Равенство и неравенство при Социализме
Экономической оболочкой равенства является нетоварное, нерыночное, плановое производство, ориентированное на удовлетворение общественных потребностей в натуральных продуктах и услугах. Можно запланировать производство тысяч самолетов, но нельзя запланировать выпуск самолетов, предположим на миллион рублей. В самолете есть много различных материалов, приборов, на его производство требуются сырьевые и энергетические ресурсы, нужны тысячи часов труда специалистов, но монтаж рублей или долларов его конструкторской документацией не предусмотрен.
Экономическое превосходство нетоварного социалистического производства определяется, во-первых, высокой степенью использования творческого, созидательного потенциала человека, освобожденного от унизительной и изнурительной борьбы за выживание, от работы на «дядю», на «хозяина». Моральный климат в трудовом коллективе в условиях равенства качественно превосходит отношения взаимной подозрительности, зависти, обиды, характерные для капиталистических предприятий.
Во-вторых, экономика, организованная в виде единого народнохозяйственного комплекса, позволит избавиться от массы потерь стихийного производства, ориентированного на извлечение максимальной прибыли.
В-третьих, устранение капиталистической конкуренции, победителем в которой оказывается не лучший продукт, не самая совершенная технология, а тот, кто смог произвести товар с наименьшими издержками и продать по максимально возможной цене. Хваленая капиталистическая конкуренция ведет лишь к снижению качества и повышению цены товара, что особенно нетерпимо в вопросах, касающихся безопасности и здоровья людей.
В-четвертых, всесильный частный интерес диктует сокрытие информации, ноу-хау, оплаты миллионов лицензий, авторских прав, патентов, что препятствует свободному использованию знаний и новых идей в производстве, не лучшим образом влияя на качество и цену продукции.
В-пятых, при социализме не нужны огромные армии работников, занятых непроизводительным трудом – вся сфера финансов, налогов, силовых структур, охранников, юристов и т. п. – десятки миллионов людей, которые смогут заняться реальным, нужным и интересным делом в реальном производстве.
Разумеется, одномоментным актом декретирования социализма здесь не обойтись. Это долгая и нелегкая работа по трансформации всей экономики, путем последовательного продвижения от рыночной анархии к рационально организованному народному хозяйству в интересах всего общества. Дорога к вершине всегда сложнее скатывания вниз…
Коммунисты и прочие симпатизирующие СССР граждане иногда заявляют, что неравенство в Советском Союзе было низким, в доказательство чему, как правило, приводят график Тома Пикетти, показывающий долю доходов самых богатых домохозяйств страны от дохода всех домохозяйств страны
Прежде всего отметим, что в отчёте Пикетти и его единомышленников (откуда, собственно, и взят этот график) прямо написано: Однако это, очевидно, не означает, что советская элита не имела доступа к товарам, услугам и возможностям высшего качества. Это могло проявляться в разных формах – доступ к специальным магазинам, отпуска и т.д., что фактически позволяло наиболее богатому 1% советского общества наслаждаться жизненными стандартами, которые в некоторых случаях могли быть значительно выше, чем позволяли их доходы, бывшие в 4–5 раз выше среднего (вероятно, это немногим ниже, чем при царизме или в постсоветской России).
К сожалению, у нас нет возможности количественно оценить это.
Действительно, в понятие «доход» не входят уже имеющийся капитал, не входят государственные дачи, не входит прислуга за государственный счёт, не входят недекларируемые доходы (коррупция) и так далее. Советский номенклатурщик не имел потребности в больших денежных доходах, так как существенную часть благ он получал бесплатно за счёт государства. Точно так же и современные российские номенклатурщики могут официально иметь лишь прицеп «Скиф» и небольшую квартиру, но пользоваться записанной на администрацию президента либо другую государственную организацию благами.
В рабовладельческих обществах имущественное расслоение или разница в доходах тоже могли быть существенно ниже, чем в современных развитых демократиях, однако вряд ли можно утверждать, что неравенство между рабом и его хозяином было меньше, чем между рабочим и предпринимателем, например, в Швеции. Поэтому в обществах, где высшие чиновники имеют большое количество привилегий, нужно смотреть не только на их доходы или имущество, но также и на наличие привилегий. Брать из всего этого только доход и выставлять это как доказательство низкого неравенства (тогда как основная часть неравенства может проявляться в других формах) – есть манипуляция. Допустим, имеется двое граждан с зарплатами по 20 000 рублей в месяц.
Один – рабочий, другой чиновник.
Один не имеет больше никаких поступлений ресурсов, второй – имеет доступ к госснабжению, то есть квартиру, которую ему даёт государство, автомобиль с водителем, которых ему даёт государство, доступ к специальным столовым для чиновников с крайне низкими ценами на дорогостоящее питание и всяческие прочие привилегии. Возможно ли заключить на основании вышеизложенного, что неравенства между ними нет? Это было бы крайне пристрастное умозаключение.
Легкий завтрак Депутата - ноябрь 2013 года цена не в долларах в рублях. Для народа цена осталась в условных единицах (УЕ), своего рода коэффициент 10-20 кратное увеличение чека - 200-400 рублей.
В то же время мы писали в статье о привилегиях номенклатуры, что объём этих привилегий, не включенных в доход, был огромным, но посчитать их действительно невозможно по многим причинам – например, архивная информация по дачам и объектам находится в ведении ФСО и Управлении делами Президента РФ, соответственно является закрытой. Наконец, сам факт наличия привилегий, недоступных рядовому гражданину ни за какие деньги – это куда более серьёзный показатель неравенства, чем просто неравенство в доходах, ведь иначе средневековые или рабовладельческие общества могут быть более эгалитарными, чем те рыночные и смешанные экономики, в которых рядовой гражданин обладает не самым плохим количеством прав, свобод и собственности. К примеру, по данным экономиста Гвидо Альфани, уровень социального неравенства в середине XV века был ниже, чем сегодня.
Однако это не говорит о том, что уровень неравенства в целом был ниже (и нельзя также говорить о том, что уровень жизни был выше), так как помимо неравенства в доходах и имуществе существуют также неравенство в правах (в том числе в доступе к различного рода благам) и общий уровень развития экономики. Если доказывать прогрессивность советской системы при помощи графиков по неравенству в доходах или имуществе, то таким образом можно будет доказать прогрессивность феодальной Европы. Всё вышесказанное показывает, что график распределения доходов в СССР учитывает лишь часть всех наличествовавших аспектов неравенства и потому не может приводиться в качестве доказательства низкого уровня неравенства в стране.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Мобильная версия