Русь в трактатах мусульманских авторов ⇐ История Руси

[jene]

тема будет пополняться...

1. АЛЬ-ИДРИСИ (12 век). будет дополняться.

ДВА ВИДА ВАНДАЛОВ (из темы вандалица)

"Русов два вида. Один их вид — это тот, о котором мы говорим в этом месте. А другой их вид — это те, которые живут по соседству со страной Ункариййа и Макадуниййа. И они сейчас, в то время, когда мы составляем эту книгу, уже победили буртасов, булгар и ал-хазар. И не осталось там, кроме них, никакого другого народа, а лишь только [их] названия в [этой] земле".

ИТАК, РУСОВ = 2 вида. Те, о которых ведутся в основном споры - СЕВЕРНЫЕ ВАНДАЛЫ (южная балтика), которые по АЛЬ-ИДРИСИ делятся еще на три вида. НО вот и те самые таинственные русы, о которых имеется ряд упоминаний как о пиратах Средиземноморья: СЕРБО-ХОРВАТЫ = между македонией и венгрией.

2. ТАХИР АЛЬ-МАРВАЗИ (11-12 века):

«Что касается русов (ар-русийа), то они живут на острове в море. Расстояние острова — 3 дня пути, в нём заросли деревьев и чащи, а около него — озеро. Они (русы) многочисленны; рассказывают, что средства, необходимые для жизни, и приобретение прибыли [они добывают] мечом. Если у них умирает мужчина, имеющий дочерей и сыновей, он отдает свое состояние дочери, а сыновьям выделяет меч и говорит, что [, мол,] отец твой добывал состояние мечом, [так] следуй ему и поступай, как он. Случилось у них так, что приняли они христианство в 300/912- 13 году. А когда стали христианами, притупила вера их мечи, закрылись перед ними двери добычи, и принесло им [это] вред и крах. Стало недоставать им средств к жизни, и захотели они [обратиться] в ислам, чтобы возможными стали для них война и борьба и [чтобы] вернуться к привычкам, которые были у них. Направили послов к правителю Хорезма, группой в 4 человека из [числа] приближенных царя. У них [есть] независимый царь, [который] называет сам себя и титулуется буладмир, как называют царя тюрков хакан, а царя булгар — б.т.л.ту. Прибыли послы их в Хорезм, выполнили свою миссию, [получив] разъяснение от хорезмшаха, так что захотели в ислам. Послал к ним [хорезмшах учителей], чтобы научить их закону ислама и обратить в ислам. Они — люди сильные, могучие, отправляются пешими к отдаленным местам для разбоя, и идут также на кораблях в Хазарское море, захватывают корабли и отнимают богатство, и отправляются в Константинополь, в море Понт и [текущий] в него канал. В прежние времена ходили однажды в море Хазарское и овладели Барда6а на время. Их мужество и доблесть известны [тем, что] один из них соответствует нескольким из всего народа. Если бы были у них верховые животные и всадники, то усилились бы беды из-за них у людей».

чем особенно интересен отрывок? БУЛАДМИР = ВУЛАДМИР (ВЛАДИМИР). тюркские языки не очень любят букву В, обычно она заменяется на Б. из этой серии - разговор с татарином: ты где был? на турма сидел. что, крышу чинил? нет, бнутрях сидел. КРАСНО СОЛНЫШКО, оказывается, проделывал вот такой финт ушами)))

[Ци-Ган]

О СЕРБО-ХОРВТАХ вижу пока что только у Вас.

[крысовод]

Путешествие Ахмеда ибн-Фадлана на реку Итиль помните? Есть там отрывок про русов.

[jene]

ИБН ФАДЛАН (877-960) довольно крупный кусок. что здесь следует отметить. 1) меня сразу насмешило резюме в вики: "Рассказ Ибн Фадлана сохранил детали архаических религиозных обрядов русов, многие из которых имеют отчётливый скандинавский облик" - видимо, копия отвратительной традиции, которая до сих пор культивируется в северной индии вкупе с шароварами привели автора этих строк к такому абсурдному и при этом безапелляционному выводу... 2) РУСЫ имели торговые фактории на ВОЛГЕ, похоже, активно селились на ней. то есть да, ДНЕПР, но по ВОЛГЕ можно торговать только с НОВГОРОДА. деревянные дома, скамьи. 10-20 человек - это одна семья, вполне обыкновенная. на волге что, тоже нашли окаменелые экскременты древних скандинавов?))) 3) имеется ощущение, что сам автор всего того, что написал о РУСАХ - не видел ВООБЩЕ, но передал чей-то рассказ. делали, детали... слишком подробные, как-будто он успел сунуть свой нос в каждое не подмытое очко, едва ли его допустили бы до таких деталей. 4) половое скотство русов, грязный таз с соплями (воды было мало, экономили) 5) бУЛГАРЫ у него "СЛАВЯНЕ", живущие в юртах. 6) стальные франкские мечи также сгорели до тла))), хотя по источникам РУСЫ хорошее оружие отдавали сынам 7) сражения на небе в стране булгар, которые видел сам лично фадлан, которые были якобы ежедневными - большое подозрение, а не спер ли он деньги, а после написал всякую хрень (где-то слышанную) для отчета.

в целом, малоинформативный кусок. "увлекательного" текста очень много, а вот НИ ОДНОГО ИМЕНИ, КЛИЧКИ, ТИТУЛА русов автор не приводит. в отличие от автора вики=статьи, я вижу абсолютно славянское заморочки, за вычетом авторского намеренного оскотинивания "неверных", что было скорее нормой для подобного рода повествований. обычно сразу после "обращения" все вдруг становились чистыми, мужественными, смелыми и благородными.

Итак:

92) Он сказал: “Я видел русов 675, когда они прибыли по своим торговым делам 676 и расположились у реки Атыл 677. Я не видал [людей] с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, белокуры 678, красны 679 лицом, белы телом 680. Они не носят ни курток 681, ни хафтанов 682, но у них мужчина носит 683 кису 684, которой он охватывает один бок, причем одна из рук выходит из нее наружу. И при /210а/ каждом из них имеется топор 685, меч и нож 686, [причем] со всем этим он [никогда] 657 не расстается. Мечи их плоские, бороздчатые 688, франкские 589. И от края ногтей 689а иного из них [русов] до его шеи [имеется] собрание 690 деревьев 690а, изображений [картинок] и тому подобного 691.

93) А что касается их женщин, то на [каждой] их груди прикреплена коробочка 592, или из железа, или из серебра, или из меди, или из золота, или из дерева 593 в соответствии с размерами [денежных] средств их мужей. И у каждой коробочки - кольцо 694, у которого нож 695, также прикрепленный на груди. На шеях у них мониста 696 из золота и серебра, так что если человек владеет десятью тысячами дирхемов 697, то он справляет своей жене один [ряд] мониста, а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два [ряда] мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые он прибавляет к ним [дирхемам], прибавляют [ряд] мониста его жене, так что на шее иной из них бывает много [рядов] монист 698.

95) Самым великолепным украшением [считаются] у них [русов] 699 зеленые бусы из той керамики 700, которая бывает на кораблях 701. Они делают [для приобретения их] исключительные усилия 702, покупают одну такую бусину 703 за дирхем и нанизывают [их] в качестве ожерелий 704 для своих жен.

96) Дирхемы русов - серая белка без шерсти, хвоста, передних и задних лап и головы, [а также] соболи Если чего-либо недостает, то от этого шкурка становится бракованной [монетой]. Ими они совершают [142] меновые сделки, и оттуда их нельзя вывезти, так что их отдают за товар, весов там не имеют, а только стандартные бруски металла. Они совершают куплю-продажу посредством мерной чашки 705.

97) Они грязнейшие из творений Аллаха, - они не очищаются 706 ни от эскрементов, ни от урины, не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они, как блуждающие ослы 707. Они приплывают из своей страны и причаливают 708 свои корабли на Атыле, - а это большая река, - и строят на ее берегу большие дома из дерева.

И собирается [их] в одном [таком] доме десять и двадцать, - меньше или больше 704. У каждого [из них] скамья 709а, на которой он сидит, и с ними [сидят] девушки-красавицы 710 для купцов. И вот один [из них] сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. И иногда собирается [целая] группа из них в таком положении один против другого, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и наталкивается на него 711, сочетающегося с ней. Он же не оставляет ее, пока не удовлетворит своей потребности 712.

98) У них обязательно каждый день умывать свои лица и свои головы самой грязной водой 713, какая только бывает, и самой нечистой. А это бывает так, что девушка является каждый день утром, неся большую лохань с водой, и подносит ее 714 своему господину. Он же моет в ней свои руки, свое лицо и все свои волосы 715. И он моет их и вычесывает их гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в нее и не оставляет ничего из грязи, чего бы он ни сделал 713 /210б/ в эту воду. Когда же он покончит с тем, что ему нужно, девушка несет лохань к сидящему рядом с ним, и [этот] делает то же, что сделал его товарищ. И она не перестает подносить ее 717 от одного к другому, пока не обнесет ею 718 всех находящихся в [этом] доме, и каждый из них сморкается, плюет и моет свое лицо и свои волосы в ней.

99) И как только их корабли прибывают 719 к этой пристани 720, тотчас выходит 721 каждый из них, [неся] с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набиз, чтобы подойти к длинному воткнутому [в землю] бревну, у которого [имеется] лицо, похожее на лицо человека, а вокруг него маленькие изображения, а позади этих изображений длинные бревна, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом говорит ему: “О мой господь 721а, я приехал из отдаленной страны, и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то и столько-то шкур”, - пока не назовет всего, что прибыло с ним из его товаров 721б - “и я пришел к тебе 722 с этим даром”, - потом [он] оставляет то, что имел с собой, перед [этим] бревном, - “итак, я делаю, чтобы 723 ты пожаловал мне купца, имеющего многочисленные динары и дирхемы, чтобы он покупал у меня в соответствии с тем, что я пожелаю, и не прекословил бы мне ни в чем, что 724 я говорю”. Потом он уходит.

Итак, если продажа для него будет трудна и пребывание его затягивается, то он снова придет со вторым и третьим подарком, и если [для него] 725 будет затруднительно добиться 725 того, чего он хочет, он понесет и каждому из маленьких изображений подарок, попросит их о ходатайстве и скажет: “Эти - жены нашего господа, дочери его и сыновья его”. Итак, он не перестает обращаться с просьбой то к одному изображению, то к другому, просить их, искать у них заступничества и униженно кланяться перед ними. Иногда же продажа пойдет для него легко и он продаст. Тогда он говорит: “Господь мой удовлетворил мою потребность 726а, и мне следует вознаградить его”. И вот он берет 727 некоторое число овец или 728 рогатого скота, убивает их 729, раздает часть мяса 730, а оставшееся несет и оставляет между 730а тем большим бревном и стоящими вокруг него [143] маленькими и вешает головы рогатого скота или 731 овец на это воткнутое [сзади] в землю дерево 732. Когда же наступит ночь, придут собаки и съедят все это. И говорит тот, кто это сделал: “Господь мой уже стал доволен мною и съел мой дар”.

100) Если кто-либо из них заболел, то они разобьют для него палатку 733 в стороне от себя, оставят 733а его в ней, положат вместе с ним некоторое количество хлеба и воды и не приближаются к нему и не говорят с ним 734, особенно если он бедняк 735 или невольник 736, но если это лицо, которое имеет толпу родственников 737 и слуг, то люди посещают его во все эти дни и справляются о нем 738. Итак, если он выздоровеет и встанет, то возвратится к ним, а если /211а/ он умрет, то они го сожгут. Если же он был невольник 739, они оставят его в его положении, [так что] его едят собаки и хищные птицы.

101) Если они поймают вора или грабителя 740, то они поведут его к длинному 741 толстому дереву, привяжут ему на шею крепкую веревку и подвесят его на нем навсегда 742, тока од не распадется на куски 743 от ветров и дождей.

102) Мне не раз говорили 744, что они делают со своими главарями 745 при [их] смерти дела, из которых самое меньшее - сожжение, так что мне все время очень хотелось 746 познакомиться с этим 746а, пока не дошла до меня [весть] о смерти одного выдающегося мужа из их числа 747. Итак, они положили его в его могиле и покрыли ее над ним настилом 748 на десять дней, пока не закончат кройки его одежд и их сшивания.

103) А именно: если [это] бедный человек 749 из их числа, то делают маленький корабль 750, кладут его в него и сжигают его [корабль]. Что же касается богатого, то собирают то, что у него имеется 750а, и делят это на три трети, причем [одна] треть - для его семьи 751, [одна] треть на то, чтобы на нее скроить для него одежды, и [одна] треть, чтобы на нее приготовить набиз, который они пьют до дня 752, когда его девушка убьет сама себя 753 и будет сожжена вместе со своим господином. Они, злоупотребляя набизом, пьют его ночью и днем 754, [так что] иной из них умрет, держа кубок в руке.

104) Они в те десять дней пьют и сочетаются [с женщинами] и играют на сазе. А та девушка, которая сожжет сама себя с ним 754а в эти десять дней пьет и веселится, украшает свою голову и саму себя разного рода украшениями и платьями и, так нарядившись, отдается людям 755.

105) Если умрет главарь 756, то его семья 757 скажет его девушкам и его отрокам 758: “Кто из вас умрет вместе с ним?” 759. Говорит кто-либо из них: “Я”. И если он сказал это, то [это] уже обязательно, - ему уже нельзя обратиться вспять 750. И если бы он захотел этого, то этого не допустили бы. Большинство из тех, кто это 761 делает, - девушки. И вот когда умер тот муж 762, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: “Кто умрет вместе с ним?” И сказала одна из них: “Я”. Итак, ее поручили двум девушкам 762а, чтобы они охраняли ее и были бы с нею, куда бы она ни пошла, настолько, что они иногда [даже] мыли 761 ей ноги своими руками. И они [родственники] принялись за его дело 764, - за кройку для него одежд и устройство 765 того, что ему нужно. А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему 766.

106) Когда же наступил день, в который должны были сжечь его и девушку, я прибыл 766а к реке, на которой [находился] его корабль, - и вот он уже вытащен [на берет] и для него поставлены четыре устоя 767 из дерева хаданга 768 и из другого дерева [халанджа] 769, и .вокруг них 770 поставлено также нечто вроде больших помостов из дерева 771. Потом [корабль] был протащен, пока не был помещен на это деревянное сооружение 771а. И они стали его охранять 771а, ходить взад и вперед [144] и говорить речью 772, для меня непонятной. А он [умерший] был еще 773 в своей могиле, [так как] они [еще] не вынимали его.

В середину этого корабля они ставят шалаш из дерева и покрывают этот шалаш разного рода “кумачами” 774. Потом они принесли скамью 775, поместили ее на корабле, покрыли ее стегаными матрацами 776 и византийской парчей 777, и подушки - византийская парча 777а. И пришла женщина старуха, которую называют /211б/ ангел смерти 778, и разостлала на скамье упомянутые нами выше постилки. Это она руководит его обшиванием и его устройством 779 и она [же] убивает девушек 780. И я увидел, что она старуха-богатырка 781, здоровенная 782, мрачная 783.

107) Когда же они прибыли к его могиле, они удалили 784 землю с дерева [настила], удалили 785 дерево и извлекли его в покрывале 786, в котором он умер. И я увидел, что он уже почернел от холода этой страны. Еще прежде они поместили с ним в могиле набиз, [какой-то] плод 787 и лютню 788. Теперь они вынули все это. И вот он не завонял, и в нем ничего не изменилось, кроме его цвета. Тогда они надели на него шаровары 789, гетры 730, сапоги, куртку, парчовый хафган 790а с пуговицами из золота, надели ему на голову шапку 791 из парчи, соболью, и понесли его, пока не внесли его в находившийся на корабле шалаш 792, посадили его на стеганый матрац 793, подперли его подушками и принесли набиз, плод 794, разного рода цветы 795 и ароматические растения 796 и положили это 797 вместе с мим. И принесли хлеба, мяса и луку и оставили это перед ним 798. И принесли собаку, рассекли ее пополам и бросили 799 ее в корабль. Потом принесли все его оружие и положили его рядом с ним. Потом взяли двух лошадей и гоняли их до тех пор, пока они не вспотели. Потом рассекли их мечами 800 и бросили их мясо в корабле. Потом привели двух коров 801, также рассекли их и бросили их в нем. Потом доставили петуха и курицу, убили их 802 и оставили 803 в нем.

108) Собирается много мужчин и женщин, играют на сазах, и каждый из родственников умершего 804 ставит шалаш поодаль от его шалаша 805. А девушка, которая хотела быть убитой 806, разукрасившись, отправляется к шалашам родственников умершего, ходя туда и сюда, входит в каждый из их шалашей, причем с ней сочетается хозяин шалаша 807 и говорит ей громким голосом: “Скажи своему господину: “Право же, я совершил это из любви и дружбы к тебе” 808. И таким же образом, по мере того как она проходит до конца [все] шалаши, также [все] остальные с ней сочетаются.

109) Когда же они с этим делом покончат, то, разделив пополам собаку, бросают ее внутрь корабля, а также отрезав голову петуху, бросают [его и его голову] справа и слева от корабля 809.

110) Когда же пришло время спуска солнца 810, в пятницу, привели девушку к чему-то, сделанному ими еще раньше наподобие обвязки ворот 811. Она поставила свои ноги на ладони мужей, поднялась над этой обвязкой [смотря поверх нее вниз] 812, и произнесла [какие-то] слова на своем языке 812а, после чего ее опустили. Потом подняли ее во второй раз, причем она совершила подобное же действие 813, [как] и в первый раз. Потом ее опустили и подняли в третий раз, причем она совершила то же свое действие 814, что и в первые два раза. Потом ей подали курицу, - она отрезала ей голову 814а и швырнула ее [голову] 315. Они [же] взяли эту курицу и бросили ее в корабль. Итак, я спросил переводчика о ее действиях 8' 6, а он сказал: “Она сказала в первый раз, когда ее подняли: “Вот 317 я вижу своего отца и свою мать”, - и сказала во второй раз; “Вот 818 все мои умершие родственники 819, сидящие”, - и сказала в третий раз: “Вот 820 я вижу своего господина, сидящим в саду, а сад [145] красив, зелен 821, и с ним мужи и отроки, и вот 822 он зовет меня, - /212а/ так ведите же меня к нему”.

111) Итак, они прошли с ней в направлении к кораблю. И она сняла два браслета 823, бывшие на ней, и отдала их оба той женщине-старухе 824, называемой ангел смерти, которая ее убьет. И она сняла два бывших на ней ножных кольца 825 и дала их оба тем двум девушкам, которые [все время] служили ей 826, а они обе - дочери женщины, известной под названием ангел смерти 827.

112) После этого та группа [людей], которые перед тем уже сочетались с девушкой, делают свои руки устланной дорогой для девушки, чтобы девушка, поставив ноги на ладони их рук, прошла на корабль 828. Но они [еще] не ввели ее в шалаш. Пришли мужи, [неся] с собою щиты и палки 829, а ей подали 330 кубком набиз 831. Она же запела над ним и выпила его. И сказал мне переводчик, что она этим прощается со своими подругами 832. Потом ей был подан другой кубок, она же взяла его и долго тянула 833 песню, в то время как 834 старуха торопила ее 835 выпить его и войти в палатку, в которой [находился] ее господин.

113) И я увидел, что она растерялась 836, захотела войти в шалаш, но всунула свою голову между ним и кораблем 837. Тогда старуха схватила ее голову и всунула ее [голову] в шалаш, и вошла вместе с ней, а мужи начали ударять палками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, вследствие чего обеспокоились бы 838 другие девушки и перестали бы стремиться к смерти вместе со своими господами 839. Затем вошли в шалаш шесть мужей из [числа] родственников ее мужа и все [до одного] сочетались с девушкой в присутствии умершего. Затем, как только они покончили с осуществлением [своих] прав любви, уложили ее 840 рядом с ее господином. Двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, пришла старуха 341, называемая ангел смерти, наложила ей на шею веревку с расходящимися концами 842 и дала ее двум [мужам], чтобы они ее тянули, и приступила [к делу] 843, имея [в руке] огромный кинжал 844 с широким лезвием 845. Итак, она начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его 846, в то время как оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла.

114) Потом явился 847 ближайший родственник 848 умершего, взял палку 349 и зажег ее у огня 850. Потом он пошел, пятясь задом 851, - затылком к кораблю, а лицом к людям 852, [держа] зажженною палку в одной руке, а другую свою руку на заднем проходе, будучи голым 853, - чтобы зажечь сложенное дерево, [бывшее] под кораблем 854. Потом явились 855 люди с деревом [для растопки] и дровами 855а. У каждого из них была палка, конец которой он зажег. Затем [он] бросает ее в это [сложенное под кораблем] дерево 856. И берется огонь за дрова 856а, потом за корабль, потом за шалаш, и мужа, и девушку, и [за] все, что в нем [находится]. Потом подул ветер, большой, ужасающий 857, и усилилось пламя огня и разгорелось его пылание. Был радом со мной некий муж из русов 858. И вот я услышал, что он /212б/ разговаривает с бывшим со мной 859 переводчиком. Я спросил его о том, что он ему оказал. Он сказал: “Право же, он говорит: “Вы, арабы 860, глупы”. Я же спросил его об этом 861. Он сказал: “Действительно, вы берете 862 самого любимого вами из людей и самого уважаемого вами и оставляете его 863 в прахе 864, и едят его 865 насекомые 866 и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что он немедленно и тотчас входит в рай 867”. Потом он засмеялся чрезмерным смехом 865. Я же спросил об этом 863, а он сказал: “По любви 870 господа его 871 к нему, [вот] он послал ветер, так что он [ветер] возьмет его в течение часа 372”. И в самом деле, не прошло и часа, как корабль, и [146] дрова 873, и девушка, и господин превратились в золу, потом в [мельчайший] пепел.

115) Потом они соорудили на месте этого корабля, который они [когда-то] вытащили 874 из реки, нечто вроде круглого холма и водрузили в середине его большое бревно 875 маданга 375а, написали на нем имя [этого] мужа и имя царя русов и удалились.

116) Он сказал: Один из обычаев царя русов тот, что вместе с ним в его очень высоком 876 замке 877 постоянно находятся четыреста мужей из числа богатырей 378, его сподвижников, причем находящиеся у него 379 надежные люди из их числа умирают при его смерти и бывают убиты из-за него 880. С каждым из них [имеется] девушка, которая служит ему, моет ему голову и приготовляет ему то, что он ест и пьет, и другая девушка, [которой] он пользуется как наложницей в присутствии царя. Эти четыреста [мужей] сидят, а ночью спят у подножия его ложа 881. А ложе его огромно и инкрустировано драгоценными самоцветами 881а. И с ним сидят на этом ложе сорок девушек 882 для его постели 883. Иногда он пользуется как наложницей одной из них в присутствии своих сподвижников, о которых мы [выше] упомянули. И этот поступок они не считают постыдным 884. Он не спускается со своего ложа, так что если он захочет удовлетворить некую потребность 885, то удовлетворит ее в таз 886, а если он захочет поехать верхом, то он подведет свою лошадь 887 к ложу таким образом, что сядет на нее верхом с него, а если [он захочет] 888 сойти [с лошади], то он подведет свою лошадь 889 настолько [близко], чтобы сойти со своей лошади на него 890. И он не имеет никакого другого дела, кроме как сочетаться [с девушками], пить и предаваться развлечениям. У него есть заместитель 891, который командует войсками 892, нападает на врагов 893 и замещает его у его подданных 394.

117) Их отличные [“добропорядочные”] люди 895 проявляют стремление к кожевенному ремеслу и не считают эту грязь отвратительной 896.

118) В случае, если между двумя лицами возникнет ссора и спор, и их царь не в силах достигнуть примирения, он выносит решение, чтобы они сражались друг с другом мечами, и тот, кто окажется победителем, на стороне того и правда 897.

[jene]

ОРУЖИЕ РУСИ. коль скоро здесь уже "засветился" очень важный момент об оружии РУСИ, есть смысл эту тему осветить компактно.

Итак, ИБН ФАДЛАН сообщает, что РУСЫ имели мечи "КАК У ФРАНКОВ" - более точный перевод, однако перевод ФРАНКСКИЕ также подходит. это оружие считалось весьма совершенным. РУСЫ, будучи прагматиками, такое оружие не закапывали... скорее всего, по возможности, собирали даже после сражений.

ВЕНДЫ, торгующие со всей северной европой и не только, считались богатым народом, торговым. при этом это был народ, живущий войной (см. выдержки выше). очевидно, первое, что их интересовало на предмет покупки = хорошее оружие: здесь желания и возможностями оных совпадали. весьма вероятно, да почти 100%, они массово закупали хорошие ФРАНСКСКИЕ клинки у соседей-франков. однако могли производить и САМИ подобные мечи, при этом даже БОЛЕЕ ВЫСОКОГО КАЧЕСТВА.

ниже будут приведены весьма известные отрывки, содержащие в том числе и сию информацию...

ЭТАЛОН

из ВИКИ:

Мечи Ульфберта, также известные как мечи «Ульфберт» — общее название более чем 170[2] образцов средневековых мечей, датированных между IX и XI столетиями. Отличаются высоким для Западной Европыраннего Средневековья качеством изготовления, а также массовостью и единообразием клейм VLFBERHT в различных вариациях на клинке.

Описание

Меч — каролингского типа, прямой, обоюдоострый, как правило, с прямой недлинной гардой. Большая часть относится к типу Х по типологии Оукшотта. Большая часть имеет геометрический узор в дополнение к надписи[3]. Примечательно, что наиболее поздний из датированных «Ульфбертов» в дополнении к обычному клейму имеет надпись «Именем Господним» («in nomine domini», +IINIOMINEDMN в оригинале[4]). Основным внешним индикатором данного типа клинка является клеймо +VLFBERHT+, выполненное железной, а чаще — дамаскированной проволокой, в горячем виде инкрустированной в верхнюю треть дола клинка на обоих его сторонах[1].
Надпись выполнена латинским капитальным шрифтом и располагалась в верхней трети дола меча. Обычно её длина составляла 14-16 см[1]. В готовом виде меча надпись ярко выделялась на фоне клинка[5]. На поверхность навершия и перекрестья наматывался большой объём проволоки из красной меди и латуни, нередко со включением серебряных полос. В результате на свету рукоять переливалась, придавая оружию «мерцающий» вид[3]. Анна Стальсберг делит надписи «Ульфберт» на пять разновидностей: 1. +VLFBERH+T (46-51 образцов), 2. +VLFBERHT+ (18-23), 3. VLFBERH+T (4-6), 4. +VLFBERH┼T+ (1-2), 5. +VLFBERH+T (10). В дополнение к этому выделяются шестой тип — «опечаток» (+VLEBERHIT, +VLFBEHT+, +VLFBERH+, +VLFBER├┼┼T, +VLFBERTH, 17 образцов) и седьмой класс «неразличимых надписей» (31-32 примера). Исследователь объясняет данные различия использованием неграмотной рабочей силы при кузнечных работах.

В отличие от современных данному типу европейских мечей, сделанных по технологии «ложного Дамаска», «Ульфберт» сделан из тигельной стали с высоким содержанием углерода — до 1,2 %[6]. Нередки находки данного типа мечей с нехарактерным для него узором, покрывающим рукоять и гарду, что вероятно, говорит об экспорте клинков в третьи страны[7].

История исследований

Несмотря на то, что большая часть «Ульфбертов» найдена в Северной Европе, их регионом происхождения, судя по всему, является Австразия[9]. Из-за формы имени «Ульфберхт» долгое время предполагалось франкское происхождение мечей, однако найденный в Нижней Саксонии в 2012 году клинок имел свинец, добытый в регионе Таунус, что усилило позиции гипотезы франкской теории происхождения протомануфактуры «Ульфберт». Оттуда мечи продавались по всей Европе, вплоть до Волжской Булгарии[8]. По состоянию на 1997 год, на территории современной Российской Федерации и Украины найдено 20 подобных мечей. Большая же часть найдена на территории Скандинавии, что в некоторой степени объясняется языческим скандинавским погребальным обрядом, в котором меч владельца часто имел немаловажную роль. Согласно теории А. Н. Кирпичникова, мечи как экспортировались партиями, так и продавались профессиональным воинам, например — норманнам[10].
По мнению ряда исследователей, вероятно, имя «Ульфберт», изначально принадлежащее кузнецу-мастеру, в итоге закрепилось за массовым продуктом[11], который производило несколько поколений кузнецов его семьи[6]. Известно также некоторое количество подражаний, с выполненными в похожем стиле надписями. Как правило они идентифицируются по более низкому содержанию углерода, в пределах 0.5-0.7%[12]. Однако встречаются и крайне качественные по меркам Средневековой Европы подражания, например, псевдо-«Ульфберт» из частной коллекции с твердостью до 450 единиц по Виккерсу, сделанный из стали с содержанием углерода до 1%[13]. В 1990-х годах группой исследователей, в которую входили, в частности, А. Стальсберг и А. Н. Кирпичников, были проведены исследования фондов скандинавских музеев. В результате комплексного исследования при помощи стереосъемки, рентгена и иных методов удалось выявить ещё 47 ранее не известных мечей с нераспознанными ранее фирменными клеймами «Ульфберт» в дополнение к 132 ранее известным[2].
Содержание углерода во всех образцах неоднородно и колеблется в пределах 0,7—1,2% в зависимости от образца и исследуемой детали. Твёрдость грани лезвия достигает 470 единиц по Виккерсу, однако ближе к сердцевине падает до 355[14]. Встречаются и экземпляры с дефектами, чья твёрдость достигает лишь 256 единиц, согласно Алану Уильямсу, в данных случаях вероятен перегрев заготовки вследствие ошибки кузнеца или подделка[15]. Необычная для Европы технология заставляет некоторых исследователей полагать импортное происхождение металла для «Ульфбертов», возможно, Персию или Индию[12].

[Gosha]

МЕЧ СЛАВЯНСКИЙ

Несмотря на то что в Древней Руси культ меча получил меньшее распространение, чем, например, в средневековой Японии, он, несомненно, существовал, и ему отводилось весьма значительное место в жизни наших предков. Являясь одновременно и боевым оружием, и сакральным атрибутом при совершении многих священнодействий (особенно в языческий период), меч прочно вошёл в российскую историю и стал важным элементом отечественной культуры.

Древние славяне, как и иные жители той эпохи, на протяжении долгих веков в качестве главного своего оружия использовали меч. С его помощью отбивались от набегов чужеземцев, и с ним же сами отправлялись грабить соседей. Если случалось попасться на пути какому-нибудь Змею Горынычу, то и его головы катились по земле, срубленные всё тем же мечом.

Это оружие до такой степени стало неотъемлемой частью их жизни, что получило яркое отражение в народном эпосе. Достаточно открыть сборник славянских былин, как неизбежно сталкиваешься в нём с такими выражениями, как «богатырский меч», «меч-кладенец», «меч ─ сто голов с плеч», «меч-саморуб», меч-самосек» и так далее. Кроме того, его обретение и дальнейшее обладание всегда обеспечивали богатырю покровительство неких мистических сил и делали его непобедимым.

Отправлено спустя 1 минуту 11 секунд:
Так представлен меч в былинах, а что же о нём могут поведать современные историки? Прежде всего следует опровергнуть распространённое заблуждение о том, что наиболее древние славянские мечи являлись исключительно рубящим оружием и на концах имели не острие, а закругление. При всей абсурдности такой точки зрения, она оказалась на удивление живучей. Люди старшего поколения, очевидно, помнят, что прежде даже в иллюстрациях к изданиям народных былин мечи славянских богатырей изображались, как правило, округлыми на концах.

В действительности, это противоречит не только результатам научных исследований, но просто здравому смыслу, поскольку техника фехтования предполагает не только рубящие, но и колющие удары. Это вполне объяснимо, поскольку панцирь или любой другой доспех проще проткнуть, чем разрубить.

Ниже будет отмечаться, что первые наиболее распространённые мечи древних славян (каролингские) были завезены из Западной Европы, где они производились по образцам, использовавшимся в Древнем Риме. Таким образом, русские и древнеримские мечи находились хоть и в отдалённом, но всё же «родстве», что даёт право предполагать в них некую общность.

В связи с этим уместно будет вспомнить древнеримского историка Тацита, который в описании боевых действий неоднократно подчёркивал преимущества именно колющего удара, более стремительного и требующего для своего исполнения меньше пространства. В исландских же сагах есть упоминание о том, как воины кончали жизнь самоубийством, бросаясь на острие меча.

Отправлено спустя 2 минуты 59 секунд:
И хотя в отечественных летописях описание славянских мечей отсутствует, поскольку главной задачей этих документов было освещение общего хода исторических событий, без излишней детализации, есть все основания полагать, что оружие наших предков было во многом идентично тому, которое применялось тогда в Западной Европе, а ещё раньше - в Древнем Риме.

Мечи времён династии Каролингов

Условно мечи славянских воинов по их внешним особенностям можно разделить на каролингские и романские. Первые из них появились на Руси в IX веке, то есть ещё в языческий период её истории, а вообще, подобная конструкция была разработана столетием ранее западно-европейскими оружейниками. В статье мечи этого типа представлены на 2-й и 3-й фотографии.

Название этого типа мечей объясняется тем, что они появились в Западной Европе на завершающем этапе эпохи Великого переселения народов, когда большинство входивших в неё государств были объединены под властью Карла Великого, ставшего основателем династии Каролингов. Их конструкция является усовершенствованной разработкой античных мечей, таких, например, как спата ─ клинковое оружие, имевшее распространение в Древнем Риме.

Кроме внешних особенностей мечей каролингского типа, которые хорошо видны на представленной в статье фотографии, их отличительной чертой была технология изготовления клинков, весьма передовая для того времени. Она обеспечивала повышенную твёрдость режущей кромки и в то же время предохраняла клинок от излишней хрупкости, которая могла привести к его поломке.

Достигалось это путём наваривания лезвий, выкованных из стали с высоким содержанием углерода, на сравнительно мягкую железную основу. Причём как сами лезвия, так и их основы изготавливались путём использования самых различных технологий, хранившихся обычно в секрете. Изготовление мечей подобного типа было весьма сложным процессом, что неизбежно отражалось на их стоимости. Поэтому они являлись атрибутами лишь богатых людей ─ князей и воевод.

Для основной же массы ратных людей существовала упрощённая, а следовательно, и удешевлённая конструкция каролингского меча. В ней отсутствовали наварные высокопрочные накладки, а весь клинок выковывался из простого железа, но при этом прошедшего цементацию ─ термическую обработку, позволявшую несколько повысить его прочность.

Как правило, мечи каролингского типа, независимо от того, изготавливались они для знати или для простых воинов, достигали в длину 95─100 см и весили от 1,5 до 2 кг. Более крупные образцы известны историкам, но они достаточно редки и делались, по всей видимости, на заказ. Рукояти мечей состояли из таких традиционных для подобных конструкций элементов, как стержень, навершие (утолщение на конце рукояти) и перекрестье. Их нетрудно рассмотреть на прилагаемой фотографии.

[крысовод]

Прежде всего следует опровергнуть распространённое заблуждение о том, что наиболее древние славянские мечи являлись исключительно рубящим оружием и на концах имели не острие, а закругление. При всей абсурдности такой точки зрения, она оказалась на удивление живучей. Люди старшего поколения, очевидно, помнят, что прежде даже в иллюстрациях к изданиям народных былин мечи славянских богатырей изображались, как правило, округлыми на концах.

Гоша, Вы не разбираетесь в холодняке, предоставьте слово эксперту:
Каролингами не фехтовали, это тяжелые неотпротивовешенные мечи исключительно для рубки, поэтому и концы клинков закругленные. Эффективно нанести укол ими можно только в горло или лицо, или добить поверженного противника.



Подробнее можно почитать здесь:
https://archeonews.ru/karolingov-mech/

[Gosha]

Каролингами не фехтовали, это тяжелые неотпротивовешенные мечи исключительно для рубки, поэтому и концы клинков закругленные.

Дорогой Эксперт фехтование возможно любым мечем, а закругленный конец Каролингского меча был вполне достаточным для нанесения колющего удара по незащищённому противнику или по кожаному панцирю. Основная защита в то время деревянный щит, по которому рубили топором, после уничтожения щита брались за меч. Всадники действовали мечами больше против лошади которая была не защищена.

Отправлено спустя 11 минут 57 секунд:
Романский меч ─ оружие эпохи Капетингов

Как свидетельствуют археологи, славянских мечей, выкованных в IX─X веке, обнаружено около сотни. Причём большинство образцов удалось получить во время раскопок, производившихся в районах, являвшихся наиболее густонаселёнными в период Средневековья. К ним относится в первую очередь Юго-Восточное Приладожье, а также отдельные территории Киева, Новгорода, Смоленщины, Чернигова и Ярославля. Интересные находки были обнаружены также на днепровском острове Хортица.

В более поздний исторический период, начавшийся в XI веке и охвативший собой два последующих столетия, получил распространение так называемый романский меч, образцы которого можно увидеть на 4-й и 5-й фотографии в данной статье. Его родиной также является Западная Европа, где по причине своей дороговизны на раннем этапе он являлся атрибутом исключительно рыцарского сословия. Другое, достаточно распространённое название этого меча ─ капетингский. Произошло оно аналогично каролингскому от названия правившей династии, на этот раз Капетингов, прочно утвердившейся к тому времени и имевшей самое широкое влияние на европейскую политику.

У этого меча есть и третье название, появившееся уже в наше время. Вместе с более поздними образцами, относящимися к XIV─XV веку, он отнесён исследователями и коллекционерами к группе, обозначенной общим термином «рыцарские мечи». Под таким названием он нередко упоминается в научно-популярной и художественной литературе.


Особенности таких мечей

Многие исследователи отмечают, что на Западе этот тип меча в качестве оружия играл скорее вспомогательную роль, но при этом рассматривался как важный отличительный признак социального статуса. В большинстве европейских государств Позднего Средневековья право носить его имели только дворяне, а неотъемлемой частью ритуала посвящения в рыцари было перепоясывание мечом. В то же время законодательно запрещалось его владение и ношение лицами из низших социальных слоёв. Попав на Русь, романский меч также на раннем этапе стал принадлежностью лишь высших сословий.

Главные отличительные черты этих мечей, как правило, имевших сдержанный вид и лишённых каких-либо украшений, заключались в конструкции и технике их изготовления. Даже при беглом взгляде обращают на себя внимание их довольно широкие клинки, имеющие линзовидное (обоюдовыпуклое) сечение и снабжённые долами ─ продольными углублениями, предназначенными для уменьшения его веса при сохранении общей прочности.

В отличие от клинков каролингских мечей, они не имели накладок, а изготавливались либо из цельного куска высокопрочной стали, либо методом ламинирования, при котором оболочка была достаточно прочной, а внутри оставалась мягкая сердцевина. Кованый меч, таким образом, был весьма крепким и острым, но в то же время эластичным и упругим, что снижало его ломкость.

[jene]

вот отличная статья ПО ОРУЖИЮ русских = (русы + славяне) четко в коридоре темы... АЛЬ-БИРУНИ (10-11 века), ХОРЕЗМ.

РУССКИЙ МЕЧ

А.Н.Кирпичников .
О начале производства мечей на Руси

Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т.4., М., 1998. С.246-251.

В раннесредневековой Европе мечи расценивались как необходимое боевое и в то же время как престижное оружие. Ученые давно пытаются раскрыть загадку о местах изготовления этих мечей. Новые поиски, связанные с находками на территории древней Руси, продвигают решение этой сложной проблемы.

Оказавшись в 1994 г. в Национальном музее истории Украины в Киеве, я обратил внимание на обломок меча, который был временно выставлен в витрине на месте увезенного на выставку в Данию. Мечи упомянутого музея были изучены мной в 1963- 1964 гг., но тогда этого предмета не видел. Он находился в помещении Фондов среди депаспортизированных вещей. Меч заметил археолог В.Н.Зоценко, разглядев, что на клинке уцелела старая этикетка с номером 6430 Музея древностей и искусств Императорского университета Св.Владимира (современный шифр хранения В-329). Благодаря любезности сотрудников музея В.Павловой и М.Панченко удалось не только расчистить и сфотографировать клинок меча, но и получить сведения о его находке. Судя по записи в рукописном каталоге, предмет был найден в Киевском уезде Киевской губернии и 31 декабря 1894 г. передан Императорской археологической комиссией в Музей университета[1]. Можно предположить, что меч был обнаружен в дружинном погребении Киева или его округи в 1890е г. Именно в этот период в печати отмечались неоднократные находки древних клинков, поступившие затем в различные собрания Киева[2]. К сожалению, не все из них описывались и публиковались.

Принадлежность меча захоронению устанавливается по ряду деталей. Навершие рукояти и нижняя половина клинка, по-видимому, были отломаны и не сохранились, а перекрестье сбито со своего первоначального места. На его нижней стороне сохранились отчетливые, сделанные в древности, вмятины от ударов. Прием преднамеренной порчи оружия, в том числе и мечей, типичен для языческих захоронений дохристианской поры. В Киеве и его округе этот обычай вряд ли удержался позже третьей четверти Х в.[3]. Соответственно этому наиболее вероятной датой погребения с мечом будет середина или третья четверть Х в. Не противоречат такой дате типологические и морфологические признаки самой вещи.

Длина обломка меча 28 см, ширина клинка у перекрестья 5,3 см, длина перекрестья 9,3 см (рис. 1). На поверхности перекрестья различимы бороздки, частью заполненные нитями красномедной и серебряной проволоки. Серебро и медь замечены у краев крестовины, а в ее центральной части удалось разглядеть остатки перевитых полосок серебра и меди. Инкрустация выполнялась таким образом, что на поверхности шириной 1 мм вмещались две бороздки для укладки цветного металла. Можно подсчитать, что мастер для отделки перекрестья затратил в общей сложности не менее 5 м. медной и серебряной проволоки. Подобная отделка типична для мечей Х в. западноевропейского рейнского производства, к примеру, относящихся к типу V (по Я.Петерсену). Не исключено, что навершие нашего меча было трехчастным и относилось к упомянутому типу.

Описанная техника украшения рукояти имеет особенности. Судя по отделке рукояти, рассматриваемый меч, хотя и напоминает образцы, изготовленные в Каролингском государстве, но не обязательно там был произведен. Для франкских мечей характерна более частая и плотная инкрустация рукояти: на поверхности шириной 1 мм проделывались 3 бороздки. Кузнецы в разных странах Европы, подражая этой технике, ее несколько упростили: вместо трех, они располагали две бороздки, что, как отмечалось выше, обнаружилось у киевского меча. Такая «вольность», как увидим ниже, оказалась не случайной.

При всех особенностях рассматриваемого клинка, его внешний облик вполне сходен с общеевропейскими образцами. Между тем, клеймо, выявленное на его лезвии, оказалось совершенно неожиданным и позволило по-особому охарактеризовать саму находку.

В процессе очистки клинка от коррозии, большая часть которой была уже когда-то ранее удалена, на поверхности дола с одной стороны выступили уставные кириллические буквы высотой до 2,5 см, то есть, равновеликие ширине дола, а на другой — столь же крупные геометрические знаки. Все эти начертания были в горячем виде наведены отрезками дамаскированной проволоки, которая на поверхности металла после шлифовки и протравки образует характерный, весьма нарядный, муаровый узор. На одной стороне клинка, которую можно считать главной, на поверхности дола у перекрестья проступили буквы СЛАВ. Продолжение этой, безусловно, именной надписи утрачено[4].
Формы букв, расположенных не тесным, уравновешенным образом, не противоречат стилю правописания древнейшей поры. Так обе половины Л и В пропорциональны, верх В не сокращен и петли сферичны — все это признаки первоначальной кириллицы[5]. При допущении, что букв перед С не было, надпись в полном виде можно представить в форме Славута, Славиша (вариант Словиша[6], Славомир и т. д.).

Подобные имена соотносимы с языческим именословом[7]. При всех вариантах имя с корневой основой СЛАВ, несомненно, славяно-русское и связано не с владельцем оружия, а его изготовителем. Этот последний знал славянскую грамоту и, скорее всего, работал в каком-то из русских городов, вероятнее всего, Киеве.

На обороте клинка оказались шесть геометрических знаков. Композиция явно оборвана из-за утраты нижней части клинка. В поврежденном виде предстали начальные знаки. У первого слева знака в виде буквы И уцелела бороздка от вертикального столбика (второй сохранился), таким образом, он полностью восстанавливается. Загадочен второй знак, частично распознается его нижняя часть с остроугольным изгибом. Далее следуют удвоенные фигуры в виде вертикальных столбиков и римской цифры “V”. Выявленные начертания, хотя и включают буквообразные знаки, но нечитабельны, возможно, что их смысл декоративно-маркировочный. У большинства именных раннесредневековых мечей на обороте клинка инкрустировались композиции из вертикальных и косых отрезков. В этом ряду фигуры рассматриваемого меча представляют оригинальный вариант клейма.

Особая маркировка меча и его «подражательная» геометрическая отделка рукояти, думаю, свидетельствуют об одновременном изготовлении и лезвия, и гарды в стенах одной мастерской.

Ближайшей по клейму аналогией меча из Киевской округи является клинок с русской именной надписью ЛЮДОТА (вариант ЛЮДОША) КОВАЛЬ. Он найден у м.Фощеватая бывш. Полтавской губернии и датируется концом Х - первой половиной XI столетия[8]. Техника наведения мет у обоих мечей одинакова. Различие же заключается в том, что мастер киевского меча пометил оборот полосы геометрическими знаками, а фощеватовского — словом КОВАЛЬ, что является индивидуальной разработкой клейма, обе части которого сделаны читабельными[9]. При анализе меча из Фощеватой высказывалась мысль, что следует ожидать новых находок с русскими словесными метами. Этот прогноз оправдался. Отныне с полным основанием можно говорить, что мечи со старорусскими метами не единичны и поэтому не случайны.

В этой связи обращает внимание та последовательность, можно сказать, настойчивость, с которой восточные писатели приписывают русам и славянам (сакалибам)[10] владение, торговлю и изготовление мечей. Согласно с этими известиями, а они соотносятся с IX—XI вв., русы постоянно носят мечи, видят в них средство к существованию, единоборствуют на суде, передают по наследству, везут их на восточные рынки[11]. Багдадский философ ал-Кинди в трактате «О различных видах мечей и железе хороших клинков и местностях, по которым они называются», посвященном халифу Мутасиму (823—841 гг.) среди 25 видов мечей Азии и Европы для последней указывает наряду с франкскими слиманские. Старший современник Кинди Ибн Руста (писал в 903— 913 гг.) называет народ, владевший этим оружием, русами[12]. Писатель и поэт Омар Хайям в своем списке 14 видов клинков, помещенном в его трактате Науруз-наме, также отмечает сулайманские мечи[13]. По этим и другим арабским сообщениям мечи франков и русов были почти одинаковыми, только у первых имелись на лезвиях фигуры в виде кругов, полумесяцев и крестов.

Мечи русов, несмотря на их сходство с франкскими, на Востоке все же выделяли. Об этом мы судим по тому, что они получили особое, можно сказать, престижное наименование слиманские или сулайманские по имени библейского царя Сулаймана (Сулеймана) — Соломона (965-922 гг. до н.э.). По исламским верованиям этот царь был включен в число пророков до Мухаммеда, ему были покорны не только люди, но и звери, а также духи, которые носили его на летающем ковре по беспредельному царству. Такое наименование мечей необычно, ибо это оружие восточные авторы обычно группировали по названию места, области или страны их производства. Расшифровка данного названия содержится в труде ал-Бируни «Собрание сведений для познания драгоценностей» (написан до 1050 г.). Именем Сулеймана называли диковинные вещи, «так как было в обычае, — писал ал-Бируни, — у простого народа приписывать ему все то, что казалось необычным по мастерству или удивительным по изготовлению»[14]. Действительно качество клинков русовоценивалось очень высоко. В 943-944 гг. мусульмане грабили могилы русов, погибших в походе у города Бердаа. Ибн Мискавейх сообщает, что они «извлекли оттуда мечи, которые имеют большой спрос и в наши дни (то есть в середине Х в. — А. К.) по причине их остроты и превосходства»[15].

В своем упоминавшемся трактате ал-Бируни раскрыл «секрет» изготовления мечей русов, казавшихся столь совершенным. Он писал, что «русывыделывают свои мечи из (сортов металла) шабуркана (сталь), а бороздки (долы) по середине их из нармахана (железо), чтобы придать им прочность при ударах и предотвратить их поломку»[16]. В другом месте своего сочинения ал-Бируниотмечает, что приготовлением железа для ковки клинков занимались русы и сакалибы[17]. Воспоминания о мечах русов сохранились на Востоке вплоть до XV столетия, а в одной рукописи индийца Факр-и Мудабира, написанной в мусульманском Дели (1210-1236 гг.) среди одиннадцати известных тогда групп мечей наряду с франкскими, хазарскими, византийскими, йеменскими, индийскими, китайскими и другими отмечены уже не сулейманские, а русские клинки[18].

В летописных известиях, относящихся к начальному периоду Киевской державы, меч выступает как своего рода «национальное» оружие и государственный символ. На этом оружии клялась «русь» в Х в. при подписании договоров с греками. Известна легенда о том, что поляне платили хазарам дань мечами «от дыма». Мечи русовархеологически опознать было сложно, так как они по своим признакам описаны древними авторами недостаточно подробно. Ясно, однако, что это оружие в IX-X вв. было широко распространено в Восточной Европе и вывозилось в восточные страны. Ныне, обнаружив два подписных меча, можно, наконец, уверенно утверждать, что известия об этом оружии не миф и что в русских городах, в первую очередь, очевидно, в Киеве, не позднее Х в. было организовано специализированное производство клинков. Этот факт примечателен в международном масштабе. После Каролингской империи Русь является второй страной в Европе, где выпускалась собственная столь престижная клинковая продукция, метившаяся не латынью, а по-славянски. Меч из Фощеватой сигнализировал о том, что такое производство имело место в конце Х в. Новоизученный киевский — эту дату удревняет примерно на 50 лет. В тот период, в середине Х в. в разных странах Европы множились настойчивые попытки изготовлять собственные мечи, не довольствуясь их импортом из Западной Европы. В самом Каролингском государстве выдвинулись новые кузнецы-оружейники и мастерские, где клеймили свою продукцию различными латиноязычными именами. Этот процесс своеобразным образом, как можно установить, коснулся и Руси и привел к появлению мечедельных кузниц во главе с грамотными славянскими мастерами. В отделке мечей они внешне придерживались общеевропейских форм, но, нарушив признанную традицию, прибегли к собственной оригинальной маркировке выпускаемых изделий. По-видимому, киево-русские мечедельцы по отношению к рейнским кузнецам считали свои изделия конкурентоспособными. Пока трудно судить о масштабах местного клинкового производства. Его существование начинает улавливаться для той поры, когда в связи с проникновением христианства меняется обряд погребения и мечи, равно и другое оружие, перестают класть в могилы. Находки оружия, каковое было присуще языческим некрополям, сокращаются, приобретая все более случайный характер. Несмотря на оскудение наших источников, по отдельным, пусть разрозненным фактам, устанавливается, что во второй половине Х - начале XI вв. местные мечи существовали и дополняли привозные. Все вместе они удовлетворяли потребности в оснащении дорогостоящим клинковым оружием свободных членов общества: знати, дружинников, купцов, состоятельных горожан, чинов государственной администрации.

Славянский автограф на киевском мече предполагает определенный временной промежуток, прежде чем кузнец стал воспроизводить буквенную надпись, воспринятую из письменной культуры и перенесенную в ремесленную. Такое преобразование могло произойти в течение первой половины Х в., когда на Руси ширилось использование кириллической грамоты. Вопрос о внедрении славянской письменности на Руси дискуссионен, но ныне накапливается все больше данных для его положительного решения по отношению к событиям Х столетия. Как известно, славяно-русские рукописи Х в. не сохранились и о первоначальном развитии письменности в Восточной Европе можно судить по немногим памятникам эпиграфики[19]. Отметим корчагу с надписью ГОРOУХША (предполагаются и другие варианты прочтения, датировка: первая половина и середина Х в.), некоторые деревянные цилиндры-замки из Новгорода (970-980 гг.), сребренники и златники первоначального чекана великого князя Владимира Святославича (конец Х - начало XI вв.)[20].

Кроме того, на изделиях Х в. встречены отдельные кириллические буквы. В этой связи обращает внимание граффити на дирхемах, некоторые из которых представляют, по нашему мнению, кириллические буквы, в их цифровом значении. На монетах процарапаны знаки 3, И, К, Л, ДА, Н, У, Х и их комбинации. Эти знаки, если их сопоставить с цифровым, буквенным письмом, могут иметь счетный, измерительный или оценочный смысл[21]. Без цифровых обозначений масштабные торговые операции, которые имели место в Восточной Европе, были бы просто неосуществимы. О развитии письменности в городской среде свидетельствуют также стили-писала, самые древние из которых в Новгороде происходят из слоев 953-989 гг.[22]. Не случайно, как полагают, международным языком в сфере евразийской торговли IX-X вв. был славянский язык, и славяне при заключении сделок на восточных рынках выступали как переводчики[23]. Логичен вывод о том, что Русское государство, будучи созданным, не могло обойтись без собственной, в данном случае, кириллической деловой, фискальной, торговой и дипломатической письменности, что произошло задолго до официального принятия христианства. Этот факт не противоречит тому, что в начальный период освоения грамоты на Руси использовались рунические знаки, элементы глаголицы, греческий алфавит, арабское исчисление (в целом так называемое вариативное письмо)[24]. Данные эпиграфики, в том числе клинковой, свидетельствуют о явном преобладании на Руси кириллицы[25].
Меч из Киевской округи важен, как оружие и как памятник письменной культуры. В нем воплотились общеевропейские (техника нанесения клейма, украшения рукояти в стиле геометрической инкрустации) и местные признаки (славяно-русская надпись, оригинальная композиция на обороте клинка). Таким предстоит это оружие, в котором с неожиданной выразительностью проявились международные искания русских ремесленников, внесших свой вклад в развитие материально-технической культуры Европейского мира

источник сайт ПЕРУНИЦА



АЛЬ-БИРУНИ (10-11 века), ХОРЕЗМ. еще кое-что.

Книга вразумления начаткам науки о звездах. «Море, которое находится на западе обитаемой части Земли у берегов Танжера и Андалусии, называется Окружающим морем, которое греки называли Океаном. В него не углубляются, а плавают только около берега: от Андалусии оно простирается к северу от этих стран вдоль страны славян. На севере страны славян от него отходит большой залив вблизи страны булгар-мусульман(волжские булгары), этот залив известен под названием Варяжского моря; варяги – это народ, живущий на его берегу».

«Что касается седьмого климата, то в нем мало обработанных земель. В его восточной части находятся только лесные чащи и горы башкир, область печенегов, (климат проходит) через город Сувар и Булгар, и земли руссов, славян, булгар и мадьяр и заканчиваются в Окружающем море. За этим климатом обитают немногие народы – ису, варанки, йура и подобные им».

варанки (варяги) у бируни = новгородцы, соседствуют с чудью? и угрой. при этом РУСЫ уже присутствуют там где и положено. да все правильно: ВАРЯГИ - в новогороде, РУСЬ КИЕВСКАЯ... а юг балтики (ВЕЛТИКИ от ВЕЛЕТЫ) контролируют также ВАРЯГИ, живущие на его берегу... вот, оказывается, кто написал ПВЛ)))

«Русы выделывают свои мечи из шапурхана (стали), а долы посреди них из нармохана (железа), чтобы придать им прочность при ударе, предотвратить их хрупкость. Аль-фулад (литая сталь) не выносит холода их зим и ломается при ударе. Когда они познакомились с фарандом (сплавленным узорчатым металлом), то изобрели для долов плетенье из длинных проволок, изготовленных из обеих разновидностей железа - шапурхана и нармохана. И стали у них получаться на сварных плетениях при погружении в травитель вещи удивительные и редкостные, такие, какие они желали и намеревались получить. Фаранд же не получается соответственно намерению, но он (его узор) случаен».

[jene]

ИБН-ХОРДАДБЕК (9 век): «Что же касается купцов русских — они же суть племя из славян, — то они вывозят меха выдры, меха лисиц и МЕЧИ из дальнейших концов Славонии к Румейскому морю».

что ценного именно в этом фрагменте? а ФЕНОМЕНАЛЬНО ценное здесь то, что автор свидетельствует о самой первейшей РУСИ, что отметает всякого рода ассимиляционные теории. ИБН-ХОРДАДБЕК уподобился самураю, постигшему в совершенстве искусство кАн-фу, и в стиле журавля совершил разящий удар в пах безобразного сектанта.

АЛЬ-КИНДИ (9 век): «Франкские и слиманские тмечи выкованы из материала, составленного из мягкого железа и стали . Франкские мечи широки у рукояти и узки у острия, имеют широкий дол , который выглядит как чистый речной поток. Их Дамаск по рисунку похож на редкий узор табаристанской ткани. В верхней части этих мечей находятся полумесяцы или кресты, иногда "отверстия", выложенные латунью или золотом. Слиманские мечи похожи на франкские. Их декорация более мелкая, блестящая и редкого искусства. Они равномерной ширины, острия их не округлы, и редко когда полоса суживается по направлению к острию. Слиманские мечи не имели изображений и крестов. Их рукояти похожи на йеменские или франкские, последние, однако, более богатые. В сущности, франкские и слиманские мечи одинаковы».

здесь следует обратить внимание на СЛИМАНСКИЕ мечи. их делают РУСЫ САМИ...

[jene]

С сайта ДРЕВЛИТ с комментриями автора публикации

ИБН МИСКАВЕЙХ
КНИГА ИСПЫТАНИЙ НАРОДОВ

(КНИГА ОПЫТА НАРОДОВ)

ТАДЖ-АРИБ АЛ-'УМАМ

Ибн-Мискавейх о походе Русов в Бердаа в 332 г. = 943/4 г. 1

О походе Русов в Бердаа в 943/4 г. известно в исторической литературе давно. Впечатление, произведенное Русами было столь велико, что намять о нем в мусульманском мире сохранилось надолго. Еще несколько лет тому назад считалось, что наиболее подробное описание похода 943/4 г. в Бердаа имеется у арабского историка Ибн-ал-Асира (ум. в 630 г. = 1233 г.). Рассказ Ибн-ал-Асира полон интересных деталей, которые не раз останавливали на себе внимание исследователя. Но Ибн-ал-Асир не был современником описываемого события и отделен от него почти тремя столетиями.

Еще академик Куник, который был всегда в курсе того, что сделано современной ему ориенталистикой, поставил вопрос: «из какого источника Ибн-ал-Асир взял 332 г.? Весь его рассказ такого рода, что его мог написать только хорошо знакомый с положением дел на Кавказе». Теперь, спустя полвека, мы. если и не можем дать окончательного ответа, то близки к нему.

Несколько лет назад английский ориенталист проф. D. S. Margoliouth в «Bulletin of the School of Oriental Studies, London Institution» за 1918 г. поместил статью под заглавием: «Тле Russian seizure of Bardha'ah in 943 A. D.».

В этой статье был дан перевод отрывка истерического сочинения Ибн-Мискавейха *** (книга испытаний народов), заключающий подробный рассказ о походе Русов в Бердаа в 332 г. х.

В 1921 г. появилось и само сочинение Ибн-Мискавейха (текст и перевод). Текст издан Н. F. Amedroz, а перевод сделан D. S. Margoliouth'ом. 2 [64]

В указанном сочинении Ибн-Мискавейха под 332 г. х. находится большой рассказ, посвященный подробному описанию похода Русов в Бердаа. Описание невольно привлекает к себе внимание рядом интересных деталей, которые обнаруживают прекрасное знакомство автора как с политической жизнью прикаспийских областей, так и ходом самого события. В конце своего описания автор говорит: «слышал я от тех, кто был свидетелем этой Русии, удивительные рассказы». Возникает вопрос, кому приписать эти слова, как и весь рассказ? Является ли их автором вышеупомянутый Ибн-Мискавейх, или они принадлежат кому-то другому, у кого первый и почерпнул интересующее нас описание? Будучи чиновником на службе Буидской династии, Ибн-Мискавейх (ум. в 421 г. = 1030 г. и. э.), хорошо знал жизнь кавказских провинций, расположенных на южном и юго-западном побережьях Каспийского моря, т.-е. Табаристана, Гиляна, Дейлема, Азербейджана. И хотя умер он через 87 лет после похода Русов на Бердаа, однако имел полную возможность познакомиться с подробностями этого похода от его современников и даже свидетелей. В своей статье «Новая рукопись пятого тома истории Ибн-Мискавейха» 3 акад. И. Ю. Крачковский пишет: «С другой стороны, после того периода, до которого доведена история ат-Табари, Ибн-Мискавейх является почти единственным источником, относящимся к такому раннему периоду. Кроме того можно считать установленным, что среди его материалов по истории халифата с эпохи ал-Муктадира (295-320/908-932) была какая-то полная хроника, не известная нам ближе».

Опираясь на вышеприведенное авторитетное мнение, можно с большой долей вероятности утверждать, что слова «слышал я от тех, кто был свидетелем этой Русии, удивительные рассказы», как и весь рассказ принадлежат самому Ибн-Мискавейху. А если это так, то тогда описание похода Русов в Бердаа, данное Ибн-ал-Асиром, целиком заимствовано у Ибн-Мискавейха. И это понятно. Вся структура рассказа, порядок изложения событий и расположение детален убеждают, что первый пересказывает второго.

Переходим к рассказу Ибн-Мискавейха.

«В этом году (332) отправилось войско народа, известного под [65] именем Русов к Азербейджану 4. Устремились они к Бердаа, овладели им и полонили жителей его.

Известия о (походе) Русии и о том, как кончилось дело их.

Народ этот могущественный, телосложение у них крупное, мужество большое, не знают они бегства, не убегает ни один из них, пока не убьет или не будет убит. В обычае у них, чтобы всякий носил оружие. Привешивают они на себя большую часть орудий ремесленника, состоящих из топора, пилы и молотка и того, что похоже на них. Сражаются они копьями и щитами, опоясываются мечом и привешивают дубину и орудие подобное кинжалу. И сражаются они пешими, особенно же эти прибывшие (на судах). Они (Русы) проехали море, которое соприкасается со страной их, пересекли его до большой реки, известной под именем Куры, несущей воды свои из гор Азербейджана и Армении и втекающей в море. Река эта есть река города Бердаа и ее сравнивают с Тигром. Когда они достигли Куры, вышел против них представитель Марзубана и заместитель его по управлению Бердаа. Было с ним триста человек из дейлемитов и приблизительно такое же число бродяг и курдов. Простой народ убежал от страху. Вышло тогда вместе с ними (войско) из добровольцев около 5.000 человек на борьбу за веру. Были они (добровольцы) беспечны, не знали силы их (Русов) и считали их на одном уровне с армянами и ромейцами. После того, как они начали сражение, не прошло и часу, как Русы пошли на них сокрушающей атакой. Побежало регулярное войско, а вслед за ним все добровольцы и остальное войско, кроме Дейлемитов. Поистине, они устояли некоторое время, однако все были перебиты, кроме тех среди них, кто был верхом. (Русы) преследовали бегущих до города (Бердаа). Убежали все, у кого было вьючное животное, которое могло увезти его, как военные, так и гражданские люди и оставили город. Вступили в него Русы и овладели им.

Рассказали мне Абу-Аббас-ибн-Нудар, а также некоторые из исследовавших, что люди эти (Русы) вошли в город, сделали в нем объявление, успокаивали жителей его и говорили им так: «Нет между нами и вами разногласия в вере. Единственно чего мы желаем, это власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас — хорошо повиноваться нам». Подступили со всех окрестных земель к ним (Русам) мусульманские войска. Русы выходили против них и [66] обращали их в бегство. И бывало не раз так вслед за ними (Русами) выходили и жители Бердаа и, когда мусульмане нападали на Русов, они кричали «Аллах велик» и бросали в них камни. Тогда Русы обратились к ним и сказали, чтобы они заботились только о самих себе и не вмешивались бы в отношения между властью и ими (Русами). И приняли это во внимание люди желающие безопасности, главным образом это была знать. Что же касается простого народа и большей части черни то они не заботились о себе, а обнаруживали то, что у них в душах их и препятствовали Русам, когда на них вели нападение сторонники (войска) власти. После того как это продолжалось некоторое время, возвестил глашатай Русов: «Не должен оставаться в городе ни один из жителей его». Дали мусульманам отсрочку на три дня от дня этого объявления. И вышли все, у кого только было вьючное животное, которое могло увезти его, жену и детей его. Таких ушедших было немного. Пришел четвертый день и большая часть жителей осталась. Тогда Русы пустили в ход мечи свои и убили много людей, не сосчитать числа их. Когда убийство было закончено, захватили они в плен больше 10.000 мужчин и юношей вместе с женами, женщинами и дочерьми.

Заключили Русы женщин, и детей в крепость внутри города, которая была шахристаном этих людей (Русов), где они поместились, разбили лагерем свои войска и укрепились. Потом собрали мужчин в мечети соборной, поставили к дверям стражу и сказали им: «Выкупайте себя».

Рассказ о разумном плане, который был предложен одним из них (жителей Бердаа). Не приняли они его, вследствие чего были все убиты и разграблено было имущество их и семьи их.

Был в городе христианский писец, человек большой мудрости, по имени Ибн-Сам'ун; поспешил он с посредничеством между ними. Сошелся он с Русами на том, что каждый мужчина из них (жителей Бердаа) выкупит себя за двадцать дирхемов. Согласно этому условию выкупили себя наиболее разумные из мусульман, остальные отказались и сказали: «Единственно чего желает Ибн-Сам'ун это уравнять мусульман с христианами в уплате джизьи».

Уклонился Ибн-Самун (от переговоров), отсрочили Русы убийство этих людей (жителей Бердаа), только по причине жадности к тем немногим ценностям, которые они рассчитывали получить с мусульман. После того, как не выпало на долю Русов ничего, подвергли они [67] мечу и убили всех до последнего человека, кроме небольшого числа, кто убежал по узкому каналу, по которому проходила вода к соборной мечети, и кроме тех, кто выкупил себя с помощью богатств, принадлежащих ему. И часто случалось, что кто-нибудь из мусульман заключал сделку с Русом относительно той суммы, которою он выкупал себя. Тогда Рус шел вместе с ним в его дом или его лавку. Когда хозяин извлекал свое сокровище и его было больше, чем на условленную сумму, то не мог он оставаться владельцем его, хотя бы сокровище было в несколько раз больше того, на чем они сговорились. Он (Рус) склонялся к взысканию денег, пока не разорял совершенно. А когда он (Рус) убеждался, что у мусульманина не осталось ни золотых, ни серебряных монет, ни драгоценностей, ни ковров, ни одежды, он оставлял его и давал ему кусок глины с печатью, которая была ему гарантией от других.

Таким образом скопилось у Русов в городе Бердаа большое богатство, стоимость и достоинство которого были велики. Овладели они женщинами и юношами, прелюбодействовали с теми и другими и поработили их.

После того, как размеры бедствия стали большими, и мусульмане в различных странах прослышали о нем, обратились они к военному призыву. Собрал Марзубан-ибн-Мухаммед войско свое, воззвал к населению с призывом, и пришли к нему со всех окрестных земель добровольцы. Пошел он (Марзубан) во главе 30.000 человек, но не мог сопротивляться Русам, несмотря на большое число собранных им сил, не мог произвести на них даже сильного впечатления. Утром и вечером он начинал сражение и возвращался разбитым. Продолжалась война таким способом много дней и всегда мусульмане были побеждены. Когда дело мусульман утомило их, и Марзубан понял создавшееся положение, обратился он к уловкам и военной хитрости. Случилось ему (на пользу), что Русы после того как завладели Мерагой 5, набросились на плоды, которых было много сортов, и заболели. Началась среди них эпидемия, ибо в стране Русов очень холодно и не растет там никакого дерева, только привозят к ним небольшое количество плодов из стран, отдаленных от них. После того, как большое число их погибло, а Марзубан размышлял о военной хитрости, [68] пришло ему на ум, что сможет устроить засаду ночью. Он сговорился с войском своим, что они первые сделают нападение. Когда же Русы пойдут в контратаку, то он (Марзубан) обратится в бегство, а вместе с ними побегут и они (мусульмане) и этим возбудят надежду у Русов на победу над регулярными войсками и мусульманами. Когда же бегущие пройдут мимо засады, то Марзубан и войско его нападут на них (Русов) и закричат условленный знак засаде. Когда Русы окажутся в середине (между двумя мусульманскими отрядами) можно будет разбить их. После того, как они приступили к выполнению этой хитрости, Марзубан и его войска выступили вперед. Вышли и Русы, начальник их сидел на осле; вышли и воины его и построились для битвы. В начале все шло как обычно. Побежал Марзубан, побежали и мусульмане, и Русы стали преследовать их, пока не прошли места засады; однако, воины Марзубана все продолжали бежать. Марзубан после рассказывал, что, когда он увидел своих людей в таком состоянии, он закричал и всячески убеждал их вернуться к битве. Но не сделали они этого, ибо страх овладел их сердцами. Тогда он понял, что если мусульмане будут продолжать свое бегство и дальше, то Русы возвратятся и не скроется от них место засады и погибнет тогда она. Сказал Марзубан: «Возвратился я одни с теми, кто последовал за мной: с моим братом, приближенными недугами моими, и решил я умереть мучеником за веру. Тогда устыдилась большая часть дейлемитов и они возвратились, мы снова напали на Русов и закричали (условленный знак) засаде. Вышли тогда те, кто был сзади Русов, мы устояли в битве с ними и убили из них 700 человек. Среди убитых был и начальник их. Оставшиеся (в живых) ушли в крепость, где они поселились и куда свезли в большом количестве пищу и много запасок и где поместили они своих пленников и свое имущество». В то время как Марзубан находился с Русами в состоянии войны и не мог взять их военной хитростью, а только осадой, пришло к нему известие о выступлении Абу-Абдуллаха Хусейн ибн-Са'ида ибн-Хамдана в Азербейджан, о прибытии его в Сальмас и о соединении его с Джафаром ибн-Шакуией Курдом, который был во главе хадаянитских отрядов. Марзубан вынужден был оставить против Русов одного из своих военачальников во главе 500 дейлемитов, 1500 курдских всадников и 2000 добровольцев, а сам отправился в Авран, где и встретил Абу-Абдуллаха 6................ [69]

Не прекращали войска Марзубана войны с Русами и осады до тех пор, пока последние не были окончательно утомлены. Случилось, что и эпидемия усилилась. Когда умирал один из них, хоронили его, а вместе с ним его оружие, платье и орудия, и жену или кого-нибудь другого из женщин, и слугу, его если он любил его, согласно их обычаю.

После того как дело Русов погибло, потревожили мусульмане могилы их и извлекли оттуда мечи их, которые имеют большой спрос и в наши дни, по причине своей остроты и своего превосходства.

Когда уменьшилось число Русов, вышли они однажды ночью из крепости, в которой они пребывали, положили на свои спины все что могли из своего имущества, драгоценностей и прекрасного платья, остальное сожгли. Угнали женщин, юношей и девушек столько, сколько хотели, и направились к Куре. Там стояли наготове суда, на которых они приехали из своей страны; на судах матросы и 300 человек Русов, с которыми поделились они частью своей добычи и уехали. Бог спас мусульман от дела их.

Слышал я от людей, которые были свидетелями этих Русов, удивительные рассказы о храбрости их и о пренебрежительном их отношении к собранным против них мусульманам. Один из этих рассказов был распространен в этой местности, и слышал я от многих, что пять людей Русов собрались в одном из садов Бердаа; среди них был безбородый юноша, чистый лицом, сын одного из их начальников, а с ними несколько женщин-пленниц. Узнав об их присутствии, мусульмане окружили сад. Собралось большое число дейлемитов и других, чтобы сразиться с этими пятью людьми.

Они старались получить хотя бы одного пленного из них, но не было к нему подступа, ибо не сдавался ни один из них. И до тех пор не могли они быть убиты, пока не убили в несколько раз большее число мусульман.

Безбородый юноша был последним, оставшимся в живых. Когда он заметил, что будет взят в плен, он влез на дерево, которое было близко от него и наносил сам себе удары кинжалом своим в смертельные места до тех пор, пока не упал мертвым».

Не подлежит сомнению, что если Ибн-Мискавейх записал свой рассказ со слов современников, как думает D. S. Margoliouth [70] в вышеупомянутой статье, то Ибн-ал-Асир свое описание мог взять только у него, ибо порядком изложения и расположения деталей Ибн-ал-Асир очень близок ему: это — пересказ и только. О походе Русов в Бердаа кроме Ибн-Мискавейха и Ибн-ал-Асира мы имеем еще ряд известий у восточных писателей, преимущественно у арабских историков. Первую попытку собрать их в русской литературе сделал еще в 1835 г. В. В. Григорьев в статье своей «О древних походах Русов на Восток». Приблизительно через 40 лет академик Б. А.Дорн в своем обширном «Каспии» эту попытку повторил, сделав ряд дополнений. Не считая нужным вновь приводить весь тот материал, мы выделим только существенное, что может пролить новый свет или чем-нибудь дополнить сообщение Ибн-Мискавейха.

Низамеддин Абу-Мухаммед Ильяс ибн-Юсуф Низами, великий поэт Персии, умерший в 1203 г., всю жизнь проживший в Гендже недалеко от Бердаа, в «Искандер-Намэ» в форме поэмы, где фантазия причудливо переплетается с исторической действительностью, дает рассказ о походе Русов в Бердаа. Несмотря на всю фантастичность построения поэмы (Александр Великий сражается с Русами), и из нее можно извлечь несколько ценных зерен.

Якут (ум. в 626 г. = 1229 г.), автор географического словаря, современник Ибн-ал-Асира, в главе о Русах посвящает походу их в Бердаа следующие несколько строк: «И они (Русы) — те самые, которые в течение года владели Бердаа и опустошили его, пока, Аллах не освободил его и не погубил их» 7.

Абу-л-Фида (ум. в 732 г. = 1332 г.) дает очень краткое сообщение о походе на Бердаа. Новым является сообщение о том, что Русы «прежним путем возвратились восвояси».

Ибн-Халдун, живший на грани XIV и XV веков (ум. в 808 г. = 1406 г.), дает тот же рассказ, однако есть у него и новое 8. Так он говорит: «Русы — один из тюркских народов, он живет по соседству от Рума и принял также христианскую веру с весьма древних времен. Земля их граничит с областями Азербейджана» 9.

Откуда взял Ибн-Халдун известие о тюркском происхождении Русов, и почему страна их граничит с Азербейджаном, остается мне неизвестным. [71]

Айни (ум. в 1453 г.) дает вкратце известный уже нам рассказ, не прибавляя ничего нового.

Несколько в стороне стоит рассказ Абу-л-Фараджа (Бар-еврей), (ум. в 1286). Он говорит: «В тот год, когда он, т.-е. халиф Мустакфи, в 333 (= 944 г.) начал царствовать, вышли разные народы: аланы, славяне и лезги, проникли до Азербейджана, взяли город Бердаа и, убив в нем 20.000 человек, ушли назад» 10.

В этом кратком сообщении все является новым: дата дана не 332 г., а 333 г., действующими в набеге являются не Русы, а аланы, славяне и лезги, наконец, интересна и цифра убитых — 20.000 человек. Откуда почерпнул свои сведения Абу-л-Фарадж, пока остается неизвестным.

Из вышеприведенных сообщений, наиболее ценным для нас является указание Якута о пребывании Русов в Бердаа в течение целого года.

Совершенно особняком стоит рассказ Моисея Каганкатваци, жившего в конце X века и оставившего нам историю Агвании, т.-е. той области, которая при мусульманах называлась Арраном и столицей которой была Бердаа.

В конце XI главы своей книги он помещает следующие слова: «В продолжение этого времени ослабевает народ таджиков 11 и является новый народ — гелемеки (дейлемиты). Начальник их Салар распространил власть свою и покорил Агванию, Персию и Армению. Он прибыл в Партав (Бердаа), покорив его себе. В то же время с севера грянул народ дикий и чуждый — Рузики; не более как в три раза они подобно вихрю распространились по всему Каспийскому морю до столицы Агванской, Партава. Не было возможности сопротивляться им. Они предали город лезвию меча и завладели всем имуществом жителей. Тот же Салар осадил их, но не мог нанести им никакого вреда, ибо они были непобедимы силой. Женщины города, прибегнув к коварству, стали отравлять Русов; но те, узнав об этой измене, безжалостно истребили женщин и детей их, и пробыв в городе 6 месяцев, совершенно опустошили его. Остальные, подобно трусам, отправились в страну свою с несметной добычей» 12.

Автор этого рассказа М. Каганкатваци был родом из [72] Каганкайтука, селения, которое было близко расположено от города Бердаа. Его известие для нас чрезвычайно ценно, ибо оно самое раннее сообщение о походе Русов на Бердаа в 332 г. = 943/4 г. Моисей Каганкатваци мог вполне быть современником и даже свидетелем интересующих нас событий. Он также рассказывает о сроке пребывания Русов в Бердаа. Говорит он о 6 месяцах. Надо думать, что эта цифра более правильна, чем сообщение Якута о целом годе.

Прежде чем перейти к анализу некоторых мест подробного рассказа Ибн-Мискавейха следует остановиться на г. Бердаа и на области Арран, столицей которой он является. В настоящее время города не существует. Находятся лишь развалины, лежащие недалеко от впадения Тертера в Куру. Имя Бердаа сохранилось в селении, лежащем рядом с развалинами, когда-то большого и богатого города. О Бердаа сохранились рассказы как в армянской, так и арабской историко-географической литературе. В нашу задачу не входит дать очерк истории этого города. Поэтому мы ограничимся только тем, что даст нам возможность представить в общих чертах хозяйственную жизнь области и ее столицы. Название Арран изучаемая нами область получила при мусульманах. В античные времена область называлась Албанией. По словам Страбона 13 «Кирос (Кура) и другие в него впадающие реки, протекая через Албанию, оплодотворяют ее, но в то же время и отчуждают ее от моря. Масса наносного ила запружает ее ложбину так, что островки, находящиеся невдалеке, превращаются в материк и образуют множество непроходимых отмелей. Говорят Кирос впадает в море 12-ю устьями, из которых, некоторые глухи, а другие до того мелки, что не допускают сообщения...

Недалеко от него (Кироса) вливается в море стремительно протекающий из Армении Аракс, которого ложбина всегда судоходна. Аракс течением своим очищает ил, беспрестанно наносимый Курою».

Это место определенно говорит, что в первом веке нашей эры Кура не была судоходна и что Аракс имел самостоятельный выход в море, чего нет впоследствии. Переходя к жителям области, Страбон говорит:

«Албанцы занимаются скотоводством, ведут жизнь пастушескую, но не дикую; поэтому они не очень воинственны».

Но скотоводство не является их единственным занятием: знают они и земледелие. Земля «без всякого со стороны человека попечения, [73] без возделывания и посева, дает плоды, как о том говорят бывшие там воины, которые рассказывают о какой-то циклопской жизни. Раз засеянное поле во многих местах дает две жатвы, иной раз три, а в первый раз даже сам 50. Все это без пара и железных плугов, только вспахав деревянным плугом. Вся эта долина орошается реками и водой более, чем Вавилония и Египет, так что она имеет постоянно зеленый цвет и содержит прекрасные луга. В этой стране и воздух лучше. Виноградные лозы не покрываются, а обрезываются каждые пять лет. Эти лозы дают плод на втором году... Люди также отличаются красотой и ростом; они честны и правдивы. Деньги у них едва в употреблении. Они не умеют считать далее ста и занимаются меновой торговлей. К другим потребностям жизни они равнодушны. Им незнакомы точные весы и меры».

Города Бердаа в описываемое Страбоном время еще не было. Построен он несколько столетий спустя. По словам арабского географа Ибн-ал-Факиха 14 (писал в самом начале X в.), г. Бердаа выстроен по приказу персидского царя из династии Сасанидов Кобада (488-531), следовательно на грани между V и VI вв.

Несколько иную дату дает Моисей Каганкатваци, вышеупомянутый армянский писатель X в. Вот что он говорит 15: «Ваче (агванский царь) по повелению Пероза 16, царя персидского, построил великий город Перозапат, который называется теперь Партав».

Если принять более правильным последнее сообщение, то «основание» города передвинется на несколько десятилетий раньше. Во всяком случае в начале VI в. н. э. город Бердаа уже существовал. Он был столицей целой области, даже царства, известного до прихода арабов под именем Агвании.

Со времени Страбона прошло 9 1/2 веков, и армянский писатель конца X в. Моисей Каганкатваци в своей истории Агван так описывает земли, известные прежде под именем Албании.

«Благорастворена и прекрасна страна Агван по всевозможным выгодам... Великая река Кур стремительным течением приносит с собой множество огромных и малых рыб. Она, разгуливая, протекает и впадает в Каспийское море. Поля вокруг нее изобилуют хлебом, вином, нефтью, солью, шелком и хлопчатой бумагой; [74] несметное число оливковых деревьев; в горах добывается золото, серебро, медь и желтый ладан. Есть и хищные звери: львы, тигры, барсы, дикие ослы и множество птиц: орлы, соколы и подобные им. Главный город Агвании — великий Партав (Бердаа)» 17.

За 9 1/2 веков, которые прошли от Страбона до Моисея Каганкатваци, многое изменилось в культурной жизни старой Албании. Полускотоводческая и полуземледельческая, страна эта в хозяйственном отношении продвинулась значительно вперед. Выработка шелковых и хлопчатобумажных тканей являлась, по всей вероятности, одной из главных хозяйственных статей. Немалое место в производственной жизни области занимала добыча и выделка металлических изделий из золота, серебра и меди.

Богатая и культурная, имеющая христианское население, бывшая одно время местопребыванием патриаршего престола (Партав), Агвания не знала однако политической независимости. Географическое положение создавало ей очень большие затруднения. На юг от нее лежала Сасанидская Персия, а на север полукочевые, полуоседлые хазары. Находясь на большой торговой дороге, которая соединяла не только отдельные области Кавказа, но и отдаленные страны восточной Европы, с одной стороны, и Персии, с другой, Агвания была для всех соседей куском, который сильно к себе притягивал. Большей частью Агвания была в подчинении у Персии. Однако иногда приходилось склоняться перед воинственными хазарами, которые, пройдя великую Дербентскую стену, подвергали земли ее самым жестоким опустошениям.

Не раз нападали на Агванию и византийцы.

Характерным и вместе очень тяжелым выдался 628 г., год насильственной смерти Хосроя II (590-628). В этом году напали на Персию византийцы.

«Войско греческое, по словам М. Каганкатваци 18, в несметном количестве пришло и расположилось в области Ути 19, близ потока на границах села Каганкайтука. Оно попрало и опустошило прекрасные сады и поля, через которые проходило».

Вскоре по приглашению византийского императора Ираклия с севера пришли хазары, которые были союзниками греков. [75]

«Когда страшная весть эта, пишет М. Каганкатваци, достигла Агвании, то некий Гайшах, присланный Хосроем управлять страной, хотел укрепить страну нашу и великую столицу Партав. Поэтому он заключил в ней жителей окрестных областей и усиленный согласием вельмож страны нашей и жителей городов, хотел держаться против хазар. Но он видел, что произошло с защитниками великого города Чога 20 и с войсками, находящимися на дивных стенах 21, для построения которых цари персидские изнурили страну нашу, собирая архитекторов и изыскивая разные материалы для построения великого здания, которое соорудили между горой Кавказом и великим морем восточным. При приближении всемирного бича, который предстоял нам всем, прежде всего волны колеблющегося моря ударили в нее и разрушили до основания...

Глаз их (хазар) не щадил ни прекрасных, ни милых, ни молодых из мужчин или женщин; не оставлял в покое даже негодных, безвредных, изувеченных и старых; они не жалобились, и сердце их не сжималось при виде мальчиков, обнимавших зарезанных матерей; напротив, они доили из грудей их кровь, как молоко. Как огонь проникает горящий тростник, так входили они в одни двери и выходили в другие, оставив там деяния хищных птиц и зверей; тогда только волны двинулись на нас» 22.

Партав не мог устоять против соединенных сил греков и хазар, и обезумевшие от страха жители поспешили скрыться в гористой области Арцаха.

Вышеприведенное описание чрезвычайно характерно.

Бердаа не раз в своей истории испытывает набеги и опустошения, и поход Русов в 943/4 г. был только наиболее сильным и тяжелым из них.

После разгрома, который нанесен был арабами Сасанидской Персии, Агвания должна была переменить себе государя.

Как раньше Хосрои, так теперь Омейядские, а потом Аббасидские халифы становятся верховными владыками Агвании. Однако, [76] положение области мало изменилось. Борьба которую вели за обладание Кавказом арабы и хазары, не могла не отразиться на Агвании. Как и прежде, страна подвергалась опустошению. Иногда ей приходилось очень тяжело, ибо по словам М. Каганкатваци «усиливались требования податей в стране нашей и более в восточных пределах, ибо князь Вараз-Трдат платил трем народам: хазарам, таджикам 23 и грекам» 24. В середине VIII в., в самом начале власти Аббасидов Партава почувствовала на себе крутой поворот в политике халифата. По словам М. Каганкатваци 25 «Остервенелые исмаильтяне-агаряне завладели всем изобилием земли: море и суша повиновались предтечам антихриста и детям гибели. Это было большим несчастием для отечества нашего Агвании, ибо таджики отняли от князей агванских столицу Партав, по скверному своему грабительству, и как в прежней столице владычества своего, в Дамаске сирийском, так и теперь в Агвании, в Партаве, основали местопребывание свое для высасывания изобилия земли».

Итак, веред приходом Русов Бердаа во власти мусульман уже находилась около 200 лег.

Не подлежит никакому сомнению, что город этот за указанное время не мог в корне изменить своего населения. Наряду с мусульманами, там несомненно было много христиан, ибо надо думать, многие из прежних жителей ислама не приняли.

Во всяком случае, еще во второй половине VII в., по словам М. Каганкатваци, в городе было много храмов 26, среди которых выделялась великая церковь св. Григория 27.

Перейдем теперь к тем сведениям, которые дают о Бердаа арабские географы. Страна у них носит другое название: не Агвания, а Арран.

Впервые подробный рассказ о Бердаа встречается у Истахри (писал около 951 г.).

«Что касается Бердаа, то он город очень большой. Величина его будет больше чем фарсах на фарсах. Климатом он здоров, плодороден, обилен очень пашнями и плодами.

Нет между Ираком и Хорасаном после Рея и Исфагана города [77] большего, нет более плодородного, нет более прекрасного местом и удобствами, чем Бердаа» 28.

Перечисляя прекрасные и разнообразные плоды садов Бердаа, отмечая особые сорта рыб, которые водятся в Куре, Истахри говорит, что в городе и его окрестностях в большом количестве растет никому не принадлежащее дерево «тут», на котором выращиваются шелковичные черви и коконы.

Далее, по словам Истахри, у ворот города, носящих название «ворота курдов» расположен большой рынок, величина которого фарсах на фарсах. В большом количестве стекаются к нему люди и не только из близлежащих, но и отдаленных мест. На рынках производится бойкая торговля. Предметом вывоза, наряду с другими товарами, являются коконы и шелковые ткани. Как характерную особенность города, Истахри отмечает местонахождение казначейства: «Оно в соборной мечети, согласно обычаю Сирии, так как казначейства Сирии находятся в мечетях ее. Казначейство перекрыто (особой) крышей и имеет железные двери; оно на 9 колоннах. Дом правителя рядом с соборной мечетью во внутреннем городе, а рынки в рабаде» 29.

Ибн-Хаукаль 30, работавший над своим трудом около 976 г., в основу рассказа о Бердаа положил вышеприведенное описание Истахри. Однако, у него есть и ряд дополнений. Есть у него и поправки. Так, по Ибн-Хаукалю, Бердаа отстоит от Куры на расстоянии 3 фарсахов, а не 1/3 фарсаха, как думал Истахри.

Являя в общем почти тот же рассказ, Ибн-Хаукаль в конце своего описания дает и новое, чрезвычайно существенное сведение. Так, описывая достоинства города, он говорит: «Был он (город), в предшествующее время более славным и прекрасным, чем теперь» 31.

А кончает свой рассказ о Бердаа Ибн-Хаукаль следующими словами: «Он (Бердаа) несмотря на разрушения, которые постигли его, (все еще) обилен рынками, гостиницами, банями. Разрушения (же) следовали одно за другим со времен Русии до настоящего времени, из-за притеснения правителей и управления людей, одержимых безумием» 32.

Интересное известие о Бердаа дает персидская «рукопись [78] Туманского» 33. Это замечательное сочинение, автор которого вышел из классической школы арабской географической литературы эпохи расцвета, составлено в 372 = 982/3 г. Вот что в нем сказано о Бердаа: «Бердаа город большой, в нем много благ, он столица Аррана, местопребывание правителя той области. У него возделанные и цветущие земли, поля и пашни, и фрукты многие и обильные; там много тутовых (шелковичных) деревьев, растущих по дорогам. Из этого города происходит шелк, прекрасные сорта материй, марена (растение, из которого добывается красная краска), каштаны и кардамон».

Писал о Бердаа и Макдиси, составивший свой труд около 985 г. Его описание, несмотря на краткость, очень содержательно и заслуживает того, чтобы его привести целиком. «Бердаа город большой, (по форме) четырехугольный. Расположен он в равнине. У него есть крепость и простор. Рынки его, собранные вместе, затенены. Сзади рынка находится соборная мечеть. Он (Бердаа) Багдад этой области. Жилища их великолепны, они из обожженного кирпича и гипса. Он (Бердаа,) прекрасен, хорош, обилен плодами. Часть колонн соборной мечети из гипса и обожженного кирпича, часть из дерева. У города есть река, она прочищает его. Река Кура находится от него на расстоянии двух фарсахов. Его каналы, близки к нему. Он (Бердаа) превосходен, за исключением того, что окраины его уже разрушены, он мало населен, и пришла в упадок крепость его» 34.

Говорится подробно о Бердаа и в известном арабском географическом словаре Якута (ум. в 626 г. = 1229 г.). Переписав почти дословно описание Истахри, Якут прибавляет от себя интересное замечание.

«И говорю я — это описание древнее. Что же касается настоящего времени, нет от всего этого ничего. Встречал я людей из Бердаа в Азербейджане. Опрашивал я их о городе их. Рассказали они, что следы разрушения в городе многие, и нет теперь там ничего, кроме того, что (обычно) бывает в селениях: людей мало, дела в расстройстве, бедность очевидная, нужда явная, дома разрушенные совершенно, и, разорение, господствующее над всеми» 35.

Уже сказанного достаточно, чтобы представилась ясная картина [79] хозяйственной жизни культурной области Аррана и богатой столицы ее, Бердаа.

По словам Истахри, нет между Ираком и Хорасаном после Рея и Исфагана города большего, чем Бердаа, нет более красивого и более плодородного.

А по словам Макдиси, Бердаа — Багдад Кавказа.

Пусть в словах этих есть доля преувеличения, все же остается бесспорным, что Бердаа в первой половине X в. крупнейший город на Кавказе как по своей величине, так и по своему торговому значению. Но Бердаа не являлся единственным местом, где сосредоточена была богатая производственная жизнь края. Вышеупомянутая «рукопись Туманского» в главе об Азербейджане, Армении и Арране сжато, но очень содержательно рисует хозяйство юго-западного побережья Каспийского моря. Здесь, по словам рукописи, большие базары, много местных и иноземных купцов. На рынках в изобилии находятся разные товары, по преимуществу шелковые и шерстяные ткани, готовое платье, например, шальвары, растительная краска, рыба, мед, воск. На базарах можно встретить купцов из Рума, Армении, земли печенегов, хазар и славян, не говоря о народах, населяющих обширные области халифата 36.

Возьмем несколько примеров, которые покажут нам, на какой высоте было ремесленное производство и торговля указанных областей.

Южнее Бердаа, по дороге на Ардебиль лежал небольшой город Байлакан. Из него вывозят в большом количестве полосатую материю, употребляемую на манер нашего пледа, чепраки, женские головные покрывала и вкусные сладости.

Еще южнее по той же дороге на Ардебиль был город Берзенд. На его базарах продавалось бархатное платье, а в столице Азербейджана Ардебиле выделывалось какое-то цветное платье.

Список промышленных городов можно было бы значительно удлинить, однако описание хозяйственной жизни прикаспийских областей не входит в нашу задачу. Сказанного вполне достаточно, чтобы показать, почему Русов так тянуло именно сюда.

Вернемся к Бердаа. Несомненно это был один из самых богатых городов Кавказа. Если же принять во внимание, что он лежит от Куры, но словам Ибн-Хаукаля 37, всего лишь в трех фарсахах, а по [80] словам Макдиси 38, в двух фарсахах, то, учитывая судоходность реки Куры в нижнем течении, станет понятным, почему флотилия Русов в 943/4 г. направилась именно сюда.

Выше мы отметили, что почти все из приведенных арабских географов, рассказывая о г. Бердаа, говорят, что описание их относится к предшествующему им времени, что теперь город в состоянии упадка и даже разрушения. В этом отношении очень показателен рассказ Ибн-Хаукаля. Он писал в 70-х годах X в., следовательно, через тридцать лет после похода Русов на Бердаа. Ему-то и принадлежат слова: «Был он (Бердаа) в предшествующее (нам) время более славным и прекрасным, чем теперь» 39.

Кончает свое описание Ибн-Хаукаль следующим замечанием:

«(Разрушения) следовали, одно за другим со времен Русии и до настоящею времени...» 40.

В XIII в., по словам Якута, город в полном упадке, строения разрушены, а кругом малочисленное и бедное население. Не подлежит сомнению, что поход Русов положил начало упадку города.

Вспомним рассказ Ибн-Мискавейха. Он говорит, что огромное население города частью бежало, частью было захвачено в плен и обращено в рабство, частью же перебито. А Абу-л-Фарадж, слова которого о походе Русов в Бердаа приведены выше, говорит даже о 20.000 убитых.

Если же к этому прибавить сообщение Макдиси, писавшего около 985 г.: «окраины города (уже) разрушены, он мало населен, и пришла в упадок крепость его» 41, то станет совершенно ясным, что удар нанесенный Русами в 943/4 г. был очень тяжелым, почти непоправимым. Городу на некоторое время впоследствии удастся возродиться, однако возрождение это будет не настолько решительным, чтобы можно было говорить о возврате былого значения. Есть все основания думать, что упадку Бердаа способствовали и чисто местные условия. Уже Ибн-Хаукаль говорит о притеснении правителей 42. Несомненно, что те смуты, которыми были охвачены прикаспийские провинции арабского халифата, не могли не отразиться на благосостоянии Азербейджана и Аррана. Столица последнего, Бердаа, не [81] могла быть в стороне от событий. Естественно, что в таких условиях набег Русов оказался для жизни богатого города прямо катастрофическим.

Что же теперь на месте этого города?

Академик Б. А. Дорн, автор ценного по своим материалам и обширным комментариям труда о Каспии, знакомый с походами Русов по всей совокупности источников кроме Ибн-Мискавейха, посетил вместе с Бартоломеем в апреле 1861 г. развалины г. Бердаа. Вот что он пишет о своих впечатлениях 43:

«За несколько верст до Бердаа начался прекрасный лес, в котором цвели и другие деревья, и вообще молодая свежая зелень дерев и кустов восхищала зрение.

Замечательно было множество диких голубей и орлов, летавших частью в лесу, частью в поднебесье. Незадолго до въезда нашего в Бердаа, нам выехал навстречу владелец этого места, Хусейн Али-Бег. Он проводил нас до самой Бердаа, куда мы прибыли около 11 часов утра. Остатки глиняных стен, простирающихся, как говорят, на несколько верст, свидетельствуют о прежнем существовании жилищ. Дом владельца и башня (***, гумбяз), также лежат среди глиняных стен. Мы слезли с лошадей и тотчас же отправились осматривать развалину. Она состоит из высокого круглого здания в виде башни, носящая в себе явные следы разрушения. При всем том она представляет живописное зрелище своими голубыми кирпичами, образующими рисунок, который похож на ***. С двух сторон, северной и южной, были входы. Внутри находятся, говорят, гробницы, но имена схороненных остались неизвестными, да и самих гробниц не видно. В трех местах мы нашли следы надписей … Г. Ханыков в одной надписи прочел *** (шевваль) и 722 = 1332 г... Не следует забывать, что г. Ханыков был там 13 лет (1848) ранее нас, когда надписи вероятно еще были в лучшем виде...

После обеда мы отправились на кладбище, старое и новое. На последнем, содержащем только новые могилы, находится также прекрасный гробничный склеп бека, построенный по восточному обыкновению из камня... Оттуда мы пошли к совершенно развалившемуся гумбязу, от которого уцелело только нижнее подземелье. Мы спустились в него и нашли, что стены и потолок покрыты разноцветными фигурами, изображающими, кажется, печать Соломона. Оттуда [82] мы отправились через засеянные поля ко второму кладбищу, где находятся только новейшие гробницы; вокруг него лежат сады с тутовыми деревьями (Курсив мой. Л. Я.), зеленые ветви которых представляли приятное зрелище. Было там еще старинное имамзаде Ибрагим, относительно которого не сохранилось никаких дальнейших сведений. Но оно служит местом поклонения... Нет никакого сомнения, что раскопки раскрыли бы не мало разных редкостей, но в настоящее время трудно решить, где следует производить раскопки, так как пространство, подлежащее исследованию, простирается на несколько верст. Положение Бердаа восхитительно... Название Арран, которое носила эта местность в прежнее время, теперь совершенно неизвестно. Наша экскурсия, хотя и не увенчалась теми результатами, коих мы ожидали или желали, но мы успели по крайней мере лично убедиться, в том, что едва ли стоит предпринимать туда новую поездку. Мы припомнили с Бартоломеем известное изречение: «sic transit gloria mundi».

Судя по вышеприведенным словам, в Бердаа не сохранилось на поверхности земли ничего, что свидетельствовало бы о городе X в. Все, что находится в развалившемся или полуразвалившемся виде, относится ко времени не ранее XIV в., как гумбяз 722 = 1332 г. Только одни тутовые деревья, как и в X в., в изобилии раскинуты по окрестным садам. Можно с уверенностью сказать, что там еще будет работать археолог и будет вполне вознагражден за свои труды: в земле наверное хранятся остатки не только мечетей, но и христианских храмов, относящихся ко временам за несколько сот лет до прихода Русов туда.

Но вернемся к Русам. Является вопрос: какой дорогой и откуда они пришли?

Ибн-Мискавейх специально об этом не говорит. Однако, у него есть следующее место. Рассказывая о том, как Русы уходили из г. Бердаа, он говорит: «Направились они к Куре, там стояли наготове суда, на которых они приехали из своей страны».

Более подробный ответ можно найти у знаменитого персидского поэта XII в. Низами (1141-1203 г.). Всю свою жизнь прожил он в Гендже (Елизаветполе), следовательно неподалеку от Бердаа. Зная местную историю, он был в курсе преданий о походе Русов в 943/4 г. В его своеобразной «Искандер-Намэ», где фантазия и историческая правда сочетаются самым причудливым образом, нашел свое отображение и поход Русов на Бердаа. О них сказано, что пришли они не [83] одни: с ними были хазары и буртасы; дан и маршрут их. «Браннолюбивые Русы, явясь из земель греков и аланов, напали на нас ночью, как град. Не успев пробить себе дороги через Дербент и его окрестности, они, сев на корабли, устремились в море и произвели бесчисленные опустошения. Возобновив в стране нашей древнюю вражду свою, разграбили и опустошили ее совершенно. Проклятый народ этот разорил все государство Бердаа и расхитил сей город, исполненный сокровищ» 44.

Судя по этому месту, Русы высадились где-то на Кавказском берегу Черного моря, горами прошли к Дербенту и, не имея сил пробиться через великую Дербентскую стену, которую охраняли сильные отряды мусульман, сели на суда в гавани Дербента и морем достигли Куры, по которой и поднялись к Бердаа. Но по нашему глубокому убеждению, доверять этой версии ни в какой мере нельзя. Какой смысл Русам бросать суда на Черном море, с трудом пробиваться по горным дорогам Кавказа, и затем строить новые суда в Дербенте ? Гораздо легче идти водой, реками Доном и Волгой, старой испытанной дорогой, которая описана Ибн-Хордадбехом, Ибн-ал-Факихом и особенно Мас'уди в его «Золотых россыпях».

Ибн-Хордадбех. географ середины IX в. (писал по определению De Goeje в 846 г., а по определению Marquart в 885/6 г.) 45, в небольшой главе «Путь купцов Русов» дает маршрут водного пути из Восточной Европы к берегам Каспийского моря.

Вот что он пишет: «Они (Русы) — племя из славян, и привозят они меха выдры, меха черных лисиц и мечи из отдаленных окраин Славонии к Румскому морю. Взимает владетель Рума с них десятину. А если идут они по Танаису (***), реке славянской, то проходят мимо Хамлиджа, города Хазарской страны, и владетель его взимает с них десятину. Потом они идут к морю Джурджана и выходят на тот из его берегов, на какой пожелают. Диаметр этого моря 500 фарсахов. Часто везут свои товары до Багдада на верблюдах...».

Вышеприведенный отрывок из Ибн-Хордадбеха вызвал целый ряд комментариев, которые далеко между собой не согласны. Не считая нужным вновь подымать вокруг этого места спор, мы даем ему следующее толкование. Румское море — Черное море. Владетель Рума, взимающий десятину, по всей вероятности, губернатор [84] Херсонеса (летописного Корсуня), города, принадлежащего Руму. Танаис — Дон, хотя автор статей «К анализу восточных источников о восточной Европе» Ф.Вестберг почти без всякого основания хочет в слове прочесть *** 46.

Таким образом, путь купцов-Русов представляется нам следующим. Суда их спускаются по Днепру в Черное море. Проходя мимо берегов Крыма, они в гавани г. Корсуня подвергаются обложению десятиной, которую взимает с них византийский чиновник. Потом они идут мимо, так называемых, «хазарских климатов» 47, выходят к Дону (Танаису), и подымаются вверх по нему. В каком-то месте, о нем мы будем говорить ниже, они переходят на Волгу и идут мимо г. Хамлиджа, где с них взимает десятину хазарский чиновник, потом идут в Каспийское море, где, по словам Ибн-Хордадбеха, высаживаются на том из его берегов, па котором пожелают.

Маршрут Ибн-Хордадбеха повторяется у географа самого начала X в. Ибн-ал-Факиха 48, который делает и существенные дополнения. Сводятся они к следующему: суда купцов (по Ибн-ал-Факиху славян), выйдя к Русскому (Черному) морю идут до города Самкуша (Самкерша) ал-Яхуд, потом возвращаются (назад) к славянам. Что это за город? О нем мы знаем еще из двух хазарских источников.

Один из них — письмо хазарского царя Иосифа от 961 г. 49 к испанскому еврею Хасдая ибн-Шапрут в ответ на запрос последнего о Хазарском царстве. Перечисляя хазарские города, Иосиф упоминает между Саркелом и Керчью город Самкерц. Второй источник — письмо частного лица. Написано оно тоже около середины X в. и принадлежит хазарскому еврею 50. В нем также упоминается город Самкерш, которым управляет какой-то раб-Хашмоная. Ниже, при разборе отрывка Мас'уди, касающегося похода Русов (после 300 г. х.), мы увидим, что есть все основания думать, что этот хазарский город лежал на месте позднейшей Тмутаракани и представлял собой настоящую таможенную заставу при входе в Керченский пролив. Возвратимся к Ибн-ал-Факиху. Суда купцов-славян дойдя, до Самкерша и [85] совершив нужные торговые сделки, возвращаются назад в земли славян. Но так делают не все: некоторые, по словам Ибн-ал-Факиха, отправляются дальше. Вспомним это место. «Идут они, пишет Ибн-ал-Факих, к морю Румскому, и взимает с них десятину владетель Рума. Потом идут они по этому морю до Самкуша (Самкерш) ал-Яхуд, потом возвращаются назад к славянам или же берут путь от моря Славянского но реке, которая называется славянской, пока не придут к халиджу хазарскому (***) 51. Берет с них десятину владетель Хазара. Потом идут они к морю Хорасанскому и часто выходят в Джурджане и продают все то, что с ними. Доходит все это до Рея. Удивительнее всего то, что он (Рей) есть складочное место (всего) мира» 52. Славянской рекой в арабской литературе называют р. Итиль (Волгу). Получается таким образом некоторая неясность. Каким же образом по его маршруту из Черного моря попадали на Волгу? Не надо забывать, что некоторые из арабских географов, как например Мас'уди, понимали под Волгой и Доном одну реку, имеющую два рукава. Один из них впадает в Азовское море, другой в Каспийское. Несомненно, что, при таком чтении, маршрут Ибн-ал-Факиха совпадает с маршрутом Ибн-Хордадбеха.

Обратимся теперь к Мас'уди (писал в 40 г. X в.). У него мы найдем полное разъяснение всех недоумений. В «Золотых россыпях» есть рассказ, где говорится о походе Русов на юго-западное побережье Каспийского моря. Однако, при чтении этого места, не следует, как это сделал А. Гаркави, обращаться к критически не проработанному тексту Bavbier de Meynard. Лучше обратиться к рукописям AM Академии Наук 53. Они дадут лучшее чтение, чем то, которое мы имеем у французского издателя, ибо во всех тех случаях, когда у Barbier de Meynard мы имеем запутывающее исследователя *** (море), в рукописях стоит разъясняющее *** (река).

Однако, прежде чем перейти к этому месту, нужно остановиться на следующем замечании Мас'уди, сделанном им несколько раньше: «В верховьях реки Хазарской есть место втечения, соединяющееся с рукавом моря Нейтаса» 54.

Как бы ни толковать слово «Нейтас» (Черное или Азовское море), вышеприведенные слова ясно говорят, что, по представлению Мас'уди, [86] Волга и Дон были соединены, и из Черного моря можно было водой попасть в Каспийское.

Теперь перейдем к маршруту и походу Русов после 300 г. х. Перевод даем согласно указанным рукописям.

«Было уже после 300 г. Пришло около 500 судов. На каждом судне было 100 человек. Вошли они в пролив Нейтаса, соединенный с рекой хазарской. Здесь 55 находятся люди хазарского царя, стоящие на страже в большом числе. Они удерживают как тех, кто приходит со стороны этого моря (Нейтас), так и тех, кто приходит со стороны этой суши, суда которой находятся в хазарской реке, соединяющейся с рекой Нейтаса 56.

Приходят кочевники гузы к этой реке и зимуют здесь. Часто замерзает вода, текущая из реки хазарской до рукава Нейтаса и переходят гузы по ней на конях своих. Вода эта большая и не ломается под ними по причине сильного своего замерзания. Так переходят они в страну хазар. Часто выходит против них царь хазарский, особенно, когда люди, поставленные им на страже, не имеют силы отогнать их и препятствует им перейти ни этому льду. Что же касается летнего времени, то нет дли турок переправы по этому месту.

После того как пришли суда Русов к людям хазарским, стоящим на страже у устья (вышеупомянутого) пролива, послали они (Русы) к хазарскому царю просить, чтобы им было разрешено пройти через страну его, и спуститься по реке его и войти в хазарское море, которое есть море Джурджана, Табаристана и других персидских стран, как мы упоминали, при условии, что они дадут ему половину от добычи, которую они получат от народов, живущих по этому морю.

Он дал им согласие на это. Вошли тогда они в (вышеупомянутый) пролив, достигли места втечения реки 57 в него и стали подыматься по водяному проходу пока не дошли до хазарской реки и не спустились по ней до города Итиля. Она (река хазарская) есть река великая и обильная водой».

Таково это известное место из сочинения Мас'уди «Золотые [87] россыпи» в редакции вышеупомянутых рукописей. Не подлежит сомнению, что флотилия Русов спустилась в Черное море с Днепра. Войдя в Керченский пролив, она прошла мимо таможенных караулов, которые были выставлены недалеко от известного уже нам города Самкерша. Далее Русы поднялись по реке Дону и, переправившись волоком на Волгу (где-то между Калачем и Царицыным), стали спускаться по ней к г. Итилю и затем в Каспийское море. Правда Мас'уди рассказывает о каком-то водном проходе, который соединяет Волгу с Доном, но едва ли можно говорить о каком-то канале. Прав был В. В. Григорьев, когда 90 лет тому назад место это стал толковать, как переправу волоком. Итак, путь разбойного похода Русов на побережье Каспийского моря после 300 г. х. — 912/3 г. н. э. был тот же, что и путь купцов, описанный Ибн-Хордадбехом и Ибн-ал-Факихом. Разбойные дружины Русов не были новаторами и шли по хорошо известной дороге, где исстари совершался оживленный товарообмен между странами Восточной Европы, Кавказа и Персии.

Вернемся теперь к походу Русов на Бердаа, описанному Ибн-Мискавейхом под 332 г. — 943/4 г. Не подлежит сомнению, что путь его лежал по указанной выше водной линии. Русам 943/4 г. незачем, как сказано выше, было бросить суда на Черном море, идти горными дорогами к Дербенту и там строить новые корабли. Целесообразнее было отправиться водным путем. Убеждает нас в этом еще и связь этого похода с походом Игоря на Константинополь. В статье академика П. К. Коковцова «Новый еврейский документ о хазарах и хазаро-русско-византийских отношениях в X в.» приведен в переводе весь сохранившийся текст. В нем есть отрывок, имеющий прямое отношение к изучаемому нами походу. Вот он.

«А Роман (злодей послал) также большие дары Хальгу царю Русии, и подстрекнул его на его (собственную) беду. И пришел он ночью к городу Самкерцу 58 и взял его воровским способом, потому что не было там начальника раб-Хашмоная. И стало это известно булшици, т.-е. досточтимому Песаху, и пошел он в гневе на города Романа и избил и мужчин, и женщин. И он взял три города, не считая большого множества пригородов. И оттуда он пошел на (город) Шуршун..., и воевал против него... И они вышли из земли на подобие червей... Израиля, и умерло из них 90 человек... и он заставил их [88] платить дань. И он спас... руки русских и (поразил) всех оказавшихся из них (там и умертвил их мечем). И оттуда он пошел войной на Хальгу и воевал.... и бог смирил его перед Песахом. И нашел он... добычу, которую тот захватил из Самкерца. И говорит он: ...Роман подбил меня на это. И сказал ему Песах: .,Если так, то иди на Романа и воюй с ним, как ты воевал со мной, и я отступлю от тебя. А иначе я здесь умру или буду жить до тех пор, пока не отомщу за себя". И пошел тот против воли и воевал против Константинополя на море четыре месяца. И пали там богатыри его, потому что македоняне осилили (его) огнем. И бежал он и постыдился вернуться в свою страну и пошел морем в Персию и пал там он и весь стан его. Тогда стали русские подчинены власти хазар». В 1922 г. в «Еврейской Мысли», т. I, появилась интересная статья Ю. Бруцкуса «Письмо хазарского еврея от X в.». В ней дан исторический разбор вышеупомянутого документа. Выводы его. касающиеся чтения приведенного отрывка, сводятся к следующему. Царь Роман — Роман Лакапин, царствовавший с 919 г. по 19 декабря 944 г.: Хальга не Олег, а Игорь; Шуршун — Херсон. Роман Лакапин подбил князя Игоря напасть на хазарский город Самкерш, стоящий на месте будущей Тмутаракани. Игорь собрал войско, напал на Самкерш, и, пользуясь отсутствием начальника раб-Хашмоная, ограбил его. После этого похода «Хазарские климаты» — города, лежащие между Керчью и Херсоном, которые с начала VIII в. находились под верховной властью хазар — отложились от них и перешли на сторону Византии. Когда «булшици досточтимый Песах» (хазарский губернатор Керченской области) узнал об этом, он пошел на Крым и, жестоко подавив восстание, вернул «хазарские климаты». Потом он пошел войной на Игоря, победил его и предложил ему напасть на Византию. Игорь согласился и воевал против Константинополя 4 месяца. Но «пали там богатыри его, потому что Македоняне осилили (его) огнем». Бежал он оттуда и, постыдившись вернуться в свою страну, «пошел морем в Персию и пал там он и весь стан его». Не подлежит сомнению, что толкование текста у Ю. Бруцкуса в основном правильно. Связь похода, описанного выше, с походом Русов на Бердаа в 943/4 г. несомненна. Все у хазарского еврея в его сообщении соответствует действительности. Одно только смущает, что вместо Игоря у него стоит имя Хальга = Олег. Как это могло случиться? Во всем такой точный, как мог он перепутать имя Олега с именем Игоря? Толкование [89] Ю. Бруцкуса 59 нас не удовлетворяет. Допустимо, однако, предположение, согласно которому, упоминаемый в хазарском письме князь Олег, есть один из воевод Игоря, который и пошел во главе похода на Бердаа 60. Если это мнение соответствует исторической действительности, то мы можем вполне согласовать сообщение хазарского еврея: «пал он и весь стан его», со словами Ибн-Мискавейха: «среди убитых был и начальник их».

К вышеприведенным соображениям нашим о целесообразности водного пути мы можем присоединить и сообщение хазарского еврея X в.: «пошел морем в Персию».

Интересно, как себе представляет сам Ибн-Мискавейх страну, откуда пришли Русы. Рассказывая о начавшейся среди Русов эпидемии, он говорит: «в стране Русов очень холодно и не растет там никакого дерева, только привозят к ним небольшое количество плодов из стран, отдаленных от них».

Не подлежит никакому сомнению, что Русы по его представлению есть тот самый народ, который, по воззрениям Истахри и Ибн-Хаукаля 61, жил на севере в местах, находящихся между Булгаром и славянами, а по взгляду Ибн-Русте 62, где-то на покрытом болотами острове, имеющем в длину расстояние трех дней пути, народ, который по «рукописи Туманского» 63 занимал область с востока ограниченную горой Буджнак (печенегов), с юга рекой Рута 64, с запада славянами, а с севера северной «пустыней».

В согласии со всеми остальными арабскими писателями X в. Ибн-Мискавейх рисует Русов, как народ исключительной храбрости, большой физической силы, огромного роста и т. д.

Очень характерно для Русов, совершавших поход в Бердаа в 943/4 г. еще одно место у Ибн-Мискавейха:

«Когда, пишет он, умирал один из них (Русов), хоронили его, а вместе с ним его оружие, платье и орудия, и жену или кого-нибудь другого из женщин, и слугу его, если он любил, его согласно их обычаю». [90]

Прочитывая эти строки, вспоминаешь другой рассказ, а именно рассказ Ибн-Русте 65:

«Когда умирает кто-нибудь знатный из них, роют ему могилу, подобно обширному дому и кладут его туда. Кладут вместе с ним одеяние его тела, золотые браслеты, большое количество пищи, кувшины с питьем, чеканенную монету. Кладут в могилы вместе с ним и жену, которую он любил, а она еще живая. Закрывается за ней дверь могилы, и она умирает там».

В рассказе Ибн-Мискавейха есть для нас очень ценное место, в известном смысле единственное во всей восточной литературе. Ибн-Мискавейх подробно описывает вооружение Русов.

Это прежде всего мечи (***), о которых Ибн-Мискавейх отзывается с большой похвалой. «После того как дело Русов погибло, говорит Ибн-Мискавейх, мусульмане потревожили могилы и извлекли оттуда мечи их, которые имеют большой спрос и в наши дни по причине своей остроты и своего превосходства».

Невольно вспоминаешь слова Ибн-Фадлана в редакции Якута: «Каждый из них (Русов) имеет меч... и мечи их — широкие мечи, покрытые бороздами, Франкские» 66.

«Рукопись Туманского», упоминая о каком-то городе Уртаб (***) в стране Русов, говорит, что «из него происходят клинки и мечи большой ценности, которые можно вдвое сгибать и, когда отнимешь руку, они возвращаются в свое прежнее состояние (выпрямляются)» 67. Кроме мечей Русы, но словам Ибн-Мискавейха, носят привешенными дубину (***) и орудие, подобное кинжалу (***). Ибн-Фадлан о булаве не говорит совершенно, не говорит и о кинжале, зато называет нож (***). Быть может это одно и то же?

В числе других предметов Ибн-Мискавейх упоминает и копье, или дротик (***) и щит (***). Совершенно особняком у Ибн-Мискавейха стоят топор (***) и пила (***) и молоток (***). Эти три предмета он относит к особой группе, которую называет орудиями ремесленника (***). Об *** (топор) говорит и Ибн-Фадлан, однако не в смысле орудия, а оружия 68. [91]

Для чего Русы носят подобные орудия (топор, пилу, молотки)? Ответ на этот вопрос дает нам следующее место из рассказа Ибн-Фадлана о Русах в редакции Якута:

«Они (Русы) приходят из своей страны и бросают якорь в Итиле, который представляет собою большую реку. На его берегу они строят большие деревянные дома. В одном доме собирается их десять, двадцать, также менее или более... » 69.

Нам думается, что этот отрывок дает исчерпывающее объяснение. Русы, уходя в дальние походы, нуждались не только в оружии, но и в таких необходимых орудиях, как топор, пила и молоток. Захватили с собой они эти инструменты и в Бердаа.

Возвращаясь к тексту Ибн-Мискавейха, следует отметить еще одно место. Рассказывая о том, как Русы уходили из Бердаа, он говорит: «направились они к Куре, там стояли наготове суда, на которых они приехали из своей страны». Наряду с этим в «рукописи Туманского» есть очень интересное известие в несколько строк:

«Мубарак (***) есть большое селение у ворот Бердаа. Здесь находился военный лагерь Русов, когда они пришли сюда и захватили Бердаа. Этот Мубарак есть начало границы с Шаки (***)» 70.

Сопоставляя эти строки с рассказом Ибн-Мискавейха, можно сделать следующее предположение.

По Ибн-Мискавейху Русы сразу захватили крепость г. Бердаа, где и поместили часть своего войска. Лагерная стоянка по «рукописи Туманского» находилась у самого города, а на реке Куре в 2 фарсахах от города под охраной стояли суда Русов, которые всегда были наготове. Невольно ставишь себе вопрос, когда задумываешься о местах стоянки русского флота: не имеет ли какого-нибудь отношения к походу Русов на Бердаа в 332 г. = 943/4 г. остров с именем «Русия», находящийся, по словам Якута, на Каспийском море против реки Куры 71? В заключение хочется сказать несколько слов о месте, которое занимает поход на Бердаа в 332 г. = 943/4 г. среди других походов Русов. Раньше считалось, что это четвертый или, по крайней мере, третий по счету поход. Однако D. S. Margoliouth в вышеупомянутой статье в «Bulletin of the School of Oriental Studies, London [92] Institution» в 1918 г. выступил против этого с рядом веских аргументов. По его мнению, набег Русов после 300 г. х. (912/3 г.), описанный Мас'уди, является первым военным выступлением Русов па Каспийском море. На самом деле, Мас'уди, рассказывая об этом набеге, пишет: «Народы, обитавшие около этого моря, с ужасом возопили, ибо им не случалось с древнейшего времени, чтобы враг ударял на них здесь, а прибывали сюда только суда купцов и рыболовов» 72. Поход Русов на Бердаа в 943/4 г. является вторым по счету.

Не подлежит сомнению, что Русы были прекрасно осведомлены о богатстве кавказских народов. По Ибн-Хордадбеху и Ибн-ал-Факиху мы имели возможность убедиться, что купцы с Днепра уже со второй половины IX в. плавали водным путем к берегам Каспийского моря. Вместе с хазарами они и разносили сведения о его богатствах.

Нельзя не присоединиться к очень глубокому наблюдению академика В. В. Бартольда, когда он разно расценивает походы Русов на берега Каспийского моря. Первый поход, описанный подробно Мас'уди и определенный им как бывший вскоре после 300 г. = 913 г., есть прежде всего набег, преследующий чисто грабительские цели. Русы грабят побережье, не заходя вглубь страны. Совершенно иной характер носит поход на Бердаа в 332 г. = 943/4 г. Это — правильно и продуманно организованное военное предприятие, которое направляется вглубь страны, имея задачей захватить самый богатый город Кавказа. Есть все основания думать, что Русы намеревались остаться там надолго.

Поход 332 г. = 943/4 г. не был последним. Через несколько десятилетий, в 358 г. = 969 г. Русы, по словам Ибн-Хаукаля 73, разграбили города Булгар, Хазаран, Итиль 74 и Семендер. Указанное место из Ибн-Хаукаля соответствует следующему известию Летописи по Лаврентьевскому списку под 965 г.: «Иде Святославъ на козары; слышавше же козары, придоша противу с князем своим каганомъ, и съступишася битися и бывши брани, одоле Святославъ казаромъ и градъ их Белу Вежю взя. Ясы победи и косогы».

Здесь мы видим уже настоящее завоевание, которое предпринимает почти сложившееся государство.
Комментарии

1. Доклад, прочитанный в Подкомиссии для изучения связей древней Руси с Византией и Востоком, 17 февраля 1926 г.

2. The Eclipse of the Abbasid Caliphate. Ed., transl., and elucid., by Amedroz and Margoliouth. The concluding portion of the «Experiences of the nations» by Miskawaihi. Oxford, 1921.

3. Известия Имп. Акад. Наук, 1916 г., стр. 510.

4. Даем рассказ в переводе с арабского языка. The concluding portion of the «Experiences of the nations» by Miskawaihi. Arabic text. Vol. II, 62-67.

5. В арабском тексте стоит ***. Но среди исправлений издатель предлагает поправить это слово на ***l. Ср. мнение Margoliouth'a, Bulletin of the School etc., 1. c. p. 90, n. 1.

6. Пропущена часть не имеющая к Русам прямого отношения.

7. Якут, Большой Словарь, изд. Вюстенфельда, т. II, стр. 834.

8. В. В. Григорьев, Россия и Азия, стр. 21.

9. Б. А. Дорн, Каспий, стр. 516.

10. Б. А. Дорн, Каспии, стр. 515.

11. Под таджиками в данном случае автор подразумевает арабов.

12. Моисей Каганкатваци, История Агван. Перевод К. Патканьяна, стр. 275-276.

13. Описание Албании по Страбону, Приложение к Моисею Каганкатваци, История Агван. Перевод К. Патканьяна. 1861, стр. 354-355.

14. Ибн-ал-Факих, Biblioth. Geograph. Arab. (= BGA), ed. De Goeje, т. V, стр. 287.

15. M. Каганкатваци, История Агван. Перевод Патканьяна, стр. 32.

16. Пероз (Фируз) царствовал с 459 по 484 гг.

17. Моисей Каганкатваци, История Агван, стр. 102.

18. Там же, стр. 5-6.

19. Ути — местность в Агвании, в которой и находился город Партав.

20. Чога — Дербент (Баб-ал-Абваб арабских географов).

21. «Дивные стены» — целая система укреплений, защищающих культурные области южного и юго-западного Кавказа от кочевников, напирающих с севера. Это, так называемые, Дербентский проход и Аланские ворота (Дарьяльское ущелье).

Подробное описание их у арабских географов — Ибн-ал-Факих, BGA, ed. Dе Goeje, т. V, стр. 286-287; Macoudi, Les prairies d'or, т. II, стр. 2 и др.

22. М. Каганкатваци, стр. 104-105.

23. Автор под таджиками подразумевает арабов.

24. М. Каганкатваци, стр. 253.

25. Там же, стр. 265.

26. Там же, стр. 179.

27. Там же, стр. 260.

28. Истахри, BGA, ed. De Goeje, т. I, стр. 182.

29. Там же, стр. 184.

30. Ибн-Хаукаль, BGA ed. De Goeje, т. II, стр. 2*0-241.

31. Там же, стр. 241.

32. Там же, стр. 241.

33. Рукопись Туманского, лист 33 а, Азиатский Музей Академии Наук, n° 605 а.

34. Макдиси, ed. De Goeje, BGA т. 3, стр. 375.

35. Якут, Большой Словарь, изд. Вюстенфельда, т. I, стр. 559.

36. Рукопись Туманского, лист 32 в., AM Академии Наук, n° 605 а.

37. Ибн-Хаукаль, BGA, ed. De Goeje, т. II, стр. 241.

38. Макдиси, BGA, ed. De Goeje, т. III, стр. 375.

39. Ибн-Хаукаль, BGA, ed. De Goeje, т. II, стр. 241.

40. Там же, стр. 241.

41. Макдиси, BGA, ed. De Goeje, т. III, стр. 375.

42. Ибн-Хаукаль, BGA, ed. De Goeje, т. II, стр. 241.

43. Б. А. Дорн, Каспий, стр. 473-476.

44. Перевод этого места взят у В. Григорьева, Россия и Азия, стр. 30.

45. Ибн-Хордадбех, BGA, ed. De Goeje, т. VI, стр. 154.

46. Журнал Мин. Нар. Просв., 1908 г.

47. Города Крымского побережья между Херсоном и Керчью, бывшие с начала VIII в. в подчинении у хазар.

48. Ибн-ал-Факих, BGA, ed. De Goeje, т. V, стр. 270-271.

49. Л. Я. Гаркави, Еврейская Библиотека, т. VII, стр. 153.

50. П. К. Коковцов, Новый еврейский документ о хазарах, 1913; Ю. Бруцкус, Письмо хазарского еврея от X в. Еврейская Мысль, т. I, 1922.

51. *** Ибн-ал-Факих подразумевает устье реки Волги.

52. Ибн-ал-Факих, BGA, ed. De Goeje, т. V, стр. 271.

53. 505 с. а. лист 107 а; 505 в лист 78; I, 1, 5, № 97, стр. 93

54. Macoudi, изд. Barbier de Meynard, т. II, стр. 15

55. В проливе.

56. В издании Barbier de Meynard (т. II, стр. 12) после слов «со стороны этой суши» идут слова: «которая есть проход от моря Хазарского к морю Нейтаса». В рукописи же № 95, стр. 99, принадлежавшей прежде Учеб. Отд. Вост. Яз. Мин. Ин. Дел, сказано «которая есть место втечения из моря Хазарского, соединяющегося с морем Нейтаса».

57. Дона.

58. В переводе академика П. К. Коковцова стоит Самбарай, но в примечании он считает более правильным чтение Самкерц (стр. 12).

59. Еврейская Мысль, т. I. стр. 56-57.

60. Эта точка зрения была высказана проф. М. Д. Приселковым во время обсуждения настоящего доклада.

61. Истахри, BGA, ed. De Goeje, т. I, стр. 10; Ибн-Хаукаль, BGA, ed. De Goeje, т. II, стр. 15 (Ибн-Хаукаль это место взял у Истахри).

62. Ибн-Русте, BGA, ed. De Goeje, т. VII, стр. 145.

63. Рукопись Туманского. AM Академии Наук, лист 37 е.

64. Рута — быть может река Ока?

65. Ибн-Русте, BGA, ed. De Goeje, т. VII, стр. 146-147.

66. Якут, Большой Словарь, изд. Вюстенфельда, т. II, стр. 835.

67. Рукопись Туманского. А. М. Академии Наук, n° 605 а. лист 38 а.

68. Якут, Большой Словарь, изд. Вюстенфельда, т. II, стр. 835.

69. Якут, Большой Словарь, изд. Вюстенфельда, т. II, стр. 835.

70. Рукопись Туманского, лист 33 а. AM Академии Наук, n° 605 а, На место это обратил мое внимание академик В. В. Бартольд.

71. Якут, Большой Словарь, изд. Вюстенфельда, т. I, стр. 501. Место это взято Якутом несомненно у кого-нибудь из географов второй половины X в.

72. А. Я. Гаркави, Сказания мусульманских писателей о славянах и русских, стр. 132 (из перевода отрывка Мас'уди).

73. Ибн-Хаукаль, BGA. ed. De Goeje, т. II, стр. 14.

74. Хазаран и Итиль — восточная и западная части города Итиля.