Время Кентавров ⇐ Доисторические времена

[Gosha]

Немецкие ученые сочли немецкий язык, коль скоро он в центре индоевропейского ареала, наиболее древним и сохранившим лучше всего древний строй и словарь, тогда как отошедшие далеко языки пережили порчу и чуждые примеси. Однако немецкий не сохранил многих падежей и падежных окончаний (типа тех, которые есть в санскрите, в латыни и древнегреческом), зато они хорошо сохранились в славянских языках, а еще лучше — в литовском, который на окраине Европы мало смешивался с другими индоевропейскими и мог лучше сохраниться. Лингвисты следующего поколения предположили, что происходят инновации интенсивнее в центре, чем на окраинах, и стали считать, что те индоевропейские языки, которые остались в центральной области расселения, изменились больше, а сохранили свой архаичный облик как раз окраинные языки, наиболее далеко отошедшие от центра. Но где был исконный центр распространения? Неужто просто в геометрическом центре ареала?

[Gosha]

Лингвистическая палеонтология позволяла сделать кое-какие суждения и о территориях, занятых некогда праязыками отдельных семей и общим праиндоевропейским языком. Нужно было только определить лексику праязыка, относящуюся к природным условиям, в частности к фауне и флоре исходного очага, а затем сверить с географической картой. Но сверять надо не с нынешней картой (природа же меняется, климатические зоны сдвигаются за тысячелетия), а с картой того времени, к которому относятся праязыки. Впрочем, это можно определить по лексике культурной — по знанию металлов, домашних животных и растений, по хозяйственной лексике. Первую крупную работу этого рода выпустил Пиктэ в 1859 г. Она называлась «Происхождение индоевропейцев, или Первобытные арья».

[Gosha]

Поскольку, по данным сравнительного языкознания, на прародине рос бук, можно было отсеять Гималаи и значительную часть Индии, а также Приуралье (это «аргумент бука»), В древнеарийских гимнах упоминается бобер, наличествующий и в общем индоевропейском праязыке, а бобер не водился южнее Кавказа («аргумент бобра»). Значит, и Малую Азию можно отсеять. «Аргумент ясеня» исключает степи. Этот анализ экологии охватывает обширный материал. Но каждый отдельный аргумент может быть оспорен: слова изменяли свой смысл, значения переходили на смежные виды, да иногда приходили и новые данные о распространении видов в древности. Так что такой анализ действовал скорее массовым охватом, а не отдельными аргументами.
Один из таких обзоров сведений об экологической нише праиндоевропейцев представлен в книге В. А. Сафронова «Индоевропейские прародины» (1986 г.,
гл. 3, с. 46-56)

[Gosha]

Были и другие основания для сомнений.
Во-первых, домашние животные и растения могли заимствоваться одними народами у других. Картину диффузии этих реалий и связанной с ними
терминологии из Азии в Европу нарисовал Виктор Ген (или Хен — по-немецки пишется Hehn) в 1870 г. в книге с многословным по тогдашней моде названием «Культурные растения и домашние животные в их переходе из Азии в Грецию, Италию и остальную часть Европы: историко-лингвистические очерки».
Во-вторых, в родственных языках сходным образом могли образовываться слова и грамматические формы и самостоятельно, в изоляции. Как их отличить от тех, что восходят к общему источнику — к праязыку?
В-третьих, названия нередко переходят с одного предмета на другой, переходят по-разному, в результате в родственных языках одним термином обозначаются разные вещи. По-польски «урода» — значит 'красота'. Сербское «куча» означает 'дом'. Болгарское «стая» — 'комната'. По-чешски «позор» — 'зрелище'. Латинское hostis родственно русскому «гость», но означает оно нечто прямо противоположное: 'хозяин'. Иногда слова выбывали из обихода (например, из-за табуирования) и заменялись другими. Словом, реальная картина оказывалась слишком далекой от регулярного изменения лексики, на которое опиралась лингвистическая палеонтология.

[Gosha]

Поэтому к рубежу XIX и XX вв. лингвисты подошли с убеждением, что проблемы восстановления праязыка и реконструкции истории пранарода одним языкознанием не решить. Что нужна кооперация изучения языка и мифологии с археологией. Первыми крупными и авторитетными работами этого рода были книги немца Отто Шрадера «Сравнительное языковедение и первобытная история» (1883 г., русск. перев. 1986 г.) и «Индоевропейцы» (1913 г.). Другой немецкий лингвист того же времени Гуго Шухардт ввел в науку теорию «слов и вещей» — он проповедовал необходимость изучать историю слов в комплексе с историей соответствующих вещей, предлагал даже изучать «историю слововещей».

[Gosha]

Пять гипотез о прародине

За два века исследований выдвигалось множество гипотез о прародине индоевропейцев. Но из них наибольшим вниманием ученых и публики пользовались всего пять.

1. Индия , Гималаи.
Первая гипотеза помещала прародину в Индии, но мотивировка этой гипотезы сводилась лишь к предполагавшейся особой древности санскрита и почитании индийских религий как главного источника мудрости. Этой идеи придерживались Фридрих Шлегель и Август Шлейхер. Но всё яснее становилось (по местным названиям), что до индоариев Индия была заселена языками дравидскими и мунда. Юлиус Клапрот, учитывая сведения Ригведы о вторжении ариев в Индию, поместил исходный очаг по соседству — на склоны Гималаев, слегка модифицировав гипотезу. С отрезвлением европейцев-романтиков и с обращением ученых к более прозаическим аргументам (экологическим, историческим) эта гипотеза утратила популярность. Сейчас ее придерживаются лишь некоторые индийские ультрапатриоты.

[Gosha]

2. Север Европы.
Вторая гипотеза исходила из принципа минимальности допущений. Самым простым было соображение, что более вероятно искать прародину там, где живет издавна большинство народов, принадлежащих к индоевропейской семье. Это и предложил англичанин Роберт Гордон Латэм в 1862 г. К тому же экологическая ниша праиндоевропейцев, как она вырисовывается по данным сравнительной лингвистики в сопоставлении с данными палеоботаники, палеозоологии и исторической географии, говорит скорее за европейскую прародину индоевропейцев. Правда, территория Европы велика. Но анализ местных названий позволил Герберту Кюну исключить из нее страны с неиндоевропейским субстратом (Греция, Италия, Британия и, конечно, Индия). Субстрат — это, так сказать, языковая подстилка: язык местного населения, перенявшего язык пришельцев, но сказывающийся в нем акцентом, отдельными грамматическими формами и словами.

[Gosha]

Языковые контакты с финно-уграми и кавказскими языками позволили кое-кому (например, Н. С. Трубецкому) помещать праиндоевропейцев между ними, то есть в Восточной Европе. Но связи с кавказскими языками не очень ясно проступают. Экологические данные говорят за лесные области Европы, а отложившиеся в языке контакты с финно-уграми сосредоточивают локализацию в северной части Европы. Немецкий лингвист И. Гейгер предложил в 1871 г. Германию в качестве прародины индоевропейцев, а антрополог К. Пенка в 1880-е гг. выдвинул на это место Скандинавию. Он исходил из непрерывности развития антропологического типа в этом регионе от каменного века до современности, и это тип светловолосый и голубоглазый, характерный как для древних ариев, так и для современных скандинавов, а также прибалтов.

[Gosha]

Эту концепцию поддержали немецкие археологи (М. Мух, Густав Косинна, Карл Шухардт), которые выделили в северной части Центральной Европы целую свиту культур с признаками особой агрессивности и потенций к распространению (поздненеолитические культуры боевого топора и шнуровой керамики, культура шаровидных амфор и более древняя культура воронковидных кубков). Первоначально с этой концепцией был согласен Гордон Чайлд, британский археолог-социалист, но вскоре стало ясно, что эту концепцию вовсю используют германские националисты. Из нее они выводили учение об особой расовой чистоте и о превосходстве немцев над остальными народами, коль скоро немцы оставались в сердцевине расселения «индогерманцев» (как в Германии предпочитали именовать индоевропейцев). Поэтому Чайлд изменил свою позицию.

[Gosha]

Анализируя названия водных источников (гидронимию), американец У. Гудинаф в послевоенное время выделил узкую территорию древних индоевропейских названий, совпадающую с ареалом культуры воронковидных кубков.

[Gosha]

3. Дунай.
Третьей гипотезой стала локализация праиндоевропейцев на Дунае. Эта гипотеза более последовательно проводила принцип минимизации допущений — минимизации тех передвижений народов, которые необходимо постулировать для принятия гипотезы: Дунай находится ближе к центру территории, занимаемой историческими индоевропейскими народами. Отсюда меньше всего расстояние до разных границ ареала, простирающегося от Скандинавии до Греции и от Испании до Восточной Европы (в Индию арии вторглись уже на заре истории). Эта гипотеза имела также за собой тот археологический аргумент, что наиболее древние европейские археологические культуры высокого уровня развитости (культуры линейно-ленточной керамики и крашеной керамики) находятся на Дунае.

[Gosha]

В послевоенное время Г. Краэ и В. Шмид — немецкие лингвисты, занимавшиеся топонимикой (точнее, гидронимикой — названиями рек и озер), — очертили территорию к северу от Пиренеев, Альп и Балкан, занятую названиями с праиндоевропейскими корнями (к этой же когорте лингвистов принадлежал и упомянутый американец У. Гудинаф). Краэ отвел ее праиндоевропейцам, но не всем, а тем, которые остались после ухода хеттов, тохаров и ариев, и назвал ее древнеевропейской общностью.
Археологи Г. Девото и П. Боск-Жимпера связали эти общности с Дунайскими археологическими культурами (линейно-ленточной керамики). Российский историк И. М. Дьяконов поддержал эту идею. Британский археолог Р. А. Кросслэнд выступил с критикой этой теории: по его мнению, эти культуры не обладают признаками, привычно ассоциируемыми с праиндоевропейцами, — они очень мирные, без укреплений и подвижности. Он полагает, что это было доиндоевропейское население. Праиндоевропейцами их тем не менее объявил В. А. Сафронов, но праиндоевропейцами, еще не сформировавшими привычных для нас индоевропейских качеств. Он ранних праиндоевропейцев помещает на Дунае, а более поздних — на Севере Европы, объединяя обе концепции (потому и книга его, вышедшая в 1989 г., называется «Индоевропейские прародины» — во множественном числе).

[Gosha]

4. Восточноевропейские степи.

Четвертую гипотезу выдвинули те филологи, которые предполагали равнинный европейский характер ландшафта прародины (Т. Бенфей, 0. Шрадер). Ее подхватили лингвисты и историки, которые выявляли в индоевропейском праязыке терминологию коневодства и боя на колесницах. Эта идея была поддержана данными мифологии и истории о роли колесниц при вторжениях индоевропейских народов за пределы первоначального ареала (в частности, в Индию, Иран, Месопотамию и Египет). Зарождение коневодства естественно было связать со степной полосой Евразии, где можно было выпасать табуны лошадей и где впоследствии формировались подвижные кочевые народности, тревожившие своими набегами оседлых соседей.

[Gosha]

Многие археологи ухватились за эту гипотезу, выявляя археологические свидетельства одомашненного коня и формирования колесничного дела в степных культурах бронзового века и реконструируя степную экспансию этого времени в остальную Европу и части Азии. Это строптивый ученик Косинны гейдельбергский археолог Эрнст Вале, затем Гордон Чайлд, оценивший идейные потенции этой гипотезы в борьбе с германскими националистами, за ним пошли археологи славянских стран Т. Сулимирский, И. Борковский и некоторые советские археологи. Они обратили внимание на ямную культуру (первую культуру нашего бронзового века) и стали всячески удревнять ее, углубляя в степной энеолит, чтобы доказать ее потенции как праиндоевропейской.

[Gosha]

Тогда же аналогичную позицию заняла стажировавшаяся в Гейдельберге беженка из Литвы Мария Гимбутас, но по другим мотивам: ее прельщала возможность говорить об извечной угрозе с Востока. Кроме того, заядлая феминистка, Гимбутас всячески возвеличивала доиндоевропейскую Европу, в которой, по ее представлениям, мирное земледельческое население поклонялось великим богиням. В ее концепции агрессивные конные индоевропейцы из степей разрушили мирную и матриархальную цивилизацию прежних европейцев. Будучи не в состоянии доказать особую древность ямной культуры, Гимбутас присоединила к ней целый ряд культур, объединив их в «курганную культуру». Вот эта искусственно сформированная культура в ее книгах осуществляла экспансию на Запад. В Америке Гимутас сформировала целую школу индоевропеистов, разрабатывавших идею миграции «курганной культуры» из степей в остальную Европу.

[Gosha]

Несколько очищая концепцию Гимбутас от явных несуразностей (вроде «курганной культуры»), ее защищают и развивают в своих книгах ирландец Дж. Мэллори и американец Д. Энтони. Концепция остается популярной среди ученых.

[Gosha]

5. Мала я Азия.

Пятая гипотеза, выдвинутая недавно, поместила исходный очаг индоевропейцев в Малую Азию. Малоазийская гипотеза была мотивирована прежде всего выявленными контактами праиндоевропейского с кавказскими и семитскими языками. Еще в 1873 г. ее сформулировал Макс Мюллер, немецкий лингвист, живший и работавший в Англии, а детально разработали через сто с лишним лет (в 1980-е гг.) советские лингвисты Тамаз Валерьевич Гамкрелидзе и Вячеслав Всеволодович Иванов в ряде статей и в капитальном труде «Индоевропейский язык и индоевропейцы» (у них очаг в восточном конце Малой Азии — Армянское нагорье). К этому присоединилось давно разрабатывавшееся убеждение ряда археологов в диффузии земледелия и скотоводства, а также распространения обработки металлов в Европу из стран Ближнего Востока через Малую Азию. Вывод напрашивался такой: с неолитизацией Европы в нее проник и праиндоевропейский язык. Эту идею выдвинул британский археолог Колин Ренфру в книге «Археология и язык», вышедшей несколькими годами позже работ Гамкрелидзе и Иванова и переведенной на многие языки.

[Gosha]

Оба труда натолкнулись на резкую критику со стороны лингвистов и археологов. Лингвисты упирали на сомнительность трактовки языковых контактов,
а археологи — на невозможность провести через реальные археологические культуры многие миграции из малоазийской прародины к местам позднейшего расселения индоевропейских народов. Ну, никак не получается.

[Gosha]

С другой стороны, исследования генетиков показали, что само население Европы в значительной части является пришлым с территории Ближнего Востока: восточные гены составляют значительный вклад в генетику современной Европы, и этот вклад связывают с распространением земледелия и скотоводства. То есть за 8- 7 тыс. лет до н. э. в Европу хлынуло население Малой Азии и смежных стран в поисках земель для пастбищ и возделывания. Они, де, и принесли индоевропейский язык.

[Gosha]

Дьяконов согласился лишь с той с возможностью, что в таком очень отдаленном прошлом самые ранние праиндоевропейцы пришли с Ближнего Востока в Европу, но затем всё-таки расселялись уже из Европы. Эту возможность признал и Сафронов, присоединив к своим «прародинам» спереди еще и эту. Но это только возможность. Реализация ее не доказана. То есть доказано, что в Европу пришли с востока неолит, земледелие и скотоводство, металл. Более того, ныне доказано, что прибыли и сами люди, население, но оно заселило не всю Европу, а только Южную Европу и Подунавье. У него сохранились восточные гены. У этого населения, несомненно, был и свой, принесенный с востока язык. Но не доказано, что это был индоевропейский праязык, что именно от него происходят все индоевропейские языки. Севернее жили люди, перенявшие неолитическое хозяйство, но переняли они язык или нет, мы не знаем. А похоже, что распространение индоевропейской речи пошло от них.

[Gosha]

6. Ветвление индоевропейского древа.

До этого места я рисовал распад индоевропейского праязыка в сугубо идеализированном виде: праязык этот распался на праязыки отдельных семей (арийской, кельтской, германской, славянской и других), а те в свою очередь — на отдельные языки (русский, польский, болгарский, немецкий, французский и т. д.), наконец, языки — на диалекты (например, волжане окают, москвичи акают, в южных областях вместо г произносят нечто близкое к х, и т. д.). Такое деление напоминало бы не древо, а зонтичное растение типа укропа — с метелочкой на каждом узле ветвления. На деле всё было сложнее. Например, в славянской речи сначала наметилось деление на южных, западных и восточных славян, а затем уже каждая из этих общностей разделилась на отдельные языки. Да и нет уверенности, что это деление славянской общности было изначальным. Есть предположение, что вначале было другое деление племен — на северных и южных, а уж потом они перераспределились. Кроме того, каждая из языковых общностей, выявляемых в истории, распадалась вовсе не сразу.

[Gosha]

Карл Бругман в 1886 г. счел самым главным разделение по фонетическому критерию — переходят ли древние палатальные (нёбные) звуки (к и г) в шипящие и свистящие (как русские: рука — ручка, нога — ножка) или нет. Западные язык и не дают такого перехода, восточные — сплошь с таким изменением. Через пять лет Пауль фон Брадтке предложил именовать эти группы языков по произношению слова "сто" — одну по латинскому «кентум», другую — по индийскому «сатем». По Бругману и Брадтке кентумные и сатемные языки были первыми семьями, на которые распалась индоевропейская общность. В начале XX века знаменитый французский лингвист Антуан Мейе делит весь индоевропейский ареал вертикалью по линии восток/запад как раз по критерию сатем/кентум.

[Gosha]

Но в начале XX века в Малой Азии (Турции) были расшифрованы клинописные таблички с языком хеттов, а в Центральной Азии были обнаружены рукописи двух мертвых языков, по ошибке отнесенных к тохарам (эти языки назвали тохарским А и В), и все они (на востоке!) оказались кентумными. По заключениям ряда лингвистов хеттский язык отделился от индоевропейского ствола первым. Г. Стёртевант даже вывел его за пределы индоевропейской семьи, предложив считать еще более древний праязык индохеттским, который разделился на хеттский и индоевропейский. Так или иначе, деление на кентум и сатем, то есть переход палатальных в шипящие и свистящие в ряде языков, языковеды следом за итальянцем В. Пизани признали поздним, развившимся, индоевропейских языков по Ф.Мюллеру индоевропейских языков по И. Шмидту когда языки были уже разделены. Вспомним, то в конце античного времени к (к) и г (д)стали заменяться шипящими и свистящими перед узкими (передними) гласными в греческом и латыни (кикл стал циклом, Кикерон — Цицероном), а в средние века — во французском (там еще пишутся с, ch и д, а произносятся ш и ж).

[Gosha]

Тем не менее, деление на восточные и западные языки сохранилось у лингвистов послевоенного времени (вторая половина XX века) — В. Порцига, Г. Краэ и В. Шмида. Всех их особенно интересует западная часть индоевропейской общности, которую они выделяют под наименованием «древне-европейского единства».

[Gosha]

Любопытно, что в конце XX в. всё больше возрождается генеалогическое древо Августа Шлейхера — с небольшими модификациями оно повторяется
у Франческо Адрадоса, и его же повторяют в своем капитальном труде 1984 г. «Индоевропейский язык и индоевропейцы» Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов.