Древняя Индия ⇐ История древнего мира

[UranGan]

Из необозримого числа вопросов, неизбежно встававших перед людьми, как фантом, еще в глубокой древности, наиболее жгучими и волнующими были те, которые касались происхождения и устройства Вселенной, равно как и возникновения рода человеческого, столь непохожего на мир иных живых существ. В донаучную эпоху в распоряжении человека могли быть только мысль и воображение, непосредственное наблюдение и возможность сопоставления разного рода природных явлений. Постепенно выводы, к которым приходили человеческие поколения относительно происхождения мира, приобрели форму мифов. Их, используя греческий термин «космос», принято называть космогоническими.

Древнейшие космогонические мифы индоарьев сохранились в ведах и восходят к представлениям о мироздании, сложившимся у индоевропейцев. «Действующие лица» индоевропейской космогонии, как и у многих других народов, – это Небо, Земля, Небесные светила, Водная и Воздушная стихии. Им в обликах богов приписывалась сверхъестественная творческая мощь, с загадочным проявлением которой люди сталкивались на каждом шагу. Все они мыслились владыками определенным образом упорядоченного ими же пространства и времени и создателями еще в незапамятные времена всего природного мира, включая и мыслящее существо – человека.

В индийских космогонических мифах явственней и ярче, чем в каких–либо других, формируется первоначальная форма логического мышления, уводящая человеческий ум от конкретного к абстрактному и направляющая его к выявлению скрытых от непосредственного наблюдения связей между человеком и миром, в котором он живет, и стоящими за этим миром могущественными силами. Этим силам, еще до создания ими человека, не было чуждо ничто человеческое – тщеславие, любовь, ненависть, коварство, но, разумеется, в масштабах, сопоставимых лишь с космическими величинами.

На почве Индии космогонические представления арьев претерпевали изменения, продиктованные как уникальностью географической и климатической среды этой страны с ее непостижимым богатством и пестротой фауны и флоры, так и развитием научных знаний. У богов–творцов появились противники, воплощавшие могущественные природные силы Индии в виде непроходимых лесов, избыточно полноводных рек, труднодосягаемых гор. В поздних космогонических мифах все явственнее ощущаются не только мощь индийской природы, ее необычайное разнообразие, но и напряженность духовных и религиозных исканий, пронизанных неотделимым от них духом восточной мудрости.

Кому ведома тайна

В Едином и Изначальном не было ни Сата, ни Асата. Не было и воздушного пространства с широко распростершимся сводом между ними. Что же тогда все покрывало? Что перемещалось туда и сюда? Где? Под чьей защитой? Что за вода была, – бездонная, глубокая? Не было тогда ни смерти, ни бессмертия. Не было ничего, что отличало бы день от ночи. Единое, никем не одухотворенное, не колебля воздуха, дышало по собственному закону, и не было ничего иного, кроме него. Вначале мрак был сокрыт мраком. Единственное жизненное начало было порождено силой жара в пустоте и в ней пребывало.

Но на него снизошло вожделение, и стало оно первым семенем мысли. Происхождение Сата из Асата открыли мудрецы, обратившись мыслью к сердцу своему. И отделили они Сат от Асата, протянув между ними шнур. Где же был низ, а где верх? Что было оплодотворено и что возросло? Рывок внизу, насыщение – наверху.
Кому ведома тайна происхождения и кто ее провозгласит? Откуда это творение? Сотворенный мир породил богов. Но кто же знает, откуда и как он возник? Само или нет возникло это творение? Было или не было оно сотворено? Знает лишь Всезрящий на высшем небе. Или это неведомо и ему?

Вначале было яйцо

Вначале были только воды, неоглядное море вод. И овладело ими желание творить. Они столкнулись, и запылал жар, отчего возникло золотое яйцо.
Не существовало тогда точного времени, и плавало яйцо так долго, как долго длился год. И за время этого года появилось в яйце живое существо. Это был Праджапати . И если женщина, корова, кобылица производят жизнь в течение года, последовавшего за зачатием, то это потому, что Праджапати родился в течение года, последовавшего за появлением золотого яйца.

Он взломал его скорлупу, но, поскольку не было никакой точки опоры, золотое яйцо долго еще колебалось во мраке, пока длился год. И возникло в течение этого года у Праджапати желание что–нибудь произнести. И он испустил звук «Бхур» – и появилась Земля, «Бхувас» – и появилось Пространство, «Сувар!» – и появилось Небо. И если верно то, что у ребенка возникает потребность говорить в течение года вслед за рождением, то это потому, что Праджапати заговорил в течение этого года. И если ребенок, впервые заговорив, произносит лишь слова, состоящие из одного или двух слогов, то это потому, что Праджапати, впервые заговорив, произнес слова лишь из одного и двух слогов. Из пяти слогов, которые он произнес, сотворилось также пять сезонов – и именно поэтому сезонов существует пять.

На протяжении года Праджапати выпрямился и встал на ноги, чтобы утвердиться в созданных им мирах. И если ребенок в течение года желает встать на ноги, то это потому, что подняться на ноги захотел в течение года Праджапати.

Праджапати рождался на тысячелетие: подобно тому как с берега реки издали виден противоположный берег, точно так же и он видел издалека противоположный берег своих лет.
Охваченный жаждой творчества, он шагал, напрягая мускулы и распевая гимны. Он вложил в свою душу творческую силу и из своего рта сотворил богов. Он создал их, чтобы заселить небо, отсюда и их название – боги. И поскольку он создал их для того, чтобы заселить небо, это стало для него как свет, сияющий днем.

Затем, подув вниз, он создал асуров, чтобы заселить землю. И когда он их таким образом создал, чтобы заселить землю, они сделались для него как мрак (тьма).
И он сказал себе: «Поистине я сотворил нечто дурное, поскольку это возникло, пусть это будет для меня так, словно сделалось темно». И он поразил их злом, и они от этого перемерли. Именно поэтому нужно считать ложными рассказы или легенды, касающиеся соперничества богов и асуров: ведь Праджапати поразил асуров злом и они немедленно погибли. Именно об этом поет риши:

Не имел ты противников, освободитель.
На сраженье с тобою кто бы мог выйти?
Состязаться с тобой кто бы захотел?
Никогда ты соперников не имел.

Между тем из того, что было для него светом дня, когда он создал богов, он создал День, а из того, что было для него как мрак, когда он создал асуров, создал он Ночь. И было положено начало дню и ночи. Вот какие боги созданы Праджапати: Агни, Индра, Сома, кроме сына его Парамештхин. Рождены они на тысячелетие. И как с берега реки виден издалека противоположный берег, так и боги видели издали противоположный берег своих лет. Они шагали, напрягая мускулы и распевая гимны и делая усилие. Между тем сын Праджапати, Парамештхин, имел видение – жертвоприношение, которое должны предложить дни Полной и Новой луны. Празднуя их, он пожелал: «Пусть станет для меня возможным сделаться всеми вещами в этом мире».

И стал он Водами, ибо Воды относятся ко всем вещам здесь внизу в той мере, в какой они находятся повсюду, даже в самых отдаленных местах. И в самом деле, если углубиться в любом месте на Земле, несомненно, найдешь воду. Что же касается Парамештхина, то он изливается дождем со своего верхнего местопребывания, то есть с Неба. Когда сын его стал водами, Праджапати пожелал: «Пусть стану я всеми вещами в этом мире».

[Gosha]

Между тем боги страдали от укрепившихся в Трипуре асуров. Ослепленные алчностью, те принялись опустошать все вокруг. Обращая в бегство богов, они бродили где им вздумается, уничтожая обители мудрецов, жертвенные столпы и селения людей.

И тогда боги собрались и пошли все вместе к Прародителю. Поклонившись ему до земли, они поведали о своих бедах и спросили:
– Есть ли средство, чтобы извести асуров, перешедших все мыслимые и немыслимые границы?
– Злокозненные негодяи! – воскликнул Брахма. – Все знают о моем беспристрастии, но сейчас я дам вам совет. Изберите бойцом неутомимого в деяниях. Пусть он уничтожит богоненавистников, о Адитьи!

[Gosha]

Выслушав это, решили боги пробудить Шиву к жизни. Они отправили к нему своего посланца Каму, бога вожделения и любовной страсти, умевшего принимать различные образы и их изменять. Взял Кама с собою свою подругу Рати (Страсть) и помощницу Васанту (Весну). Едва они коснулись своими нежными ступнями гор, как потекли ледники, переполняя горные реки, растаяли снега на горных склонах, запестрели цветы. Птичий гомон наполнил долины. Все ожило. Один Шива не сдвинулся с места. Он угрюмо сидел, погруженный в свои мысли.

[Gosha]

Страшась гнева Шивы, Кама долго не решался выполнить поручение богов. Наконец, уступая их мольбам, он прибыл в место уединения Шивы и застал его сидящим между деревьями в окружении сладостно жужжащих пчел. Склонив над дремлющим свое воздушное тело, Кама проник в мозг Шивы через уши и изгнал образ Сати. Осознав это, Шива вздрогнул и стал силой памяти оживлять исчезнувший образ. Поняв, что ему кто–то препятствует, он, потрясая головой, ударяя ею о стволы деревьев, изгнал невидимого Каму. И вновь черты лица Шивы успокоились, его три глаза закрылись, губы сложились в блаженную улыбку. К нему вернулась его Сати в виде прекрасной тени.

[Gosha]

Но не успокоился Кама. С помощью Васанты он создал из благоуханных цветов стрелу и, натянув тетиву из сцепившихся пчелок, направил ее Шиве прямо в сердце. От боли приоткрыл Шива третий глаз, и из него посыпались искры, мгновенно превратившие Каму в горсточку пепла. С тех пор Кама зовется Анангом (Бестелесным).
Выйдя из беспамятства, увидел Шива волоокую, с волосами цвета льна деву по имени Ума, омывающуюся в бурлящем горном потоке среди камней. Она была такой, какой в его памяти продолжала жить Сати. Поняв, что перед ним подобие утраченной возлюбленной, призвал Шива семерых мудрецов и отправил их сватами к родителю Умы, который до нее уже имел дочь, священную Гангу, сведенную на землю с помощью Шивы.

– Химават! – обратились сваты к старцу со всей почтительностью. – Не отдашь ли ты за могучего Шиву в жены свою дочь?
– Отдам! – ликующе крикнул родитель, и его голос эхом прокатился по горам, над которыми он властвовал, заглушая грохот снежных обвалов. И донесся он к Шиве и Уме словом «да», наполнив их сердца радостью.

[Gosha]

Возвратившись в родительский дом, Ума тут же скинула жесткую кору, закрывавшую ее прекрасное тело, облачилась в девичье свадебное одеяние, умастилась благовониями, запах которых после века пребывания в горах затуманил ей голову, и опустилась на пуховое ложе. Ночь перед свадьбой показалась деве длиною в тысячу лет. К утру она задремала, но вскоре была разбужена бычьим ревом, криками, звоном оружия. Это Шива спускался с гор на спине могучего быка Нандина в сопровождении своей ужасной свиты и небожителей, кружившихся под звуки рогов и вин в бешеной пляске. Все три мира радовались тому, что Кама вернул великого бога к жизни и любви.

[Gosha]

После исполнения свадебного обряда, которым руководил сам Брахма, Шива подхватил Уму, усадил рядом с собой на спину Нандина и помчался на гору Мандару, благосклонно предоставившую свои луга, опушки и гроты новобрачным для любовных утех. И как каждая женщина, стала Ума после брачных ласк мечтать о первенце; но он не давал о себе знать. Чтобы утешить себя, Ума слепила из пахучих масел, душистой пудры, пота, покрывавшего ее тело, и кала куклу в виде человека с головой слона.

Но вскоре кукла ей надоела, и Ума швырнула ее в Гангу. На лету кукла выросла, и Шива принял ее за сына, рожденного Умой. Дал он ему жизнь и сделал богом успеха, покровителем слонов, поэтов и купцов, главой карликов и духов, составивших свиту Владыки. Имя, данное ему отцом, – Ганеша. (Это он впоследствии записал на пальмовых листьях «Махабхарату», продиктованную мудрецом. Для этого ему пришлось использовать в качестве палочки для письма свой бивень. Так и стали изображать Ганешу – с одним бивнем.)

[Gosha]

Пока Шива наслаждался близостью с Умой и радостью отцовства, боги сооружали достойную его колесницу. Несущая на себе все живое, Земля была ее передком, гора Мандара – ее осью, Солнце и Месяц стали колесами этой превосходной колесницы. Вслед за этим боги принялись за сооружение лука и стрелы. Дугой лука стал год с его шестью сезонами, Ночь гибели мира – тетивой, Вишну, Агни и Сома – стрелою. Пламенный гнев в ее острие вложили святые отшельники Бхригу и Ангираса.

[Gosha]

И вот занял на колеснице место Шива, сине–красный, багроводымный, облаченный в звериные шкуры, сияющий, как тысяча солнц. Взметнулась колесница в небо, но даже Шива не смог натянуть тетиву лука, тем более – выпустить из него стрелу. Но когда боги отдали ему и свою силу, он наложил на лук губительную стрелу и выпустил ее. Стал кроваво–красным небосвод, словно бы в огромном тигле смешалось расплавленное золото с пурпуром. Сверкание стрелы слилось с сиянием солнца. Стрела пронзила три крепости одну за другой, словно стога соломы.

Радовались боги победе над асурами и, взявшись за руки, вместе с Шивой и всегда хмельной его свитой отплясывали одну из ста восьми своих плясок–тандав. Эта была пляской ликования. Были и другие – устрашающие, разгульные, возбуждающие тандавы, но ужаснее всех была та, которую Шива исполнял в конце каждой юги.

[Gosha]

Пляска Шивы

Шива не все время пребывал на вершине Кайласы, наслаждаясь близостью со своею женой. Он странствовал по лесам, посещая праведников и очаровывая их жен, которые следовали за ним, сбрасывая свои одеяния и украшения.

Однажды он посетил пустынников, обитавших в Таргамских лесах и проповедовавших враждебное ему учение. Его попытки повлиять на них ни к чему не привели. Праведники его прокляли. Но что для Шивы проклятие?! Тогда они развели жертвенный огонь и, сотворив на нем свирепого тигра, послали его против Шивы. Он ногтем мизинца содрал со зверя шкуру и украсил ею свое могучее тело. После этого отшельники сотворили гигантского волшебного змея. Шива, улыбаясь всеми пятью своими ртами, обернул его вокруг своей синей шеи как ожерелье. Наконец, против Шивы было выпущено чудовище в отвратительном облике карлика Мулайоки с огромной дубиной в руке. Шива на него наступил пальцем левой ноги, сломал ему позвоночник и, стоя на нем, стал отплясывать с такой силой и красотой, что отшельники пали перед ним ниц, а боги на небесах застыли в восхищении.

Этой пляской Шива устанавливает ритм всех трех миров, приводя движение и в назначенное время его же уничтожает. Иногда вместе с ним пляшет свита духов, и к ней присоединяется ужасная богиня Кали. Зрителями и участниками пляски являются также боги. Сарасвати играет на вине, Индра – на флейте, Брах отбивает такт цимбалами, Вишну бьет в барабан, Лакши подпевает. Остальные боги хлопают в ладоши.

[Gosha]

Рождение Сканды

Как–то прекрасная Парвати неслышно подступила к Шиве сзади и в шутку закрыла ему глаза благоуханными ладонями, подобными золотым лотосам. И тотчас вселенная погрузилась во тьму, на лбу же Шивы выступил порожденный страстью пот. Капля его скатилась на землю и мгновенно превратилась в юное существо ужасающего вида – уродливое, темное, волосатое, с бородою и спутанными космами на голове. Поскольку это произошло во мраке, у новорожденного не было глаз. И этот уродец, взревев страшным голосом, пустился в пляс.

И, словно бы превозмогая эту слепоту, на лбу Шивы появился третий глаз, сияющий как солнце и извергающий огонь. И только тогда Парвати оторвала ладони от лица супруга, и повсюду воссиял свет. Увидев уродца, она спросила Шиву: «Кто это?» – Это дитя, родившееся из моего пота, – ответил Шива. – Оно обладает великой мощью и свирепостью. Имя ему–Андхака (Слепец). Позаботься о нем». И исполнилась Парвати жалости к тому, кто был обязан жизнью ее шутке.

[Gosha]

Тогда же ради обретения сына вождь асуров Караньянетра предавался суровому подвижничеству и, исполняя обет, обратился к Шиве с мольбою о сыне:
– Нет у меня сына, а без него угаснет мой род. Даруй же мне его, чтобы он стал царем асуров.
– Не дано сыну родиться от тебя, но я могу отдать своего Андхаку. Даст он тебе счастье.

И принял вождь асуров дар великого бога, обошел вокруг него справа налево и удалился с новообретенным отроком.

Прошло немало времени, и Шива покинул дом свой, чтобы навестить семерых мудрецов. Попечение о Парвати принял Вишна, а охранять жилище он поручил верному Нандину. И это время избрал злобный Андхака для похищения Парвати, о дивной красоте которой был наслышан. Видя, что двери охраняются, он превратился в птицу и влетел в окно. Едва он принял свой истинный облик, как вернулся Шива. Бросился Андхака наутек, но Шива поддел его своим трезубцем. Радуясь успеху, он пустился в пляс, и пока он плясал, прегрешения слепца, воздетого на трезубец, исчезали. Прозрев истину, Андхака воспел великому богу хвалу.

Сняв его с трезубца, Шива сказал:
– Нечего тебе быть с асурами. Отныне ты останешься со мною и будешь командовать частью моего войска.
Взяв Андхаку за руку, Шива подвел его к Парвати и поручил его ее заботам. Она милостиво приняла его.

[Gosha]

В порыве любовной страсти настиг Шива Парвати на грозовых облаках , и в блеске молний оттуда полилась кровь, градом посыпались метеоры. Страшные вихри сотрясали горы. Воспламенились страны света. Пришло в упадок изучение вед. Все три мира были пронизаны страхом. Боги понимали, какую угрозу представляет вселенной тот, кто родится от такой связи, и взмолились Шиве, чтобы он не зачал ребенка. Придя от такой помехи в ярость, Шива наложил на богов заклятие и обрек их на бездетность. Однако он, сам напуганный силой собственной страсти, все же выпустил свое семя, пахнущее жасмином и голубым лотосом, в руку, вовремя подставленную Агни.

Семени было так много, что оно заполнило всю ладонь и оттуда вылилось в Ганг, который выплеснул его в лона шестерым Плеядам, родившим в Сарадханском лесу шестерых сыновей. Они соединились в одного младенца, которому дали имя Сканда. Плеяды воспитали его. У него было шесть голов, двенадцать глаз, шесть ртов и рук. После того как Сканду выкупали в Ганге, Брахма дал ему тысячу имен.

[Gosha]

Был Сканда так силен, что шутя сбрасывал колесницы богов с проложенной ими колеи, изменял пути небесных светил, направлял реки в новые русла и передвигал горы. Все живое стало слезно молить Индру уничтожить Сканду, и он после некоторых колебаний отправился против него на своем огромном белом слоне, который мог шарить хоботом по морскому дну. Однако, видя мощь Сканды, Индра предпочел иметь в нем не врага, а союзника. По просьбе Индры Сканда спалил царя асуров Тараку, как стебель высохшей травы.

Со временем он убил многих других асуров.

[Gosha]

Вместе со слоном Ганешей Сканда жил на горе Кайласе, и у Парвати было немало забот, чтобы накормить огромное животное и Сканду, которого она называла Кумарой («мальчиком»). Тем более что семье приходилось жить на подаяние, которое выпрашивал неутомимый Шива. Мальчиком Сканду называли и после того, как у него появилась жена Девасена. Он любил ездить на павлине и обожал петушиные бои. Петух был изображен на его знамени.

Вишну подарил Сканде свое неотразимое оружие. Царь царей Кубера привел в его войско тысячу якшей. Агни дал ему огненное сияние, Вайю – быструю колесницу. Затем боги склонились перед Скандой и восхвалили его: «Мы чествуем тебя, Шестиликий; и возлагаем на тебя все надежды. Ты – великий воитель, глава небесного воинства, наша надежда и защита».

[Gosha]

Рождение Ганеши

В мире богов Шива и Парвати считались примерной парой. Всем было известно, что Шива своей женою не пренебрегал и в доме был сын Сканда. Но когда супруги оставались одни, между ними возникали трения. Конечно, никто не мог упрекнуть Парвати в том, что она плохо заботилась о Сканде. Но ведь он не был ею выношен в чреве, да и взлелеяли его другие женщины. Заметив, что Парвати печальна, Шива спросил ее: «Что с тобою? » – «Я хочу родить сына, чтобы в то время, когда тебя нет, я могла бы его лелеять и ласкать, а у него пусть уже не будет детей, если ты не выносишь детского плача и писка».

– У меня уже есть сын! – ответил Шива. – Ведь я бессмертен, и мне ни к чему погребальные обряды. Достаточно Сканды. И так остается мало времени для подвижничества.
Объяснение это Парвати явно не удовлетворило. По–прежнему ее прекрасное лицо было печальным. И однажды, забежав домой, Шива вручил супруге какой–то сверток.
– Возьми, – сказал он ей. – Целуй и лелей сколько угодно.
– Ты надо мной смеешься, Шива, – проговорила Парвати. – Зачем мне эта кукла?!

Но когда она приложила сверток к груди, он зашевелился. Она закричала: «Живи! Живи!» – ребенок залился желанным плачем и потянулся к ее груди, тотчас наполнившейся молоком.

[Gosha]

И возликовала Дочь гор, впервые ощутив материнское счастье. Но как всякое счастье, оно было недолгим. Узнав о семейном событии, в дом зачастили гости, и каждому пришедшему и приносившему поздравления и дары, Парвати показывала с гордостью своего сына, и все говорили, что еще никогда не видели такого прекрасного ребенка.
Последним с далекой планеты Шани (Сатурн) пожаловал ее бог, который был в доме впервые. Не знала Парвати, что он проклят собственной супругой за пренебрежение ею, и поэтому взгляд у него был недобрым.

И только она подвела Шани к колыбельке, как у ребенка отвалилась головка.

[Gosha]

Вопль Парвати был услышан во всех трех мирах, и Шива появился немедленно. Подняв головку с пола, он повертел ее в руках. «Не горюй! –сказал он рыдающей супруге.

– Сейчас наладим!»

И он приставил головку к тельцу, но она отвалилась. Шива взял ее снова и погрузился в раздумье. И тут с небес донесся голос: «Голова твоего сына загублена недобрым оком. Возьми любую другую голову, и он оживет, если она будет повернута к благодатному Северу».

– Вот видишь! – сказал Шива Парвати. – Ничего страшного не произошло.

[Gosha]

С этими словами он отправил исполнительного Нандина на поиски головы, обращенной на Север. И вскоре ему такая голова попалась на глаза. Она принадлежала слону Индре Айравате, возлежавшему у северных ворот города богов. Не долго думая, занес Нандин меч над головою священного животного, но слон пробудился и тревожно затрубил. И появился Индра со своей свитой.

– Кто ты такой и что тебе надо от моего слона? – грозно спросил Индра.
– Я от Шивы, – ответствовал Нандин. – Мне приказано доставить голову для его сына.
– Но зачем Сканде голова моего слона? – удивился Индра.
– Для другого сына, – пояснил Нанд ин. – У него оторвалась голова от недоброго взгляда Шани.

С этими словами Нандин снова вскинул свой меч. И тут Индра метнул в него свою палицу. Нандин, поймав ее на лету, бросил обратно, и она угодила царю богов в грудь. Индра упал, и Нандин мгновенно отсек голову Айравате.

[Gosha]

Увидев слоновью голову, Шива помрачнел. Конечно же, он не предполагал, что у его сына будет голова слона, да и ссора с Индрой не входила в его планы. Но дело было сделано, и другого выхода не было. Приставил Шива голову Айраваты к неподвижному тельцу ребенка, и оно ожило и заревело слоном.

И снова дом Индры наполнился голосами богов, приветствовавших своего юного собрата. Брахма дал ему имя Ганеша и приказал, чтобы в списке богов его имя стояло первым. Богиня мудрости Сарасвати даровала ему перо по его росту, и, закладывая его за свое огромное ухо, Ганеша выглядел заправским писцом. Брихоспати одарил его священным шнуром брахмана. Мать–Земля Притхиви, видя, что Ганеша неповоротлив, передала ему в услужение свою крысу, способную увеличиваться в размерах. Она могла проникнуть в любую щель, но Ганеша мог использовать ее и как ездовое животное.

[Gosha]

Шиву больше всего радовало то, что Индра не только не держал на него зла за самоуправство Нандина, но обратился с покаянным посланием: «О Владыка! Прости меня за то, что я не сразу отдал требуемое и по невежеству оскорбил твоего слугу». Шива ответил ему своим посланием, которое он продиктовал Ганешу: «Брось тело Айраваты в Океан, и он восстанет из него живой и невредимый».

[Gosha]

Божественная Корова

Жил в старину великий царь Гандхи, преданный закону и справедливый. Ослабев от долгих лет, он передал свое войско сыну своему Вишвамитре, который расширил царство отца и добился славы великого воителя. Свободное от войн время царевич отдавал охоте в дремучем лесу, преследуя в чащах антилоп и вепрей. Однажды, мучимый усталостью и томимый жаждой, Вишвамитра, сопровождаемый своим войском, забрел в лесную обитель мудреца–брахмана Васиштхи.

Мудрец, наслаждавшийся спокойствием, принял царевича и его провожатых с почетом, предложил воду для омовения, а потом крикнул:
– Сурабхи!

Гости подумали, что мудрец зовет собаку, но явилась корова с красивыми боками и бедрами, с глазами выпуклыми и блестящими, как у лягушки, с пушистым хвостом, с остроконечными ушами. Была она матерью коров, рожденных из амриты. Земля давала ей молоко, рождающееся из соков трав.

– Красавица! – сказал Вишвамитра из вежливости, полагая, что хозяин хочет похвастаться своим животным.

Однако Васиштха обратился к проголодавшимся гостям:
– Назовите, любезные, любимые вами блюда и напитки.

[Gosha]

Ничего не понимая, гости стали наперебой вспоминать все самое вкусное и изысканное, что они когда–либо ели. И тут, ко всеобщему изумлению, из вымени коровы полилось молоко, топленое масло, овощи, фрукты и под конец – самые разнообразные яства.

Насытившись, гости захотели сменить порвавшуюся во время блужданий по лесу одежду. Тотчас появилась одежда, верхняя и нижняя, такая, какую каждый хотел, и обувь по их вкусу.

Сытый и принарядившийся Вишвамитра не отводил от удивительной коровы глаз.
– Отдай мне ее за десять тысяч коров, великий отшельник! – проговорил он.
– Это дойная корова, – отвечал отшельник, – она предназначена для обслуживания богов, гостей и предков, для всего того, что идет им в жертву. Она не продается и не обменивается.
– …а также за царство, которое я должен получить от отца, безупречный, – не унимался Вишвамитра.
– Зачем отшельнику царство? – отозвался Васиштха.
– Если ты не хочешь отдать мне корову за такую цену, то я силой уведу ее от тебя.
– Сила – твое право, – покорно ответил брахман. – Мне, занятому подвижничеством и изучением вед, она не дана. Делай же, кшатрий, как желаешь, и не размышляй.

[Gosha]

Пока шел этот разговор, корова удалилась в свою хижину. И тогда Вишвамитра вооружился кнутом и бросился на Сурабхи. Вскоре послышались звуки ударов и жалобное мычание. Кшатрий безжалостно стегал и дергал животное.
– Зачем ты пренебрегаешь мною! – вскричала корова, обращаясь к своему господину. – Разве ты не слышишь, как меня мучает сила Вишвамитры?
– Я слышу твое мычание, – отвечал мудрец не пошевелившись. Лицо его, как всегда, было величественным и невозмутимым.
– Почему же ты меня не защитишь?
– Сила брахмана – терпение, – сказал Васиштха.
Кажется, именно терпения не хватило кшатрию, чтобы заставить корову уступить своей силе. Отбросив бич, он подбежал к ее теленку, чтобы его увести и заставить последовать за ним родительницу.
И вновь взмолилась корова:
– Разве ты не видишь, что уводят моего теленка?
– Теленка, а не тебя, – отвечал Васиштха. – Ты же оставайся.

[Gosha]

При слове «оставайся» корова вскинула вверх голову, вытянула шею и подняла страшный рев. С налившимися кровью глазами она выбежала наружу и обратила в бегство все войско Вишвамитры. Опомнившись от первого испуга, воины обернулись и стали колотить корову древками копий. Она же, придя в еще большую ярость, запылала, подобно полуденному солнцу. Из ее хвоста хлынул ливень горящих углей, сверкавших в ночном небе метеорами.

Но этого было мало. В неистовстве она произвела из струй молока, помета, потоков мочи и пены тысячи вооруженных варваров, которые тотчас разбились на отряды и начали наступление на воинство Вишвамитры. Каждый из воинов был окружен пятью или семью противниками. Ни один из них не был лишен жизни, но войско было рассеяно, как солома ветром.

При виде этого великого чуда Вишвамитра воскликнул:
– Позор войску, опирающемуся на силу кшатриев! Истинное войско то, которое опирается на могущество брахманов.
И не захотел после этого Вишвамитра наследовать отцу. Оставив цветущее царство, он удалился в лес и стал подвижником. Наполнив три мира жаром своего покаяния, он добился истинного могущества и стал жрецом царя Калмашапады, но все равно был одержим завистью к Васиштхе.

[Gosha]

Шунахшепа

Те, кто хотят иметь сыновей, но их не удостоились, пусть слушают этот рассказ, и у них будут сыновья, непременно будут. Пусть слушают и те, кто не пожелал иметь сыновей, они тоже захотят их иметь, и они у них родятся.

Некогда жил могущественный царь Харишчандра, имевший сто жен. Он не ощущал потребности в сыне, и они у него не рождались, ибо благие боги не посылали Харишчандре сына, видя, что он не хочет его. Советники же и придворные, не зная этого, удивлялись, почему у Харишчандры нет наследника. Тем или иным способом они навели царя на мысль, что сын ему необходим, и он обратился к мудрецу Нараде с вопросом:
– Скажи, благочестивый, почему все желают иметь сына – и мудрецы и невежды? Какая от сына польза?
– О царь, отец, увидевший лицо рожденного им сына, выплачивает долг своего рождения, – ответил Нарада, – ибо в нем отец преодолевает густой мрак существования. От «я» рождается «я». Сын – как ладья в безбрежном океане. Жена – друг человека. Дочь – источник скорби. Сын же – сиянье света в верхнем небе.
Так ответил Нарада Харишчандре.
– Ты меня убедил, – сказал царь. – Как же мне заиметь сына?
– Обратись к Варуне, – посоветовал мудрец, – и у тебя родится сын, которого ради рождения других ты должен будешь принести ему в жертву.