Советская Россия, СССРАрхипелаг ГУЛАГ

Начиная с Октябрьского переворота 1917 года...
Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 14850
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Архипелаг ГУЛАГ

Сообщение Gosha » 03 янв 2020, 13:42

«Дело профессора Курганова. Кто придумал 110 миллионов Сталинских жертв? Каким бы не было число жертв Советской власти, почти 80% из этого числа составляли мужчины. Советской власти было сподручней управляться на женском архипелаге Свободы. Женщина возможно слабее физически, но зато сметливее, уравновешенней и послушнее мужчины. Что же так волнует в этом случае Советскую власть, если она решила в СССР построить матриархат под руководством ЦК ВКПБ. О всех извращениях доморощенной Российской Власти верь остальной Мир узнал в основном от иностранцев служивших ей, за ними идут изменники Родины всевозможные иммигранты и диссиденты. От них узнаем об всевозможных переворотах, заговорах, зловещих покушениях на наследников престола и самих правителей. Так же об Опричнине, о Холодном Доме Анны Иоанновны, о Крепостническом Праве по которому холопа можно было поменять на лошадь или понравившегося щенка. Может быть иначе, управлять терпеливым русским народом было невозможно. И вот после всех этих долгих мытарств народных к Власти приходит Советская Народная власть и все начинается с начала народ держат в покорности, в черном теле, что бы не забаловал. Когда от перебежчиков весь цивилизованный Мир узнает, что происходит в СССР советская власть как торговка на рынке, начинает торговаться за каждую сотню загубленных ей невинных душ, мол, их были не миллионы, а только тысячи. В подобном случае можно возразить, чем в таком случае Советская Лагерная каторга отличается от Каторги Царских времен».

Изображение
«И во сколько же обошлось нам это „сравнительно лёгкое“ внутреннее подавление от начала Октябрьской революции? По подсчётам эмигрировавшего профессора статистики И. А. Курганова, от 1917 до 1959 года без военных потерь, только от террористического уничтожения, подавлений, голода, повышенной смертности в лагерях и включая дефицит от пониженной рождаемости, — оно обошлось нам в... 66,7 миллиона человек (без этого дефицита — 55 миллионов)».

Эта фраза из произведения Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» в конце 1980-х — начале 1990-х для определенной части нашего общества стала чуть ли не главным доказательством того, что жертвами репрессий в СССР стали десятки миллионов человек.
Александр Исаевич ссылался на данные профессора Курганова неоднократно. Апофеозом, наверное, можно считать интервью писателя испанскому ТВ 20 марта 1976 года: «Профессор Курганов косвенным путём подсчитал, что с 1917 года по 1959 только от внутренней войны советского режима против своего народа, то есть от уничтожения его голодом, коллективизацией, ссылкой крестьян на уничтожение, тюрьмами, лагерями, простыми расстрелами — только от этого у нас погибло, вместе с нашей гражданской войной, 66 миллионов человек... По его подсчётам, мы потеряли во Второй мировой войне от пренебрежительного и неряшливого её ведения 44 миллиона человек! Итак, всего мы потеряли от социалистического строя 110 миллионов человек!»

Семейные хроники

В 2014 году в материале АиФ.ru «Один факт Александра Исаевича. Почему Солженицын — писатель, а не историк?» подробно было разобрано, какую методику использовал профессор Курганов в своих расчетах и по какой причине она неверна.

Но тогда мы лишь косвенно коснулись биографии Ивана Алексеевича Курганова. А лучше гораздо подробнее поговорить об этом человеке.
Сам Иван Алексеевич не любил распространяться о себе, зато его дочь, Римма Нератова, написала мемуары под названием «В дни войны: Семейная хроника». В аннотации книги, изданной в России еще в 1996 году, говорится: «Римма Ивановна Нератова — художник, жила и училась до Второй мировой войны в Петербурге — Ленинграде. После первой зимы блокады Ленинграда с институтом отца, профессора И. А. Курганова, была эвакуирована на Кавказ. До 1950 года жила с родителями сначала в Польше, потом — в Германии. В книге описывается жизнь семьи во время и после войны».

В свое время эта книга, воспринятая многими как «блокадные мемуары», прошла мимо внимания широкого круга читателей. И напрасно. Ибо по сути своей это откровенные признания человека, вставшего на путь сотрудничества с нацистами. Но сейчас ее подробно изучил автор интернет-проекта Tubus Show Егор Иванов, посвятивший немало времени анализу данных мемуаров.

Крестьянский сын Кошкин

Но для начала поговорим о молодости Ивана Алексеевича Курганова. Вернее, Ивана Кошкина, ибо псевдоним «Курганов» он взял уже в пятидесятые годы, в эмиграции.

Иван Алексеевич Кошкин родился 1 января 1895 года в деревне Займище Шалаховское Троицкой волости Яранского уезда Вятской губернии. Крестьянский сын Кошкин в девять с половиной лет начал работать по найму рассыльным в волостном управлении и писцом, затем трудился на заводе, потом отправился в Сибирь. В городе Кургане, окончив курсы, Кошкин получил работу бухгалтера.

В 1915 году, окончив экстерном Курганскую гимназию, занял должность главного бухгалтера Уральского союза потребительских обществ. Во время Первой мировой войны Кошкин окончил школу прапорщиков, участвовал в боях на Кавказском и Западном фронтах, затем демобилизовался и вернулся в Курган.

Во время Гражданской войны Кошкин примкнул к Колчаку, став офицером Белой армии. Впрочем, армейская служба его не прельщала, и вскоре он уволился, вернувшись к работе в кооперации. После разгрома Колчака Красной армией Кошкин был арестован, некоторое время провел в тюрьме, но спустя несколько месяцев был освобожден, снова устроившись на работу по специальности. В 1921 году Кошкин вновь ненадолго был арестован из-за своего колчаковского прошлого, однако вердикт компетентных органов был таков: в Белую армию был призван по мобилизации, имеет крестьянское происхождение и не представляет угрозы для советской власти.

Офицер Колчака в Стране Советов: фантастическая история успеха

На этом история злоключений советского гражданина Ивана Кошкина заканчивается. Начинается история его успеха. К 1941 году бывший рядовой бухгалтер успел стать профессором, доктором экономических наук, и занимал пост декана финансового факультета Ленинградского финансово-экономического института. Бывший офицер армии Колчака превращается в «красного профессора», светило финансовой мысли, и на нем никак не сказывается «большой террор» 1937-1938 годов.

Согласно книге Риммы Нератовой, семья профессора Кошкина к началу войны располагала квартирой в центре Ленинграда, дачей в Сосновом Бору. Дом был полон дорогого столового серебра, сервизов, ковров, редких книг, на стенах висели подлинники картин русских классиков живописи.
По советским меркам того времени Кошкины были зажиточными людьми и их достаток был куда выше среднего. Вот как издевался сталинский режим над семьей бывшего офицера армии Колчака. Две дочери профессора учились в престижных вузах, состояли в комсомоле, но люто ненавидели власть.

«Почему-то наша семья не беспокоилась, что немцы захватят город»


И с началом войны с Германией вся семья Кошкиных начинает готовиться к приходу немцев. Студентка медицинского института Римма Кошкина-Нератова в своей книге сетует на то, что ее с другими студентками отправили на строительство оборонительных рвов. К счастью, связи папы помогли освободить девушку от работы.

«Папа сказал, что университет, институты решено оставить в Ленинграде. Почему-то наша семья не беспокоилась, что немцы захватят город, и поэтому не рвалась в эвакуацию», — пишет Римма. Судя по всему, в окружении Кошкиных подобные настроения были не редкостью.

«Встретила студентку-однокурсницу, дочь известного хирурга Александрова. „Вы тоже остались? Папа говорит, что немцы Петербург бомбить не будут, а возьмут его неповрежденным!“ Этому верили многие тогда, и даже слегка злорадствовали, когда немцы стали бомбить Москву: „Знают, где враги засели, так им и надо. Нас не тронут, мы петербуржцы!“» — сообщает дочь профессора Кошкина. Идут тяжелейшие сражения, люди отдают последнее для фронта, а среди сытых и довольных жизнью отпрысков ленинградской элиты царит злорадство: ура, убивают москвичей, ура, скоро придут немцы!

Но взять город с ходу у немцев не получилось, и, взяв его в тиски блокады, они безжалостно начали уничтожать население: голодом, артобстрелами, авианалетами. Семье Кошкиных пришлось перенести тяготы блокадной зимы, хотя они страдали куда меньше, чем их земляки, ведь профессор считался особо ценным специалистом и его снабжали дополнительным пайком.

Молчаливое убийство


А весной 1942 года Кошкиных вместе с другими сотрудниками института эвакуировали из Ленинграда. В мемуарах Риммы Нератовой есть одна просто отвратительная сцена. Когда ленинградцев уже вывезли на «Большую землю», местные жители накрыли им стол с обильной пищей. Не знали принимавшие блокадников люди, что такое угощение для людей может быть смертельно опасным. Образованные члены семьи Кошкиных знали, и ели крайне осторожно. Но тем, кто был рядом с ними, они ничего не сказали, обрекая уже почти спасенных людей на мучительную смерть.

Профессора Кошкина вместе с его институтом перевезли в Ессентуки. При этом он был назначен исполняющим обязанности директора ЛФЭИ. Жизнь на теплом юге, среди минеральных вод и изобилия продуктов, семью вполне устраивала. Но вскоре наступление немцев создало угрозу захвата Ессентуков. Началась новая эвакуация.

А что же Кошкины?

Надо отдать должно Римме Нератовой: она единственная, кто в тот момент еще как-то связывал себя с родиной.
«Мне казалось, — пишет она, — что надо сделать все, чтобы уходить и не попасть к немцам... Мне казалось, что сумеем попасть в Сибирь и там отсидимся....

Сестра с возбужденным лицом возражала мне, спорила: ей казалось, что перед ней открывается дорога на Запад, в Европу... Когда папа услышал, что я хочу отступать, он очень рассердился и запретил мне даже думать об этом».

От управы — к пропаганде


Послушная дочь Римма выполнила волю отца. После занятия немцами Ессентуков профессор Кошкин поступает на службу в финансовый отдел созданной гитлеровцами управы. Дочери профессора идут на службу к немцам переводчицами. Правда, предварительно они закапывают свои комсомольские билеты: а вдруг пригодятся?

Таким образом, успешный советский профессор, которого никоим образом не коснулись репрессии, добровольно и сознательно переходит на сторону гитлеровцев и добивается такого же шага от своих дочерей.

Когда же ситуация на фронте разворачивается не в пользу фашистов, Кошкины начинают отступать вслед за гитлеровцами.
Профессор Кошкин находит себе новый вид деятельности. Слово Римме Нератовой: «„Винета“ была обширным учреждением, объединявшим несметное количество русских, не только кормившихся вокруг него, но и избавленных этой службой от работ на заводах и фабриках... Служба давала право получать продуктовые карточки, а ее принадлежность к Министерству пропаганды освобождала от отправления на работы в промышленности. И в этом-то учреждении папа получил службу».

«Винета» — это структурное подразделение восточного отдела Министерства народного просвещения и пропаганды Третьего рейха, пропагандистский рупор, направленный против Советского Союза. Таким образом, советский профессор Кошкин становится бойцом агитпропа Йозефа Геббельса.

«Я работала для министерства до самого нашего отъезда из Берлина весной 1945 года»

Из мемуаров Риммы Нератовой следует, что их семья очень надеялась на армию Власова, а отец был близок к самому генералу. При этом в эмигрантских справочниках утверждалось, что во власовский Комитет освобождения народов России его не взяли из-за «антинацистских взглядов».
Как было на самом деле, рассказывает в своих мемуарах дочь профессора: «В Берлине вышел приказ о том, что все учреждения, не работающие для военной промышленности, должны выделить часть служащих для работы в оборонной промышленности. Папу из „Винеты“ очень быстро отчислили и отправили на завод. Во власовский Комитет его тоже не приняли, а хотели ввести в президиум, о чем Власов выразил сожаление».

Война катилась к концу, и немцам стало уже не до идеологической обработки советских граждан. Профессор Кошкин кинулся было к Власову, но там все теплые места уже были разобраны: пришлось служить Рейху в качестве сварщика. Зато сотрудницей Министерства пропаганды стала его дочь Римма. «Я работала для министерства до самого нашего отъезда из Берлина весной 1945 года», — сообщает автор мемуаров.

«Курганов является характерным представителем эмигрантской демографической науки. Скорее, псевдонауки»

Дальнейшую судьбу семьи Кошкиных вряд ли стоит разбирать подробно. Поработавшие на гитлеровский агитпроп отец и дочь избежали выдачи Советскому Союзу, укрывшись в британской зоне оккупации.

Профессор Кошкин взял себе звучный псевдоним «Курганов» и занимался антисоветской пропагандой вплоть до самой своей смерти в Нью-Йорке в 1980 году. Считать его труды научными отказывались даже в среде эмиграции. Вот, к примеру, что о них писал известный демограф-эмигрант Сергей Максудов: «И. Курганов является характерным представителем эмигрантской демографической науки. Скорее, следовало бы сказать, псевдонауки. Так как подлинно научное направление не замыкается на собственный результат, а рассматривает все имеющиеся по данному вопросу сведения, не исходит из априори известных предпосылок, а стремится к установлению истины, какой бы неожиданной она ни была, пересматривает свою методику под воздействием критических замечаний. Эти признаки почти полностью отсутствуют у рассматриваемой школы. Они печатаются в нескольких популярных изданиях... не пытаются проанализировать, почему у западных демографов иные результаты, а обычно просто замалчивают их исследования или выхватывают из них отдельные угодные для концепции сведения, очень враждебно относятся к любым критическим замечаниям и, декларируя на словах заинтересованность в установлении истины, отказываются обсуждать вопросы по существу».

Внук профессора Курганова строил дом Солженицыну

Но благодаря Александру Исаевичу Солженицыну труды бывшего пропагандиста Третьего рейха до сих пор некоторыми считаются источником реальных данных, свидетельствующих о «чудовищных преступлениях коммунистов». Не является ли это той самой фальсификацией истории, о которой часто говорят российские власти?

Автор «блокадных мемуаров» Римма Нератова в эмиграции вышла замуж, была известна как художник и исследователь искусства. Сын сотрудницы Министерства пропаганды Третьего рейха Александр Нератов стал архитектором в США. Материалы с участием Нератова, посвященные архитектуре США, публиковались проектом «Сноб». Там же удалось найти и краткую автобиографию Александра Нератова, в которой обратил на себя внимание один чрезвычайно интересный момент: «Из любопытных фактов биографии то, что первой работой после Корнельского университета было строительство дома Солженицыну в Вермонте».

«Архипелаг ГУЛАГ»: глазами писателя и статистика

Изображение
Опыт художественного исследования», как определил свой труд сам мастер, сегодня в центре внимания. И какова бы ни была читательская реакция — ужас, негодование, удивление, слёзы, возмущение, сочувствие — за ней вопрос: «Где документы того трагичного времени?». Надежд на гражданскую статистику, хотя она, по утверждению, пожалуй, самых талантливых шутников тех кровавых лет Ильфа и Петрова, знает всё, у нас маловато. Могла ли «служанка» сталинских «побед» во всём придерживаться истины? Другое дело — статистика бериевского учётчика. Наложить бы её, как кальку, на «Архипелаг ГУЛАГ» и достоверно разобраться в величайшем преступлении эпохи.

Зловещий архив бронированные сейфы хранят надёжно. Только вот неизвестно, в силу каких причин (не будем домысливать) значительная часть гулаговской документации оказалась в гражданском архиве, среди самых безобидных бумаг. Обнаруживший их учёный — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории СССР АН СССР Виктор Земсков — ознакомил с ними редакцию «АиФ».
С. Чолак, «АиФ»: Виктор Николаевич, можете ли вы внести документальную ясность: что же это такое — «удивительная страна ГУЛАГ, географией разодранная в архипелаг, но психологией скованная в континент, — почти невидимая, почти неосязаемая страна»?

Виктор Земсков: По состоянию на 1 марта 1940 г., ГУЛАГ состоял из 53 лагерей (включая лагеря, занятые железнодорожным строительством), 425 исправительно-трудовых колоний (в том числе 170 промышленных, 83 сельскохозяйственных и 172 «контрагентских», т. е. работавших на стройках и в хозяйствах других ведомств), объединяемых областными, краевыми, республиканскими отделами исправительно-трудовых колоний (ОИТК), и 50 колоний для несовершеннолетних.

Наряду с органами изоляции в систему ГУЛАГа входили так называемые «бюро исправительных работ» (БИРы), задачей которых являлась не изоляция осуждённых, а обеспечение выполнения судебных решений в отношении лиц, приговорённых к отбыванию принудительных работ.
Общий контингент заключённых, содержавшихся в лагерях и исправительно-трудовых колониях ГУЛАГа, определялся, по данным централизованного учёта на 1 марта 1940 г., в 1 668 200 человек. Из этого числа в исправительно-трудовых колониях содержались 352 тыс. (в том числе в промышленных и сельскохозяйственных — 192 тыс.).

По характеру преступлений заключённые распределялись следующим образом (1 марта 1940 г.):
за контрреволюционную деятельность — 28,7%;
за особо опасные преступления против порядка управления — 5,4%;
за хулиганство, спекуляцию и прочие преступления против управления — 12,4%;
кражи — 9,7%;
должностные и хозяйственные преступления — 8,9%;
преступления против личности — 5,9%;
расхищение социалистической собственности — 1,5%;
прочие преступления — 27,5%.

— «Я не дерзну писать историю Архипелага: мне не досталось читать документов», — оговаривает свою работу Солженицын. Вы их читали, и в этом свете насколько точен был нобелевский лауреат?
— Чтобы быть конкретнее, предлагаю ограничиться пока рамками начальных глав, опубликованных в 8-м номере «Нового мира». Приведу отдельные строки и их «расшифровку».
«Те, кто едет Архипелаг охранять, — призываются через военкоматы».

В начале 1940 г. военизированная охрана ГУЛАГа насчитывала около 107 тыс. человек, стоимость содержания которых в год определялась суммой в 790 млн руб. Администрация лагерей и колоний из года в год испытывала трудности в связи с набором вольнонаёмных работников в охрану и поэтому нередко привлекала к этому делу заслуживающих доверия заключённых. В январе 1939 г. число стрелков охраны из заключённых составляло 25 тыс., а к началу 1940 г. снизилось до 12 тыс. человек.

«В натужные налитые 1945–1946 годы, когда шли и шли из Европы эшелоны и их надо было все сразу поглотить и отправить в ГУЛАГ…»
В течение 1946 г. в проверочно-фильтрационных лагерях проходили проверку 228,0 тыс. репатриантов. Из них к 1 января 1947 г. было переведено на спецпоселение, передано в кадры промышленности (в «рабочие батальоны») и отправлено к месту жительства 199,1 тыс. Остальные 28,9 тыс. репатриантов продолжали подвергаться проверке (помимо проверочно-фильтрационных, часть из них находилась в исправительно-трудовых лагерях).

«Не боюсь, однако, ошибиться, сказав: поток тридцать седьмого – тридцать восьмого ни единственным не был, ни даже главным, а только, может быть, — одним из трёх самых больших потоков, распиравших мрачные зловонные трубы вашей тюремной канализации».
Справка «Движение лагерного населения ГУЛАГа» говорит сама за себя.

Кроме этого, есть ещё справка об общей численности заключённых в лагерях НКВД.

Годы…На 1 января…В среднем за год
1930…..179 000…………190 000
1931…..212 000…………245 000
1932…..268 700…………271 000
1933…..334 300…………456 000
1934…..510 307…………620 000
1935…..725 483…………794 000
1936…..839 406…………836 000
1937…..820 881…………994 000
1938…..996 367……….1 313 000
1939…1 317 195………1 340 000
1940…1 344 408………1 400 000
1941…1 500 524………1 560 000
1942…1 415 596………1 096 876
1943…..983 974…………731 885
1944…..663 594…………658 124
1945…..715 506…………697 258
1946…..600 897…………700 712
1947…..808 839………..1 048 127

«Обратный выпуск 1939 года — случай в истории Органов невероятный, пятно на их истории! Но, впрочем, этот антипоток был невелик, около одного – двух процентов взятых перед тем…»
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Реклама
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Советская Россия, СССР»