О деньгах и кредитах
Драхма Сасанидов, Хосров ІІ (591-628 гг.). Аверс - Хосров, реверс - алтарь Сасанидов
С V - до первой половины VIII в. чаще всего встречаются драхмы Сасанидского Ирана. Это была серебряная монета весом около 3,9 г., которая ходила среди славян еще долгое время после завоевания Ирана арабами. С VI века встречаются также византийские силиквы, однако, в очень незначительных количествах.
Но с начала VIII в. среди славян, так же, как и в Западной Европе распространились арабские дирхемы. Первыми зафиксированы дирхемы чеканки 701 года и с тех пор на протяжении более трехсот лет эти монеты обеспечивали денежное обращение на территории расселения восточных славян, а затем Киевской Руси.
В конце IX в. восточные славяне создали государство с центром в Киеве, названное позже исследователями «Киевская Русь». По данным исторических источников,
Киевская Русь имела довольно оживленные внешнеторговые отношения с Византией, арабским миром и странами Западной Европы.
На Руси известно большое количество городов: Киев, Чернигов, Новгород, Ростов, Суздаль и т. д., и это предполагало определенное развитие не только внешней, но и внутренней торговли и, соответственно, развитый денежный оборот, который включал бы в себя денежные знаки разных номиналов и способный обслуживать потребности как оптовой, так и розничной торговли.
В источниках в качестве денежных единиц упоминаются куны, ногаты, резаны, веверицы, векши и тому подобное. Это дало основания части исследователей сделать вывод о том, что в Киевской Руси потребности рынка удовлетворялись так называемыми «меховыми деньгами», то есть вместо чеканной монеты на рынке курсировали шкурки пушных зверей: куны - куницы; веверицы, векши - белки; ногаты - шкурки, сохранивших ноги (лапки), резаны – кусочки шкурок.
Если говорить о внешней торговле, то можно согласиться, что шкурки могли выполнять функции денег на крупных международных рынках, тем более что источники сообщают, что одним из основных предметов экспорта из Киевской Руси были меха. Однако использование их во внутреннем обращении было невозможно. В этом случае шкурки или их фрагменты вытирались бы, падали бы в цене и превращались бы в знаки, лишенные внутренней субстанционной стоимости. Говоря современным языком, они должны были представлять собой или кредитные деньги - и в этом случае в казне должны быть депонированы полноценные шкурки пушных зверей для их размена, или же быть своеобразными бумажными деньгами, и в этом случае государство должно было бы обеспечить их принудительный курс. Оба варианта в условиях Киевской Руси представляются невероятными, и поэтому идею о господстве во внутреннем обращении меховых денег следует отбросить.
В противовес этой «меховой теории» другая часть исследователей отстаивает «металлическую теорию», предусматривающую, что терминами «куна», «ногата», «веверица», «резана» называли металлические деньги, тем более что в кладах IX - Х вв. находят огромное количество арабских дирхемов, которые одни могли обслужить потребности монетного обращения. Кроме дирхемов, правда, в значительно меньших количествах, встречаются и византийские монеты. Дирхем, очевидно, составлял стоимостный эквивалент шкурки куницы и получил ее название – «куна».
Половину куны-дирхема называли резаной. Четвертинку, а может и меньшую часть дирхема назвали веверица по аналогии между стоимостным соотношением между шкурками куницы и белки. Следовательно, эти монеты могли обслуживать как мелкооптовый (целые монеты), так и розничный (фрагменты монет) оборот.
С течением времени наряду с полноценными дирхемами все чаще стали попадаться обрезанные и вытертые монеты с высоким содержанием лигатуры - возникла разница между старым, полноценным дирхемом и новым, худшим и вследствие этого хороший дирхем стал рассматриваться как отдельная денежная единица, на определенную часть больше, чем куна.
Этот полновесный дирхем получил название «ногата» - от арабского «нагд» - хорошая монета.
Другую версию происхождения термина «ногата» предложил Валентин Лаврентьевич Янин. По его мнению, в VIII - начале IX в. на Руси ходили дирхемы весом 2,7 - 2,8 граммов, которые и называли «кунами». В 10-х годах Х века появились дирхемы, отчеканенные в государстве Саманидов, весом 3,3 - 3,6 грамма. Их и назвали «ногата» от арабского «накада» - сортировать.
Независимо от того, какая из этих версий больше соответствует действительности, не вызывает сомнения, что в начале XI в. на Руси сформировалась своеобразная денежная система, которая отражена в краткой редакции древнерусского сборника законов «Русская Правда».
Высшей счетной единицей была гривна кун, равнявшаяся 20 ногатам = 25 кунам = 50 резанам = 100 веверицам. Вес ногаты был принят в 3,41 г. Отсюда куна = 2,73 г резана = 1,36 г, а общий вес счетной гривны равнялся 68,22 г.
Однако с начала XI в. приток дирхемов на Русь прекратился. Последние дирхемы, появившиеся на Руси, датируются 1008 годом. Прекращение поступления дирхемов исследователи связывают с так называемым «серебряным кризисом» на Востоке, когда там полностью иссякли серебряные рудники.
На смену дирхемам пришли серебряные денарии, чеканные в Западной Европе: имперские пфенниги, английские пенсы, венгерские денарии и тому подобное.
Первые денарии, появившиеся на Руси, были отчеканены в 979 г., последние - в 1120 г. И хотя денариев находят значительно меньше, чем дирхемов, они существенно повлияли на древнерусскую денежную систему.
Теперь куной стали называть денарий.
Ногатой, по-прежнему называли дирхемы, продолжавшие находиться в обращении и после прекращения их чеканки.
Но ногата теперь равнялась не 1,25, а 2,5 куны-денария, потому что эти последние были значительно легче прежней куны-дирхема.
Теперь гривна кун, как и ранее, равнялась 20 ногатам, но 50 кунам и 150 веверицам. Такое соотношение было зафиксировано в пространной редакции Русской Правды (начало XII в.).
Следует отметить, что в княжение Владимира Святославича на Руси чеканилась также и собственная золотая и серебряная монета: златники и сребреники.
Златники чеканились по образцу византийского солида и имели близкий к последнему вес - 4,2 - 4,3 г. Сребреники были невысокого качества и не могли конкурировать с гораздо более качественными арабскими дирхемами.
На Руси не было серебряных или золотых приисков и для чеканки монет использовались те же дирхемы, или украшения.
Златники и сребреники, собственно, не играли значительной роли в экономике и Владимир начал чеканить эти монеты, исходя больше из политических, чем из экономических соображений.
Дело в том, что после принятия христианства, Киевская митрополия стала одной из архиепархий Константинопольского патриархата, и, по аналогии, саму Русь в Константинополе были склонны рассматривать почти как одну из провинций империи. Чеканка должно было подчеркнуть суверенитет Русского государства.
Кроме Владимира сребреники чеканил также Ярослав Владимирович во время своего княжения в Новгороде. Собственно, эта чеканка началось в 1014 году незадолго до смерти Владимира, а после того, как Ярослав стал Великим князем Киевским (1019 г.), она не возобновлялась.
Сребреники чеканил также князь Святополк во время недолгого его пребывания на Киевском престоле (1015-1018 гг.). Во всех этих случаях чеканка монеты, как и у Владимира имела не экономическое, а политическое значение - как признак суверенитета.
XII - нач. XIV в. называют «безмонетным периодом», потому что поступление денариев, равным образом, как и других монет на Русь прекратилось. Часть исследователей связывает это с резким ухудшением качества денариев, которые перестали принимать на Руси.
Другие считают, что прекращение поступления денариев было вызвано крестовыми походами. Западноевропейские страны наладили прямые отношения с Византией и арабским миром, и Русь потеряла важную роль торгового посредника.
Однако, что бы ни было причиной этого явления, важное следствие - в это время в качестве основной денежной единицы употреблялись массивные слитки серебра - весовые гривны.
Известно несколько вариантов слитковой гривны, среди которых можно отметить два основных: киевскую и новгородскую гривны. Новгородские гривны представляли собой серебряные палочки весом в чуть более 200 граммов, то есть весом в половину каролингского фунта.
Киевские гривны были выполнены в виде ромба размером 9-10 х 4-5 см, весом 163-164 г, что составляло примерно половину византийской литры. Гривны использовались как средство накопления богатства и для осуществления крупных по объемам платежей.
В качестве разменных денег использовались стандартизированные товары, заменявшие монеты в повседневных мелких платежах. Прежде всего - это бусины, которые и раньше находили в кладах вместе с монетами, а также шиферные пряслица. Эти последние изготавливались в районе Овруча, где были единственные в Восточной Европе залежи розового шифера, а находят эти пряслица на территории всей Киевской Руси и за ее пределами.
В качестве платежного средства использовались также и раковины каури, издревле завозившиеся на Русь из островов Индийского океана и которые находят в кладах и по сей день. На Руси их называли «жерновками» или «змеиными головками».
Кредиты долгосрочные и краткосрочные
Сведения о кредитных операциях в Киевской Руси содержат, в основном, документы правового характера: сборники законов, княжеские уставы, судные грамоты. Среди важнейших правовых документов и законодательных актов отметим «Правду Русскую» - сборник законов Киевской Руси. Пространная редакция состоит из трех частей: «Суд Ярослава Владимировича» или «Правда Ярослава», составленная, вероятно, в 1036 году, «Правда Ярославичей» - 1072 год и «Устав Владимира Всеволодовича (Мономаха)» - 1113 год.
Из этого документа видно, что займы могли предоставляться серебром или натурой, причем проценты по займам серебром носили название резы, по займам зерна - присоп, по займам меда - настав. Кредитные соглашения заключались в устной форме и, как правило, подтверждались рукобитьем. Сделки на сумму, меньшую, чем три гривны, могли заключаться без свидетелей, и в случае спора для возвращения долга достаточно было присяги кредитора. Сделки на сумму более трех гривен заключались обязательно при свидетелях. Если кредитор занимал более 3 гривен без свидетелей, он терял право на иск, поскольку считалось, что виноват он сам.
Если заемщик отказывался возвращать заем, а кредитор в судебном заседании мог доказать с помощью свидетелей, что заемщик действительно брал его, то этот последний кроме уплаты суммы займа и процентов, должен был уплатить три гривны штрафа. Обычный процент для среднесрочных займов составлял 50% годовых (буквально «в треть», то есть за 2 гривны займа платили третью). За краткосрочные займы вносили «месячный рез» - 10 кун с гривны ежегодно. Она известна в трех редакциях: краткой, пространной и сокращенной.
Часть исследователей считали, что здесь речь идет о 40% годовых (из расчета 1 гривна кун = 25 кун), однако большинство исследователей склоняется к мнению, что взималось 20% (1 гривна кун = 50 кун). Если же заемщик пропускал срок выплаты долга по «месячному проценту», он должен был отдавать долг из расчета 50% годовых. Обычно кредиты предоставляли евреи, проживавшие в Киеве еще с Х в. Условия кредита были довольно тяжелыми, и это стало одной из причин беспорядков в Киеве в 1113 г.
Обстоятельства этого восстания таковы. После смерти киевского князя Святополка, покровительствовавшего еврейской общине, встал вопрос о престолонаследии. Киевляне, опасаясь, что законный наследник, а таковым считался Давыд Черниговский, продолжит политику предшественника и пригласили на княжение Владимира Мономаха.
После прихода к власти Мономах провозгласил, упомянутый выше, «Устав Владимира Всеволодовича», в котором, наряду с прочим, несколько статей, озаглавленные «Устав о резах» были посвящены кредитным отношениям.
В «Уставе» была подтверждена старая норма процента - 50% годовых, но указывалось, что тот, кто уже взыскал процент дважды, терял право на дальнейшее взимание процента, но сохранял право на получение суммы займа; тот, кто взыскал процент трижды, терял право как на основной долг, так и на проценты. Условия краткосрочных займов оставались неизменными.
Несколько статей посвящены кредитным отношениям между купцами. По мнению многих исследователей, на Руси существовали торговые товарищества и статьи «Русской Правды» регламентировали взаимоотношения между ними. Если купец одалживал деньги другому купцу для проведения торговой операции, то при отказе заемщика от уплаты долга, кредитору не обязательно было приводить свидетелей, достаточно было дать показания под присягой.
Если купец потерял одолженные деньги во время торгового путешествия не по своей вине, а вследствие пожара, другого стихийного бедствия или нападения разбойников, это не влекло за собой уголовной ответственности, то есть, в отличие от других заемщиков, его имущество не подлежало конфискации с последующей продажей для погашения суммы долга. В этом случае заемщик должен погасить долг в рассрочку.
Если же деньги были потеряны по вине купца, его судьба зависела от воли кредитора - этот последний мог требовать возмещения убытков путем продажи имущества купца с молотка, а самого купца – отдаче в холопы, но и мог позволить выплату долга в рассрочку.
Регламентировался и порядок банкротства купца. При распродаже имущества необходимо было сначала погасить обязательства перед князем, затем - перед иностранными купцами и, в последнюю очередь - перед местными купцами. Сведений о существовании специальных кредитных учреждений не сохранилось, хотя известны договоры о сохранении чужих товаров или денег. Однако этот договор был бесплатным и рассматривался как дружеская услуга.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Мобильная версия
