Маковка ⇐ Первая мировая война

[Gosha]

«Долг помочь союзникам преобладал у Николая Александровича перед здравым смыслом ведения войны, который требовал начинать войну со слабейшим противником, то есть против Австро-Венгрии, а не против Германии. На направлении главного удара русской армии в Карпатах 1914 года вполне могли оказаться украинские стрельцы-добровольцы, а это сулило не малый успех».

Гора Маковка (высота 958 на австрийской карте 1914 года) находится на территории нынешнего Сколевского района Львовской области Украины (в начале Первой мировой войны — Сколевский повет королевства Галиция и Лодомерия в составе Австро-Венгерской монархии), в той части горной полосы Карпат, где сходятся Восточные Бескиды и Лесистые Карпаты (условной границей между ними считается, по одной версии, долина р. Стрый, а по другой — долина р. Опор). Эта часть Карпат также известна под названием Сколевские Бескиды. Некогда эта земля была «Бойковщиной» — местом обитания бойков (особой, ныне реликтовой группы восточно-славянского племени, издревле населявшей Карпаты и их предгорья, наряду с лемками, верховинцами и гуцулами).

Гора Маковка возвышается на южном берегу небольшой речки Головчанка, левого притока р. Опор (правый приток р. Стрый, бассейн Днестра). В непосредственной близости от Маковки, к западу от неё, по обоим берегам Головчанки расположено село Головецко (48°54'42" с. ш. 23°23'49" в. д.). Другие ближайшие населённые пункты — сёла Грабовец, Тухла, Плавья, Тухолка. Восточнее Маковки, вблизи от неё, в долине р. Опор пролегала завершённая в 1887 году и пересекавшая Карпатский хребет в меридиональном направлении линия железной дороги Львов-Стрый-Сколе-Тухла-Славско-Лавочне-Мункач, с горным туннелем на перевале Бескид (он же Воловецкий и Скотарский, высота 1014), у железнодорожной станции Бескид. Пропускная способность этой магистрали на горном участке от перевалов до города Стрый достигала 17 пар поездов в сутки, что для транскарпатской линии было достаточно много.

В военно-статистическом описании Восточной Галиции, изданном русским Генштабом в 1914 году, про железную до-рогу Мункач-Стрый говорилось: «Дорога, являясь кратчайшим путём между районом (восточно-галицийским) и Темешваром, важным военным центром южной Венгрии, вероятно, примет деятельное участие в массовой перевозке войск. Пропускную способность её, как одной из магистральных линий, можно принять вполне удовлетворяющей этой задаче». Западнее и северо-западнее Маковки в долине р. Орава лежало шоссе Стрый-Козиово-Тухолка-Алыно-Верецке и далее на Мункач, пересекавшее Карпаты на перевале Верецке (Верецкий, высота 841). Далее к западу находилась другая транскарпатская железная дорога: Чап-Ужгород-Турка-Самбор-Львов, шедшая по знаменитому Ужокскому перевалу.

Итак, Маковка была расположена между двумя наиболее важными путями на Стрыйском направлении — железной дорогой в долине р. Опор и шоссе в долине р. Орава. Обе эти дороги пролегали всё же в стороне от Маковки, которая никак не могла считаться господствующей над ними высотой. Но во время апрельских боёв 1915 года Маковка оказалась укреплённым пунктом, прикрывавшим фланг и коммуникации австро-германских сил, которые действовали в долине р. Орава. В силу этого обладание Маковкой могло оказать ощутимое влияние на весь ход боёв на Стрыйском направлении к северу от главного хребта Карпат.

В 1908 году в справке об австро-венгерской армии и вероятных планах её действий, составленной в части 2-го обер-квартирмейстера Управления генерал-квартирмейстера Генерального штаба Российской империи, указывалось, что направление русского наступления Староконстантинов-Стрый-Мункач является одним из наиболее опасных для Австро-Венгрии. Однако в ходе кампаний 1914-1915 гг. стратегическое значение направления Стрый-Мункач недооценивалось русским командованием, .хотя именно здесь пролегал кратчайший путь с юга из-за Карпат к Львову, столице Восточной Галиции, её важнейшему административному и транспортному центру. Соответственно, в случае наступления русских с севера через Карпаты направление на Мункач являлось короткой дорогой в Подкарпатскую Русь (иначе восточную Венгрию) и далее вглубь Венгерской равнины.

В осеннюю кампанию 1914 года наступательные действия армий русского Юго-Западного фронта были подчинены идее обхода Карпатского хребта с запада, по т.н. Краковскому коридору, позволявшему приблизиться к жизненно важным центрам Габсбургской монархии, не пересекая Карпат. По признанию противника, после русской победы в Галицийской битве фронт австро-венгерской обороны в Карпатах был оголён. Перевалы на Мункачском направлении прикрывали маршевые батальоны и 2 мадьярские этапные бригады ландштурма (ungarische Landsturmetappenbrigaden).K Ещё в сентябре 1914 года 2-я Кубанская казачья дивизия, преследуя отступавшего от Стрыя противника, с боем взяла карпатские перевалы Бескид, Верецкий и Вышковский и вступила на территорию Верхней Венгрии, достигнув населённых пунктов Воловое (Окермезо, Okormezoj, Сольва (Сваля- ва, Szolyvaj и Торонья (Торунъ, Toronyaj. Однако для дальнейшего продвижения на Мункач наличных русских сил было недостаточно, и очень скоро перевес здесь оказался на стороне противника.

Для обороны Мункачского направления австрийское командование сформировало Корпус Гофмана (Korps Hofmann), штаб которого был создан на основе Львовского военного командования (Militarkommando Lemberg), отступившего на юг за Карпаты во время русского наступления. Командиром корпуса своего имени стал генерал-майор Петер барон фон Гофман (Peter Freiherr von Hofmann, 1865-1923), один из лучших австрийских военачальников корпусного звена в годы Великой войны. Общие силы Корпуса Гофмана вначале составляли 30 батальонов, 4 эскадрона и 3 батареи, рассредоточенные на большом пространстве. Это были разношёрстные ландверные, гонведные, ландштурменные, маршевые и этапные части. Бойцы многих из этих подразделений были вооружены устаревшими однозарядными винтовками Верндля и одеты в униформу старого образца, а подчас даже вынуждены носить гражданскую одежду. В этом случае принадлежность к австрийскому ландверу и мадьярскому гонведу обозначалась чёрно-жёлтыми и красно-бело-зелёными нарукавными повязками соответственно.

Что касается этнического состава, то части Корпуса Гофмана были укомплектованы в основном местными уроженцами, т.е. мадьярами, поляками, галицийскими и закарпатскими украинцами и русинами (для обозначения двух последних этносов в Австро-Венгрии чаще всего использовался один официальный термин — «рутены»,Ruthenen), В Корпус Гофмана с самого начала входил и Легион Украинских сечевых стрельцов, с организационной точки зрения также принадлежавший к категории ландштурма.

Здесь необходимо краткое пояснение. Вооружённые силы Габсбургской монархии и в мирное, и в военное время подразделялись на несколько составных частей — общеимперскую армию (kaiserliches und konigliches gemeinsames Heer), австрийский императорско-королевский ландвер (kaiserlicb-konigliche Landwehr), мадьярский королевский гонвед (koniglich ип- garische Landwehr; Magyar kiraly Honvedseg), австрийский и мадьярский ландштурм. Австрийский ландвер и мадьярский гонвед являлись собственными «домашними» армиями каждой из частей Двуединой монархии — Австрии (Цислейтании) и Венгрии (Транслейтании, или земель короны Св. Иштвана). Имперская армия комплектовалась по призыву со всей территории монархии, а ландвер и гонвед — также по призыву, но только, соответственно, с территории Австрии и Венгрии. В мирное время имперской армией управляло общеимперское военное министерство, а ландвером и гонведом — министерства народной обороны Австрии и Венгрии. В военное время ландвер и гонвед должны были принимать участие в боевых действиях наравне с общеимперской армией. Как и последняя, они представляли собой полевые войска первой линии. В этом заключалось отличие австрийского ландвера и мадьярского гонведа от ландвера в Пруссии и Германской империи, где он представлял как раз второочередные войска.

[Gosha]

Впрочем, ландвер и гонвед монархии Габсбургов отличались от общеимперской армии немного более слабыми кадрами мирного времени и уступали ей в вооружении и технической оснащённости. Однако в условиях войны эти различия во многом стёрлись, и части ландвера и гонведа успешно решали многие боевые задачи, наравне с общеимперской армией. Отметим особо, что гонвед никоим образом не был мадьярским национальным войском, так как в нём служили представители всех народностей земель короны Св. Иштвана — мадьяры, словаки, русины, хорваты, сербы, румыны и др. И всё же многие части гонведа, в которых преобладали мадьяры, имели очень крепкую национальную закваску и отличались выдающимися боевы¬ми качествами. Официальным командным языком в австрийском ландвере был немецкий, в гонведе — мадьярский.

Ландштурм (Landsturm), т.е. ополчение, в австро-венгерской армии состоял из людей в возрасте от 19 до 42 лет, не находившихся на службе в общеимперской армии или в австрийском ландвере и венгерском гонведе. Таким образом, в ландштурм зачислялись люди, полностью отбывшие по¬ложенный общий 12-летний срок службы под знамёнами, в резерве армии и в ландвере (гонведе), а также те, кто по какой-то причине вообще не про¬ходил воинской службы, получив льготу или попав в излишек ежегодного призыва новобранцев в армию (в Австро-Венгрии такой излишек всегда был довольно значительным из-за финансовых трудностей). Иными словами, к ландштурму принадлежали как прошедшие полный срок армейской службы люди в возрасте от 33 до 42 лет, так и совершенно необученные, в возрасте от 19 до 42 лет. В военное время из вполне обученных ландштурмистов, кроме двух младших возрастных классов, формировались ландштурменные бригады, а из необученных — местные батальоны и рабочие отделения.

Украинский Легион изначально не был обычным «легионом» в общепринятом современном смысле этого слова, т. е. вооружённым формированием из числа подданных иностранных государств (как правило — государств враждебных, воюющих на другой стороне). Но если в Легионе УСС и состояли российско-подданные украинцы, то в 1914-1915 гг. их там были считанные единицы. В УСС записывались подданные Австро-Венгрии из числа галицийских «рутенов». Естественно, все военнообязанные жители Галиции подлежали призыву в обычные части австро-венгерской армии, согласно общему законодательству и мобилизационному расписанию. Австрийские власти дали разрешение на приём в Легион УСС только добровольцев, числившихся в ландштурме. Таким образом, изначально в Легион могли поступать прошедшие армейскую службу люди не моложе 35 лет либо вообще не служившие в вооружённых силах.

Зато в идеологическом отношении Легион УСС, в значительной мере состоявший из галицийской интеллигенции и учащейся молодежи, являлся очень крепкой частью; его чины практически поголовно были убеждёнными и пылкими националистами и русофобами. Эта идейная крепость галицийских добровольцев во многом компенсировала имевшиеся недочёты в их боевой подготовке. Вдобавок большая часть «усусов» ещё до войны прошла курс строевой и стрелковой подготовки в военизированных «стрелецких» и «сокольских» организациях, под руководством офицеров запаса австро-венгерской армии.

[Gosha]

Если на рубеже XIX-XX вв., в первые не только строевой и стрелковой подготовкой, но и тактическими упражнениями на местности. Некоторым из членов «Сичи» на теоретических и практических занятиях преподавался офицерский курс военных наук.

Формирование Легиона УСС было начато во Львове в первые же дни Великой войны по решению «Головной Украинской Рады», объединившей представителей галицийских украинских партий и политических организаций русофобской ориентации. Для объединения всех стрелецких военизированных обществ «Головная Украинская Рада» создала «Боевую Управу». Представители украинских организаций провели переговоры в военном министерстве в Вене, однако там они получили холодный приём.

Зато их идеи полностью поддержали в Эвиденц-бюро Генерального штаба (военная разведка Австро-Венгрии); глава бюро полковник Оскар Хранилович фон Цветашин и руководитель агентурного отделения подполковник Макс Ронге обещали своё содействие. В итоге Вена всё же дала согласие на формирование украинских национальных подразделений. С этого момента командование австрийского XI (львовского) армейского корпуса помогало создателям Легиона УСС. Для замещения командных должностей в Легион была направлена группа кадровых и запасных офицеров-рутенов австро-венгерской армии. Командиром Легиона первоначально был избран и утверждён Теодор Рожанковский, затем его сменил лейтенант австрийского ландвера Михайло Галущинский.

Набор добровольцев в будущий Легион УСС производился по всей Галиции. По утверждениям «западенских» историографов, изначально на призыв о наборе добровольцев в Украинский Легион откликнулись 28тыс. человек. Из-за быстрого продвижения русских войск к Львову собравшиеся добровольцы были направлены в расположенный южнее город Стрый.

Этого пункта достигло лишь около 10 тыс. добровольцев. Но и это число, как оказалось, включало большой излишек. Австрийское командование по-прежнему относилось к созданию украинских подразделений как к сомнительному эксперименту и потому дало разрешение сформировать отряд только из 2000 «интеллигентных добровольцев»; вождям Легиона удалось добиться увеличения этого числа до 2500 человек. После непродолжительных препирательств части Легион в Стрые были приведены к присяге Австро-Венгерской монархии. «Стрелецкие» авторы подчёркивают, что в тот же день легионеры принесли и присягу на верность «украинским князьям, гетманам, Запорожской Сечи, могилам и всей Украине». Однако, при всём пафосе и символизме, подобная риторика и церемонии не могли иметь никакого практического значения. И де-юре, и де-факто Легион УСС с самого начала был частью вооружённых сил Габсбургской монархии. Подобно всем частям австрийского ландвера и ландштурма, он находился в ведении Министерства народной обороны Австрии (Цислейтании) и потому официально именовался «императорско-королевским» (kaiserlich-konigliche), а не «императорским и королевским» (kaiserliche und konigliche), что относилось к общеимперским войскам и органам.

22 августа (4 сентября) галицийские легионеры были перевезены по железной дороге из Стрыя в Закарпатье, где формирование Легиона продолжилось. В итоге были сформированы два с половиной куреня (батальона) УСС (Украинские Сечевые Стрельцы). Каждый курень состоял из 4 сотен (рот); каждая сотня — из 4 чет (взводов). Общая численность Легиона УСС не превышала 2000-2500 человек. Первоначально стрельцам были выданы устаревшие однозарядные 11-мм винтовки Верндля образца 1867 /1873 гг., и лишь позднее их перевооружили современными магазинными винтовками Манлихера, состоявшими на вооружении у большей части пехоты Австро-Венгрии. Только летом 1915 года в составе Легиона было сформировано пулемётное отделение (позднее пулемётная рота из двух отделений), вооружённое трофейными русскими пулемётами. Весьма скудно Легион был обеспечен и обмундированием. Сами «усусы» осенью 1914 года не без юмора пели о себе на мотив «Ой зацвта черемшина». «Машеруютъ доброволъщ через Мезетеребеш, чи то вшсъко, чи то банда, Hiруш розбереш». Некоторое время спустя австрийское интендантство обеспечило украинских легионеров стандартным пехотным обмундированием серо-голубого цвета. Боевое крещение сечевые стрельцы получили в сентябре 1914 года, в столкновениях с частями 2-й Кубанской казачьей дивизии в районе села Верецке-Вышне, у карпатских перевалов на путях в Мункач. Однако это были лишь незначительные стычки передовых отрядов и разведывательных партий; большие бои были впереди.

[Gosha]

В конце сентября 1914 года по новому стилю австрийское командование заставило стрельцов идти на бессмысленный риск разделить Украинский Легион на группы повзводно для диверсий в тылу русской армии, но её не останавливающийся натиск фактически сорвать выполнение этого замысла. После неудачных попыток перейти линию фронта украинские легионеры были вновь собраны вместе и задействованы в боях. В октябре 1914 года австро-венгерские войска перешли в общее наступление в Карпатах, Западной Галиции и на верхней Висле. Наступавшие от Мункача войска Корпуса Гофмана в первые же дни оттеснили численно слабую 2-ю Кубанскую казачью дивизию за Карпаты. 22 сентября (5 октября) части полковника И. фон Фляйшмана заняли Алыно-Верецке и Воловец, 23 сентября (6 октября) овладели перевалом Верецкий, 24 сентября (7 октября) — перевалом Бескид. Сбитые с перевалов части 2-й Кубанской дивизии отступали на Козиово и Тухлу. Австро-венгерские войска преследовали их двумя колоннами, двигавшимися вниз по долинам рек Опор и Орава. Подразделения Легиона УСС двигались в голове обеих колонн; благодаря своему знанию местности, «усусы» были ценны в качестве проводников и разведчиков.

10 октября генерал Гофман из войск, находившихся западнее Талабор-ской долины, сформировал 55-ю пехотную дивизию (129-я и 130-я пехотные бригады) и отдельную 131-ю пехотную бригаду. Командование 55-й дивизией получил полковник, позже генерал-майор Игнацфон Фляйшман (IgnazEdler von Fleischmann, 1857-1929); 131-й бригадой — полковник Андреас Бергер (Andreas Berger). Эти соединения насчитывали в общей сложности 26 маршевых и ландштурменных батальонов, 3 эскадрона и 4 батареи. В австрийских документах 129-я, 130-я и 131-я бригады официально назывались «пехотными». Однако в трудах германских военных историков, как и в русских разведсводках, в отношении них нередко использовался термин «бригада ландштурма», и это было в значительной мере справедливо, так как состояли они почти исключительно из маршевых и ландштурменных батальонов и даже не имели полковой организации. В состав бригад 55-й дивизии разновременно включались и подразделения Украинского Легиона.

8-й армией Юго-Западного фронта; «Итак, я был атакован с фронта почти двойными силами противника. Производился охват моего левого фланга войсками, спускавшимися с Карпат от Турки, и, наконец, направлением на Стрый-Миколаев-Львов выходили ко мне в тыл неприятельские силы, значительно превышавшие, во всяком случае, войска, которые должны были охранять его. [...] К счастью для меня, выяснилось, что австрийцы, рассчитывая лишь на разбросанные части войск, которые держались мною на правом берегу Днестра, и на невозможность собрать их все в один пункт, направили на Стрый-Миколаев недостаточные силы, тогда как при несколько ином распределении их, послав туда не менее двух-трёх корпусов, австрийцы имели возможность заставить нас значительно отойти к востоку, что повлекло бы за собой грандиозные и тяжёлые для всего фронта последствия. Однако, чтобы отбросить противника, выходившего ко мне в тыл, мне было необходимо послать к Миколаеву не менее одной дивизии пехоты, ибо спешно собранные у Стрыя несколько батальонов 71-й пехотной дивизии были выбиты оттуда и с боем медленно отходили к Миколаеву. Дивизия казаков по вине её начальника не выполнила данной ей задачи и отошла без приказания от Стрыя на Дрогобыч, за что этот начальник дивизии и был мною отрешён от командования».

[Gosha]

Штаб 8-й армии осознал необходимость немедленного увеличения своих сил на Стрыйском направлении и оттеснения противника обратно за Карпаты. У Брусилова далее читаем: «Резервов у меня больше никаких не было, ибо за время боёв на фронте я принуждён был их расходовать, как выше было сказано. С боевого фронта ни одного солдата снять было невозможно вследствие несоразмерности сил противника с нашими. Тогда я решил снять одну дивизию, именно 58-ю (правильно 78-ю пехотную), стоявшую на пассивном участке 11-й армии, то есть на правом берегу Сана, севернее Перемышля. Вся трудность этого дела заключалась в том, что её необходимо было возможно быстрее перекинуть к Миколаеву, дабы не допустить противника, двигавшегося от Стрыя, переправиться на левый берег Днестра.

Нужно отдать справедливость 8-му железнодорожному батальону, который мне совсем подчинён не был. Он, понимая необходимость быстроты перевозки. Начальник этой дивизии, с которым, вызвав его, я подробно переговорил в штабе армии, генерал Альфтан исполнил свою задачу блестяще. Ещё с не вполне собранными частями своей дивизии, видя, что время не терпит, он из Миколаева перешёл в наступление, принял на себя отступавшие части 71-й пехотной дивизии и стремительно атаковал австрийцев севернее Стрыя. После двухдневного упорного боя враг был разбит и, бросив Стрый, стал отходить на Сколе и Болехов. Таким образом, приблизительно в начале второй половины октября я обеспечился и с тыла».

Прибытие 78-й дивизии позволило остановить продвижение войск Гофмана, а затем и оттеснить их назад в Карпаты. В результате ожесточённых боёв противник после полудня 9 (22) октября оставил Стрый и начал отступление в сторону горных перевалов.48 Впрочем, войска Корпуса Гофмана не были разбиты, отходили они в полном порядке и даже несколько раз предпринимали попытки контрнаступления. 4 (17) ноября русские войска овладели стратегически важным Ужокским перевалом и, как следствие, действовавшие восточнее части Корпуса Гофмана были вынуждены также отойти на линию перевалов Верецкий и Вышковский. (29) ноября 12-я территориальная ландштурменная бригада полковника Бурггассера из Корпуса Гофмана была сбита с Вышковского перевала. 1-е Карпатское сражение осенью 1914 года на Стрый-Мункачском направлении завершилось в пользу русских войск.


В те дни лицом к лицу впервые встретились соединения, частям которых полгода спустя довелось вести ожесточённую борьбу за гору Маковка, — русская 78-я пехотная дивизия генерала Альфтана и австро-венгерская 55-я пехотная дивизия генерала Фляйшмана. Обе они оставались на Стрыйском направлении и с переменным успехом боролись друг с другом вплоть до весны 1915 года. Описанный Брусиловым бросок дивизии Альфтана на выручку левого фланга 8-й армии и взятие Стрыя в октябре 1914 года стали первым из её успехов в Карпатах.

[Gosha]

78-я пехотная, из исторического сердца Малой Руси. Формирование дивизии и мобилизация её полков были начаты в полночь на 17 июля 1914 года; в то время штаб дивизии располагался в летних лагерях 42-й дивизии на Сырце (ныне в городской черте Киева). В состав 78-й дивизии входили 4 пехотных полка — 309-й Овручский, 310-й Шацкий, 341-й Кременецкий и 312-й Васильковский. Командующим 78-й дивизией с первого дня её существования, с 17 июля 1914 года, был генштаба генерал-майор Владимир Алексеевич (Карл Йохан Вольдемар) Альфтан (1860-1940), талантливый русский генштабист финляндского происхождения (по послужному списку — «из дворян Московской губернии», лютеранин), имевший богатый и разносторонний опыт строевой, штабной, разведывательной и административной деятельности, в том числе на Дальнем Востоке и на Кавказе.

Воспитанник Финляндского кадетского корпуса и Николаевского кавалерийского училища (1879-1881), он по 1-му разряду окончил Николаевскую академию Генерального штаба (1886-1889) и был переведён в корпус офицеров Генштаба. В 1893-1897 гг. Альфтан служил штаб-офицером для поручений при командующем войсками Южно-Уссурийского отдела, канцелярии Приморского губернатора и штабе Приамурского военного округа. В ноябре 1895-марте 1896 гг. он совершил поездку «с секретным поручением» в Корею и Японию. После этого Альфтан нёс службу на Кавказе, сыграл видную роль в подавлении революционных беспорядков в Закавказье: с августа 1905 года он возглавлял военную и гражданскую администрацию в Горийском и Душетском уездах, в 1906 году был временным Елисаветпольским генерал-губернатором, в 1907-1908 гг. — военным губернатором Дагестанской области. Затем после годичного пребывания в отставке он вернулся на строевую службу. К началу войны генерал Альфтан занимал должность командира бригады 42-й пехотной дивизии и при мобилизации возглавил развёрнутую из последней 78-ю пехотную дивизию.

Владимир Альфтан был деятелен и энергичным генералом обладавшим твердым характером и военным талантом. К этому нужно добавить, что к вполне удачной карьере, был он очень невезуч. 10 августа 1910 года во время присутствия на маневрах в качестве посредника, Альфтан по нелепой случайности получил тяжелое ранение, – ружейная пуля попала ему в левую руку, раздробив локтевую и плечевую кости. Несмотря на лечение кости так и не срослись, Альфтан испытывал сильные боли в левой руке, мышцы её атрофировались. Однако генерал продолжал службу и через 4 года вы-ступил на войну во главе дивизии. А 28 октября 1914 года, во время боёв на Стрыйском направлении, Альфтан получил новое небоевое ранение — тяжёлый ушиб головы и позвоночника в результате толчка автомобилем (по другим документам — падения с автомобиля) при передвижении шта¬ба дивизии в Стрый. И вновь он продолжил исполнять свои служебные обязанности. Однако эти два ранения подорвали его здоровье, и в апреле 1916 года, после медицинского освидетельствования, он, тогда командир III армейского корпуса, вышел в отставку с пенсией и мундиром.

К тому времени генерал Альфтан уже покрыл себя заслуженной славой. За боевые отличия во главе 78-й пехотной дивизии он был награждён 4-й и 3-й сте¬пенями ордена Св. Георгия, Георгиевским оружием, другими боевыми ор¬денами. Описание его первого подвига, отмеченного орденом Св. Георгия 4-й степени, гласит, что генерал Альфтан «в бою 13 и 14 августа 1914 года у станции Красное (Кросно), лично управляя вверенной ему ди¬визией, занимавшей средний боевой участок корпуса, находясь всё время под сильным неприятельским огнём, проявил отличное мужество, распоря¬дительность и порыв, имевший результатом поражение сильно сопротив¬лявшегося противника и захват 25 неприятельских орудий, 45 зарядных ящиков, массы ручного оружия, патронов, снарядов и пленение 8 офицеров и свыше 500 австрийских солдат». Георгиевское оружие Альфтан получил за бои под Равой-Русской 24-30 августа 1914 года. 13 января 1915 года он был произведён в генерал-лейтенанты, с утверждением в должности на¬чальника 78-й пехотной дивизии.

[Gosha]

Пасхальное сражение. Ситуация вокруг горы Маковки

Гора Маковка, через которую с февраля 1915 года пролегла линия фронта, состоит из трёх вершин - северо-западной, центральной и восточной. Собственно горой Маковкой считалась как раз средняя, самая высокая вершина, отмеченная на русских картах того времени как "высота 958". В монографии австрийского историка Эрнста Рутковского нем. Ernst Rutkowski бои за гору, оборонявшуюся австро-венгерскими войсками, описаны как бои за "высоту 953". В начале 1915 года, отступая в ходе начавшегося германо-австрийского зимнего Карпатского наступления, русские войска смогли всё же удержать за собой восточную вершину, тогда как остальные две были заняты неприятелем ориентировочно 1 14 февраля 1915 года. Хотя гора расположена между шоссейной в долине реки Орява и железной в долине реки Опир дорогами, соединяющими австрийский Мункач со Львовом и Стрыем, занятыми русскими, она не являлась господствующей над ними, поэтому не имела стратегического значения.

После неудачи зимнего наступления в Карпатах, 20 марта 2 апреля 1915 года Южная армия вновь перешла в наступление на Стрыйском направлении, сосредоточив главные удары вдоль упомянутых шоссейной и железной дорог. С этого дня русские позиции в районе Маковки почти ежедневно подвергались мощному артиллерийскому обстрелу. Пасха в 1915 году совпадала по православному и западным церковным календарям и пришлась на 22 марта 4 апреля 1915 года, поэтому данные бои в австрийской историографии получили название Пасхального сражения нем. Osterschlacht. Спустя неделю после начала наступления, германцам удалось достигнуть ряда тактических успехов - после двухмесячных безуспешных атак на русские позиции в районе села Козево, 27 марта 9 апреля 1915 года 41-му и 43-му пехотным полкам германской 1-й пехотной дивизии генерала Рихарда фон Конта удалось сбить русский 16-й Финляндский стрелковый полк с ключевой "высоты 943" в восточной части хребта Звинин, а Восточно-прусский 3-й гренадерский короля Фридриха Вильгельма I полк овладел другой господствующей над селом высотой - "992", причём оборонявшему высоту 237-му пехотному Грайворонскому полку было нанесено тяжкое поражение: в плен попали командир полка и 8 офицеров, а также 1500 нижних чинов, уцелело лишь 8 офицеров и 400 нижних чинов. Германцы захватили 17 пулемётов и большое количество винтовок и другого военного имущества. Русские объясняли, что данное поражение было вызвано тем, что германцы вероломно нарушили пасхальное перемирие, заключённое накануне, но, как бы там ни было, Грайворонский полк, прежде всего его командный состав, только накануне заступивший на оборону данной высоты, проявил халатность, перечеркнувшую усилия других частей XXII армейского корпуса, удерживавших данные высоты на протяжении непрекращающихся двухмесячных боёв. В те же дни австро-венгерская пехота атаковала русские позиции на восточной вершине Маковки, но все атаки были отбиты, с большими потерями для атакующих.

Спустя две недели после взятия хребта Звинин, перегруппировав свои силы и получив пополнения, австро-германцы возобновили свой натиск, добившись новых, значительных успехов: 11/ 24 апреля 1915 года 1-й батальон 1-го гренадерского полка и 3-й батальон 41-го пехотного полка восточно-прусской 1-й пехотной дивизии при содействии австро-венгерских частей корпуса Гофмана и при мощной поддержке артиллерии взяли штурмом "высоту 910" и соседнюю гору Острый "высота 1026". Положение русских войск на Стрыйском направлении сделалось угрожающим. Утрата господства над Козево, за которое велись двухмесячные непрерывные бои, имела ещё и большое морально-психологическое значение. 12 25 апреля 1915 года командование XXII корпуса отдало приказ любой ценой добиться возвращения утраченных позиций.

Позиции австро-венгерских войск на горе Маковке в тот момент представляли выдвинутый вглубь русского фронта опорный пункт на правом фланге австро-германских сил, действовавших против Козево. Командующий XXII корпусом А. Ф. Бринкен отдал приказ колонне генерала Н. А. Обручева, действовавшей непосредственно против села Козево, вернуть господствующие над Козево высоты. Соседней, левофланговой для колонны Обручева, колонне под командованием генерала Альфтана, занимавшей позиции на восточной вершине Маковки, ставилась следующая задача: для оказания содействия колонне Обручева перейти в наступление и овладеть горой Плишка "высота 1019" и селом Головецко. Первым препятствием на пути выполнения поставленной задачи стояла гора Маковка, расположенная непосредственно к северо-востоку от горы Плишка и к востоку от села Головецко. Таким образом очевидно, что овладение горой Маковкой являлось важной, но второстепенной задачей для русских войск.

[Gosha]

Железные дороги и снабжение армии. Удачный Брусиловский прорыв заглох из-за невозможности снабжать армию резервами и боеприпасами.