Советская Россия, СССРМиф о невиновности Бухарина

Начиная с Октябрьского переворота 1917 года...
Автор темы
Антон
Сообщений в теме: 88
Всего сообщений: 2779
Зарегистрирован: 04.08.2016
Образование: высшее гуманитарное
 Миф о невиновности Бухарина

#1

Сообщение Антон » 15 апр 2018, 11:02

РАЗБОР ПОКАЗАНИЙ БУХАРИНА ОТ 2 ИЮНЯ 1937 ГОДА

Бухарин, должно быть, полагал, что его арест потребовался властям, чтобы добыть от него показания в заговорщических сношениях с Троцким, разработке планов физического устранения Сталина и изменнических связях с Германией. Трудно выискать более тяжкие деяния. Но сомнения в том, что Бухарин действительно виновен в преступлениях, в которых сам сознался, просто безосновательны. Тем более что кое-что ему все-таки удалось утаить от следствия, но речь об этом пойдет чуть позже.

Накопилось довольно много фактов, указывающих на добровольность бухаринских признаний в НКВД. Часть таких свидетельств подробно рассмотрена нами в публикации в журнале «Клио». Ниже приводится пусть менее подробный, зато гораздо более полный перечень доводов в пользу высказанной там точки зрения.

Стивен Коэн, потративший многие годы на изучение жизни и деятельности Бухарина, пришел к выводу, что пытки к нему не применялись.

В 1988 году начала работу комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 1930–1940-х и начала 1950-х годов (председатель М.С. Соломенцев), которая инициировала повторное рассмотрение уголовного дела Бухарина. Положительное решение о «реабилитации» заранее предопределялось т. н. политической волей Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева. Но что особенно важно, комиссия поставила перед собой задачу изучить все материалы дела без изъятий, или почти 300 томов:

«Т. Чебриков. Сегодня мы будем рассматривать дело Бухарина. Дело Бухарина и всей его группы состоит из 276 томов…

Т. Пирожков. Мы будем 270 томов анализировать».

Но к сожалению членов комиссии, им не удалось обнаружить ни свидетельств применения пыток, ни следов незаконных методов, равно как и доказательств невиновности Бухарина. Что следует из многих реплик членов комиссии, зафиксированных в протоколе:

«Т. Соломенцев. Я рассуждаю как человек, гражданин. Неужто такими людьми, как Бухарин, какой-то следователь с меньшим интеллектом мог руководить. Насколько это достоверно?

Т. Пирожков. До исступления доводились.

Т. Соломенцев. Это все нам надо рассказать, из этой справки не видно».[124]

Упомянутая «реабилитационная» справка подготовлена на основе тех самых 270 томов, но ни один из них, ни сама справка так до сих пор, не рассекречены.

«Реабилитационный» протест Генерального прокурора СССР по делу Бухарина, Рыкова и других в 1990 году был опубликован в официозном партийном журнале «Известия ЦК КПСС». Кроме того, в нашем распоряжении есть текст все еще секретного «реабилитационного» постановления Верховного суда СССР. И оба документа содержат явные фальсификации (об одной из них будет сказано ниже).

В 1957 году Анастас Микоян в беседе с американским журналистом Луи Фишером недвусмысленно дал понять: ни Бухарин, ни другие подсудимые московских показательных процессов пыткам не подвергались:

«Разве вы не знаете, что происходило? Разве вы не знаете, что людей били и пытали?»

Микоян: «К Бухарину и другим подсудимым московских процессов пытки не применялись».

По словам Фишера, к тому времени никаких нежных чувств к умершему Сталину Микоян не испытывал. В интервью журналисту он сообщил, что не верит в справедливость обвинений Бухарина во «вредительстве и шпионаже», и подтвердил, что за вычетом подсудимых московских процессов многие другие подследственные подвергались физическому насилию.

После «закрытого» доклада на XX съезде КПСС нагнетающие жуть рассказы про пытки и принуждение к «нужным» показаниям Бухарина и других подсудимых, несомненно, играли бы на руку Хрущеву и его ближайшим сторонникам. Как известно, в то время «наш дорогой Никита Сергеевич» сам хотел «реабилитировать» Бухарина. И, надо сказать, некоторые из подсудимых «бухаринского» процесса к 1957 году уже получили «реабилитацию». Вот почему микояновскому заявлению, что никто из осужденных на громких процессах, и в том числе, разумеется, Бухарин, не подвергался методам физического воздействия, должно придать особое значение.

Трудно представить Микояна, стремящегося обелить умершего вождя. Наоборот, и Микоян, и Хрущев то и дело пускались во все тяжкие, чтобы выставить Сталина в самом неприглядном свете. Логично поэтому допустить: против обыкновения здесь Микоян сказал правду, и Бухарин вместе с остальными подсудимыми московских процессов действительно избежал истязаний. Что, кстати, полностью соответствует другим историческим свидетельствам.

Сохранилось четыре бухаринских письма Сталину и еще одно жене. В некоторых из них Бухарин особо подчеркивает, что у него нет повода сетовать на условия тюремного содержания. Почему бы ему не написать о своем недовольстве, если условия были иными? Ведь подследственные с куда меньшим политическим опытом — такие, как Вс. Мейерхольд, — писали из заключения жалобы на пытки и скверное обращение с ними следователей.

В тюрьме Бухарин напряженно занимался научной и литературной работой. Его исключительная плодовитость в период заключения никоим образом не вписывается в широко распространенные представления о нечеловеческих условиях содержания в следственном изоляторе Лубянки.

Если не считать множества постоянно возникающих слухов, нет никаких иных свидетельств, из которых следовало бы, что семье Бухарина угрожали ради получения от него «нужных» показаний. В конце 1980-х из печати вышла книга воспоминаний вдовы Бухарина Анны Лариной, в которой пересказаны разнообразнейшие эпизоды из совместной и ее личной жизни. Ни единым словом мемуаристка не упоминает про угрозы своей семье и родственникам Бухарина.

На предварительном следствии и, что еще важнее, на открытом процессе Бухарин упрямо настаивал на своей невиновности в некоторых из инкриминировавшихся ему преступлениях, но в то же время раз за разом делал признания в совершении других тяжких деяний.

Особо примечателен его решительный отказ признать причастность к эсеровскому заговору 1918 года с целью убийства Ленина, Сталина и Свердлова. Бухарин твердо, как скала, стоял на своем даже перед лицом свидетельских показаний бывших левых коммунистов и левых эсеров, выступивших на процессе, чтобы доказать бухаринскую вину. (Точно так Ягода отвергал все обвинения в шпионаже, хотя сознавался в совершении других противозаконных действий.)

Если существовало какое-то подобие «сделки», — допустим, лживые показания в обмен на что-то, — к чему тогда эти настойчивые опровержения и отрицания вины? Тот же самый вопрос не давал покоя и членам «реабилитационной» комиссии 1988 года. Но найти приемлемое объяснение им не удалось.

Не исключена теоретическая возможность, что подследственный в надежде, скажем, на смягчение условий содержания начинает давать показания, угодные следователям, судьям или кому бы то ни было. В таком случае Бухарин должен был бы лгать без разбора, признаваться во всевозможных вымышленных преступлениях. Но Бухарин вел себя иначе.

Опубликованы оба бухаринских ходатайства о помиловании. В более кратком Бухарин повторил свои признания, но, подтверждая вину и обоснованность вынесения ему смертного приговора, все равно взывал к милосердию:

«Прошу Президиум Верховного Совета СССР о помиловании. Я глубоко виновен перед социалистической родиной, и преступления мои безмерны. Я сознаю всю их глубину и весь их позор. Если я позволяю себе просить о помиловании высший орган правительства Союза ССР, то только потому, что хорошо знаю, что свои знания и способности могу приложить на пользу СССР. Годичное пребывание в тюрьме послужило для меня в этом отношении такой школой, что я имею право сказать Президиуму о моей полной переориентации. Я стою на коленях перед родиной, партией, народом и его правительством и прошу Президиум о помиловании.

Николай БУХАРИН».

Во втором и намного более длинном прошении, написанном в тот же день, Бухарин высказался еще более категорично, утверждая, что за свои преступления заслужил не одну, а несколько казней:

«Прошу Президиум Верховного Совета СССР о помиловании. Я считаю приговор суда справедливым возмездием за совершенные мною тягчайшие преступления против социалистической родины, ее народа, партии, правительства. У меня в душе нет ни единого слова протеста. За мои преступления меня нужно было расстрелять десять раз. Пролетарский суд вынес решение, которое я заслужил своей преступной деятельностью, и я готов нести заслуженную кару и умереть, окруженный справедливым негодованием, ненавистью и презрением великого героического народа СССР, которому я так подло изменил…»

Ходатайство, конечно, предназначалось не для широкой огласки, а возможно, только для очень узкого круга лиц, избранных в Президиум Верховного Совета СССР, включая Сталина и членов Политбюро. Написать такое обращение — последняя в жизни Бухарина возможность напомнить, что в действительности сам он, дескать, невиновен, но «хорошо вел себя» на суде и выполнил поставленную перед ним задачу. Однако вместо намеков и напоминаний мы видим, как он еще и еще раз подтверждает свою вину только во все более жестких выражениях.

Постановление о «реабилитации» Бухарина, принятое 4 февраля 1988 года Пленумом Верховного суда СССР, благодаря нынешним российским властям продолжает оставаться на секретном хранении. Но копия документа из т. н. «архива Волкогонова» позволяет убедиться воочию: Верховный суд грубо исказил и, в сущности, сфальсифицировал некоторые из представленных там документов. Ясно ведь: незачем прибегать к каким-то подлогам, если есть неопровержимые доказательства бухаринской невиновности.

Подытожим: нет ни единого свидетельства насильственного принуждения Бухарина принять на себя вину за преступления, которые он сам отказывался признать как действительно совершенные им деяния. Все имеющиеся доказательства говорят об одном: его показания заслуживают высокой степени доверия. Впрочем, есть одно исключение — письмо Бухарина Сталину от 10 декабря 1937 года. Кратко мы рассмотрим его позже, а пока лишь укажем: предположения о невиновности Бухарина оно тоже не подтверждает.

Кроме того, бухаринские показания хорошо согласуются с тем, что в январе 1937 года на втором московском процессе поведал Карл Радек. Последний, к примеру, указал на В.К. Путну как на одного из видных представителей троцкистской организации в Красной Армии. Бухарин же добавил еще и Примакова, хотя того не называли ни Радек, ни другие подсудимые. На процессе Радек говорил о некоем (безымянном) германском «пресс-атташе», а Бухарин в показаниях от 2 июня 1937 года указал его фамилию — Баум.

Бухарин внес и кое-какие дополнения к показаниям Радека. Так, на втором московском процессе последний припомнил, как Пятаков рассказывал ему, Радеку, о сколоченной в Туле «какой-то террористической группе».[128] Бухарин же в своих признаниях пошел дальше, показав, что именно Радек и ездил в Тулу с заговорщическими целями. С теми же задачами, как отмечалось Бухариным в показаниях от 2 июня 1937 года, Радек бывал в Горьком. Оба факта не упоминались на январском процессе 1937 года.

https://history.wikireading.ru/78734



Реклама
tamplquest
Сообщений в теме: 32
Всего сообщений: 6104
Зарегистрирован: 07.09.2017
Образование: среднее
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#2

Сообщение tamplquest » 15 апр 2018, 11:07

Почему то не стесняются и псевдонимы уже не берут. Видать народ считают полностью отупевшим, хавающим все подряд.
Революционная клика все же шифровалась.



Автор темы
Антон
Сообщений в теме: 88
Всего сообщений: 2779
Зарегистрирован: 04.08.2016
Образование: высшее гуманитарное
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#3

Сообщение Антон » 15 апр 2018, 11:13

Стенограммы допросов некоторых из подследственных содержат прямые обвинения Бухарина. Самые подробные, объемистые из ныне известных (и одновременно самые жесткие) находим в показаниях В.Н. Астрова, в прошлом одного из бухаринских учеников, и бывшего наркома внутренних дел Г. Г. Ягоды, который вместе с Бухариным предстал на скамье подсудимых третьего московского показательного процесса. Мы также располагаем стенограммами очных ставок с участием Бухарина и лиц, вменявших ему совершение различных государственных преступлений.

Валентин Астров

Как очевидец Астров дал убийственные для Бухарина показания о его руководящей роли в правотроцкистском блоке. По словам Астрова, Бухарин считал необходимым убить Сталина и принимал участие в антисталинском заговоре, ставившем своей целью совершение «дворцового переворота». Для его осуществления, как показал Астров, Бухарин и Томский проводили работу среди сотрудников охраны Кремля. Т. н. «рютинская платформа» — документ объемом в несколько сот машинописных страниц и с двухстраничной «программой» в конце, полный злых и оскорбительных нападок лично на Сталина, — была в основном подготовлена Бухариным, Рыковым, Томским, Углановым. Бухарин советовал «правым» внедряться в партийно-государственные институты, не стесняться двурушничать, восхвалять Сталина и генеральную линию ВКП(б), лишь бы оставаться на высоких постах, которые могут очень пригодиться в случае государственного переворота.

Астров повторил те же самые обвинения на очной ставке с Бухариным два дня спустя. Чуть ниже — там, где речь пойдет о свидетельствах, оправдывающих Бухарина, — нам предстоит вернуться к Астрову и его показаниям, чтобы рассмотреть написанное им много позже «отречение».

Генрих Ягода

Восемь протоколов допросов Генриха Ягоды на предварительном следствии, а также другие важные документы, касающиеся его самого и его коллег, загадочным образом в 1997 году были изданы в Казани тиражом всего 200 экземпляров. На допросах Ягода описывает свои связи с группировкой «правых» во главе с Рыковым, Томским, Бухариным.

Среди прочего Ягода рассказывает, как летом 1936 года по поручению Бухарина к нему явился Радек, с которым он личных связей не поддерживал. Радек поведал о контактах с эмиссарами Германии, что подтверждается как показаниями Радека, так и Бухарина (см. ниже). Описывая план переворота, запланированного на 1934 год, Ягода отмечает нерешительность и колебания Бухарина. Многие другие подробности из показаний Ягоды совпадают с тем, что следствию сообщали Бухарин, Радек и другие.

Очные ставки

В ходе судебных слушаний на первом московском процессе в августе 1936 года (а, стало быть, и в ходе предварительного следствия) Зиновьев, Каменев и по меньшей мере еще один подсудимый И. И. Рейнгольд назвали Бухарина среди тех «правых», с кем они поддерживали конспиративные связи как соучастники антисталинского заговора. Бухарин узнал об этих показаниях, находясь в отпуске далеко от Москвы, и потребовал очной ставки с Зиновьевым и Каменевым. Но последние были уже казнены, когда Бухарину удалось наконец вернуться в столицу. Впоследствии Ягода дал показания, что он просил Зиновьева и Каменева не волноваться, но одновременно приказал ускорить их казнь, чтобы те не смогли раскрыть его собственную причастность к заговору.

21 августа 1936 года Прокурор СССР Вышинский объявил о начале следственных действий в отношении «правых» — Бухарина, Рыкова, Томского. На состоявшемся в тот же день партсобрании Томский покаялся в своих «преступных связях» с осужденными по процессу 16, а следующим утром на даче в Болшеве покончил жизнь самоубийством.

8 сентября в присутствии Кагановича, Ежова и Вышинского состоялась очная ставка между Бухариным и Рыковым, с одной стороны, и Сокольниковым — с другой. Как явствует из опубликованного короткого фрагмента стенограммы, Сокольников узнал о роли Бухарина и Рыкова в троцкистско-зиновьевском блоке не от них самих, а от расстрелянного к тому времени Каменева. 10 сентября «Правда» сообщила о прекращении следственных действий по делу Бухарина и Рыкова за отсутствием оснований для привлечения их к судебной ответственности. В опубликованном не так давно письме к Сталину Каганович отмечает, что склонен верить аргументам, оправдывающим Бухарина и Рыкова.

Однако допросы Радека и Пятакова, проведенные в преддверии второго московского процесса (январь 1937-го), заставили вернуться к выдвинутым против Бухарина обвинениям. С декабрьского (1936) по февральско-мартовский (1937) Пленум ЦК состоялось еще несколько очных ставок с участием Бухарина и его обвинителей. В настоящее время опубликованы стенограммы его очных ставок с участием Астрова, Куликова, Пятакова, Радека и Сосновского. Хотя подробный анализ последних выходит за рамки поставленной задачи, мы не можем пройти мимо некоторых характерных особенностей, присущих этим стенограммам.

Присутствовавшие

Не принуждались ли обвинители Бухарина на очных ставках к ложным показаниям против него и самих себя? Истина состоит в том, что никаких доказательств, свидетельствующих о чем-то похожем, просто нет. Очные ставки с Куликовым и Сосновским, состоявшиеся 7 декабря 1936 года, проводились в присутствии членов Политбюро — Сталина, Кагановича, Ворошилова, Молотова, Андреева, Орджоникидзе, Жданова и Микояна. Сталин и другие присутствовавшие вели себя очень активно, задавали много вопросов и больше всего Бухарину. Их поведение полностью отвечало желанию выяснить, что именно произошло в действительности. И если бухаринские обвинители подвергались насилию, почему бы им тогда не признаться в том Сталину?

По словам Сталина, указанные обстоятельства тоже произвели на него сильное впечатление: «Очная ставка отличается тем, что обвиняемые, когда приходят на очную ставку, то у них у всех появляется чувство: вот пришли члены Политбюро, и я могу здесь рассказать все в свое оправдание. Вот та психологическая атмосфера, которая создается в головах арестованных при очной ставке».

«На очной ставке в помещении Оргбюро, где вы (Бухарин и Рыков. — Т.Ф., В.Б.) присутствовали, были мы — члены Политбюро, Астров был там и другие из арестованных: там Пятаков был, Радек, Сосновский, Куликов и т. д. Причем когда к каждому из арестованных я или кто-нибудь обращался: «По-честному скажите, добровольно вы даете показания или на вас надавили?», Радек даже расплакался по поводу этого вопроса — «Как надавили? Добровольно, совершенно добровольно».

Соответствие свидетельств

В Москве, Ленинграде, Саратове, Иванове, Свердловске и некоторых других городах Советского Союза различными следователями были допрошены десятки лиц, которые в разное время и в разных местах дали очень схожие показания. Примерно в том же только позднее сознался и Бухарин. Последний, по словам допрошенных, стоял во главе «блока «правых» и троцкистов» и сотрудничал с зиновьевцами. Бухарин участвовал также в разработке плана государственного переворота, требовал убить Сталина. Заговорщиков объединяла общая политическая программа — «рютинская платформа». Входившие в блок троцкисты поддерживали прямые контакты с Троцким. Радек утверждал, что Бухарину было известно и о переговорах Троцкого с эмиссарами Германии, и о его договоренностях пойти им на уступки в обмен на поддержку заговорщиков после совершения госпереворота. Те же самые факты содержатся как в бухаринских показаниях от 2 июня 1937 года на предварительном следствии, так и на открытом процессе 1938 года.

Астров, его показания и их опровержения

Свидетельские показания Валентина Астрова, в прошлом — одного из бухаринских учеников, заслуживают особого внимания. В дальнейшем Астрову пришлось несколько раз описывать свою роль в деле Бухарина. Часть из написанного Астровым теперь предана огласке. В годы хрущевской «оттепели», а затем при Горбачеве и Ельцине Астров отрекся от антибухаринских обвинений, но сделал это тонко и крайне любопытно. Последнее из его сообщений датировано 1993 годом, когда самому Астрову исполнилось почти 95 лет.

В настоящее время известны: показания Астрова от 11 января 1937 года, расшифровка его очной ставки с Бухариным от 13 января 1937 года, тексты двух его писем-статей, опубликованных в 1989 и 1993 годах, и отдельные фрагменты из более ранних и тоже связанных с делом Бухарина документов. Поскольку в центре нашего внимания вопрос о бухаринской вине или невиновности, далее мы рассмотрим только отречения Астрова от своих обвинений, ссылаясь, где необходимо, на другие источники.

В самом пространном из своих писем (1993) Астров утверждает, что «наряду с объективными свидетельствами вынужден был прибегнуть к фальсификации». Но, как явствует из более ранней статьи Астрова (1989), никакие «силовые» методы против него не использовались. А единственная и подтвержденная им самим «фальсификация» заключалась в следующем: «Полностью требований «рассказать о террористической деятельности «правых» я все-таки не выполнил, но «признал», что «мы, правые» (не исключая самого себя), и «наши лидеры» якобы признали в принципе допустимыми террористические методы в борьбе против партийного руководства в будущем при обострении политической ситуации в стране. Никаких ужасных злодейств вроде шпионажа, причастности Бухарина к убийству Кирова, к посягательствам на жизнь Ленина в 1918 году, к планам расчленения Советского Союза и тому подобным преступлениям, обвинения в которых фигурировали потом на процессе «правотроцкистского блока», я не измышлял».

Гораздо подробнее о методах ведения следствия Астров рассказал в другой своей статье: «Меня не били, не пытали, даже на «ты» меня никто не называл… но от меня настойчиво изо дня в день, из ночи в ночь требовали «рассказать о террористической деятельности «правых», упорно не желая слушать, что ничего я об этом не знаю!..

Настойчивых требований следователей рассказать им о «террористической деятельности «правых»» я полностью не выполнил, но все же показал, что мы, «правые», не исключая лидеров, потерпев поражение внутри партии, признали якобы в принципе допустимыми террористические методы в борьбе против партийного руководства в будущем…

В 1957 году, будучи вызван в Президиум ЦК в связи с моим ходатайством о восстановлении в партии… я заявил, что никогда не слышал от Н.И. Бухарина никаких «террористических высказываний».

Астрову ничего не стоило сказать, что его пытали, запугивали или принуждали дать ложные показания. Но вместо этого он, наоборот, твердо заявил, что вообще не подвергался никакому насилию.

О самой «фальсификации» Астров пишет довольно расплывчато. Он нигде не указывает прямо, хотя, как очевидно, стремится представить дело так, что «правые», и в том числе Бухарин, открыто не признавали убийство как метод борьбы со Сталиным и другими партийными руководителями; именно тут, как следует думать, Астрову пришлось солгать.

Обе прижизненные публикации Астрова появились в периодической печати за несколько лет до того, как исследователям стали известны текст его признательных показаний на допросе 11 января 1937 года (2004) и стенограмма его очной ставки с Бухариным (2001), которая состоялась двумя днями позднее. В ходе последней Астров заявил, что зимой 1930 года слышал, как Бухарин говорил о необходимости «устранить» Сталина. И сразу вслед за тем Астров припомнил, что другой бывший ученик Бухарина В.В. Кузьмин выступил с призывом совершить «дворцовый переворот», арестовать Сталина и преданное ему партийное руководство, что, кстати, в иных обстоятельствах предлагали другие «правые» (например, Слепков). Как утверждал Астров, «рютинская платформа» написана не М.Н. Рютиным, а коллективом авторов, входивших в «центр «правых», — Рыковым, Бухариным, Томским и Углановым.

Астров также сообщил, как в 1930 году в его присутствии Бухарин стал говорить об убийстве Сталина как о «законном желании», но предупредил: на эту тему не следует высказываться там, где присутствует много людей, поскольку о том «может узнать ГПУ». По словам Астрова, хотя в своем кругу «правые» довольно часто обсуждали вопрос об убийствах (т. е о терроре), ему довелось лишь один раз — во время охоты под Звенигородом летом 1931 или 1932 года — услышать лично от Бухарина, как тот прямо и недвусмысленно «заявил о необходимости убить
Сталина».Последнее утверждение и есть та самая фальсификация, о которой Астров писал в 1989 и 1993 годах.

Важно поэтому не только то, от чего Астров отрекся в последующие годы, но и то, от чего он не отказывался никогда и ни при каких обстоятельствах. К числу таких признаний относятся его утверждения, что «рютинская платформа» написана Бухариным и другими лидерами «правых» и что «правые» вошли в сговор с троцкистами. Астров не отказался от обвинений Бухарина в двурушничестве и призывал к нему других «правых» поддерживать на словах линию партии и оставаться в ее рядах, но на деле вести работу по сколачиванию оппозиции. И сам Бухарин признавал, что поступал таким образом.

Кроме того, Астров не отрицал как то, что «правые», в том числе бывшие слушатели бухаринских лекций в Институте красной профессуры, считали убийства допустимым методом политической борьбы, так и то, что Бухарин использовал всевозможные иносказания, лишь бы не произносить слов «убийство» или «террор». И лишь от одного-единственного утверждения Астров отрекся многие годы спустя — от обвинений Бухарина в том, что тот говорил о необходимости убить Сталина.

На очной ставке Астров поправил свои показания, данные на допросе, уточнив, что в разговоре о Сталине Бухарин употребил слово «убрать», а не «убить». Дело, однако, в том, что «убрать» — известное словечко, пущенное когда-то в оборот Троцким. Поначалу оно террористического акта не подразумевало, но со временем стало синонимом слова «убить», поскольку все оппозиционеры пришли к пониманию того, что бороться, а тем более победить Сталина «нормальными» партийными методами невозможно. Поэтому, строго говоря, Астров на очной ставке не утверждал, что Бухарин открыто выступал за убийство Сталина, но для описания бухаринских взглядов воспользовался не чем иным, как известным эвфемизмом Троцкого.

Однако очная ставка интересна рядом других особенностей. Из них здесь стоит упомянуть о настойчивых заверениях Астрова в правдивости своих слов и о вопросах, интересовавших лично Сталина.

Так, на очной ставке между присутствовавшими произошел такой обмен репликами:

«СТАЛИН. Я сегодня Радека спросил, добровольно ли он давал показания. Как допросить — от этого многое зависит. Хочу Астрова спросить об этом же.

АСТРОВ. Абсолютно добровольно. Я подал заявление с просьбой разрешить мне дать свои показания. Мне это разрешение было дано…

ЕЖОВ. Сапожников добровольно написал заявление, Астров сам написал, Цейтлин, не дождавшись следователя, сам написал. На воле все были».

В 1943 году Астров вернулся к своим обвинениям и подтвердил их правдивость:

«Позже, в декабре 1943 года, в личном письме Л.П. Берии (оно хранится в деле) В.Н. Астров ставил свое поведение в особую заслугу, подчеркивал, что он способствовал «разоблачению» не только Н.И. Бухарина, но и А.И. Рыкова, других «правых», и на этом основании просил своего могущественного адресата оказать содействие в восстановлении его в партии».

Подведем итог: ни в 1989-м, ни даже в 1993 году, когда Советского Союза уже не существовало, Астров не отказался от большей части своих обвинений, выдвинутых против Бухарина и других «правых». Астров настаивал: свои показания он давал не по принуждению, хотя ни в 1989-м, ни в 1993 годах слова о пытках и запугивании ни у кого не вызвали бы желания усомниться в их правдивости.



Автор темы
Антон
Сообщений в теме: 88
Всего сообщений: 2779
Зарегистрирован: 04.08.2016
Образование: высшее гуманитарное
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#4

Сообщение Антон » 07 апр 2019, 10:37

Земляк:
07 апр 2019, 01:46
Про Бухарина. Есть документы. Один из основных, это, конечно, стенограмма суда.
Я ее выкладывать не буду, ибо найти легко. А вот это выложу.
http://www.alppp.ru/law/pravosudie/43/p ... -1988.html
В этом документе выложена мотивация, по которой реабилитирован Бухарин.
1. Реабилитация Бухарина была проведена с очевидной фальсификацией.
2. Исчезли ряд материалов дел осужденных.
3. Доказательств невиновности Бухарина и других осужденных не существует в принципе.

Читаем в приведенном постановлении: "Ежов, по показаниям Фриновского, неоднократно беседовал с Н.И. Бухариным, А.И. Рыковым, П.П. Булановым и другими обвиняемыми; каждого из них он убеждал, что суд сохранит им жизнь, если они признают свою вину."

Так вот это ложь. ничего похожего про принуждение к «признанию своей вины» в записке Фриновского нет. Наоборот, Фриновский безоговорочно подтверждает виновность Бухарина и Рыкова как участников заговора «правых», отмечая, что и Ежов принадлежал к одной из связанных с ними групп заговорщиков:

«До ареста БУХАРИНА и РЫКОВА, разговаривая со мной откровенно, ЕЖОВ начал говорить о планах чекистской работы в связи со сложившийся обстановкой и предстоящими арестами БУХАРИНА и РЫКОВА. ЕЖОВ говорил, что это будет большая потеря для «правых», после этого вне нашего желания, по указанию ЦК могут развернуться большие мероприятия по «правым» кадрам, и что в связи с этим основной задачей его и моей является ведение следствия таким образом, чтобы, елико возможно, сохранять «правые» кадры».

Фриновский вторично обращается к теме «подготовки» Бухарина к процессу в другой части своей записки. Но и здесь говорится о бесспорной виновности Бухарина и других будущих подсудимых. Но и там ничего не говорится о принуждении арестованных к признаниям в несовершенных ими преступлениях. Фриновский подчеркивает: ежовские фальсификации сводились к сокрытию собственных связей с лидерами «правых», которые вот-вот должны были давать показания на отрытом процессе:

«Подготовка процесса РЫКОВА, БУХАРИНА, КРЕСТИНСКОГО, ЯГОДЫ и других.

Активно участвуя в следствии вообще, ЕЖОВ от подготовки этого процесса самоустранился. Перед процессом состоялись очные ставки арестованных, допросы, уточнения, на которых ЕЖОВ не участвовал. Долго говорил он с ЯГОДОЙ, и разговор этот касался главным образом убеждения ЯГОДЫ в том, что его не расстреляют.

ЕЖОВ несколько раз беседовал с БУХАРИНЫМ и РЫКОВЫМ и тоже в порядке их успокоения заверял, что их ни в коем случае не расстреляют.

Раз ЕЖОВ беседовал с БУЛАНОВЫМ, причем беседу начал в присутствии следователя и меня, а кончил беседу один на один, попросив нас выйти.

Причем БУЛАНОВ начал разговор в этот момент об отравлении ЕЖОВА. О чем был разговор, ЕЖОВ мне не сказал. Когда он попросил зайти вновь, то говорил: «Держись хорошо на процессе — буду просить, чтобы тебя не расстреливали». После процесса ЕЖОВ всегда высказывал сожаление о БУЛАНОВЕ. Во время же расстрела ЕЖОВ предложил БУЛАНОВА расстрелять первым, и в помещение, где расстреливали, сам не вошел.

Безусловно, тут ЕЖОВЫМ руководила необходимость прикрытия своих связей с арестованными лидерами правых, идущими на гласный процесс».

http://istmat.info/node/44619

Столь существенные смысловые искажения утверждений Фриновского — фактически придание его словам прямо противоположного смысла — есть не что иное, как очевидная фальсификация. Все что писал Фриновский "повернули" так, будто он заявлял о невиновности осужденных на третьем московском процессе. На самом деле он однозначно заявлял об их виновности.
Земляк:
07 апр 2019, 02:46
не собирался Бухарин признавать предъявленные ему обвинения.
Но он их признал под давлением улик.



Diselist
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 2
Зарегистрирован: 16.04.2019
Образование: высшее техническое
Профессия: инженер-механик спец. ДВС
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#5

Сообщение Diselist » 16 апр 2019, 17:56

1) Поучительно. Но расходится с мнением Троцкого по этому поводу ("Сталин").
2) Но замечу, что кроме пыток, могли применяться бессонница, угроза репрессировать семью, если не сознается.
3) Вполне вероятно, что Бухарин проболтался о своём намерении убрать Кобу. Всё-таки он больше публицист. И вообще, товарищи слишком привыкли, что за болтовню ничего не будет (ещё с царских времён).
4) Наверняка, правду уже не узнать. Даже перелопатив все бумаги. Но да, поползновения "наследника Ильича" на трон весьма вероятны.



tamplquest
Сообщений в теме: 32
Всего сообщений: 6104
Зарегистрирован: 07.09.2017
Образование: среднее
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#6

Сообщение tamplquest » 16 апр 2019, 17:59

Антон:
15 апр 2018, 11:02
на добровольность бухаринских признаний в НКВД
Там кто-то "добровольно" в чем то "признавался"? Фигасе.

Отправлено спустя 2 минуты 46 секунды:
Из воспоминаний Заболоцкого:

Это случилось в Ленинграде 19 марта 1938 г. Секретарь Ленинградского
отделения Союза писателей Мирошниченко вызвал меня в союз по срочному делу.
В его кабинете сидели два не известных мне человека в гражданской одежде.
- Эти товарищи хотят говорить с вами, - сказал Мирошниченко.
Один из незнакомцев показал мне свой документ сотрудника НКВД.
- Мы должны переговорить с вами у вас на дому, - сказал он.
В ожидавшей меня машине мы приехали ко мне домой, на канал Грибоедова.
Жена лежала с ангиной в моей комнате. Я объяснил ей, в чем дело. Сотрудники
НКВД предъявили мне ордер на арест.
- Вот до чего мы дожили, - сказал я, обнимая жену и показывая ей ордер.
Начался обыск. Отобрали два чемодана рукописей и книг. Я попрощался с
семьей. Младшей дочке было в то время 11 месяцев. Когда я целовал ее, она
впервые пролепетала: "Папа!" Мы вышли и прошли коридором к выходу на
лестницу. Тут жена с криком ужаса догнала нас. В дверях мы расстались.
Меня привезли в Дом предварительного заключения (ДПЗ), соединенный с
так называемым Большим домом на Литейном проспекте. Обыскали, отобрали
чемодан, шарф, подтяжки, воротничок, срезали металлические пуговицы с
костюма, заперли в крошечную камеру. Через некоторое время велели оставить
вещи в какой-то другой камере и коридорами повели на допрос.
Начался допрос, который продолжался около четырех суток без перерыва.
Вслед за первыми фразами послышались брань, крик, угрозы. Ввиду моего отказа
признать за собой какие-либо преступления меня вывели из общей комнаты
следователей, и с этого времени допрос велся главным образом в кабинете
моего следователя Лупандина (Николая Николаевича) и его заместителя
Меркурьева. Этот последний был мобилизован в помощь сотрудникам НКВД,
которые в то время не справлялись с делами ввиду большого количества
арестованных.
Следователи настаивали на том, чтобы я сознался в своих преступлениях
против советской власти. Так как этих преступлений я за собою не знал, то
понятно, что и сознаваться мне было не в чем.
- Знаешь ли ты, что говорил Горький о тех врагах, которые не сдаются? -
спрашивал следователь. - Их уничтожают!
- Это не имеет ко мне отношения, - отвечал я.
Апелляция к Горькому повторялась всякий раз, когда в кабинет входил
какой-либо посторонний следователь и узнавал, что допрашивают писателя.
Я протестовал против незаконного ареста, против грубого обращения,
криков и брани, ссылался на права, которыми я, как и всякий гражданин,
обладаю по советской конституции.
- Действие конституции кончается у нашего порога, - издевательски
отвечал следователь.
Первые дни меня не били, стараясь разложить меня морально и измотать
физически. Мне не давали пищи. Не разрешали спать. Следователи сменяли друг
друга, я же неподвижно сидел на стуле перед следовательским столом - сутки
за сутками. За стеной, в соседнем кабинете, по временам слышались чьи-то
неистовые вопли. Ноги мои стали отекать, и на третьи сутки мне пришлось
разорвать ботинки, так как я не мог более переносить боли в стопах. Сознание
стало затуманиваться, и я все силы напрягал для того, чтобы отвечать разумно
и не допустить какой-либо несправедливости в отношении тех людей, о которых
меня спрашивали. Впрочем, допрос иногда прерывался, и мы сидели молча.
Следователь что-то писал, я пытался дремать, но он тотчас будил меня.
По ходу допроса выяснялось, что НКВД пытается сколотить дело о некоей
контрреволюционной писательской организации. Главой организации
предполагалось сделать Н. Тихонова. В качестве членов должны были
фигурировать писатели-ленинградцы, к этому времени уже арестованные:
Бенедикт Лившиц, Елена Тагер, Георгий Куклин, кажется, Борис Корнилов,
кто-то еще и, наконец, я. Усиленно допытывались сведений о Федине и Маршаке.
Неоднократно шла речь о Н. Олейникове, Т. Табидзе, Д. Хармсе и А. Введенском
- поэтах, с которыми я был связан старым знакомством и общими литературными
интересами. В особую вину мне ставилась моя поэма "Торжество Земледелия",
которая была напечатана Тихоновым в журнале "Звезда" в 1933 г. Зачитывались
"изобличающие" меня "показания" Лившица и Тагер, однако прочитать их
собственными глазами мне не давали. Я требовал очной ставки с Лившицем и
Тагер, но ее не получил.
На четвертые сутки, в результате нервного напряжения, голода и
бессонницы, я начал постепенно терять ясность рассудка. Помнится, я уже сам
кричал на следователей и грозил им. Появились признаки галлюцинации: на
стене и паркетном полу кабинета я видел непрерывное движение каких-то фигур.
Вспоминается, как однажды я сидел перед целым синклитом следователей. Я уже
нимало не боялся их и презирал их. Перед моими глазами перелистывалась
какая-то огромная воображаемая мной книга, и на каждой ее странице я видел
все новые и новые изображения. Не обращая ни на что внимания, я разъяснял
следователям содержание этих картин. Мне сейчас трудно определить мое
тогдашнее состояние, но помнится, я чувствовал внутреннее облегчение и
торжество свое перед этими людьми, которым не удается сделать меня
бесчестным человеком. Сознание, очевидно, еще теплилось во мне, если я
запомнил это обстоятельство и помню его до сих пор.
Не знаю, сколько времени это продолжалось. Наконец меня вытолкнули в
другую комнату. Оглушенный ударом сзади, я упал, стал подниматься, но
последовал второй удар - в лицо. Я потерял сознание. Очнулся я, захлебываясь
от воды, которую кто-то лил на меня. Меня подняли на руки, и мне показалось,
начали срывать с меня одежду. Я снова потерял сознание. Едва я пришел в
себя, как какие-то не известные мне парни поволокли меня по каменным
коридорам тюрьмы, избивая меня и издеваясь над моей беззащитностью. Они
втащили меня в камеру с железной решетчатой дверью, уровень пола которой был
ниже пола коридора, и заперли в ней. Как только я очнулся (не знаю, как
скоро случилось это), первой мыслью моей было: защищаться! Защищаться, не
дать убить себя этим людям или, по крайней мере, не отдать свою жизнь даром!
В камере стояла тяжелая железная койка. Я подтащил ее к решетчатой двери и
подпер ее спинкой дверную ручку. Чтобы ручка не соскочила со спинки, я
прикрутил ее к кровати полотенцем, которое было на мне вместо шарфа. За этим
занятием я был застигнут моими мучителями. Они бросились к двери, чтобы
раскрутить полотенце, но я схватил стоящую в углу швабру и, пользуясь ею как
пикой, оборонялся насколько мог и скоро отогнал от двери всех тюремщиков.
Чтобы справиться со мной, им пришлось подтащить к двери пожарный шланг и
привести его в действие. Струя воды под сильным напором ударила в меня и
обожгла тело. Меня загнали этой струей в угол и после долгих усилий
вломились в камеру целой толпой. Тут меня жестоко избили, испинали сапогами,
и врачи впоследствии удивлялись, как остались целы мои внутренности -
настолько велики были следы истязаний.
Я очнулся от невыносимой боли в правой руке. С завернутыми назад руками
я лежал прикрученный к железным перекладинам койки. Одна из перекладин
врезалась в руку и нестерпимо мучила меня. Мне чудилось, что вода заливает
камеру, что уровень ее поднимается все выше и выше, что через мгновение меня
зальет с головой. Я кричал в отчаянии и требовал, чтобы какой-то губернатор
приказал освободить меня. Это продолжалось бесконечно долго. Дальше все
путается в моем сознании. Вспоминаю, что я пришел в себя на деревянных
нарах. Все вокруг было мокро, одежда промокла насквозь, рядом валялся
пиджак, тоже мокрый и тяжелый, как камень. Затем, как сквозь сон, помню, что
какие-то люди волокли меня под руки по двору... Когда сознание снова
вернулось ко мне, я был уже в больнице для умалишенных.
Человек был крепкий, большого сердца, романтик. Он так и не признался ни в чем.
Но все равно осужден

Известный его стих, который все знают по песне:

Признание

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.

Что прибавится - не убавится,
Что не сбудется - позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

Отправлено спустя 9 минуты 27 секунды:
Бухарин был, кажется, русским по национальности, и он был единственным из большевиков, сведущим в политэкономии, у него есть несколько работ на эту тему, и, в частности, есть критика Австрийской школы. Это были не такого уровня работы, как у Ленина и Троцкого, действительно научные работы.
Может это одна из основных причин...



Камиль Абэ
Сообщений в теме: 51
Всего сообщений: 1725
Зарегистрирован: 25.08.2018
Образование: высшее гуманитарное
Политические взгляды: социалистические
Профессия: экономист
Откуда: Новосибирск
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#7

Сообщение Камиль Абэ » 16 апр 2019, 18:40

Антон:
07 апр 2019, 10:37
3. Доказательств невиновности Бухарина и других осужденных не существует в принципе.
Как, впрочем, и виновности...
tamplquest:
16 апр 2019, 18:11
Бухарин был, кажется, русским по национальности, и он был единственным из большевиков, сведущим в политэкономии, у него есть несколько работ на эту тему, и, в частности, есть критика Австрийской школы. Это были не такого уровня работы, как у Ленина и Троцкого, действительно научные работы.
Может это одна из основных причин...
единственный из большевиков ? Ленин и Троцкий, конечно, по-вашему не в счёт... Но а если вспомнить хотя бы Константина Островитянова, Евгения Преображенского...
действительно научные работы ...А читали ли вы работу Н.Бухарина "Экономика переходного периода"? И каково мнение?



Автор темы
Антон
Сообщений в теме: 88
Всего сообщений: 2779
Зарегистрирован: 04.08.2016
Образование: высшее гуманитарное
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#8

Сообщение Антон » 16 апр 2019, 18:43

tamplquest:
16 апр 2019, 18:11
Там кто-то "добровольно" в чем то "признавался"? Фигасе.
Да, прикиньте.
tamplquest:
16 апр 2019, 18:11
Это были не такого уровня работы, как у Ленина и Троцкого, действительно научные работы.
Может это одна из основных причин...
Почитайте стенограммы того процесса, обвинительное заключение, последнее слово Бухарина. Он там подробно излагает, в чем признает себя виновным, а в чем нет. Зачистили его явно не за научные работы.

"В самом начале процесса на вопрос гражданина Председательствующего: признаю ли я себя виновным, я ответил признанием.

На заданный мне вопрос гражданином Председательствующим: подтверждаю ли я данные мною показания, я ответил, что полностью и целиком подтверждаю.

Когда в конце предварительного следствия я был вызван на допрос к государственному обвинителю, который контролировал всю совокупность следственных материалов, то он резюмировал эту совокупность следующим образом (том 5, стр. 114, от 1 декабря 1937 года):

"Вопрос: Были ли вы членом центра контрреволюционной организации правых? Я ответил: да, признаю.

Другой вопрос: Признаете ли вы, что центр антисоветской организации, членом которого вы являетесь, осуществлял контрреволюционную деятельность и ставил своей целью насильственное свержение руководства партии и правительства? Я ответил: да, признаю.

Третий вопрос: Признаете ли, что этот центр осуществлял террористическую деятельность, организовывал кулацкие восстания и подготовлял белогвардейские кулацкие восстания против членов Политбюро, против руководства партии и Советской власти? Я ответил: это верно.

Четвертый вопрос: Признаете ли вы себя виновным в изменнической деятельности, выражавшейся в подготовке заговора с целью государственного переворота? Я ответил: и это верно".

На суде я признавал и признаю себя виновным в тех преступлениях, которые я совершил и которые были мне вменены гражданином государственным обвинителем в конце судебного следствия на основе имевшегося у Прокурора следственного материала. На суде я заявлял, также и сейчас это подчеркиваю и повторяю, что политически я признаю себя ответственным за всю совокупность преступлений, совершенных "право-троцкистским блоком".

Я подлежу самой суровой мере наказания и я согласен с гражданином Прокурором, который несколько раз повторял, что я стою на пороге смертного часа.

Тем не менее, я считаю себя вправе опровергнуть некоторые обвинения, которые появились: а) в печатном обвинительном заключении,

в) во время судебного следствия,

с) в обвинительной речи гражданина Прокурора СССР.

Считаю необходимым упомянуть, что во время моего допроса гражданином государственным обвинителем, последний заявил в весьма категорической форме, что я, как обвиняемый, не должен брать на себя больше, чем я на себя взял, чтобы я не выдумывал фактов, которых не было, потребовав занесения этого своего заявления в протокол.

Еще раз повторяю, я признаю себя виновным в измене социалистической родине, - самом тяжком преступлении, которое только может быть, в организации кулацких восстаний, в подготовке террористических актов, в принадлежности к подпольной антисоветской организации. Я признаю себя, далее, виновным в подготовке заговора-"дворцового переворота". Из этого, между прочим, и вытекает неправильность всех тех мест обвинительной речи гражданина государственного обвинителя, где он изображает дело так, что я становился в позу чистого теоретика, в позу философа и так далее. Это суть вещи, сугубо практические. Я говорил и повторяю сейчас, что я был руководителем, а не стрелочником контрреволюционного дела. Из этого вытекает, как это всякому понятно, что многих конкретных вещей я мог и не знать, что их я действительно и не знал, но это ответственности моей не снимает."

"Я, однако, признаю себя виновным в злодейском плане расчленения СССР, ибо Троцкий договаривался насчет территориальных уступок, а я с троцкистами был в блоке. Это факт, и это я признаю."



tamplquest
Сообщений в теме: 32
Всего сообщений: 6104
Зарегистрирован: 07.09.2017
Образование: среднее
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#9

Сообщение tamplquest » 16 апр 2019, 18:53

Камиль Абэ:
16 апр 2019, 18:40
А читали ли вы работу Н.Бухарина "Экономика переходного периода"? И каково мнение?
Толком не читал, но я читал его критику австрийцев, для меня этого достаточно, чтобы говорить о том, что он в отличие от большевицких демагогов реально был в теме, и на хорошем уровне

Отправлено спустя 35 секунды:
Антон:
16 апр 2019, 18:43
Да, прикиньте.
фигасе

Отправлено спустя 30 секунды:
Антон:
16 апр 2019, 18:43
Почитайте стенограммы того процесса, обвинительное заключение, последнее слово Бухарина. Он там подробно излагает, в чем признает себя виновным, а в чем нет. Зачистили его явно не за научные работы.
меня спектакли не интересуют



Автор темы
Антон
Сообщений в теме: 88
Всего сообщений: 2779
Зарегистрирован: 04.08.2016
Образование: высшее гуманитарное
 Re: Миф о невиновности Бухарина

#10

Сообщение Антон » 16 апр 2019, 19:01

tamplquest:
16 апр 2019, 18:54
фигасе
Да. Почитать хотя бы обширный подробный монолог Бухарина. Или письменные показания Тухачевского на 143 листах.
tamplquest:
16 апр 2019, 18:54
меня спектакли не интересуют
Это ваши проблемы.



Ответить Пред. темаСлед. тема
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Советская Россия, СССР»