Теперь моя воля для тебя закон.

[Gosha]

Горька и унизительна рабская доля. Век за веком прислуживала Вината Кадру и ее копошащемуся и шипящему отродью, умело скрывая в глазах блеск ненависти, а надежду пряча глубоко в сердце. «Если сбылось одно предсказание моего первенца, –думала она, – сбудется и другое, и у меня родится сын–освободитель». При этой мысли быстрее текла по жилам кровь, сильнее билось сердце, и она его успокаивала: «Терпение! Терпение!»