Великая Экспедиция 1733—1743 ⇐ Авторские темы

[Gosha]

«Если мы спросим, откуда берет начало научное исследование Арктики, с каких времен нужно вести лето¬счисление победам в труднодоступных областях крайнего севера, то ответ на этот вопрос вряд ли будет кем-либо из сведущих людей оспариваться: предпринятая двести лет назад „Великая Северная экспедиция" — вот то грандиозное предприятие, которое породило впервые серьезный интерес к научным проблемам Арктики».

По словам немецкого географа Фридриха Гельвальда, которого, конечно, нельзя заподозрить в данном случае в пристрастии, Великая Северная экспедиция может быть поставлена наравне с величественнейшими географическими предприятиями в истории открытий. Даже более: по обширности территории, на которой экспедиции предстояло действовать одновременно, в истории географических открытий ничего подобного ей не было.

Продолжавшаяся в течение десяти лет (1733—1743), стоившая колоссальных усилий и жертв, организованная в невиданном дотоле не только для России масштабе, богатая научными результатами,— Великая Северная экспедиция далеко вышла за пределы местного интереса и несомненно приобрела мировое значение. Задавшись целью исследовать северные берега России, экспедиция сделала очень многое: были описаны северные берега Евразии от Белого моря до устья реки Колымы, Охотское море, Камчатка; исследована Сибирь „до южнейших и восточнейших ее пределов"; на специально выстроенных кораблях совершены плавания к загадочным в ту пору берегам Японии и Америки, причем окончательно было установлено существование пролива, разъединяющего Азию от Америки.

Однако, не только не было своевременно известно современникам, какими средствами и ценой каких жертв удалось участникам экспедиции осуществить столь значительные исследования, но и сами результаты этого исполинского труда оказались во многом забытыми, и даже по сию пору они недостаточно еще разработаны. В наше время плоды предпринимаемых нами экспедиций становятся достоянием широкой гласности. Не так было в те далекие времена. Печать таинственности и сугубой секретности — вот обычные спутники тогдашних экспедиций. Результаты от этого получались весьма печальные.

Груды отчетов, рукописей и дневников сваливались в уездные архивы, почти ни для кого не доступные, и нередко там погибали. Да при слабом состоянии тогда науки на Руси никто собственно и не интересовался содержанием отчетов, полагая, что можно обойтись и без них. По прошествии нескольких лет после окончания экспедиции верные и точные наблюдения были до такой степени перемешаны с разными небылицами, что возникло даже сомнение: подлинно ли участники экспедиции побывали там, где указывали, действительно ли обследовали северные берега Азии или только приблизительно набросали их на карту.

Впоследствии, с появлением кадров географов, отношение к Великой Северной экспедиции изменилось. В результате изучения уцелевших отчетов и сопоставлений их с данными, опубликованными за границей иностранцами — участниками экспедиций, постепенно стали вырисовываться огромные и бесспорные достижения, а также и роль главнейших участников экспедиции. И все же многое еще из жизни и работ этих бесстрашных пионеров Великого Северного морского пути для нас не ясно, много еще отчетов покоится на пыльных полках в наших архивах в ожидании своего историографа. Ниже мы по дошедшим до нас данным нарисуем в подробностях цельную картину всей экспедиции. Сейчас же остановимся на прологе к Великой Северной экспедиции — первой камчатской экспедиции Беринга.

ПЕРВАЯ КАМЧАТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ БЕРИНГА

Записка Лейбница.— Инструкция Петра I Берингу.— Отъезд экспедиции.— В Якутске.— Трудности пути. — Чаплин спасает Шпангберга. — Прибытие экспедиции в Охотск. — Отплытие на Камчатку.— 833 версты с грузом поперек Камчатки.— Закладка корабля „Гавриил .—„Гавриил огибает Чукотский нос.— Открытие острова Св. Лаврентия.— Точность наблюдений Беринга.— Поспешное возвращение.— Открытие острова Св. Диомида.— Опасный момент.— Зимовка на Камчатке.— Возвращение в Петербург.— Разочарование Беринга.— Авантюра Шестакова.— Беринг набрасывает план новой большой экспедиции.

В ясный солнечный день, с корабля, проходящего Беринговым проливом, можно разом наблюдать и Старый и Новый Свет. Возможно, что Семен Дежнев,* огибая первым из мореплавателей материк Азии и плывя через этот пролив, видел и северовосточный берег Америки. Необходимо отметить, что уже задолго до плавания Дежнева современные географы располагали откуда-то полученными сведениями о существовании на севере пролива, отделяющего Азию от Америки. Пролив этот на картах 1566 года обозначался даже особым названием:' Tretum Anianum, т.-е. Анианским проливом.

Совершенно особое внимание к вопросу о том, соединяются ли материки Азии и Америки или разделены проливом, проявлял один из величайших ученых своего времени, немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646—1716). Полный грандиозных замыслов, Лейбниц обладал необычайно разносторонним отвлеченным умом и кипучим темпераментом практического деятеля.

По совету Лейбница Петр I распорядился производить в России наблюдения над отклонением магнитной стрелки, пользовался его советами в деле упорядочения законов и, наконец, склонился на его убеждения учредить Академию Наук в Петербурге, для чего поручил философу разработать план. Во время самого продолжительного собеседования с Петром в Карлсбаде Лейбниц подымает вопрос о чрезвычайно важных для страны географических открытиях и прежде всего о наиболее дорогой для него идее отыскания пути из арктического моря в Тихий океан.

О том, насколько большое значение философ придавал этой идее, не перестававшей его волновать до самой смерти, явствует из его записки, составленной им в 1697 году специально для Петра и найденной проф. Герье в ганноверской библиотеке. Здесь среди советов и указаний, как поднять культуру в России, уже прямо ставится вопрос о необходимости организации крупной экспедиции для обследования берегов северовосточной Азии с конечной ее целью — определить, соединяются ли Азия с Америкой или же разделяется проливом.

[Gosha]

„Нельзя не удивляться его мужеству и терпению,— замечает Бер,— вспомнив, что он должен был преодолевать невероятные трудности, строить в одно время в разных местах суда, высылать огромные транспорты провианта и корабельных принадлежностей через пустынные дикие страны, как, например, разом 33 тысячи пудов тяжести из Якутска в Охотск, что постоянно, и в особенности при съемке северного берега, он встречал препятствий больше, нежели ожидал, и что при всем том он боролся с этими трудностями, не унывая".

[Gosha]

Эта характеристика Бера показывает нам Беринга, каким он был в действительности; несомненно, слабость и несамостоятельность не могли иметь места в деле, за которое взялся Беринг.

[Gosha]

Преуменьшение заслуг Беринга и невыгодная его аттестация бывали не раз. Да будет позволено привести еще одну цитату, воздающую должное этому выдающемуся моряку.

[Gosha]

Более ста лет тому назад Василий Берх писал: „Ежели целый мир признал Колумба искусным и знаменитейшим мореплавателем, ежели Великобритания превознесла на верх славы великого Кука, то и Россия обязана не меньшею признательностью первому своему мореплавателю — Берингу.

[Gosha]

Достойный муж сей прослужил в Российском флоте 37 лет со славою и честью, достоин по всей справедливости отличного уважения и особенного внимания. Беринг, подобно Колумбу, открыл россиянам новую и соседственную часть света, которая доставила богатый неисчерпаемый источник промышленности.

[Gosha]

Весьма крупную роль в излагаемом плавании сыграл и ближайший помощник Беринга — капитан Чириков. Он внес существенные изменения в план путешествия к берегам Америки, облегчив таким образом все плавание. Он указал, между прочим, на неопределенность инструкции, где было сказано, что для достижения американского берега необходимо следовать до мексиканской провинции, следовательно на юго-восток от Камчатки, в другом же пункте рекомендовалось итти до 67° северной широты и выше, т.-е. на северо-восток.

[Gosha]

Чириков предложил — границею исследования американского берега определить 50—60°, так как южнее для одного уведомления об Америке итти нет надобности, а северный берег должна обследовать та партия экспедиции, которой предназначено, следуя из устья Лены, обогнуть Чукотский нос.

[Gosha]

Им было также предложено — корабли для экспедиции строить не на Камчатке, как предполагалось, а в Охотске. Чириков разработал еще программу наиболее удобной перевозки грузов из сибирских центров в Охотск. Этот достойный мореплаватель снискал к себе глубокое уважение всех своих товарищей.

[Gosha]

„Весьма замечательно,— говорит Соколов,— что в кляузных делах этой экспедиции, в которой все члены перессорились между собой и чернили друг друга в доносах, имя Чирикова остается почти неприкосновенным; мы не нашли на него ни одной жалобы.

[Gosha]

В Сибирь с Чириковым отправились его жена и дочь. Разрушив в камчатской экспедиции вконец свое здоровье, Чириков уже не смог поправиться. По окончании ее он находился в Енисейске „в крайней слабости здоровья своего; к тому ж и от цинготной болезни, которая постигла его в бытность в камчатской экспедиции, совершенно не освободился, понеже от оной и поныне некоторые зубы у него трясутся". Скончался Чириков 38 в 1749 году в Петербурге от чахотки. Он оставил интереснейшие отчеты о Великой Северной экспедиции.

[Gosha]

Третьей яркой фигурой экспедиции является соотечественник Беринга — капитан Мартин Петрович Шпангберг. Самоотверженный, решительный и опытный мореплаватель, Шпангберг, однако, вследствие своего неукротимого нрава и грубости надолго оставил по себе в Сибири дурную славу.

[Gosha]

Его характеристика в изображении уже цитированного нами А. Соколова крайне нелестна. Соколов повествует о нем как о человеке без образования, жестоком до варварства и к тому же жадном до приобретений. „Молва о нем,— писал он,— разнеслась по всей Сибири и долго хранилась в народной памяти. Напуганные его самовольством и дерзостью, сибиряки видели в нем: некоторые—„генерала", другие — „беглого каторжника", всегда сопровождаемого огромной собакой, которою, говорили, при случае он травил оскорблявших его".

[Gosha]

Но ничто не характеризует в такой степени крутых и жестоких нравов того времени и черствой неблагодарности правительства, как случай с самим Шпангбергом. Когда, по окончании экспедиции, сделавший так много для нее моряк, бывший несколько раз на краю гибели и отчаянно голодавший, не испросив разрешения, возвратился утомленным в Петербург, он был за это судим и приговорен к смертной казни, от которой был освобожден лишь по ходатайству датского посланника. Скончался Шпангберг в 1761 году в чине капитана I ранга.

[Gosha]

О прочих участниках экспедиции мы скажем в своем месте при подробном обзоре хода самой экспедиции.

[Gosha]

Как известно, в экспедиции принимали участие также академики и ученые Российской Академии Наук: двадцативосьмилетний академик, немецкий профессор истории и этнографии Гергардт Фридрих Миллер (1705—1783), неутомимый и энергичный исследователь, по возвращении из экспедиции давший в „Sammlung russischer Geschichte солидный историко-этнографический труд, который впервые познакомил с прежней жизнью сибирских народов, с путешествиями русских на Восток, с завоеванием и колонизацией Сибири и со многим другим.

[Gosha]

Статьи Миллера и теперь являются исходным пунктом всякого исторического знакомства с северной Азией и в частности с Великой Северной экспедицией. Как Миллеру, так и другим академикам был открыт доступ во все русские архивы и библиотеки и дано право делать из отчетов, рукописей и книг нужные им выписки.

[Gosha]

Важным следствием этого явилось обнаружение Миллером в якутском архиве ценнейшего, совершенно забытого отчета о плавании Семена Дежнева, о чем упоминали выше. В экспедиции Беринга Миллеру было поручено заведывание всей научной частью.

[Gosha]

Ближайшим соратником Миллера был еще более молодой академик, профессор Тюбингенского университета по кафедре „химии и науки о травах"» (ботаники) Иоганн Георг Гмелин (1709—1755). Этому „просвещенному и страстному к науке германцу" было всего лишь 24 года. И Миллер и Гмелин сопровождали экспедицию лишь до Якутска, куда оба прибыли в сентябре 1735 года после двухлетних скитаний по северной Сибири, посвященных всякого рода исследованиям.

[Gosha]

И еще долго они путешествовали по Сибири, Гмелин даже вплоть до са¬мого окончания экспедиции, то есть до 1743 года. Заслуга Гмелина как специалиста заключается прежде всего в его трудах в области ботаники: он первый познакомил нас с сибирской флорой во всем ее объеме. Несмотря на молодость, Гмелин обладал энциклопедическими по¬знаниями в естественных науках.

[Gosha]

Он первый указал на необычайные зимние холода в восточной Сибири, равно как и на то, что земля там в течение летних месяцев оттаивает лишь на несколько футов, открыв таким образом вечную мерзлоту северных окраин Сибири. По возвращению из экспедиции Гмелин вновь уехал к себе на родину в Тюбинген, где продолжал читать лекции по ботанике.

[Gosha]

В 1740 году к экспедиции присоединился еще один немецкий ученый — академик Иоганн Эбергардт Фишер
(1697—1771). Историк и археолог, он посвятил себя главным образом изучению прошлого Сибири, в результате чего (сначала в Германии, а затем в переводе и в России) был издан его известный труд „История Сибири". Труд этот написан целиком на основании материалов, добытых им в камчатской экспедиции. Впоследствии им написаны также „Догадки о происхождении американцев".

[Gosha]

Из-за недостатка отпущенных им средств, немецкие профессора ограничились работами на континенте и не принимали участия в морских походах экспедиции.

[Gosha]

Георг Вильгельм Стеллер (1709 —1746), адъюнкт Российской Академии Наук, также принял уже позднее по предложению Гмелина участие в экспедиции в качестве натуралиста и сопровождал два года Беринга в его плавании к берегам Америки. После этого он еще два года самостоятельно изучал Камчатку и умер на пути в Якутск, недалеко от Тюмени.

[Gosha]

Стеллер, типичный представитель экспериментальной науки того времени, горел подлинным энтузиазмом к знанию и ко всякого рода научным открытиям. Темпераментный, энергичный, талантливый, неутомимый, он был настоящей находкой для Берингова предприятия.

[Gosha]

Он оставил чрезвычайно яркий след в науке. Его мастерские описания многих представителей сибирской фауны и до сих пор можно считать образцовыми.