Средневековый интим ⇐ Авторские темы

[Gosha]

Мы точно знаем, что средневековые женщины занимались сексом. Это факт установленный — дети же рождались. Потом они вырастали, и у них тоже рождались дети, а без полового акта, согласитесь, тут не обойтись. Так что да, нам достоверно известно, что у средневековой женщины была интимная жизнь, но вы когда-нибудь задумывались, как эта жизнь выглядела?

Выполняла ли тогдашняя женщина покорно все пожелания своего мужа подобно рабыне?
Насколько надежен был пояс верности, который ревнивые супруги надевали на жен, отправляясь в дальние края?
Считали ли женщины секс только супружеским долгом или же он доставлял им удовольствие?
Имела ли средневековая женщина право голоса, когда речь заходила о ее собственном теле и о том, кому позволено вступать с ней в интимную связь, а кому — строго-настрого запрещено?
Могла ли она хоть когда-нибудь высказывать мнение по этому поводу?
Хоть по какому-то вопросу или аспекту?

Знаете, могла, и намного чаще, чем вы, скорее всего, думаете.

За многие наши ошибочные представления о женщинах Средневековья мы должны «благодарить» в первую очередь ученых Викторианской эпохи. Распространению очень многих, с позволения сказать, фактов, что считаются установленными, мы обязаны именно им. Викторианский мир про¬сто кишел самодовольными людьми, которые пребывали в страшном восторге от современного им общества и от того, насколько умно оно устроено, и очень охотно и красноречиво писали о том, в каком ужасном, отсталом, некультурном и нецивилизованном мире пришлось существовать всем, кто жил до них.

Во многом это опровергают исторические свидетельства, оставшиеся от древних римлян, этрусков и испанской инквизиции. Конечно, инквизицию, с учетом того, как маниакально и какими жесточайшими, поистине ужасающими способами она преследовала людей, цивилизованной не назовешь, но христианское искусство и домоводство в те времена были хорошо развиты.

К сожалению, никто не подвергал сомнению викториан¬ские идеи, потому что — сюрприз! — с ними все согласились. Не существовало ничего похожего на процесс экспертной оценки, в рамках которого пытливый ученый проверил бы достоверность исторических выводов или кротко поинтересовался бы, нет ли в них капельки преувеличения и не стоит ли всё исследовать и проанализировать получше. Нет, ничего подобного. В ученом мире о средневековых людях сложилось определенное мнение, и его твердо придерживались.

Беда в том, что когда Голливуд встал на ноги и превратился в процветающую отрасль, то продюсеры принялись массово штудировать книги и запускать проекты с опорой на найденную в них информацию. Выбирали они, понятно, то, что им больше нравилось. Исторические костюмы, обычаи и представления о жизни давних эпох со страниц викторианских произведений бойко переселялись на экраны, и как-то само собой получилось, что их интерпретация тех времен превратилась для нас в истину.

Викинги обзавелись рогатыми шлемами, а их женщины — накладками на грудь, очень похожими на половинки кокосового ореха. Остроконечные шляпы принцесс (геннины), которые сохраняли популярность очень, очень недолго, стали обязательным атрибутом образа каждой средневековой
женщины, независимо от того, что еще она носила. На стенах средневекового замка повсюду развешивались меховые ков¬рики, а сами стены были сложены из грубого некрашеного камня. Всех крестьян наряжали в скверно сшитую и отвратительно сидящую одежду исключительно коричневого цвета.

Даже черные гнилые зубы, которые мы постоянно видим в фильмах о тех временах, — элемент неточный, ибо подобной проблемы до повсеместного распространения сахара не было и она не отражает общие стандарты гигиены в Средние века.

От фантазий авторов Викторианской эпохи сильно пострадали и средневековые женщины. Они якобы не умели читать. Не имели в принципе права голоса, не могли владеть собственностью или вести бизнес. Не пользовались косметикой и не носили нижнего белья. На них силой надевали пояса верности. Это было очень, очень жестоко и несправедливо.

На самом же деле у женщин Средневековья имелись, на¬пример, пинцеты для выщипывания бровей, так что они забо¬тились о своей внешности. У представительниц бедных сословий было совсем мало одежды, и как раз потому ее делали так, чтобы она служила как можно дольше, — не чета нынешним одноразовым вещам из сетевых супермаркетов. Любые намеки на плохое качество одежды, сшитой вручную из сотканной вручную ткани, обидны и некорректны. Совершенно очевидно, что женщина, которая с раннего детства держала в руках иголку, к моменту, когда от нее стало требоваться одевать всю свою семью, умела делать это преотлично.

Интимная жизнь средневековых женщин была столь же сложной и запутанной, как и у наших современниц; за исключением лишь очень немногих четко определенных аспектов, рамки сексуальных отношений оставались крайне размыты¬ми. Тогдашние женщины, как и нынешние, любили и теряли, надеялись и строили тайные планы, смеялись и плакали, пе¬реживали взлеты и падения. Их переполняли надежды, они влюблялись. Среди них встречались и целомудренные, и любвеобильные. Одни сталкивались с сексуальным насилием, и им приходилось иметь дело с его последствиями. Другие изготавливали афродизиаки и соблазнительно одевались.

Иногда завести интимную связь было сложно. Иногда сложнее было ее избежать. Несмотря на сотни лет, разделяющие сексуальную жизнь средневековых женщин и наших современниц, в ней очень много схожих элементов. Реально изменились только сами женщины.

[Gosha]

Вовсе не из-за неспособности держать в узде сексуальные желания, что, конечно, тоже считалось ужасным, а из-за дичайшего отсутствия стремления обезопасить свое потенциальное дитя и обеспечить ему будущее. Кроме того, женщина, неспособная отказаться от секса до того, как связать себя узами брака, в результате не могла рассчитывать на обеспеченную старость; это тоже считалось непростительным.
У средневековой женщины, забеременевшей вне брака, было несколько вариантов действий. Три самых распространенных — выйти замуж и сделать беременность законной; подкинуть ребенка в семью или в религиозное учреждение; скрыть свой позор, тайно избавившись от младенца.

[Gosha]

Подкидыши

Первые специальные больницы для приема подброшенных младенцев открылись в Италии в начале XIII века, а церкви принимали их практически с момента появления этого института.
В случае невероятного везения незаконнорожденного малыша поддерживал отец, обеспечивая его или давая ему кров. Он мог так и не жениться на женщине, но, по крайней мере, у их ребенка была крыша над головой, еда на столе и все самое необходимое для жизни. Больше того, иногда ребенок получал образование, а позже ему подбирали партию и устраивали брак.

[Gosha]

Агнес Уоллес из Хоксли

Один особо плодовитый отец, священник из деревни Шепшед, поддержал по крайней мере одного из своих, похоже, многочисленных отпрысков, о которых мы практически ничего не знаем.
Согласно записям в дошедших до нас архивах церковного суда в английском Линкольне, известно следующее:
1519 год. Джон Астерли признался, что Агнес Уоллес, незамужняя, забеременела от него и накануне Рождества родила в Хоксли девочку. С тех пор он поддерживал ребенка от своих доходов. Он также признался, что от него забеременела Маргарет Суинертон, незамужняя, и родила от него троих детей. К настоящему моменту Маргарет умерла. Он также имел одного ребенка от Джоан Чедвик, ныне замужней, но тогда незамужней. Джоан живет в Данстейбле. Джон не знает, где сейчас живет Агнес. Поскольку он во всем этом признался. главный викарий приказал, чтобы отныне ни одна женщина не прислуживала в его доме и чтобы он жил в воздержании.

[Gosha]

Пятеро детей — а он не женился ни на одной из матерей! Очевидно, Джон был из тех многих священнослужителей, распространявших Божью любовь среди своих служанок и домоправительниц весьма интимным способом. После суда ему, скорее всего, пришлось подумать о слуге-мужчине или, возможно, научиться вытирать пыль и мыть посуду самостоятельно. Что ж, так, вероятно, было лучше для всех.

[Gosha]

Однако новоиспеченная мать, оставшаяся без средств к существованию, — которой не так повезло, как вышеупомянутой Агнес, — располагала меньшим числом вариантов. В еще более сложной ситуации оказывалась женщина, неспособная содержать ребенка, одновременно работая и воспитывая его.

[Gosha]

Оставление ребенка

Нежелательного ребенка женщина могла кому-то отдать или просто где-нибудь бросить. Это не считалось убийством, ведь на тот момент ребенок был жив и всегда сохранялась надежда, что его кто-нибудь найдет и вырастит. К сожалению, чаще всего таких малышей первыми находили дикие животные.

Младенец, которого забрал дикий зверь Маргиналии из неполного Часослова. Walters Ex Libris. Manuscript W.87, folio 34r.
До наших дней дошло несколько документов средневековых английских судов, касающихся этой темы. Похоже, такая практика была распространена, хотя о состоянии и эмоциях матерей в них упоминается крайне редко.

[Gosha]

Мать младенца Лики из Серфлита

Очень печальное дело 1519 года о незамужней матери сохранилось в архивах епархии Линкольна в документах выездного церковного суда. Мы не знаем, сколько лет было матери и какие обстоятельства сопутствовали ее беременности; знаем только, что она не могла сама растить младенца.
Запись гласит - Серфлит:
От новорожденного мальчика у дверей Томаса Лики отказались, хотя мать ребенка и утверждала, что Томас Лики его отец. Сам Томас, однако, отрицал это, ребенка отвозили и относили в разные места, плохо с ним обращались, и в итоге он умер.

[Gosha]

Поскольку ребенка все же забрали, на попечении матери он не остался. Почему именно, не сказано. В отчете не указывается также, куда отвозили и уносили мальчика. Насколько нам известно, в больницах для подкидышей с младенцами обычно обращались неплохо. В итоге мы знаем только, что ребенок умер из-за недостатка заботы, и совершенно очевидно, что его мать не получила абсолютно никакой психологической поддержки.

[Gosha]

Маргарет Харбург из Кестевена

А теперь вообразите Маргарет, жившую в Кестевене и представшую перед судом в Саттоне-на-Болотах. Ей пришлось еще хуже, чем матери младенца Лики, о чем свидетельствуют записи из того же выездного епархиального суда:
1519 год. Саттон-на-Болотах. Маргарет Харбург забеременела от сэра Джона Уаймарка, в последнее время тамошнего капелла¬на, и. [запись повреждена] родила младенца. Упомянутый выше сэр Джон бросил ребенка в море, умертвив его. Ныне Маргарет живет в Кестевене.

[Gosha]

Зачем кому-то нужно знать, где ныне проживает несчастная Маргарет, понятия не имею. Сэра Джона, скорее всего, с должности капеллана сняли, что, вероятно, лучше для всех, но в какой-то момент ребенок, судя по всему, был в его полном распоряжении. Вряд ли сэр Джон и Маргарет находились на берегу моря во время родов и она, родив, отдала ему младенца, которого тот сразу бросил в море и оборвал таким образом его короткую жизнь

[Gosha]

Маргарет наверняка чувствовала себя преданной; невозможно даже представить, как она все пережила. Что особенно ужасно, это сделал священнослужитель. Кстати, об обвинении Джона в смерти ребенка или о его текущем местонахождении в документе нет ни слова.

[Gosha]

Элис Мортин из Блоссомвилля

Некоторые женщины, оставшись без поддержки со стороны отца ребенка, просто бросали малыша на улице, предоставляя его самому себе. В судах архидиаконства Бакингема в 1497 году сделана следующая запись о случае в деревне Ньютон-Блоссомвиль:
Элис Мортин родила ребенка в доме тамошнего священника, но отец ребенка неизвестен, и, говорят, сразу после рождения Элис спрятала младенца на болотах, где он и скончался от голода и холода.

[Gosha]

Поскольку отец «неизвестен», я бы первым делом присмотрелась к местному священнику. До наших дней дошло много записей о незамужних женщинах, которые беременели, когда прислуживали в домах священников, настоятелей и прочих представителей духовенства. Совпадение? Не думаю.

[Gosha]

Возраст Элис в документе не упоминается, но в любом случае решиться отнести своего новорожденного малыша на болото и оставить его там, потому что других приемлемых вариантов нет, наверняка было нелегко. И опять мое подозрение падает на священника: именно он мог подкинуть бедной женщине мысль о том, что такой выход из ситуации — вполне разумный и здравый. Впрочем, тут оставался шанс, пусть и совсем крохотный, что ребенка кто-нибудь случайно найдет и заберет.

[Gosha]

Но даже такого шанса были лишены нежеланные дети, чьи матери решились на самый радикальный вариант — детоубийство. Убийство живого, дышащего человеческого существа — тяжкий грех, к такому не относятся легкомысленно. Каждый из трех вариантов — оставление, подкидывание, убийство — требовал не только того, чтобы сама мать совершила аморальный поступок; нужно было вмешательство доверенного человека, который бы помог ребенку родиться. А это чревато разоблачением, и случится оно если не сразу, то позже при исповеди.

[Gosha]

Детоубийство

В Средние века знали о практике физического избавления от нежеланного ребенка и, конечно, очень жестко за нее наказывали. Детоубийство приравнивалось к убийству — почти всегда, за исключением одного необычного судебного разбирательства в Европе XIV века, записи о котором дошли до наших времен.

[Gosha]

Безымянная женщина
Неназванная женщина была арестована при попытке утопить в реке своего новорожденного ребенка. Дело рассматривали двадцать четыре присяжных заседателя, все мужчины. В конце концов они пришли к выводу, что женщина не виновна в детоубийстве:
Наказывать женщину ни в коем случае нельзя. Ведь это она родила мальчика и потому имеет право распоряжаться им, как ей угодно. Таким образом, она может убить его или бросить на погибель, ибо каждый волен делать с тем, что принадлежит ему или ей, то, что он или она хочет.

[Gosha]

Любопытно, что в документе подчеркивается пол ребенка. Интересно, если бы родилась девочка, решение присяжных осталось бы прежним? Но ведь именно мальчики наследовали имущество родителей и считались более ценными отпрысками, так разве не логичней счесть, что мальчика необходимо было оставить, а девочку можно и утопить?

[Gosha]

В этом же нет смысла. В наши дни наказание за детоубийство рассматривается как умышленное убийство, независимо от пола младенца. Нужно сказать, это решение явно нехарактерно для церковных или гражданских судов Англии, где обычно применялись более суровые наказания.

[Gosha]

Эллис Ридинг из Итона

Англичанка по имени Элис Ридинг в 1517 году убила своего ребенка и вообще отказывалась признавать, что была беременна. Но скрывать беременность весь срок, не вызывая подозрений у других людей, оказалось делом непростым, о чем и свидетельствует следующая запись:
1517 год. Элис Ридинг, незамужняя, дочь Джона Ридинга из Итона из епархии Линкольна, предстала перед судом лично и призналась, что зачала мальчика от некоего Томаса Дениса, на тот момент капеллана при священнике Джеффри Рене, и родила дитя в доме своего отца в Итоне в одно из воскресений прошлого месяца. Сразу после родов, в течение четырех часов после рождения младенца, она умертвила его, прижав руку к его рту, отчего он задохнулся. Потом она закопала дитя в навозной куче в отцовском саду.
Повитухи во время родов не было, и она никому не говорила о своей беременности; некоторые женщины из Виндзора и Итона подозревали, что она беременна, но Элис всегда отрицала это, говоря, что у нее просто что-то не так с животом. Однако же в следующий после родов вторник женщины и честные жены из Виндзора и Итона осмотрели ее живот и грудь и точно определили, что она родила. Затем она призналась им во всем и показа¬ла место, где закопан мертвый ребенок.

[Gosha]

Эти судебные записи предоставляют только голые факты, без упоминания каких-либо эмоций людей, причастных к случившемуся. Сначала Элис скрывала ото всех беременность, борясь с возможным утренним токсикозом и усталостью, тайком расшивая одежду, в которую она больше не помещалась, и страдая от своего ужасного положения, а потом ее опять бросили на произвол судьбы, оставив горевать в одиночестве.

[Gosha]

Сложно представить, через какие эмоциональные муки прошла Элис в первые четыре часа, с новорожденным мальчиком, которого родила без чьей-либо помощи. Похоже, отдать младенца кому-то на воспитание она не считала для себя вариантом, равно как и оставить его на ступенях церкви, сказав, что нашла его.

[Gosha]

Здесь, опять же, ничего не говорится о возрасте Элис, но, скорее всего, незамужняя и жившая в доме отца, она была совсем юной. Кстати, со стороны капеллана приставать к дочери своего работодателя, а не к служанке, как обычно поступали в то время, — довольно дерзкий шаг.

[Gosha]

Элизабет Нельсон из Поллонгтона

В большинстве случаев беременность скрыть не удавалось; рано или поздно женщину разоблачали, и она подвергалась всеобщему осуждению. Один из вариантов (не особо удачный) в такой ситуации заключался в том, чтобы отдаться на ми¬лость церкви.

[Gosha]

Церковь была обязана предлагать убежище от наказания по гражданскому праву любому, кто обратится к ней за помощью, но всего на сорок дней. После этого человека изгоняли, при необходимости принудительно, и он чаще всего попадал в руки властей. Из записей, сохранившихся в храме Беверли (Англия) и датированных 1511 годом, мы узнаём о не¬кой Элизабет, которая обратилась в бегство и не имела других вариантов, кроме этого: