Средневековый интим ⇐ Авторские темы

[Gosha]

Мы точно знаем, что средневековые женщины занимались сексом. Это факт установленный — дети же рождались. Потом они вырастали, и у них тоже рождались дети, а без полового акта, согласитесь, тут не обойтись. Так что да, нам достоверно известно, что у средневековой женщины была интимная жизнь, но вы когда-нибудь задумывались, как эта жизнь выглядела?

Выполняла ли тогдашняя женщина покорно все пожелания своего мужа подобно рабыне?
Насколько надежен был пояс верности, который ревнивые супруги надевали на жен, отправляясь в дальние края?
Считали ли женщины секс только супружеским долгом или же он доставлял им удовольствие?
Имела ли средневековая женщина право голоса, когда речь заходила о ее собственном теле и о том, кому позволено вступать с ней в интимную связь, а кому — строго-настрого запрещено?
Могла ли она хоть когда-нибудь высказывать мнение по этому поводу?
Хоть по какому-то вопросу или аспекту?

Знаете, могла, и намного чаще, чем вы, скорее всего, думаете.

За многие наши ошибочные представления о женщинах Средневековья мы должны «благодарить» в первую очередь ученых Викторианской эпохи. Распространению очень многих, с позволения сказать, фактов, что считаются установленными, мы обязаны именно им. Викторианский мир про¬сто кишел самодовольными людьми, которые пребывали в страшном восторге от современного им общества и от того, насколько умно оно устроено, и очень охотно и красноречиво писали о том, в каком ужасном, отсталом, некультурном и нецивилизованном мире пришлось существовать всем, кто жил до них.

Во многом это опровергают исторические свидетельства, оставшиеся от древних римлян, этрусков и испанской инквизиции. Конечно, инквизицию, с учетом того, как маниакально и какими жесточайшими, поистине ужасающими способами она преследовала людей, цивилизованной не назовешь, но христианское искусство и домоводство в те времена были хорошо развиты.

К сожалению, никто не подвергал сомнению викториан¬ские идеи, потому что — сюрприз! — с ними все согласились. Не существовало ничего похожего на процесс экспертной оценки, в рамках которого пытливый ученый проверил бы достоверность исторических выводов или кротко поинтересовался бы, нет ли в них капельки преувеличения и не стоит ли всё исследовать и проанализировать получше. Нет, ничего подобного. В ученом мире о средневековых людях сложилось определенное мнение, и его твердо придерживались.

Беда в том, что когда Голливуд встал на ноги и превратился в процветающую отрасль, то продюсеры принялись массово штудировать книги и запускать проекты с опорой на найденную в них информацию. Выбирали они, понятно, то, что им больше нравилось. Исторические костюмы, обычаи и представления о жизни давних эпох со страниц викторианских произведений бойко переселялись на экраны, и как-то само собой получилось, что их интерпретация тех времен превратилась для нас в истину.

Викинги обзавелись рогатыми шлемами, а их женщины — накладками на грудь, очень похожими на половинки кокосового ореха. Остроконечные шляпы принцесс (геннины), которые сохраняли популярность очень, очень недолго, стали обязательным атрибутом образа каждой средневековой
женщины, независимо от того, что еще она носила. На стенах средневекового замка повсюду развешивались меховые ков¬рики, а сами стены были сложены из грубого некрашеного камня. Всех крестьян наряжали в скверно сшитую и отвратительно сидящую одежду исключительно коричневого цвета.

Даже черные гнилые зубы, которые мы постоянно видим в фильмах о тех временах, — элемент неточный, ибо подобной проблемы до повсеместного распространения сахара не было и она не отражает общие стандарты гигиены в Средние века.

От фантазий авторов Викторианской эпохи сильно пострадали и средневековые женщины. Они якобы не умели читать. Не имели в принципе права голоса, не могли владеть собственностью или вести бизнес. Не пользовались косметикой и не носили нижнего белья. На них силой надевали пояса верности. Это было очень, очень жестоко и несправедливо.

На самом же деле у женщин Средневековья имелись, на¬пример, пинцеты для выщипывания бровей, так что они забо¬тились о своей внешности. У представительниц бедных сословий было совсем мало одежды, и как раз потому ее делали так, чтобы она служила как можно дольше, — не чета нынешним одноразовым вещам из сетевых супермаркетов. Любые намеки на плохое качество одежды, сшитой вручную из сотканной вручную ткани, обидны и некорректны. Совершенно очевидно, что женщина, которая с раннего детства держала в руках иголку, к моменту, когда от нее стало требоваться одевать всю свою семью, умела делать это преотлично.

Интимная жизнь средневековых женщин была столь же сложной и запутанной, как и у наших современниц; за исключением лишь очень немногих четко определенных аспектов, рамки сексуальных отношений оставались крайне размыты¬ми. Тогдашние женщины, как и нынешние, любили и теряли, надеялись и строили тайные планы, смеялись и плакали, пе¬реживали взлеты и падения. Их переполняли надежды, они влюблялись. Среди них встречались и целомудренные, и любвеобильные. Одни сталкивались с сексуальным насилием, и им приходилось иметь дело с его последствиями. Другие изготавливали афродизиаки и соблазнительно одевались.

Иногда завести интимную связь было сложно. Иногда сложнее было ее избежать. Несмотря на сотни лет, разделяющие сексуальную жизнь средневековых женщин и наших современниц, в ней очень много схожих элементов. Реально изменились только сами женщины.

[Gosha]

Ее третий брак, с сэром Генри Стаффордом, аннулировали из-за слишком тесной родственной связи между ними (он приходился ей троюродным братом), хотя на момент заключения союза это никому не казалось большой проблемой — тогда ее богатство побудило церковников смотреть на дело под другим углом. К двадцати восьми годам Маргарет овдовела во второй раз, но по-прежнему оставалась востребованной на брачном рынке и вскоре вышла замуж в четвертый раз, за Томаса Стэнли.
Уже во время четвертого брака она дала обет целомудрия и прожила остаток жизни, решительно избегая секса. Чаще всего о Маргарет вспоминают как о матери короля Генриха VII и о бабушке короля Англии Генриха VIII по отцовской линии. Она прежде всего воспринимается как женщина, дочь, жена, мать и бабушка.

[Gosha]

Избежать секса в браке было чрезвычайно трудно, поскольку в понятие супружеского долга входит то, что муж или жена имеют полное право требовать от второй половины физической близости, и отказ часто приводил к обидам. В такой ситуации обычно шла в ход фраза «я не приму отказа», даже в отношении юной особы двенадцати лет от роду. Впрочем, как мы увидим чуть позже, существовал не один способ обойтись без прямого отказа.

[Gosha]

Вдовство

Вдовство и целомудрие были друг от друга неотделимы. Вдова по определению не занималась сексом. Если она оказывалась замечена в подобном, остальные жители деревни или города решительно ее осуждали, а хорошая репутация для вдовы в Средние века очень много значила, ее вот так легко на помойку не выбрасывали. Кроме того, в ее жизни находились куда более важные занятия — отбиваться от неподходящих, но порой настойчивых женихов, воспитывать детей, управлять делами и имуществом, зарабатывать себе на достойное существование. Состоятельные вдовы обычно становились мишенями для повторного брака, поскольку ясно же, что оставлять женщину без присмотра нельзя, ее непременно должен контролировать мужчина. Кроме того, многие вдовы владели значительными активами, которые лучше смотрелись бы в портфеле заинтересованного жениха.

[Gosha]

Вдовы казначейского реестра

Овдовевшей средневековой женщине, не стремившейся к новому замужеству, избежать брака часто было трудно. В 1130 году в Англии всех богатых вдов и сирот заносили в казначейский реестр, и король мог «раздавать» их по своему усмотрению, руководствуясь в первую очередь соображениями выгоды от создания союзов, удачных с финансовой точки зрения, и куда меньше — перспективами личного счастья и обеспечения комфортной среды для женщины или ребенка. Юные наследницы также рассматривались скорее как востребованное движимое имущество, нежели как люди со своими желаниями и чувствами.

[Gosha]

Если у женщины находились нужные средства, она могла выйти из реестра и остаться незамужней. Это бы звучало как ужасный, но вполне реальный компромисс, если бы не одна загвоздка: обычно цена выкупа была настолько высокой, что вдове для его выплаты требовалось продать львиную долю имущества, в результате чего она становилась бедной и нуждалась в муже, который бы ее обеспечивал. Такая вот средневековая уловка.

[Gosha]

Люсия Торольдсдоттир из Линкольна

Люсия родилась в мае 1074 года; она, богатая наследница и на редкость решительная особа, была не из тех, кого легко держать в узде. Ее жизнь можно считать отражением судеб многих состоятельных женщин Средневековья: девочка выросла, вышла замуж, благодаря чему получила титул и приумножила свои богатства, а после смерти первого мужа опять вышла замуж.

[Gosha]

Когда Люсия поняла, что стоит на пороге четвертого замужества, которого ей очень хочется избежать, этот цикл повторялся уже трижды. Как мы говорили, Англия XI века позволяла вдове остаться незамужней, если она уплатит нужную цену. Для такой женщины, как Люсия, цена оказалась высокой. Но Люсия, повторюсь, была дамой решительной; она собрала необходимые средства и вы¬купила свою свободу.

[Gosha]

За ошеломляющую для того времени сумму в пятьсот марок. Но и это обеспечивало ей всего пятилетний «льготный» период. Люсия добавила еще сотню марок, дабы иметь возможность отправлять правосудие среди своих людей в собственном суде , но сейчас не в полной мере понятно, что включала в себя такая сделка. На определенном этапе жизни эта решительная дама стала графиней Честерской и большинству историков более известна под именем Люси Болингброк.

[Gosha]

Вдова Гибскотт из Линкольна

Вдовам Средневековья приходилось защищать и поддерживать свою репутацию, но время от времени их судили за неподобающее поведение. Впрочем, большинство подобных дел сегодня мы бы назвали несерьезными. Судебное преследование за сплетни на первый взгляд кажется явно чрезмерным, но не следует забывать, что доброе имя в те времена значило очень много и клевета могла погубить женщину. Хотя, по-моему, есть нечто детское в том, чтобы привлекать людей к суду из-за обзывательств.

[Gosha]

Одна запись, хранящаяся в архивах епархии Линкольна в Англии, гласит: Вдова Гибскотт постоянно клевещет на своих соседей.

В сущности, пожилые сплетницы и сегодня встречаются повсеместно, здесь нет никакой разницы. Да и вдова Гибскотт явно была не единственной, кто любил тыкать в людей пальцем. Например, еще две женщины, Агнес Хортон и Джоан Уайтскейл, тоже не пылали друг к другу любовью и в итоге предстали перед судом из-за обзывательств, которые, вероятно, выходили за все допустимые рамки.

[Gosha]

Агнес Хортон и Джоан Уайтскейл из Брилла

Среди исков о диффамации за 1505 год, сохранившихся в архивах Судов архидиаконства Бэкингема, мы находим дело Агнес и Джоан, представших перед судом по обвинению в нарушении общественного порядка посредством обзывательств.
1505 год. Агнес Хортон из прихода Брилл и Джоан Уайтскейл из прихода Брилл. Вызваны в суд официально по обвинению в постоянных взаимных ругательствах и обзывательствах; то одна называет другую «шлюхой из шлюх», то наоборот.

[Gosha]

Очевидно, что особой любви между этими двумя женщинами не было, и можно только представить себе, какие обстоятельства в итоге привели к тому, что они оказались в суде. В документе нет упоминаний о том, состояли ли дамы в браке и что вообще довело их до жизни такой.

[Gosha]

Может, их мужья конкурировали в бизнесе? Может, обе были одиноки и имели виды на одного мужчину? Может, одна из них и правда была «шлюхой», за что другая ее обзывала, а та огрызалась в ответ? А может, они одевались слишком вызывающе и выглядели так, словно пытаются привлечь к себе взгляды всех мужчин в округе?

[Gosha]

Кто знает? У таких личных взаимоотношений должна быть предыстория. Люди редко начинают крыть друг друга последними словами без всякой причины.

[Gosha]

Вдова Колл из Оксфорда

В еще одном редком судебном деле мы знакомимся со вдовой, которая с чрезвычайной благосклонностью относилась к незамужним беременным женщинам. Однако вместо того, чтобы обеспечить ей всеобщее признание за столь достойный и человеколюбивый настрой, на нее подали жалобу в суд. В ее деле, хранящемся в архивах оксфордской церкви Святого Петра ле Бейли, однозначно заявляется: Вдова Колл принимает в своем доме беременных женщин и окружает их заботой.

[Gosha]

Что ж, ура вдове, которая, судя по всему, оказалась гораздо гуманнее подавляющего большинства своих современников. Это же потрясающе, что ей хватало внутренней силы предлагать убежище другим женщинам, забеременевшим без мужа и оказавшимся в чрезвычайно трудной ситуации. Им не к кому было обратиться за помощью; их не только порицали, но и возбуждали против них судебные разбирательства.

[Gosha]

Разве забота о менее удачливых ближних не считалась актом истинной благотворительности? Сведений о том, как вдова умоляла суд не осуждать ее, и о результатах мольбы не сохранилось. Впрочем, в дошедшем до нас документе как минимум ни слова не говорится о наказании или штрафе, так что добрую вдову, вполне вероятно, отпустили с указанием прекратить свою деятельность. Обет воздержания и монашество — одни из самых доступных вариантов действий для женщины, не желавшей выходить замуж. Часослов, маргиналии. Walters Ex Libris. Manuscript W.87, folio 102v .

[Gosha]

Вдова также могла дать обет целомудрия — со всей серьезностью решить оставаться целомудренной и обещать это Господу при свидетелях. Причем вовсе не обязательно было постригаться в монахини или уходить в монастырь — лишь публично дать обет, пройдя через относительно простой процесс. Требовались только епископ, кольцо, накидка да наличие усопшего мужа.

[Gosha]

Епископ, понятно, управлял церемонией и благословлял кольцо, которое вдова должна была теперь носить на пальце не снимая. Поскольку предполагалось, что вдова одевается скромно, особых требований к платью не предъявляли. В Средние века замужние женщины и женщины старшего возраста в большинстве мест носили вуали и накидки; это был обязательный для них элемент одежды. По сути, дав обет, вдовы продолжали одеваться так же.

[Gosha]

Маргарет Бофорт из Бедфордшира, о которой мы говорили раньше, дабы избежать четвертого замужества, пошла на такой шаг, но довольно необычным образом; она дала обет безбрачия, когда третий муж был еще жив, и подтвердила его, когда тот лежал на смертном одре. Как востребованная невеста с большими политическими связями и огромными земельными наделами, Маргарет уже не раз побывала замужем и, судя по всему, хотела заблаговременно и решительно заявить о том, что с той поры более не намерена этого делать. Ни капельки ее не осуждаю.

[Gosha]

Монахини и заново рожденные девственницы

Очень религиозные девственницы могли уйти в одобренную церковью монастырскую общину, женский монастырь или подобное учреждение и оставаться там, вдали от внешнего мира и посягательств потенциальных мужей. Служительницы Господа занимали в обществе такое же высокое положение, как и девственницы. Можно предположить, что по сравнению с замужними женщинами они пользовались меньшим уважением, но это не так. Монахини вступали в духовный брак, и современникам он казался таким же реальным, как плотский. Просто они находились под опекой не смертного мужчины, а, так сказать, небесного, то есть Господа. Он во всех смыслах был их небесным женихом, и данные ему обеты считались не менее серьезными и обязательными для исполнения.

[Gosha]

В действительности же монахини находились под опекой и властью женщины, которую называли настоятельницей или аббатисой; она управляла монастырем и заботилась о духовном благополучии живших в нем дам. Настоятельница требовала от них абсолютной целомудренности — что выполнялось с переменным успехом.

[Gosha]

Если женщина присоединялась к религиозной общине относительно поздно и в прошлом имела интимные связи, она не была девственницей в прямом смысле слова, но могла считаться девственницей, заново родившейся как невеста Христа. По такой фантастической логике монахинь обычно относили к той же категории, что и незамужних, а значит, по-настоящему целомудренных девственниц. Вот это я бы вернула. Запишите меня в заново рожденные девственницы.

[Gosha]

Проститутки

Думаю, вас не особенно удивит то, что среди средневековых женщин сексом больше всего занимались проститутки. Позже мы изучим их гораздо внимательнее.

Блудницы и незамужние матери

Несмотря на жесткую социальную конструкцию, определявшую, кто может иметь интимные связи, а кто — нет, в Средневековье сексом до брака все же занимались. Правда. Если незамужняя женщина не была девственницей — потому что вместо этого была чьей-то любовницей, проституткой или просто женщиной легкого поведения, — то она сталкивалась не только со злобными сплетнями местных дам, но и с откровенным повсеместным презрением к себе как к особе, принимающей столь отвратительные жизненные решения.
Женщина решила рискнуть и забеременеть вне брака.
Скандал!
Это считалось в высшей мере безответственным поведением.

[Gosha]

Внебрачная беременность была настоящей бедой. Внебрачный ребенок мог рассчитывать на наследство, толь¬ко после того как родит по достижении брачного возраста собственного законного ребенка. Ни наследства. Ни иму¬щества. Ни денег. Никакого приданого. Никаких титулов. Внебрачный ребенок простого смертного не имел права ни на что, и в первую очередь именно из-за этого общество пре¬зирало незамужних женщин, которые осмеливались вести интимную жизнь.