Мобильная версия
Еврокоммунизм
Красное движение - Идеологии
Источник: http://ir.spb.ru
Еврокоммуни зм — политика и теоретическое обоснование деятельности ряда коммунистических партий Западной Европы, в 1970-х и 1980-х годах критиковавших руководство КПСС в мировом коммунистическом движении, концепцию диктатуры пролетариата и недостаток политических свобод в странах, принявших советскую модель социализма. Вместе с тем, еврокоммунизм декларировал верность марксизму (не марксизму-ленинизму) и не идентифицировал себя с социал-демократией. Это вызывало сомнения в его чёткой идентичности.
Еврокоммунистическое течение в мировом коммунистическом движении поддерживали наиболее популярные компартии Западной Европы: Итальянская коммунистическая партия (уже в 1968 не поддержала вторжение войск ОВД в Чехословакию), Коммунистическая партия Испании, некоторое время и Французская коммунистическая партия. Основные деятели — Сантьяго Каррильо (автор книги «Еврокоммунизм и государство»), Энрико Берлингуэр. Теоретическое основание итальянский еврокоммунизм усматривал в работах Антонио Грамши. Проявления еврокоммунизма — политика «исторического компромисса» с христианскими демократами в Италии и принятие коммунистами пакта Монклоа в Испании.
Еврокоммунизм поддерживался также компартиями Нидерландов, Великобритании, Австрии, имел влияние и вне Европы — например, в политике компартий Японии и Австралии, левых партий Венесуэлы и Мексики. На него как источник идей перестройки и гласности ссылался Михаил Горбачёв в своих мемуарах. Родственным движением порой считают титоизм.
ФКП и КПИ в 80-х приняли более просоветский курс, большая часть ИКП в начале 90-х приняла социал-демократический курс и ныне превратилась в деидеологизированную Демократическую партию; остальные, оставшиеся верными коммунистическим идеям, создали Партию коммунистического возрождения. После исчезновения СССР термин «еврокоммунизм» стал употребляться редко.
Критика справа упрекала еврокоммунистов в нежелании порывать с Москвой, троцкистская критика — в национализме, критика слева — в отказе от основополагающих принципов коммунизма. Советские идеологи рассматривали еврокоммунизм как разновидность ревизионизма.
Отправлено спустя 14 минут 16 секунд:
Коммунистические партии стран Европы «до» и «после» еврокоммунизма
Источник: https://historyrussia.org
Ряд коммунистических партий Европы вырос из социал-демократических партий, наследниц II интернационала, под влиянием Октябрьской революции 1917 года. Дальнейшая большевизация европейских компартий и их эволюция в первой половине ХХ века происходили благодаря влиянию Коминтерна и советской компартии, зачастую без учета специфики каждой из стран, что вызывало ответную реакцию с их стороны.
Импульс к идеологической трансформации западноевропейских компартий дал также ХХ съезд КПСС и развенчание культа личности Иосифа Сталина. Таким образом, большинство компартий Европы, частично наследуя социал-демократическую традицию, находились под организационным и идеологическим влиянием российских большевиков, считавших, что социалистические революции в Европе дадут толчок к осуществлению социалистических революций в колониальных странах. Поражение революций в ряде европейских стран, таких как Германия, создали особые условия, в которых действовали западноевропейские коммунистические партии, что послужило одной из причин их идеологической трансформации. В результате большинство коммунистических партий Европы в 1960–1970 годах восприняли отдельные положения Франкфуртской декларации Социалистического интернационала, которая была принята на его первом конгрессе в 1951 году.1 Коммунистические партии восприняли тезис о недопустимости монополизации власти одной политической силой, признали плюрализм форм собственности, отказались от революционных методов борьбы за власть и стали использовать в своих программах социал-демократические лозунги: требование повышения благосостояния трудящихся вместо преодоления существующей капиталистической системы.2 Сочетание этих идеологических положений получило название «еврокоммунизм». Можно выделить следующие предпосылки возникновения еврокоммунизма:3
Непринятие большинством европейских коммунистических партий ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году, что послужило причиной дистанцирования европейских коммунистов от Советского Союза.
Окончание вьетнамского конфликта было одним из факторов, который повлиял на возникновение идеологии еврокоммунизма.
Несогласие европейских компартий с применением репрессивных мер в отношении диссидентов, в том числе левых диссидентов в Советском Союзе.
Попытка европейских коммунистов отказаться от наследия сталинизма.
Теоретическим основанием еврокоммунизма являлись труды Антонио Грамши, Пальмиро Тольятти и Сантьяго Каррильо.4 Теоретики еврокоммунизма исходили из необходимости объединения всех прогрессивных сил, к которым они относили рабочих, крестьян, интеллигенцию, студенчество, женщин, борющихся за равноправие, служителей церкви, отстаивающих евангельские принципы, представителей средних классов, страдающих от монополистического капитализма. Подобного объединения, по мысли еврокоммунистов, необходимо было достичь для «демократического и социалистического обновления общества», для изоляции реакционных групп и для противостояния «неспособности капитализма удовлетворить общие потребности развития общества» (Легорнское заявление итальянской и испанской коммунистических партий, июль 1975 года).5 То есть подразумевалось сотрудничество с рядом некоммунистических сил, что способствовало расширению социальной базы коммунистических партий и включению в их программы положений, которые ранее не были характерны для идеологии этих партий.
Нервом еврокоммунизма является тезис о так называемом историческом компромиссе, подразумевающем отказ от революционного пути в борьбе за власть как устаревшего. Отсюда и вывод о необходимости прихода левых сил к власти только через выборы, без гражданских войн и потрясений и курс на встраивание в буржуазную политическую систему в качестве так называемой ответственной или конструктивной оппозиции. Еврокоммунизм признавал, что либеральные права и свободы являются важными орудиями в продвижении к социализму в Европе.
На Мадридской встрече 2–3 марта 1977 года Энрико Берлингуэр, С. Каррильо и Жорж Марше сделали совместное заявление, названное «Еврокоммунистическим манифестом». В нем указывалось, что старой буржуазной демократии времен Карла Маркса и Владимира Ленина больше не существует. Права и свободы трудящихся расширились, власть буржуазии ограничилась.
На место буржуазной приходит «передовая демократия», резко увеличивающая права и свободы трудящихся. «Среди преобразующих факторов необратимо возрастает роль демократии. Она – формула социального прогресса, его движущая сила».
Основным принципом работы компартий, по мнению теоретиков еврокоммунизма, должен был стать учет особой национальной специфики, то есть принцип «полицентризма» в коммунистическом движении. В подтверждение этому, в своей «Памятной записке» и интервью «Нуови аргументе» П. Тольятти призывает к поиску национальных решений для перехода к социализму.6
Важным тезисом еврокоммунизма был отказ от положений об отмирании государства при коммунизме. Кроме того, произошла ревизия «партии нового типа», предложенной В. Лениным, так как при отрицании в той или иной степени революционных задач всякой коммунистической партии равным образом отрицались и революционные принципы ее организации и функционирования.
Исходя из работы С. Каррильо «Еврокоммунизм и государство», можно вывести также и некоторые экономические принципы еврокоммунизма. В отличие от ряда документов еврокоммунистических партий в его трудах сформулирована экономическая программа этого течения в тезисном виде.
Демократический путь к социализму в работах С. Каррильо означает долгий процесс преобразований, значительно отличающийся от классической модели. Этот путь представляет собой «сосуществование» государственной и частной собственности на протяжении длительного периода.
Еврокоммунисты считали, что в этой фазе, то есть фазе экономической и политической демократии, которая еще не является социализмом, но более не является и господством государственно-монополистического капитала, необходимо максимально защитить достигнутый уровень производительных сил и социальных завоеваний, а также признать роль и функции частной инициативы.
Общественная собственность на основные экономические рычаги должна была стать базисом для национального демократического планирования экономики, которое позволит унифицировать государственный и частный секторы и разработать экономическую модель, адекватную требованиям времени и реальным потребностям граждан.
Главной целью этих преобразований была передача в распоряжение общества – причем не только центрального государства, но и региональных и местных органов власти – решающих экономических рычагов, с тем чтобы гарантировать гегемонию нового исторического блока в переходный период Объектами рационального и демократического планирования в переходный период, по замыслу С. Каррильо, в первую очередь должны стать сельское хозяйство и агропромышленный комплекс, включая рыболовство.
С. Каррильо делает следующие заключения о экономических вопросах еврокоммунизма:7
Сосуществование форм государственной и частной собственности подразумевает, что в этих условиях приемлемо и производство прибавочной стоимости, и частное присвоение части этой прибавочной стоимости.
Иными словами, оно подразумевает наличие смешанной экономики. Общество обладает инструментами, помогающими предотвратить получение чрезмерной прибавочной стоимости (то есть, налоги), но одновременно стимулировать частную инициативу.
В условиях социальной и политической демократии сохранятся социальные различия, но не в скрытой, а в открытой форме.
Эта система смешанной экономики находит свое выражение в политическом строе, при котором собственники смогут организовываться, объединяться не только в экономические ассоциации, но и в политическую партию или несколько партий, которые будут представлять их интересы.
Вместе с тем господствующее положение государственного сектора в экономике и политическая гегемония сил труда и культуры будут гарантировать постепенное продвижение к бесклассовому обществу, обществу равноправия – к социализму.
Таким образом, еврокоммунизм возникает, как реакция на изменившиеся условия классовой борьбы, в частности, это реакция на формирование среднего класса и возникновение ценностей общества потребления.
Еврокоммунисты пытались разрешить противоречие между двумя радикально противостоящими позициями и находились в поисках «третьего пути». Вместо установления диктатуры пролетариата и старой модели либеральной демократии они выступали за создание «демократического режима нового типа». В нем должны были быть преодолены ограничения существовавших до фашизма моделей либеральной демократии, так что государственный строй был бы открыт для преобразования в направлении социализма.
Еврокоммунисты определяли такой режим как «государство прогрессивной демократии». Он должен был быть построен на базе республиканской Конституции, демократических институтов и широких политических и индивидуальных свобод.
В результате еврокоммунизм привел большинство коммунистических партий его исповедовавших к ослаблению идеологических и политических позиций. Итальянская компартия и вовсе отказалась от старого названия, преобразовавшись в Партию демократических левых сил. ПДЛС продолжала мутировать, в итоге на ее базе в 2007 году возникла Демократическая партия, которая отвергает даже традиционные социал-демократические установки, считая их слишком радикальными.8
До недавнего времени по пути еврокоммунизма следовало абсолютное большинство коммунистических и так называемых «посткоммунистических» партий, но в начале нового тысячелетия левые партии вынуждены были пересмотреть свои еврокоммунистические установки.
Второе десятилетие ХХI века было ознаменовано электоральными успехами левых партий в ряде стран Европы.9 Несмотря на заявления видных политологов о «конце истории» и окончательной и бесповоротной победе неолиберализма (Френсис Фукуяма), политические партии, называющие себя коммунистическими или использующие в своих программах прокоммунистические идеологемы, вернулись в публичное политическое пространство.
Они радикализировали свои идеологические установки и продемонстрировали стремление преодолеть собственное восприятие как «запасного рычага» существующей экономической системы.10 Коммунистические и посткоммунистические партии Европы заявили о постепенном отказе от еврокоммунизма, который фактически лишил коммунистическое движение собственной идеологической традиции и сделал некогда крайне левые партии частью неолиберального консенсуса.
Даже социал-демократы, которых все чаще обвиняют в сближении с неолиберальной идеологией, заявляют, что для выхода из кризиса Европейский союз нуждается в ином, альтернативном пути развития. Но «неокоммунистические» партии, многие из которых входят в Партию европейских левых, считают себя наследниками радикально-социалистической и коммунистической традиции в левом движении. Тем самым утратил свою актуальность прежний пессимистичный дискурс левых сил. Например, формулировки наподобие заявленной одним из теоретиков еврокоммунизма Сантьяго Каррильо о том, что «мы [коммунисты] мыслим себе именно такую социалистическую Испанию, где глава правительства был бы католиком и где компартия была бы в меньшинстве» и призывы современных европейских левых партий «объединиться для борьбы с неолиберализмом» уже не влияют на развитие коммунистических партий.11Хотя риторика о борьбе с неолиберализмом и сохраняется, но в публичных заявлениях левые партии Европы все чаще говорят о необходимости ликвидации системы капиталистической эксплуатации как таковой, а не отдельных ее модификаций.
Например, испанская левая партия «Подемос» на парламентских выборах 2015 года положила конец двухпартийной системе, существовавшей в Испании более 30 лет. Победа Коалиции радикальных левых Греции, по выражению философа Славоя Жижека,12 заставила «трястись от страха рынки всего мира».13
После глобального экономического кризиса 2008 года сетевые левые движения наподобие «Движения 15 марта» (испанский аналог движения «Оккупируй Уолл-стрит») начали институализироваться, создавая свои организации или поддерживая уже существующие движения левой ориентации. Это привело к росту левопопулистских партий и сдвигу влево уже существующих социалистических и социал-демократических партий, которые утрачивали свой традиционный электорат перед лицом растущей популярности «новых левых». Яркий пример тому полевение Лейбористской партии Великобритании, которую возглавил представитель ее левого крыла Джереми Корбин. До этого момента на протяжении многих лет лейбористы фактически канализировали протестные настроения рабочего класса и других социально уязвимых групп населения в русло социал-соглашательства и компромисса с консерваторами. «Новый лейборизм», провозглашенный Тони Блэром и Гордоном Брауном, которые в разное время возглавляли эту партию, не предусматривал установления контроля общества над рыночной экономикой. «Новые лейбористы» также считали условием обеспечения социальной справедливости внедрение рыночных механизмов в общественный сектор, что убирало грань между «новыми лейбористами» и «старыми консерваторами».14
После прихода к руководству Дж. Корбина британские лейбористы озвучили традиционные для левой социал-демократии требования (национализация железных дорог, почты и энергетики), но большинством периодических изданий были названы «криптотроцкистами» и «левыми радикалами».15 Возвращение Лейбористской партии на позиции левой социал-демократии отчасти объясняется успехами неолиберальных реформ в Великобритании. После того как были закрыты фабрики Ливерпуля и шахты Уэльса, а социальные пособия были сокращены, в стране появилось множество низкооплачиваемых рабочих мест в сфере обслуживания и торговли. В таких условиях недовольство традиционной социальной базы лейбористов постепенно радикализировало низовой партийный актив. Подобная ситуация складывалась и в других странах Европы, что создало условия для левого поворота в социал-демократических, еврокоммунистических и посткоммунистических партиях.
В некоторых странах происходило не полевение уже существующих левых партий, а создание новых левых организаций, успех которых был обусловлен крахом дискредитировавших себя в глазах электората старых коммунистических и социалистических партий. Это подтверждается заявлениями лидера испанской «новой левой» партии «Подемос» Пабло Иглесиаса о том, что подъем «Подемос» теснейшим образом взаимозависим с падением влияния Испанской социалистической рабочей партии, которая была основана в 1879 году.16
Значительное влияние на радикализацию левых партий и движений Европы оказал рост правопопулистских и ультраправых сил, которые также радикализировали свои установки. Европейские правые начали использовать элементы дискурса, характерные для левых сил. Правые партии Европы наравне с левыми используют евроскептическую фразеологию и риторику, направленную против политического истеблишмента, при этом не отказываясь от своей антимигрантской и традиционалистской повестки.17 В этих условиях левым партиям приходится уходить от абстрактно-протестных лозунгов, которые эксплуатируются их политическими оппонентами с правого фланга, и конкретизировать свое видение будущего Европы.
Возвращение социал-демократов к своим традиционным идеологическим установкам заставило многие партии, которые традиционно считались «еврокоммунистическими», сдвигаться «левее», вспоминая свои идеологические корни. Тем не менее пока рано говорить о том, что еврокоммунизм отброшен европейскими коммунистическими и посткоммунистическими партиями окончательно.
При общей радикализации лозунгов коммунистических и левых партий Европы в их программах и предвыборных платформах сохраняются лозунги с требованиями демократизации существующих политических институтов Европейского союза и создания альтернативной политической культуры. Практически все коммунистические партии, действующие в странах Европы, не заявляют о необходимости революционных методов борьбы за власть, а в программах большинства компартий признается роль частнособственнической инициативы. Произошло признание сосуществования частного и государственного сектора. Некоторые коммунистические партии отказались от воинствующего атеизма и перешли к сотрудничеству с церковью.18
Термин «еврокоммунизм» не употребляется уже довольно долгое время, но элементы идеологического комплекса еврокоммунизма используются практически всеми коммунистическими партиями, даже если они не отказываются от марксистко-ленинской риторики и критикуют еврокоммунистов. Исключение составляют малочисленные группы ортодоксальных сталинистов и ряд коммунистических партий, таких как Коммунистическая партия Греции.
Идеологическая трансформация компартий Европы на данный момент не обоснована теоретически, но ряд документов, таких как «За манифест коммунистической партии в ХХI веке»,19 который был принят Французской коммунистической партией на конгрессе в 2018 году, позволяет утверждать, что на данный момент коммунистическое движение в Европе движется левее социал-демократии, но правее коммунистической ортодоксии, которая была выражена в «21 условии членства в Коммунистическом интернационале».20
С учетом политического и социально-экономического пространства, отличного от начала и середины ХХ века, можно прогнозировать, что коммунистические партии Европы будут продолжать идеологически трансформироваться и приспосабливать свои программные установки к изменяющимся обстоятельствам с целью повышения своей общественной популярности и политической конкурентоспособности.
