Популярная История Евреев ⇐ Авторские темы

[Gosha]

На основе книги Пола Джонсона: Посвящается памяти Хью Фрезера, настоящего христианина, который всю жизнь был другом евреев!

Эта книга – моя интерпретация еврейской истории. Мнения (и заблуждения), в ней высказываемые, – мои собственные. Однако я в большом долгу перед многими учеными. Я особенно благодарен издателям «Энциклопедии юдаики», которая оказалась для меня бесценным руководством, а также «Истории еврейского народа», ценной компиляции, изданной Х. Х. Бен-Сассоном.

Моему пониманию проблемы способствовали фундаментальные исследования С. У. Бэрона, С. Д. Гойтейна и Г. Г. Шолема. Мне также очень помогли работы таких историков, как Сесил Рот, Александр Марис, Александр Альтман, Хайэм Маккоби, Джонатан И. Израэль, Майкл Маррус, Рональд Сэндерс, Рауль Хилберг, Люси Давидович, Роберт Уистрич и Матин Гилберт. Особенно полезными с точки зрения знакомства с еврейскими преданиями для меня оказались книги Сэмюэлл Белкина, Артура А. Коэна и Майера Ваксмана. Хаим Рафаэль и Хайам Маккоби любезно проштудировали весь текст и сделали ряд ценных замечаний и поправок.

Я также весьма признателен своему редактору Питеру Джеймсу и своему сыну Даниэлу Джонсону, которые работали с рукописью, и особенно Линде Осбанд, редактору издательства Вайденфельд и Николсон, которая и в этот раз, так же, как и раньше, оказала мне неоценимые услуги при издании моих книг. И в заключение я должен поблагодарить лорда Вайденфельда за смелость, с которой он вдохновил меня на то, чтобы взяться за такую обширную и весьма пугающую тему.
 
Пролог

Почему я написал историю евреев? На то есть четыре причины. Первая – просто любопытство. Работая над своей «Историей христианства», я впервые в жизни понял масштаб того вклада, которым христианство обязано иудаизму. Дело не в том, что, как меня учили, Новый Завет пришел на смену Ветхому; скорее христианство дало новую интерпретацию древней форме монотеизма, постепенно вылившись в новую религию, которая, тем не менее, вместила очень многое из морали, догм, литургии, установлений и фундаментальных концепций своей предшественницы. И когда я понял это, то решил, что, если обстоятельства позволят, я напишу о народе, который поразил мою веру, исследую его историю от изначальных корней до настоящего времени и попытаюсь сформулировать свое мнение о его роли и значении. Мир привык относиться к евреям, как нации, которая имела в древности свое государство и оставила свою летопись в виде Библии; ушла с глаз людских на многие столетья; вновь возникла лишь для того, чтобы угодить в нацистскую бойню; и, наконец, создала собственное государство, противоречивое и осажденное. Однако все это – лишь самые яркие эпизоды. Мне же хотелось связать их в единую цепь, найти и исследовать недостающие звенья, собрать их воедино и осмыслить в целом.

Вторая причина – то воодушевление, которое вызвал во мне сам масштаб еврейской истории. Период со времен Авраама до наших дней охватывает почти четыре тысячелетия. Это больше трех четвертей всей истории человеческой цивилизации! И мне, как историку, доставляло наслаждение исследовать весь этот период. Евреи идентифицировали себя ранее, чем почти все существующие на сегодня народы. Они сохранили ее среди ужасающих бедствий вплоть до настоящего времени. Откуда эта невероятная стойкость? В чем сила всепоглощающей идеи, вдохновляющей евреев и обеспечившей их однородность? Коренится она в их природной устойчивости или в их способности приспосабливаться, а может быть в сочетании того и другого? Суметь ответить на эти вопросы – достойный вызов исследователю. Третья причина состояла в том, что еврейская история охватывает не только огромный период времени, но и колоссальное пространство. Евреи внедрились во многие общества и оставили там свои следы. Писать историю евреев – почти все равно, что писать всемирную историю, но при этом рассматривать ее под весьма специфическим углом зрения. Это будет всемирная история глазами просвещенной и понимающей жертвы. Поэтому попытка охватить историю глазами евреев равносильна в каком-то смысле самопознанию. На это обратил внимание Дитрих Бонхоффер, когда находился в нацистской тюрьме. «Мы научились, – писал он в 1942 году, – видеть великие события всемирной истории как бы снизу, с позиции тех, кто был отвергнут, находился под подозрением, подвергался дурному обращению, был безвластен, угнетен и презираем, короче, тех, кто страдал». И опыт этого видения он счел бесценным. И для историка исследование истории евреев позволяет добавить к картине мира новое измерение: взгляд на нее глазами побежденного, глазами неудачника.

И, наконец, эта книга дала мне еще одну возможность подступиться, объективно опираясь на исследование 4000 лет человеческой истории, к ответу на один из самых трудных вопросов, который задает себе человечество: для чего мы на земле? Является ли наша история всего лишь бессмысленной суммой событий? Существует ли принципиальная моральная разница между историей человеческого рода или, скажем, муравьев? Ни один народ не стоял так твердо, как евреи, на том, что у истории есть цель, а у человечества – судьба. Еще в самом начале своего коллективного бытия они верили, что ими найден заданный свыше путь рода человеческого, поводырем для коего должно послужить их общество. Причем роль свою они проработали удивительно подробно и героически держались за нее перед лицом неимоверных страданий. Многие из них до сих пор веруют в нее. У других она трансформировалась в нечто подобное желанию Прометея даровать людям прогресс силами и средствами самих людей. Взгляд евреев стал прообразом многих великих мечтаний человечества, преисполненных надежд и на Провидение и на Человека. Поэтому евреи оказались в самом центре вечной, неиссякающей попытки дать человеческой жизни достоинство цели.

Позволяет ли их собственная история считать, что стоит предпринимать эту попытку? Или она отражает ее тщетность? Я хотел бы надеяться, что отчет о проделанном мной исследовании поможет читателям самим ответить на эти вопросы.

[Gosha]

Таким образом, не только Авраам и другие патриархи, но и Моисей, и Аарон, Иов и Самсон – все превращались в миф и становились не более материальными, чем Геркулес и Персей, Приам и Агамемнон, Одиссей и Эней. Под влиянием Гегеля и его научных последователей иудейское и христианское откровения, представленные в Библии, интерпретировались отныне как детерминистское социологическое развитие от примитивных племенных суеверий к сложной городской экклезиологии. При этом была оттеснена на задний план по-своему уникальная и данная свыше идея о роли евреев, подверглись последовательной эрозии достижения монотеизма Моисея, а в переписанную заново историю Ветхого Завета просочился не только привкус антииудаизма, но даже стало попахивать антисемитизмом. Коллективный труд немецких ученых по изучению Библии стал академической классикой, достигнув высокого уровня убедительности и сложности в учении И. Вельхаузена (1884—1918), чья замечательная книга «Введение в историю древнего Израиля» была впервые опубликована в 1878 г. В течение половины столетия подход Велльгаузена и его школы преобладал в изучении Библии, и многие из его идей влияют на трактовку историками Писания по сегодняшний день. Ряд выдающихся ученых XX столетия, таких как М. Нот и А. Альт, сохранили этот, в основном скептический, подход, отметая предания эпохи, предшествовавшей завоеванию, как мифические и доказывая, что израильтяне превратились в нацию лишь на земле Ханаанской, причем не ранее XX века до н.э.

Само завоевание было, по их мнению, также в основном мифом, а сводилось, в сущности, к процессу мирной инфильтрации.

Другие авторы высказывали предположение, что возникновение Израиля связано с выходом общины религиозных зилотов из структуры Ханаанского общества, которое они считали продажным. Эти и другие теории в обязательном порядке отметали всю библейскую историю до Книги Судей как полный или почти полный вымысел, а фигуры самих Судей считали некоей смесью вымысла и фактов. По их мнению, у истории Израиля не было достаточной фактической основы до эпохи Саула и Давида, когда библейский текст только начинает отражать реальность историй и летописей.

[Gosha]

К сожалению, историки редко столь же объективны, сколь им хотелось бы казаться. Библейская история, которая, с точки зрения христиан, евреев и атеистов, содержит верования или предрассудки, восходящие к самым истокам нашего существования, – это область, где объективности особенно трудно, если вообще возможно, добиться. Более того, разные научные специализации связаны с собственными профессиональными искажениями.

В XIX и большей части XX столетий в библейской истории преобладали ученые-текстовики, чьи привычки и традиции заставляли (и заставляют) их расчленять библейские повествования на мельчайшие части, выявлять источники и побудительные мотивы тех, кто составлял их, отбирать на этой основе немногочисленные подлинные фрагменты, а затем реконструировать события в свете сравнительной истории. С развитием современной археологической науки, однако, возникла противоположная тенденция, направленная на то, чтобы использовать древние тексты как руководство к поиску материального подтверждения научных положений. Раскопки в Греции и Малой Азии, открытие и раскопки Трои, Кноса и других минойских городов на Крите и микенских городов на Пелопоннесе, а также расшифровка и изучение найденных там документальных памятников реабилитировали историческую достоверность историй Гомера и позволили ученым под оболочкой легенд отыскать немало элементов реальной действительности.

Так, и в Палестине и Сирии изучение древних поселений, а также находки и перевод большого количества официальной юридической и административной документации того времени позволили в значительной степени восстановить ценность ранних библейских текстов как подлинно исторических источников. Труды У. Ф. Олбрайта и Кэтлин Кеньон особенно способствовали росту нашей уверенности в реальном существовании мест и событий, описанных в первых книгах Ветхого Завета. Что столь же важно, открытия, сделанные в современных архивах при исследовании материалов, относящихся к II-III тысячелетию до н.э., пролили новый свет на доселе темные места в библейских текстах.

Там, где еще полвека назад практически любой раннебиблейский текст расценивался как мифический или символический, акценты существенно сместились: все больше ученых стали считать, что в этих текстах содержится как минимум зерно истины, и стараются его раскрыть. Это не сделало историческое толкование Библии более легким делом. И ортодоксальный и «критический» подход обладали сомнительной простотой. Теперь же мы понимаем, что библейские тексты ведут нас к истине очень сложным и противоречивым путем, но тем не менее действительно ведут.

[Gosha]

Таким образом, в настоящее время евреи являются единственным народом в мире, обладающим историческим документом, хотя местами и достаточно неясным, который позволяет им проследить свое происхождение вплоть до весьма далеких времен. Евреи, которым принадлежит авторство Библии в ее более или менее современном виде, по видимому, считали, что их нация, которая считается происходящей от Авраама, могла бы проследить свое происхождение от еще более древних предков, и называли первым прародителем Адама.
На уровне наших сегодняшних знаний мы вынуждены признать, что описания, содержащиеся в первых главах Книги Бытия, являются скорее схематичными и символическими, чем фактическими. Главы с первой по пятую, где вводятся такие понятия, как знание, зло, стыд, ревность и преступление, являются скорее разъяснением, чем описанием действительных событий. Тем не менее в них встречаются вкрапления неких рудиментарных воспоминаний.
В частности, трудно поверить, что полностью вымышленной является история Каина и Авеля; ответ Каина: «Разве сторож я моему брату?» достаточно правдоподобен и естественен для пристыженного и загнанного человека, на котором лежит печать вины, чтобы за ним не стоял исторический факт. Что потрясает в еврейском описании сотворения мира и человека в сравнении с языческой космогонией, – это полное отсутствие интереса к так сказать механике того, как возник мир и населяющие его существа. У египетских и месопотамских повествователей этот интерес вылился в невообразимую путаницу. Евреи просто предположили изначальное существование всемогущего Бога, который действует, но никогда не описывается и не характеризуется, что придает ему мощь и невидимость самой Природы. В итоге оказывается, что первая глава Книги Бытия, в отличие от других космогонических построений древности, нисколько не противоречит современным научным объяснениям происхождения Вселенной, в том числе теории «Большого Взрыва».

[Gosha]

При этом нельзя сказать, чтобы еврейский Бог отождествлялся бы в каком-то смысле с Природой. Скорее наоборот. Несмотря на полное отсутствие какого-либо зрительного образа, Бог настойчиво преподносится как личность. Книга Второзакония, например, старательно подчеркивает различие между заблуждающимися язычниками, которые поклоняются природе и природным богам, и евреями, которые поклоняются Богу-личности, и предупреждает: «И дабы ты, взглянув на небо и увидев солнце, луну и звезды и все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им».
Более того, это Бог-личность с самого начала дает абсолютно четкие моральные установки, которые должны соблюдать все его творения, так что в еврейском варианте моральные категории присутствуют и являются обязательными для первых людей с самого начала. И в этом опять же серьезное отличие от языческих вероучений. Таким образом, доисторические разделы Библии образуют своего рода моральный фундамент, на котором покоится вся фактическая структура. Евреи (даже их самые примитивные предки) изображены как существа, наделенные абсолютной способностью отличать истинное от ложного.

[Gosha]

Именно наложение, суперпозиция вселенской морали на физическую Вселенную определяет то, как в Библии описывается первый исторически достоверный эпизод, а именно Великий Потоп (см. главу 6 Книги Бытия). В настоящее время уже не вызывает сомнения, что в Месопотамии некогда действительно произошло ужасное наводнение. Первое подтверждение этого получено в 1872 году, когда сотрудник Британского музея Джордж Смит обнаружил описание Потопа в клинописных табличках, найденных А. Х. Лейярдом в 1845-51 гг. в библиотеке дворца Сеннахериба в Куйюнджике; в дальнейшем аналогичная информация была обнаружена в табличках из дворца Ашурбанипала. Эти тексты представляют собой позднеассирийскую версию более раннего эпического сказания о Гильгамеше, где речь идет о древнешумерском правителе Урука (IV тысячелетие до н.э.). Еще до ассирийцев память о гигантском наводнении хранили жители Вавилона и Шумера. В 20-е годы нашего столетия сэр Леонард Вули обнаружил и раскопал Ур, важный шумерский город IV-III тысячелетий до н.э., который упоминается в Библии в самом конце доисторического раздела. Исследуя в Уре различные археологические слои, Вули стремился обнаружить материальное свидетельство трагического наводнения. И ему удалось найти осадочный слой толщиной два с половиной метра, который он датировал 4000—3500 гг. до н.э. В Шуруппаке (Сурипак) он также наткнулся на внушительные осадочные отложения и на аналогичный полуметровый слой в Кише. Однако датировки этих отложений и слоя, найденного в Уре, не совпадали. Исследуя данные различных раскопок, которые проводились в начале 60-х годов, сэр Макс Мэллоуэн пришел ко вполне определенному выводу: да, гигантский потоп действительно имел место. Затем в 1965 г. в коллекции Британского музея были обнаружены две таблички, где упоминается Потоп, относящиеся к временам правления в вавилонском городе Сиппаре царя Аммисадука (1646—1626 гг. до н.э.).

[Gosha]

Важность последнего открытия состоит в том, что оно позволяет нам пристальнее вглядеться в фигуру Ноя в связи с тем, что Бог, создав человечество, пожалел о содеянном и решил утопить свое создание посредством Потопа. К счастью, водяной бог Энки сообщил о планируемой катастрофе некоему царю-жрецу по имени Зиушудра, который построил лодку и таким образом спасся. Зиушудра – несомненно реальная личность; он был царем в южновавилонском городе Шуруппак около 2900 г. до н.э. Именно в этом качестве он фигурирует в последнем столбце списка шумерских царей. При раскопках в Шуруппаке были действительно обнаружены свидетельства феноменального наводнения, хотя его датировка и не совпадает с датировкой наводнения в Уре по данным Вули. Фигура спасителя Зиушудры, выведенного в Библии под именем Ноя, является первым независимым подтверждением реального существования библейского персонажа.

[Gosha]

Надо сказать, что имеется существенное расхождение между библейским описанием Потопа и шумеро-вавилонским эпосом. Ной, в отличие от Зиушудры, как носитель морали прочно вписывается в систему ценностей, сформулированную в самом начале Книги Бытия. Более того, там, где сказание о Гильгамеше упоминает отдельные эпизоды, не объединенные ни моралью, ни историческим контекстом, еврейский вариант рассматривает каждое событие под углом моральных соображений, а все вместе – как некое свидетельство божественного промысла. В этом разница между светской и религиозной литературой и между записью фольклора и сознательно детерминированной историей.

[Gosha]

Более того, Ной не просто является первой реальной фигурой в еврейской истории; рассказ о нем предвосхищает ряд важных элементов религии иудаизма. Здесь и забота еврейского Бога о подробностях постройки и загрузки ковчега. Здесь и понятие о фигуре праведника. И, что еще более важно, здесь типично еврейский акцент на высшую ценность человеческой жизни, проистекающую из дарования ее Богом. Именно поэтому сказано в главе 9 Книги Бытия: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию». Это можно считать центральным мотивом иудейской веры, и очень важно, что провозглашается именно в связи с Потопом, первым событием, исторический факт которого имеет небиблейское подтверждение.

[Gosha]

В разделах, посвященных Потопу, содержится также первое упоминание о соглашении и первая ссылка на землю Ханаанскую. Но эти темы гораздо более отчетливо прослеживаются позднее, когда перечисляются цари послепотопных времен и речь заходит о патриархах. Мы же теперь можем вернуться к вопросу о личности и происхождении Авраама. В главах 11-25 Книги Бытия Библия повествует о том, что Авраам (первоначально Аврам), потомок Ноя, прибыл из «Ура Халдейского» сначала в Харран, а затем в различные места земли Ханаанской; во время голода он путешествовал по Египту, но вернулся в Ханаан и закончил свои дни в Хевроне, там, где в первый раз купил землю.

[Gosha]

Сущность этого библейского повествования исторична, хотя ссылка на халдеев является анахронизмом, так как халдеи не проникали в южную Месопотамию до конца II тысячелетия до н.э., в то время как датировка Авраама относится к намного более раннему времени, ближе к началу того же тысячелетия. Упоминание же в Библии о халдеях понадобилось для того, чтобы те, кто должен был читать Библию в I тысячелетии до н.э., поняли, где находился Ур. Однако у нас нет оснований сомневаться в том, что Авраам прибыл именно из Ура, как утверждает Библия, и это уже говорит нам немало, с учетом данных работ Вули и его последователей. Во-первых, это связывает его с крупным городом, а не с пустыней. Последователи Гегеля, вроде Вельхаузена и его школы, со своей идеей детерминированного развития от простого к сложному, от пустыни к городу, считали, что в начале пути евреев была форменная пастораль, причем примитивнейшая.

[Gosha]

Однако результаты раскопок, которые произвел в Уре Вули, свидетельствовали о сравнительно высоком культурном уровне. Там, в могиле «Мескаламдуга, героя славной земли», он обнаружил отличный массивный золотой шлем, изготовленный в форме парика, рельефные заколки для волос и ритуальный штандарт для религиозных процессий, украшенный раковинами и ляпис-лазурью. Он откопал также огромную ступенчатую пирамиду-зиггурат; не исключено, что этот храм послужил прототипом для истории о Вавилонской башне. Эта постройка была детищем Ур-Намму из Третьей династии (2060—1960 гг. до н.э.), великого законодателя и строителя, который увековечил себя на стеле (фрагментом ее мы располагаем) в виде рабочего, в руках которого кирка, лопатка и циркуль-измеритель.

[Gosha]

Сущность этого библейского повествования исторична, хотя ссылка на халдеев является анахронизмом, так как халдеи не проникали в южную Месопотамию до конца II тысячелетия до н.э., в то время как датировка Авраама относится к намного более раннему времени, ближе к началу того же тысячелетия. Упоминание же в Библии о халдеях понадобилось для того, чтобы те, кто должен был читать Библию в I тысячелетии до н.э., поняли, где находился Ур. Однако у нас нет оснований сомневаться в том, что Авраам прибыл именно из Ура, как утверждает Библия, и это уже говорит нам немало, с учетом данных работ Вули и его последователей. Во-первых, это связывает его с крупным городом, а не с пустыней. Последователи Гегеля, вроде Вельхаузена и его школы, со своей идеей детерминированного развития от простого к сложному, от пустыни к городу, считали, что в начале пути евреев была форменная пастораль, причем примитивнейшая. Однако результаты раскопок, которые произвел в Уре Вули, свидетельствовали о сравнительно высоком культурном уровне. Там, в могиле «Мескаламдуга, героя славной земли», он обнаружил отличный массивный золотой шлем, изготовленный в форме парика, рельефные заколки для волос и ритуальный штандарт для религиозных процессий, украшенный раковинами и ляпис-лазурью. Он откопал также огромную ступенчатую пирамиду-зиггурат; не исключено, что этот храм послужил прототипом для истории о Вавилонской башне. Эта постройка была детищем Ур-Намму из Третьей династии (2060—1960 гг. до н.э.), великого законодателя и строителя, который увековечил себя на стеле (фрагментом ее мы располагаем) в виде рабочего, в руках которого кирка, лопатка и циркуль-измеритель.

[Gosha]

Вполне может быть, что Авраам покинул Ур после жизни этого царя и унес с собой в Ханаан рассказ о зиггурате до неба и более древнюю историю о Великом Потопе. Когда же он совершил свое путешествие? Датировка патриархов не настолько безнадежная задача, как полагали некогда. Разумеется, в Книге Бытия датировка допотопных времен носит скорее ориентировочный характер, но не следует пренебрегать возможностями генеалогии, особенно династическими списками древних царей. Список фараонов, составленный в античную эпоху (около 250 г. до н.э.) египетским жрецом Мането, позволяет нам с удовлетворительной точностью датировать египетскую историю вплоть до Первой династии – 3000 г. до н.э. Беросус, вавилонский жрец и почти современник Мането, оставил нам аналогичный список для Месопотамии, а археологам удалось обнаружить при раскопках еще несколько. Если исследовать в Книге Бытия списки имен, относящиеся к периодам до и после Потопа, мы обнаружим две группы по десять имен в каждой, аналогичные небиблейским литературным записям. Датировки соответствующих персонажей различны при сопоставлении еврейского, греческого и самаритянского текстов, и, вообще говоря, приводимая там продолжительность жизни великовата; однако можно обнаружить некоторую корреляцию между этим списком и жизнями шумерских царей, правивших до Потопа в Шуруппаке. Самый ранний династический список содержит всего восемь имен царей, живших до Потопа; у Беросуса их десять, как в Книге Бытия. По-видимому, связью между этими списками мы обязаны Аврааму, который принес соответствующее предание с собой.

[Gosha]

Дать абсолютную временную привязку династического списка месопотамских царей по такому же принципу, как египетских, нелегко, однако сегодня принято относить Саргона и староаккадский период к 2360—2180 гг. до н.э., законодателя Ур-Намму и Третью династию Ура к концу второго тысячелетия – началу первого, а правление Хаммурапи, который был, несомненно, реальным государственным деятелем и творцом законов, к конкретному периоду 1728—1696 гг. до н.э. Есть основания считать, что рассказы о патриархах Книги Бытия связаны с периодом между Ур-Намму и Хаммурапи, который лежит между 2100 и 1550 гг. до н.э.; это – средне-бронзовый век. Они не могли существовать позднее, в позднебронзовом веке, поскольку в эту эпоху уже существовало египетское Новое Царство, а в рассказах о патриархах полностью отсутствует упоминание о египетском присутствии в Ханаане. Олбрайт большую часть своей профессиональной жизни пытался разрешить задачу датировки жизни Авраама, двигая даты вперед и назад между XX и XVII столетиями до н.э., пока не пришел к заключению, что Авраам не мог жить до XX и после XIX столетия. Эта датировка представляется разумной.

[Gosha]

Возможность грубо датировать жизни патриархов позволяет нам увязать их с археологическими находками и литературными архивами Сирии и Месопотамии Бронзового века. Это важно, поскольку, в свою очередь, дает нам возможность не только подтвердить реальность рассказов о патриархах, но и объяснить ряд эпизодов из их жизнеописания. К числу этих археологических находок относятся выполненные Кетлин Кеньон исследования придорожных могил вблизи Иерихона, напоминающих пещерные захоронения, описанные в 23 и 35 главах Книги Бытия, а также исследования, проведенные Нельсоном Глюком в пустыне Негев, где было обнаружено много поселений патриархального типа, относящихся к средне-бронзовому веку. Глюк отмечает, что многие из этих поселений были разрушены через некоторое время после 1900 г. до н.э., что согласуется с содержанием главы 14 Книги Бытия.

[Gosha]

Имеющиеся литературные находки весьма многочисленны и наводят на размышления. В 1933 г. А. Перрот провел раскопки древнего города Мари (современный Тель-Харари) на Евфрате в 27 километрах к северу от сирийско-иракской границы и обнаружил архив из 20 000 единиц. За этим последовала расшифровка аналогичного архива из глиняных табличек в древнем Нузи вблизи Киркука, городе хуррийцев (библейских хоритов), входивших в состав царства Митании. Третий архив из 14 000 табличек был обнаружен в Эбле (ныне Тель-Мардих) в северной Сирии. Эти архивы охватывают значительный отрезок времени: Эбла – несколько раньше патриархов, Нузи – XVI-XV вв. до н.э., т. е. несколько позднее, а таблички из Мари относятся к концу XIX – середине XVIII вв. до н.э., что достаточно близко к наиболее вероятной датировке.

[Gosha]

Вместе они помогают нам создать картину патриархального общества, иллюстрирующую библейский текст. Одним из сильнейших аргументов против утверждения Вельхаузена и др., что, дескать, первые книги Бытия скомпилированы и отредактированы таким образом, чтобы соответствовать религиозным верованиям намного более поздней эпохи, всегда был и есть тот, что многие эпизоды в них вовсе не решают этой задачи. В них описаны обычаи, которые были явно незнакомы и необъяснимы для тех, кто работал с этими текстами в первом тысячелетии до н.э. и из уважения к тексту и преданиям, дошедшим до них, просто скопировали их, не делая никаких попыток переработки. Некоторые разделы остаются для нас загадочными до сих пор, но многие другие теперь объяснимы благодаря расшифровке содержания табличек.

[Gosha]

Среди табличек Эблы и Мари имеются административные и юридические документы, где фигурируют люди с именами патриархального типа, например, Аврам, Иаков, Лия, Лаван, Измаил. В них также много выражений и слов, прямо заимствованных из иврита. Более того, эти незнакомые нам участники судебных процессов сталкивались, оказывается, с теми же проблемами бездетности, развода, наследства, права первородства, что и их библейские тезки. План Авраама сделать одного из своих слуг своим наследником (в связи с отсутствием родного сына), а также его предложение усыновить Емьезера, весьма напоминает практику, принятую в Нузи. В Нузи также встречались прямые параллели с тем, как Авраам, отчаявшись заполучить ребенка от своей жены Сары, решил прибегнуть к услугам ее служанки по имени Агарь, сделав ее официальной наложницей – со всеми неприятными последствиями этого шага для семейной жизни. Брачные контракты, заключавшиеся в Нузи, прямо предусматривали возможность подобного выхода из непредвиденных ситуаций. В одной из табличек из Нузи описывается случай продажи старшим братом права первородства младшему в обмен на трех овец – точь в точь, как Исав передал свое Иакову за похлебку.

[Gosha]

Табличка из Нузи также рассказывает, как право на наследование собственности было дано в виде устного благословения умирающим; вспомните блестящую сцену в главе 27 Книги Бытия, когда Иаков и его мать Ревекка, сговорившись обманули умирающего его отца, Исаака, и добились того, чтобы он провозгласил Иакова своим наследником. И, наверное, самое потрясающее – то, что в архивах Нузи имеется объяснение библейской истории взаимоотношений Иакова с Лаваном; как нам теперь известно, речь шла об обычной процедуре усыновления. Бездетный Лаван усыновил Иакова, сделав его одновременно наследником; позднее у него появились собственные родные сыновья.
Табличка из Нузи гласит:
«Запись об усыновлении, произведенном Нашви, сыном Аршенни. Он усыновил Вуллу, сына Поишенни… После смерти Нашви наследником становится Вуллу. Если у Нашви родится сын, он будет пользоваться равными с Вуллу правами на имущество, но унаследует богов Нашви. Нашви отдал в жены Вуллу свою дочь Нухуйю. Если же Вуллу возьмет другую жену, он утратит свои права на землю и постройки, принадлежавшие Нашви».

[Gosha]

Таблички Нузи свидетельствуют, что для местных жителей семейные боги были вроде фамильных заслуг и имели как символическую, так и юридическую ценность; и мы понимаем, что Рахиль украла божков Лавана, чтобы укрепить свое юридическое положение, которое, как она чувствовала, было не слишком заслуженным. Что касается табличек Мари, то они дают примеры ритуала, когда заключение соглашения закрепилось убийством животного, – совсем как Авраам скрепил ритуальным жертвоприношением свой завет с Богом (см. Книгу Бытия, гл. 15).

[Gosha]

Теперь мы уже в состоянии разместить Авраама и его потомков в их действительном историческом контексте. В конце третьего тысячелетия до н.э. жизнь цивилизованного международного сообщества была нарушена вторжением с Востока. Захватчики принесли много бед Египту; в районах Азии с оседлым населением археологи обнаруживают внезапный перерыв в эволюции таких городов, как Угарит, Библос, Мегиддо, Иерихон и старая Газа, свидетельствующий о том, что они были разорены и заброшены. Эти люди, которые двигались из Месопотамии в сторону Средиземноморья, говорили на западносемитских языках, одним из которых является иврит. Определенная группа их в месопотамских табличках и настенных надписях именовалась либо иероглифом «са-газ», либо Хапиру (Хабиру).

[Gosha]

Египетские источники позднего бронзового века также упоминают Абиру, или Хабиру. Следует отметить, что при этом не имелись в виду обитатели пустынь – бедуины, которые жили и живут в тех местах, но именовались совершенно другим образом. Создается впечатление, что само слово «хабиру» носило оскорбительный характер и означало что-то вроде «живущие вне городов бродяги-разрушители».

[Gosha]

Но ни в коем случае речь не шла о племенах, которые регулярно кочуют со своими стадами в зависимости от времени года, подобно тем, которые и сегодня встречаются на территории Малой Азии и Ирака. Культура хабиру была выше, чем у большинства кочевых племен. В результате именно потому, что их трудно было классифицировать, они озадачивали и раздражали консервативные власти Египта, которые, кстати, прекрасно умели управляться с настоящими кочевниками. Иногда хабиру служили наемниками. Некоторые поступали на государственную службу. Они работали слугами, медниками, коробейниками. Среди них бывали и погонщики ослов, из которых формировались караваны и торговцы. Случалось, что они приобретали значительное богатство и влияние благодаря своим стадам и сторонникам; тогда у них появлялась тяга к оседлой жизни, приобретению земли и формированию миниатюрных монархий.

[Gosha]

У каждой группы хабиру был свой шейх, или военный вождь, который в случае необходимости мог повести с собой в бой пару тысяч последователей. Когда у них появлялся шанс осесть на земле и построиться, вождь называл себя царем, и они начинали группироваться вокруг «великого царя» данного региона. За исключением Египта, который был древнейшей автократической централизованной системой даже в XIX веке до н.э., ни один монарх не располагал абсолютной властью сам по себе. Так, у правившего Вавилоном Хаммурапи всегда находилось в подчинении 10-15 царьков. И, по сути, делом доброй воли регионального властителя было либо разрешить царькам хабиру осесть и стать его вассалами, либо вышвырнуть их силой.

[Gosha]

Аналогичная дилемма стояла и перед местными царьками, из более ранней волны иммигрантов, которые успели перейти к оседлому образу жизни. Авраам был вождем одной из этих иммигрантских групп хабиру, причем не самой мелкой: «В доме его имелось 318 рожденных здесь хорошо обученных слуг». В главе 12 Книги Бытия мы наблюдаем его взаимоотношения с центральной властью, Египтом; в главе 14 он и его люди служат наемниками у местного царька в Содоме. Его отношения с властью, не важно, крупной или мелкой, всегда содержат элемент, скажем, неловкости, и в них присутствует и обман. Так, он неоднократно делает вид, что Сара, являвшаяся на самом деле его женой, сестра ему. Теперь-то мы достоверно знаем из табличек, что жена, получившая официальный статус сестры, могла пользоваться большей защитой, чем жена обычная. Площадь пастбищ была ограничена; воды вечно не хватало.