Российская империяСемилетняя и Турецкий кошмар

Правление династии Романовых
Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 14821
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Семилетняя и Турецкий кошмар

Сообщение Gosha » 16 янв 2020, 16:30

«Пётр Румянцев: как хулиган и дебошир стал лучшим полководцем Европы и воспитал лучших последователей в отечественном военном исскустве».

Изображение
15 января 1725 года родился Пётр Румянцев-Задунайский — полководец, создавший новую русскую школу военной стратегии и тактики.

Внебрачный сын императора

Когда заходит речь о самых известных и успешных полководцах в истории России, имя Петра Александровича Румянцева редко называется в числе первых. Между тем именно он явился основоположником принципов наступательной стратегии и тактики, которые принесли славу русской армии.
А вот самого Румянцева слава не то чтобы обошла, но получил он её явно в меньшей степени, чем того заслуживал. Тому было много причин, в том числе и непростой характер самого военачальника...
Пётр Александрович Румянцев родился 15 января 1725 года в семье генерал-аншефа Александра Ивановича Румянцева и его супруги Марии Андреевны Румянцевой.
Согласно распространённой версии, Пётр Румянцев появился на свет в Приднестровье, в селе Строенцы, где Мария Румянцева дожидалась возвращения мужа, посланного императором Петром I с дипломатической миссией в Турцию. Впрочем, по другой версии, родился Пётр Румянцев в Москве.
Принадлежность к древнему роду Румянцевых сулила маленькому Пете большую карьеру на государственной службе. Некоторые, однако, полагают, что его происхождение было ещё более знатным.
Дело в том, что, по свидетельству современников, Пётр Великий питал к жене своего сподвижника Александра Румянцева самые нежные чувства. Проще говоря, Марию Румянцеву называли любовницей императора. В связи с этим некоторые считали, что отцом Пети был вовсе не генерал-аншеф Румянцев, а Пётр I.

Хулиган и мот

Новорожденного действительно назвали в честь императора, а крёстной матерью его стала жена Петра I, будущая императрица Екатерина I.
С воцарением в 1730 году императрицы Анны Иоанновны Румянцевы попали в опалу и несколько лет провели в ссылке на территории Саровского уезда.
Это, однако, не помешало записать 10-летнего Петю в лейб-гвардии Преображенский полк.
Сам мальчик при этом никак не стремился соответствовать ни высокому происхождению, ни большим надеждам родителей. Пётр рос самым настоящим хулиганом, который наводил ужас на округу и заставлял отца с матерью краснеть от стыда.
В 1739 году 14-летний подросток, получивший домашнее образование, был определён на службу в дипломатическую миссию России в Берлине.
Отец рассчитывал, что этот статус образумит сына, но получилось наоборот — европейский воздух свободы ударил Петру в голову, и юноша пустился во все тяжкие. Спустя год из дипломатической миссии Пётр Румянцев был уволен с формулировкой «за мотовство, леность и забиячество». Хулигана и бузотёра определили для обучения в Сухопутный шляхетский корпус.
И напрасно — единственным человеком, который находил на него управу, был Румянцев-старший. Папа попросту порол сына, как сидорову козу, и на какое-то время это помогало.
А в шляхетском корпусе без надзора отца Пётр Румянцев продолжал развлекаться, да так, что всего за четыре месяца от его шалостей взвыли самые опытные и стойкие преподаватели, взмолившиеся — заберите его от нас, ради Бога, пока от учебного заведения хоть что-то осталось.

Из подпоручиков в полковники за два года

В 1741 году Петра Румянцева произвели в подпоручики и отправили в действующую армию, на русско-шведскую войну. И здесь произошло неожиданное — вчерашний хулиган превратился в весьма способного и смелого молодого офицера, отлично проявившего себя под Вильманстрандом и Гельсингфорсом.
16-летний подпоручик делил со своими солдатами тяготы службы, не брезговал есть из солдатского котла, строго следил за тем, чтобы его подчинённые всегда были одеты, обуты и накормлены.
За два года войны Пётр Румянцев вырос в чине до капитана и был удостоен высокой чести — ему поручили доставить в Петербург донесение о заключении Абосского мира, завершившего русско-шведскую войну.
По прибытии в Петербург молодой офицер получил чин полковника и был назначен командиром Воронежского пехотного полка.
Можно было бы сказать, что императрица Елизавета Петровна рассмотрела в 18-летнем офицере полководческий дар, но на самом деле головокружительным карьерным ростом Пётр Румянцев был обязан в данном случае фамилии. Елизавета Петровна, в отличие от предшественницы, благоволила Румянцевым, особенно отцу Петра, и именно с этим связано было присвоение высокого чина сыну.

«Или уши зашить, или отречься от вас...»

В 1744 году родители женили 19-летнего полковника на Екатерине Голицыной — дочери ещё одного петровского сподвижника и выдающегося русского полководца князя Михаила Михайловича Голицына.
Брак этот оказался неудачным — молодые люди друг к другу никаких чувств не испытывали, и их отношения всегда оставались холодными, несмотря на то, что у них родилось трое сыновей.
От нелюбимой жены Пётр Румянцев уходил в загулы, причём в столь разудалые, что о них судачила вся Россия. Сама императрица в письмах к Румянцеву-старшему советовала сечь потерявшего всякий стыд полковника. А Александр Иванович Румянцев однажды с горечь сказал сыну: «Мне пришло до того: или уши свои зашить и худых дел ваших не слышать, или отречься от вас...»
В 1749 году Александра Ивановича Румянцева не стало. И только тут стало ясно, насколько он много значил для сына. Смерть отца оказалась для Петра Румянцева настоящим потрясением, после которого он совершенно изменился. Вчерашний гуляка стал серьёзным человеком, целиком посвятившим себя военной службе.

В начале славных дел

В 1755 году Петру Румянцеву был присвоен чин генерал-майора, а годом спустя началась Семилетняя война, в ходе которой и раскрылся в полной мере его полководческий дар.
30 августа 1757 года в сражении с прусской армией при Гросс-Егерсдорфе генерал Румянцев командовал резервом из четырёх пехотных полков — Гренадёрского, Троицкого, Воронежского и Новгородского, — который располагался по другую сторону леса, окаймлявшего Егерсдорфское поле.
В разгар битвы, когда русский правый фланг под ударами пруссаков начал отступать, Румянцев без приказа по собственной инициативе бросил свой свежий резерв против левого фланга прусской пехоты. Залп и штыковая атака солдат Румянцева склонили чашу весов в сражении в пользу русской армии. Пётр Румянцев был произведён в генерал-поручики и получил под командование дивизию.
В 1758 году имя Румянцева стало наводить страх на опытных прусских военачальников. Уже в январе того года войска русских генералов Румянцева и Салтыкова заняли всю Восточную Пруссию. Летом 1758 года генерал Румянцев во главе конницы прикрывал манёвры русской армии и не дал пруссакам ни единого шанса нанести удар по основным силам.
После битвы при Цорндорфе генерал Румянцев в очередной раз продемонстрировал умение ставить пруссаков в тупик: прикрывая отход основных сил, 20 спешенных драгунских и конно-гренадёрских эскадронов отряда Румянцева задержали на целый день 20-тысячный прусский корпус.

Как генерал Румянцев уничтожил гордость прусской армии

12 августа 1759 года произошло сражение при Кунерсдорфе, в котором лучшим силам прусской армии Фридриха II противостояли союзные русско-австрийские силы.
Дивизия Румянцева располагалась в центре русских позиций, на высоте Большой Шпиц. Прусская армия проломила левый фланг и ударила по дивизии Румянцева. На его солдат обрушилась артиллерия противника, после чего свой страшный удар нанесла прославленная прусская тяжёлая кавалерия под командованием Фридриха Зейдлица.
Казалось, выдержать этот натиск невозможно, но русские не сдавали позиций. А в решающий момент Пётр Румянцев лично повёл своих солдат в штыковую контратаку. Армия Фридриха стала отступать, а затем и вовсе побежала. Бежал и прусский король, потеряв на поле боя свою знаменитую треуголку, ставшую трофеем русской армии. А кавалерия Зейдлица, гордость прусской армии, была наголову разбита.
За победу при Кунерсдорфе Пётр Румянцев был награждён орденом Святого Александра Невского.
Румянцев на поле сражения действовал нешаблонно, заставляя противника запутаться в своих же собственных перестроениях. Его действия не просто привели к поражению прусской армии, они полностью развеяли миф о том, что стратегия и тактика армии Фридриха II являются лучшими в мире.

Взятие Кольберга

В 1761 году генерал Румянцев сыграл ключевую роль в последнем крупном сражении Семилетней войны — осаде и взятии Кольберга. Румянцев с 18 тысячами русских войск отдельно от остальной их части подошёл к Кольбергу и атаковал укреплённый лагерь принца Вюртембергского (12 тысяч человек), прикрывавший подходы к городу. Взятием лагеря Румянцев начал осаду Кольберга. Помощь в блокаде города ему оказывал Балтийский флот. Осада длилась 4 месяца и закончилась 16 декабря капитуляцией гарнизона. Осада оказалась трудной — крепость была мощной, имела большие запасы продовольствия и боеприпасов, а в тылу русских войск эффективно действовали прусские отряды. Военный совет за эти 4 месяца три раза принимал решение о снятии блокады, такую же рекомендацию давал и главнокомандующий русскими войсками Бутурлин, но Румянцев наперекор всем продолжал осаду, заставив Кольберг капитулировать, После победы было взято 3000 пленных, 20 знамён, 173 орудия.

Полководец против переворота

Новый император Пётр III, страстный поклонник Фридриха II, немедленно прекратил войну, вернул все территории, завоёванные русскими, и предложил пруссакам военную помощь в борьбе со вчерашними союзниками России.
Русская гвардия восприняла это как оскорбление. Какие эмоции внутри переживал сам Пётр Румянцев, известно только ему. Но вот странная штука — вчерашний хулиган, не признававший никаких правил, на сей раз оказался одним из тех русских генералов, которые последовали старой военной мудрости «Приказы не обсуждаются — приказы выполняются».
Румянцев, произведённый в генерал-аншефы, был назначен главнокомандующим русской армией в Померании и готовился вместе со вчерашними врагами вторгнуться в Данию.
За этой подготовкой и застал его переворот 1762 года, в ходе которого на трон взошла Екатерина II.
И опять генерал Румянцев повёл себя так, как не ожидали от него — новой государыне он не присягал до тех пор, пока не стало известно о смерти Петра III.
Такое демонстративное неодобрение государственного переворота могло обернуться для Петра Румянцева серьёзными последствиями. Не дожидаясь их, генерал подал в отставку, полагая, что его карьера закончена.
Однако новая императрица посчитала, что терять такого ценного человека, как Румянцев, недопустимо, несмотря на то, что ей, разумеется, поведение генерала в ходе переворота было не слишком приятно.

Генерал-губернатор Малороссии

В 1764 году Пётр Румянцев был назначен генерал-губернатором Малороссии с предписанием о содействии более тесному соединению Малороссии с Россией в административном отношении. Эту должность Пётр Румянцев занимал до самой смерти.
Румянцев проявил себя талантливым администратором, начав, так сказать, с проведения инвентаризации. Была осуществлена «генеральная опись» Малороссии, вошедшая в историю под именем Румянцевской описи. Это позволило впервые установить точную численность населения региона, а также его имущественное состояние.
При Румянцеве Малороссия, до того являвшаяся, как сейчас говорят, «дотационным регионом», превратилась в развитый «регион-донор».
В 1768 году началась русско-турецкая война, на первом этапе которой Румянцеву было доверено командование Второй армией, на которую возложили вспомогательные функции.
Однако медлительность и нерешительность командующего главными силами князя Голицына заставила Екатерину II заменить его на Румянцева.
Румянцев остался верен тактике, принесшей ему успех в годы Семилетней войны — нужно действовать быстро, решительно, двигаясь вперёд.

Турецкий кошмар

18 июля 1770 года при Ларге 25-тысячный корпус Румянцева разбил 80-тысячный турецко-татарский корпус.
1 августа 1770 года на реке Кагул 32-тысячная армия Румянцева, располагавшая 118 орудиями, сошлась в битве со 150-тысячной турецкой-татарской армией, имевшей 140 орудий. Несмотря на подавляющее численное превосходство врага, отлично обученные и хорошо организованные солдаты Румянцева нанесли поражение противнику, обратив его в бегство. Соотношение потерь выглядело просто невероятным — менее 400 у русских против 20 000 у турок.
С этой победой личным письмом Румянцева поздравил даже старый противник — прусский король Фридрих.
Румянцев продолжал преследовать турок, беря город за городом, приводя армию противника в совершенное расстройство.
Война, тем не менее, растянулась на несколько лет, поскольку турки, располагая большим резервом живой силы, рассчитывали на коренной перелом ситуации.
В 1774 году Румянцев с 50-тысячным войском выступил против 150-тысячной турецкой армии, которая, избегая битвы, сосредоточилась на высотах у Шумлы. Румянцев с частью своего войска обошёл турецкий стан и отрезал визирю сообщение с Адрианополем, что вызвало в турецкой армии такую панику, что визирь принял все мирные условия.
21 июля 1775 года был заключён Кучук-Кайнарджийский мирный договор. В тот же день императрица Екатерина II именным Высочайшим указом повелела генерал-фельдмаршалу графу Петру Александровичу Румянцеву присоединить к фамилии его наименование «Задунайский» («для прославления опасн. перехода его через Дунай») и именоваться графом Румянцевым-Задунайским; пожаловала грамоту с описанием его побед, фельдмаршальский жезл с алмазами («за разумн. полководство»), шпагу с алмазами («за храбр. предприятия»), лавровый и масленичный венки, украшенные алмазами («за победы»), и такой же крест и звезду ордена Андрея Первозванного. Императрица также подарила полководцу деревню в Белоруссии в 5 тысяч душ, 100 тысяч рублей из кабинета на построение дома, серебряный сервиз и картины для убранства комнат. Также императрица увековечила победы Румянцева памятниками-обелисками в Царском Селе и в Санкт-Петербурге. Ему даже предложили «въехать в Москву на триумфальной колеснице сквозь торжественные ворота», но Румянцев отказался.

Румянцев и фаворит

Пётр Александрович Румянцев достиг зенита своей славы. К должности генерал-губернатора Малороссии он добавил должности наместника Курского и Харьковского, благодаря чему вскоре стал владельцем огромного состояния и громадных земельных владений. При этом, что характерно, вверенные его руководству территории успешно развивались, а не приходили в упадок.
С началом новой русско-турецкой войны в 1787 году Румянцев вновь был назначен командующим второй армией, на сей раз при командующем главной армии Григории Потёмкине.
Однако новая кампания славы Румянцеву не принесла — 62-летний военачальник сильно располнел, стал малоподвижен, часто болел. Но главное, у Румянцева не сложились отношения с Потёмкиным. Пётр Александрович не считал фаворита императрицы профессиональным военным и тяготился подчинением ему. Потёмкин, в свою очередь, мечтал о личных триумфах, на пути к которым считал Румянцева помехой.
Фактически Румянцев благодаря Потёмкину был лишён каких-либо полномочий и связан в своих действиях. В 1789 году фельдмаршал подал прошение об отставке, которое было удовлетворено.

Особая честь

Он уехал в Малороссию, в имение Ташань, которое более не покидал. В 1794 году он был назначен главнокомандующим русской армией, действовавшей против Польши, но на деле это было номинальное назначение — Румянцев не покидал своего имения.
Он жил в полном одиночестве, не принимая даже собственных детей, и умер 19 декабря 1796 года. Полководец был похоронен в Киево-Печёрской лавре.
О том, каким был авторитет Румянцева в Европе, свидетельствуют два эпизода. Австрийский император Иосиф II за своим обеденным столом всегда держал лишний прибор — как он говорил, для Румянцева, мысленно полагая его присутствующим за своей трапезой.
Когда в 1776 году фельдмаршал Румянцев приехал в Берлин, его старый противник, король Пруссии Фридрих II устроил ему такой приём, которого никогда не удостаивал ни одну коронованную особу. В честь героя Кунерсдорфа и Кагула полки прусской армии прошли парадным маршем, причём на военном смотру обязан был присутствовать весь немецкий генералитет.

Предатель Родины.

«Как фельдмаршал Апраксин лишил Россию исторической победы!»


Изображение
Фельдмаршал Апраксин Степан Федорович

В семье не без урода

Древний род Апраксиных немало потрудился на благо России, многие его представители честно дослужились до высоких чинов на военной и гражданской службе. Адмирал Фёдор Матвеевич Апраксин вошёл в историю русского флота, командуя им в его первом победном сражении при Гангуте.
Но, как говорится, в семье не без урода. Деяния Степана Фёдоровича Апраксина, командующего русской армией в Семилетней войне, не украшают историю ни рода Апраксиных, ни русской армии, ни нашей страны в целом.
Однако помнить стоит не только о том, чем нужно гордиться, но и о том, чего нужно стыдиться. Хотя бы для того, чтобы не допускать новых исторических ошибок.
Блестящая карьера Степана Апраксина была предопределена фактом его рождения в столь родовитой семье. Он появился на свет 30 июля (10 августа по новому стилю) 1702 года. Отцом его был царский стольник Фёдор Карпович Апраксин. Правда, отец умер, когда мальчику было пять лет. Впрочем, второй брак матери, Елены Леонтьевны, в девичестве Кокошкиной, принёс Стёпе Апраксину дополнительные выгоды — отчимом его стал сам начальник Тайной розыскной канцелярии Андрей Иванович Ушаков.
Воспитывался Стёпа Апраксин в доме своего родственника, Петра Матвеевича Апраксина, сподвижника Петра I и героя Северной войны. А родным братом Петра Матвеевича был как раз Фёдор Матвеевич Апраксин, герой Гангута.

Карьера родовитой бездарности

В общем, с такими родственными связями Стёпе Апраксину не было смысла беспокоиться за будущее. Образование он получил блестящее, отлично владел немецким языком, но с юности для себя решил, что интриги и связи значат больше, нежели талант и целеустремлённость.
В 1718 году Степан Апраксин зачислен солдатом в гвардию, в Преображенский полк, и менее чем через девять лет дослужился до звания гвардейского капитана.
Влиятельный отчим всячески продвигал пасынка. Перейдя в другой гвардейский полк, Семёновский, где Андрей Ушаков был подполковником, Степан Апраксин вскоре получил звание секунд-майора.
В 1738 году русские войска под командованием Христофора Миниха осадили Очаков. В составе русской армии находился и Степан Апраксин, полное отсутствие военных талантов которого к тому времени было уже очевидно всем.
Командующий Миних решил одним выстрелом убить двух зайцев — забрав Апраксина к себе в штаб, он, с одной стороны, избавил боевых офицеров от «балласта», а с другой, расположил к себе влиятельного Ушакова, поскольку в каждом письме императрице Анне Иоанновне расхваливал заслуги родовитой бездарности.
Так и просидел при штабе Степан Апраксин четыре военных года, получая при этом щедрые награды. В 1739 году он стал генерал-майором.

«Сердюков» XVIII века

После окончания войны генерал Апраксин был отправлен с посольством в Персию, а когда вернулся, то узнал, что многие из его прежних друзей в опале — в результате переворота на престол взошла императрица Елизавета Петровна.
Но Степан Апраксин оказался непотопляем — у него нашлись связи и среди приближённых новой императрицы, первейшим из которых стал канцлер Алексей Бестужев-Рюмин, к слову сказать, главный враг прежнего благодетеля Миниха.
Никакими угрызениями совести Апраксин не мучился, поскольку в его карьере начался новый взлёт. Чины, награды, деньги — милости сыпались на него, как из рога изобилия.
«Паркетный военачальник» к 1746 году дослужился до звания генерал-аншефа и стал президентом Военной коллегии. В армии назначение Степана Апраксина на эту должность было воспринято примерно так же, как в наше время было воспринято назначение Анатолия Сердюкова.
В 1757 году Россия, чьё влияние в Европе стремительно росло, заключив союзный договор с Австрией, вступила в Семилетнюю войну, где её главным соперником стала Пруссия.
Главнокомандующим русской армии стал Степан Апраксин, которого по такому случаю произвели в фельдмаршалы.

Нежданная встреча

Среди русской знати существовал страх перед прусской армией, которую называли непобедимой. У боевых русских генералов таких страхов почти не было, однако фельдмаршала Апраксина при всём желании «боевым» не назовёшь.
Потому в мае 1757 года 100-тысячная русская армия выступила из Лифляндии по направлению к Неману, мучимая страхом и колебаниями своего главнокомандующего.

Изображение
Иоганн фон Левальд.

В Пруссии о боевых качествах русской армии также имели смутное представление, полагая, правда, что она значительно уступает пруссакам. Несмотря на это, прусский король Фридрих II отдал своим генералам приказ не искать полного разгрома русской армии, а одной решительной победой принудить Россию к выходу из войны.
Сам король, занятый сражениями на другом направлении, поручил оборону Восточной Пруссии фельдмаршалу Иоганну фон Левальду.
Несмотря на нерешительность Апраксина, русским войскам удалось взять Мемель и встать хорошо укреплённым лагерем между реками Прегель и Ауксина. Фельдмаршал фон Левальд, видя нерешительность русских, несмотря на двукратный перевес противника, решил атаковать русский лагерь.
Апраксин после долгих сомнений 29 августа 1757 года дал приказ выступить навстречу прусской армии, о планах и расположении которой имел весьма смутное представление. Передовым русским частям пришлось начинать движение через густой лесной массив, на выходе из которого 30 августа они и столкнулись с прусскими полками.
Встреча на этом месте оказалась неожиданной для обеих сторон, однако русская армия в сложившихся условиях не могла развернуться в боевые порядки целиком, что нивелировало её преимущество в живой силе.

Отправлено спустя 3 минуты 10 секунд:
Изображение
Сражение при Гросс-Егерсдорфе.

Самоуправство генерала Румянцева

Началось Гросс-Егерсдорфское сражение — первая схватка русских и прусских солдат.
Яростное давление опытных пруссаков разбивалось о стойкость русских частей. Тем не менее войскам фон Левальда удалось продавить правый фланг русских позиций, что поставило армию Апраксина на грань поражения.

Изображение
Портрет П. А. Румянцева-Задунайского работы неизвестного художника конца XVIII века.

Пока русский фельдмаршал пребывал в нерешительности, ответственность на себя взял генерал-майор Пётр Румянцев, в будущем один из самых успешных русских военачальников.
Имея в своём распоряжении четыре пехотных полка, генерал Румянцев ударил по левому флангу прусской пехоты, заставив противника отступить. Прусские артиллеристы, не ожидавшие такого поворота, по ошибке ударили по шеренгам своей пехоты, что превратило отступление в бегство.
Грос-Егерсдорфское сражение закончилось победой русской армии, получившей возможность преследовать противника и нанести ему окончательное поражение.
Однако вместо этого фельдмаршал Апраксин вновь разбил лагерь, где провёл неделю, не предпринимая ничего.

Отступление великого комбинатора

Затем Апраксин внезапно приказывает отступать к Неману. Пруссаки, узнав, что русские отходят, поначалу не поверили в это, а затем развернули преследование. Впрочем, нанести серьёзный ущерб им не удалось — куда больше русских потрепала эпидемия оспы.
Фактическое бегство армии после выигранного сражения потрясло как русское общество, так и саму армию. Апраксин ссылался на то, что войска испытывали серьёзные трудности со снабжением, однако большинство современников и историков считали эти проблемы сильно преувеличенными.
Возможно, неспособный к военному командованию Апраксин действительно растерялся и поспешил отступить, испугавшись собственной тени.

Но, скорее всего, причиной действий Апраксина стали политические интриги. Фельдмаршал, чья карьера была построена именно на них, не был заинтересован в разгроме прусской армии.
Дело в том, что в этот период в Петербурге тяжело болела императрица Елизавета Петровна. Наследник престола, великий князь Пётр Фёдорович, был фанатичным поклонником Фридриха II и не собирался продолжать войну с Пруссией. Фельдмаршал Апраксин, полагая, что императрица умрёт со дня на день, решился увести армию назад к Неману, надеясь угодить новому монарху.
Не исключено также, что политическая комбинация планировалась более сложной, и её «мотором» был не Апраксин, а канцлер Бестужев-Рюмин, готовивший очередной дворцовый переворот. Поскольку с восшествием на престол Петра Фёдоровича канцлеру грозила опала и потеря влияния, Бестужев-Рюмин намеревался отстранить его от власти, возведя на царство малолетнего царевича Павла Петровича при регентстве его матери, Екатерины Алексеевны. Для реализации своих планов канцлер и приказал Апраксину вернуть армию, которой предстояло стать движущей силой переворота.

«ГУЛАГ» для фельдмаршала

Все эти хитроумные интриги, реальные и мифические, были разрушены выздоровлением Елизаветы Петровны. Канцлер Бестужев-Рюмин попал в опалу и был отправлен в ссылку.
Участь фельдмаршала Апраксина была ещё менее завидной. От командования армией он был отстранён и попал под следствие по подозрению в государственной измене. Он был арестован в Нарве и заключён во дворце «Три Руки» под Санкт-Петербургом.
Выйти из заключения фельдмаршалу Апраксину было не суждено. Разночтения существуют в дате смерти — по одной версии, его не стало в августе 1758 года, по другой — в августе 1760 года. Всё это время Апраксин подвергался допросам, один из которых и стал для него последним — по официальной версии, фельдмаршала сразил апоплексический удар, как многих допрашиваемых в то время.

Изображение
Дворец «Три Руки», где держали Апраксина во время суда.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Реклама

Вернуться в «Российская империя»