Воспоминания о войне ⇐ Авторские темы

[Gosha]

«Трехфакторный» подход.

Сторонники концепции Ч. и К. Тилли сфокусировали внимание на комплексном анализе системы трудовой мотивации рабочих в 1940-е - 1980-е гг. В частности, военный период вновь рассматривался под углом усиления принудительных стимулов. Принуждение характеризовалось как совокупность уголовных и материальных санкций за прогулы, самовольный уход с предприятий, производственный брак; форм централизованного распределения рабочей силы; кампаний по обязательному повышению норм выработки. В промышленности практиковались также сдельные заработки и натуральное поощрение. Механизмы стимулирования заводского персонала оценивались как нефункциональные в силу сокрытия дисциплинарных проступков, завышения показателей выработки и зарплаты работников со стороны начальников цехов.

Выводы. В конце XX - начале XXI в. в отечественной историографии сложились три объяснительные модели процесса формирования трудовой мотивации в годы войны, соответствующих конфликтующим трендам общественного сознания в современной России. С точки зрения «тоталитарного» и «трехфакторного» подходов, референтных дискурсу «антисоветизма», данное явление изучалось как один из результатов политики советского государства. В контексте истории ментальностей, релевантной дискурсу «неосоветизма», отношение к труду в 1941- 1945 гг. исследовалось в качестве продукта массового общественного сознания. Анализ историографической ситуации подтверждает авторский тезис о смысловом разломе исторической памяти, присущем не только российскому социуму в целом, но и научно-историческому сообществу в частности.
Список литературы
1.ГУЛАГ в годы Великой Отечественной войны: материалы «круглого стола» // Военно-исторический журнал. 1991. № 1. С. 14-24.
2.Кнышевский П.Н. Государственный Комитет Обороны: ме¬тоды мобилизации трудовых ресурсов // Вопросы истории. 1994. № 2. С. 53-65.
3.Данилов В.Н. Война и власть: чрезвычайные органы регионов России в годы Великой Отечественной войны. Саратов: Изд-во Поволж. фил. Рос. учеб. центра, 1996. 391 с.
4.Поляков Ю.А. Почему мы победили? О массовом сознании в годы войны // Свободная мысль. 1994. № 11. С. 62-76.
5.Козлов Н.Д. Общественное сознание в годы Великой Отечественной войны. СПб.: ЛОУУ, 1995. 138 с.
6.Данилов В.Н. Советское государство в Великой Отечественной войне: феномен чрезвычайных органов власти 1941-1945 гг. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2002. 400 с.
7.Зима В.Ф. Менталитет народов России в войне 1941¬1945 гг. М.: Ин-т рос. истории РАН, 2000. 277 с.
8.Козлов Н.Д. С волей к Победе. Пропаганда и обыденное сознание в годы Великой Отечественной войны. СПб.: Ленингр. гос. обл. ун-т им. А.С. Пушкина, 2002. 312 с.
9.Адриенко М.В. Население Ставропольского края в годы Великой Отечественной войны: оценка поведенческих мотивов: автореф. дис. . канд. ист. наук. Пятигорск, 2005. 27 с.
10.Соколов А.К. Принуждение к труду в советской промышленности и его кризис (конец 1930-х - середина 1950-х гг.) // Экономическая история: ежегодник. 2003. М.: РОССПЭН, 2004. С. 74-99.
11.Тогоева С.И. Факторы влияния на мотивацию труда (на материалах Тверского вагоностроительного завода в 1941-1951 гг.) // Экономическая история. Обозрение. М., 2002. Вып. 8. С. 39-56.
12.Сомов В.А. Трудовое законодательство и мотивация труда в годы Великой Отечественной войны // Историко-экономические исследования. 2007. Т. 8. № 2. С. 163-174.
13.Сомов В.А. Потому что была война.: Внеэкономические факторы трудовой мотивации в годы Великой Отечественной войны. Н. Новгород: Изд-во Волго-Вят. акад. гос. службы, 2008. 234 с.
14.Сомов В.А. Первое советское поколение: испытание войной. М., АИРО-XXI, 2015. 176 с.
15.Папков С.А. Обыкновенный террор. Политика сталинизма в Сибири. М.: РОССПЭН, 2012. 440 с.
16.Прибыткова К.П. Мотивация труда в промышленности Алтайского края в 1940-е - 1980-е гг. Барнаул: АЗБУКА, 2019. 283 с.

[Gosha]

Во втором и третьем периодах войны, когда Красная армия вела стратегическое наступление, в плен попало сравнительно небольшое число ее солдат и офицеров. Американский историк А. Даллин приводит следующие данные: в течение 1941 г. в плен было взято 3 355 тыс. советских военнослужащих, в 1942 г. число пленных составило 1 653 тыс. человек, в 1943 г. - 565 тыс., в 1944 г. - 147 тыс., в 1945 г. - 34 тыс. [6, p. 427].

[Gosha]

Судя по данным учета ГШ сухопутных войск вермахта, количество военнопленных, взятых германскими войсками на Восточном фронте, снижалось из года в год:
- за 1941 г. было взято 3 350 тыс.;
- за 1942 г. - 1 653,7 тыс.;
- в следующие 14 месяцев (до февраля 1944 г. включительно) - 633,8 тыс.;
- за последний год войны (до февраля 1945 г.) - 97,1 тыс. [7, с. 472].

[Gosha]

Учтены также умершие, отпущенные и бежавшие. Донесения о пленных, взятых в киевском «котле», приведены лишь частично. Составлено по: BA-MA, III W 805/5-7 // Schustereit H. Vabanque. S. 73. Итог этой статистики - 5 734,6 тыс., - очевидно, может быть оспорен в связи с имеющейся информацией о включении немец¬ким командованием в число военнопленных лиц, не при-надлежавших к личному составу советских вооруженных сил. Представляется ближе к истинной более скромная оценка коли¬чества советских военнопленных, названная институтом воен¬ной истории ФРГ - 5,2 млн. Что касается современной российской историографии этой проблемы, то отметим, что и та, и другая немецкие оценки про¬тиворечат объявленной в труде «Гриф секретности снят.» сумме потерь Красной армии пропавшими без вести и попавши¬ми в плен за четыре года войны - 4 559 тыс. чел. [5, с. 130] Мы же считаем, что количество военнопленных красноармейцев не превышало 5,2 млн человек.

[Gosha]

Наряду с определением общего количества советских военнопленных к нерешенным вопросам относится и исчисление количества погибших в плену, поскольку эта категория потерь важна нам для определения итоговых демографических потерь вооруженных сил. Данные учета военнопленных, содержавшихся в лагерях ОКВ (т.е. вне тыловой границы полос групп армий, составлявших зону ответственности ОКХ), а также задействованных на работах в военной экономике Германии, крайне ненадежен: они охватывают лишь период с февраля 1942 по 25 апреля 1945 г. с рядом пропусков и не отражают смертности в лагерях и на работах.
По этим данным можно судить лишь о пиках числа военнопленных, находившихся на территории рейха, которые достигали: на 1 сентября 1942 г. - 2 051,1 тыс. чел., а на 1 января 1945 г. - 1 680,3 тыс.

[Gosha]

Достоверные цифры - число возвратившихся из плена после войны (1 836,6 тыс.) и отпущенных немцами из лагерей лиц, по¬желавших продолжить войну на стороне противника (как ми¬нимум 823,2 тыс.) - не учитывают количества бежавших из лаге¬рей и освобожденных советскими войсками в ходе военных действий, а также тех, кто после освобождения союзниками предпочел не возвращаться на Родину. Если предположить, что таковых было не менее 0,5 млн [7, с. 473], то количество погибших в плену должно составить более 2 млн человек.

[Gosha]

По подсчетам К. Штрайта, исходившего из максимальной оценки количества военнопленных - 5,7 млн, - в немецком пле¬ну погибло 3,3 млн - 57,9 % [7, с. 473]. Эта оценка представляет¬ся нам завышенной. Но противопоставленная ей оценка авторов труда «Гриф секретности снят...» - до 1,2 млн погибших в плену [5, с. 338] - наоборот, занижена.

[Gosha]

Сопоставление итога баланса численности личного состава Вооруженных Сил и сведений о количестве пленных [8, с. 24] приводит к выводу о величине потерь более 6 млн, из которых военнопленных было не менее 5 млн. Возвратившиеся из плена в период 1945-1952 гг. более 1,8 млн вместе с освобожденными в ходе военных действий составили меньше половины этого контингента.