Мобильная версия
Дело в том что Советские теоретики в своих сборниках статей выглядели "бледновато" и внутри страны Советов каждый местный житель знал что в них сплошная ложь, в крайнем случае провокация типа - В Правде нет известий, а в Известиях правды.
Глава одиннадцатая Тайная вечеря
«В начале было слово» (Иоанн 1, 1)
«Слово — это всего лишь средство, а не цель, мысли — вот главное» (Гитлер, HTG 07. 03. 1942)
И Христу, и Гитлеру, представилась редкая возможность. Они не просто видели лик своей смерти, но и имели полнейшую свободу выбора конкретного способа ухода из жизни. Эту возможность они и использовали по полной программе, придав ей оттенок драмы и трагедии одновременно. Христос вошел в Иерусалим 2 апреля 33 года в ипостаси иудейского царя и решил в нем остаться, принеся себя в жертву, искупив таким способом «заблудших овец дома Израилева». Гитлер 21 апреля 1945 года, получив известие о блокировании русскими Берлина, также отверг все предложения об эвакуации и решил остаться в городе принеся себя в искупительную жертву за немецкий народ.
Христос и Гитлер оставили завещания. Завещание Христа — это последние слова которые он говорил ученикам в своей земной жизни, на Тайной Вечере, которая, по его идее, должна была стать прообразом будущей Пасхи нового типа. Позже, христианство, превратившее Иисуса в фетиш эпохи позднего неолита, заменит эту «пасху», пасхой празднуемой в день «воскресения Христова», заодно подменив воскресеньем ветхозаветную субботу, что, впрочем, наверное, не вызвало бы удивление Христа, ибо сам он субботний покой частенько нарушал, и, кажется, это доставляло ему особенное удовольствие. Гитлер написал свое завещание (исследователи жизни Христа считают что он вообще не умел писать) в присутствии свидетелей, что не помешало многим сомневаться в его подлинности. В своих завещаниях Христос и Гитлер говорили вроде бы о совершенно разных вещах, но читая написанное Гитлером в бункере рейхсканцелярии и сказанное Христом на Тайной Вечере, видишь, что по духу «завещание» Христа и официальное политическое завещание Гитлера предельно похожи, что наверное и так понятно, ведь Христос и Гитлер обозначили соответственно начало и конец целой эпохи. Общая структура завещаний следующая. В начале идет констатация своей роли и личных заслуг перед апостолами (Христос) и немецким народом (Гитлер).
Христос: «Сие есть тело мое которое за вас предается, сие творите в мое воспоминание… Сия чаша есть новый завет в моей крови, которая за вас проливается». (Лк. 22, 19–20) Гитлер: «В течении этих трех десятилетий, я действовал исключительно исходя из любви и верности моему народу во всех своих помыслах поступках и жизни. Это давало мне силу принимать наиболее трудные решения, перед которыми когда либо оказывался простой смертный. В течении этих трех десятилетий я тратил свое время, рабочую энергию и здоровье». Затем идут предостережения относительно будущего христианства (Христос), и национал-социализма (Гитлер), но одновременно выражается подсознательная уверенность в будущей победе. Христос: «… наступает время, когда всякий убивающий вас будет думать что он тем самым служит богу… Но я сказал вам сие для того, чтобы вы, когда придет то время, вспомнили, что я сказывал вам о том». (Иоанн 16, 2–4) Гитлер: «Пройдут столетья и из руин наших городов и монументов вырастет ненависть против тех, кто в итоге несет ответственность, кого мы должны благодарить за все — международное еврейство и его приспешники». Христос и Гитлер были неисправимыми оптимистами. Такой оптимизм и подтолкнул их на принесения себя в искупительную жертву. В то же время им было присуще чувство неотъемлемого единства со структурами с которыми они себя отождествляли. Христос: «Мир оставляю вам. Мир мой даю вам: не так как мир дает, я даю вам. Да не смутиться сердце ваше и не устрашиться… Вы уже очищены через слово, которое я проповедал вам. Пребудьте во мне, и я в вас». (Иоанн 14, 27; 15, 4).
Гитлер: «Я умираю со счастливым сердцем, сознавая безмерные дела и подвиги наших солдат на фронте, наших женщин в тылу, подвиги наших крестьян и рабочих, и небывалый в истории вклад нашей молодежи носящей мое имя».
«Пребудьте во мне», «я в вас», «мое имя»… Гитлер, когда германский национал-социализм находился на вершине своего могущества, сказал «подобно тому как я являюсь частью партии, партия также является и моей частью». Пародировал ли Гитлер Христа? Сознательно наверное нет, но нет также никаких сомнений в достаточно прочном знании им Библии, что, понятно, имело следствием неизбежные бессознательные параллели. Ломброзо в свое время удивлялся, — как душевнобольные никогда не читавшие никакой христианской литературы, или той же Библии, свои мысли выражали прямо-таки библейским стихом! Поэтому если бы Гитлер ничего и не знал бы о Христе, все равно в их жизненном пути, мыслях, риторике, стилю общения с массами было бы много общего.
Мысль о возможных (точнее — неизбежных) трудных испытаниях которые предстоит пережить последователям, не оставляет Христа и Гитлера, а потому они опять заостряют внимание на данной теме, подчеркивая, что борьба не окончена, отказываться от нее ни в коем случае не следует, более того — нужно готовить себя к дальнейшим испытаниям. Христос: «Когда я посылал вас без мешка и без сумы и без обуви, имели ли вы в чем недостаток? Но теперь кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму, а у кого нет продай одежду свою и купи меч» (Лк. 22, 36). Гитлер: «… Я из глубины моего сердца выражаю благодарность всем вам, как единственное свое желание, что бы вы несмотря ни на что не захотели оказаться от борьбы, но и дальше продолжали ее против врагов отчества, неважно где…»
Гитлер не верил ни в воскресение, ни в загробную жизнь. Эти два краеугольных столпа христианской религии и философии казались ему наиболее смешными. Но он твердо верил, что его единство с нацией в земной жизни неизбежно обеспечит возрождение ее в будущем. А это равносильно бессознательному влечению к вечной жизни. Христос говорит об этом как о факте свершившемся. Христос: «Очень желал я есть с вами сию пасху прежде моего страдания. Ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее пока она не свершиться в царствии божьем». (Лк. 22, 15–16) Гитлер: «… от моего единства с ними до самой смерти, в любом случае взойдут в истории Германии семена лучезарного возрождения национал-социалистического движения и затем осуществление истинного единства нации».
Личный аскетизм Христа и Гитлера, отсутствие наследников, их презрение к земным богатствам, нашли свое отражение в следующих строках «завещаний». Христос: «Сие сказал я вам, чтобы вы имели во мне мир. В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: я победил мир (Иоанн 16, 33). Гитлер: «Все чем я обладаю — если это имеет хоть какую-то ценность — принадлежит партии. Если же она прекратит существование — то государству. Если и государство будет уничтожено — ни в каком дальнейшем решении с моей стороны нет надобности».
В отличии от Христа, Гитлер дал политический прогноз развития цивилизации на ближайшее будущее. Христос ничего подобного не делал, т. к. оставлял свою микроскопическую организацию в крайне зачаточном состоянии. За него это сделает его любимец — Иоанн Богослов, в своем «Апокалипсисе». Сам же Христос ограничился выдачей общих инструкций апостолам, ибо единства в их рядах не было и Христос это видел. Описание Тайной Вечери во всех четырех евангелиях передает нервозность обстановки. То апостолы перегрызлись между собой выясняя «кто больше», то сам Иисус попытавшись сделать намек на будущее предательство заставил апостолов волноваться и по очереди обращаться к нему с вопросом «Не я Равви?». Квинтэссенция сказанного на Вечере: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга». (Иоанн 13, 34) Вообще тема любви скрыто доминирует у Гитлера и явно превалирует у Христа, но у Христа она в основном исчерпывается кругом апостолов, которые после соберутся вместе только два раза, на восьмой и пятидесятый день после его воскресенья. Апостолы Гитлера вместе больше не соберутся никогда, хотя почти все они, в ближайшее время станут обитателями одного тюремного здания, а через год с небольшим — предстанут перед «нюрнбергским трибуналом» — организованном странами-победителями. Оценивая завещание Христа, явно понимаешь, что апостолы «любовью» отнюдь не воспылали, но вот ненависти к «неуверовавшим» в новоявленного мессию у них явно прибавилась. Опять сработала монада «любовь-ненависть» и то что оказалось невозможным сделать недостатком любви, — было сделано избытком ненависти. Впрочем, именно так всегда и повсеместно заканчивается всякая «большая любовь». Правда, сомнительно, чтобы Христос это знал. Прогноз Гитлера на будущее был куда точнее, ибо что такое ненависть уж кому-кому, а Гитлеру было отлично известно. Он понимал что СССР и США вынуждены будут стать врагами Европы и что «большая любовь» Америки и Советов сразу уступит место всепожирающей ненависти. Однако даже его переразвитое оккультное воображение никак не могло предположить, что американский «Дон Жуан» всего через четыре месяца после его смерти, будет грозить своей мимолетной русской, как бы помягче сказать… «подруге», — ядерным ударом, а для создания в затуманенном девичьем воображении русских полной картины возможного апокалипсиса, метнет двумя бомбами в японцев. Гитлер совершенно полностью осознавал временность большевизма и предсказал его крушение еще в «Майн Кампф», когда большевизм отсчитывал свои первые годы. Соединенным Штатам была предсказана гибель «до наступления поры зрелости». Сейчас мы наблюдаем полное распыление России, стабильное будущее Америки день ото дня выглядит все более и более сомнительным.
Что же получилось на самом деле? А получилось то, что должно было получиться, — некий симбиоз пророчеств Христа и Гитлера. Все что делается сейчас в мировой политике диктуется исключительно соображениями любви в виде «защиты общечеловеческих ценностей», «идеалов демократии», «человеческого достоинства», «прав и свобод человека», «гуманизма». Послушайте речь любого провинциального диктатора-маньяка, кроме объяснений в любви вы в ней ничего не услышите. Почитайте политическую программу любой партии, лучше той, которая имеет реальные шансы достичь власти. Помимо объяснений в любви там непременно наличествует фраза о намерении «приложить все силы», мобилизовать «достойных профессионалов преданных своему делу», а также подчеркивается бесконечный приоритет интересов «всех слоев населения» ради которого все и затевается. Сложно сказать чем бы закончился национал-социализм если бы Германии удалось заключить выгодный мир в границах хотя бы на конец 1943 года (именно тогда велись переговоры СССР и Германии). Думается, что Гитлер был бы ликвидирован при очередном покушении, после чего какой-нибудь XX съезд НСДАП в 1956 году осудил бы «преступления нацистов» и «культ личности фюрера», а Германия превратилось бы в обычное развитое государство с крайне правым режимом. СССР и США не смогли бы долго оставаться союзниками, а Германия, сохранив идеологию «третьего пути», вряд ли нашла бы идеологические точки соприкосновения хотя бы с одной их этих стран.
