Русь Временная ⇐ Правление Рюрика

[Gosha]

Еще на ранней своей стадии славянские ремесленники получили известность как искусные творцы высокохудожественных изделий, в частности, женских украшений, о чем свидетельствуют многочисленные археологические находки. В VII-VIII вв. родовой строй восточного славянства вступил в эпоху разложения общинной собственности, подрываемой меновой торговлей и выделением богатеющей военной знати.

Дополнительная прибавочная продукция создала реальную основу для постоянного содержания вооруженных людей вокруг родовой военной знати, усилению власти которой способствовал постепенный переход от обычаев военной демократии (поголовному вооружения всех мужчин рода) к особой военной дружине вождя.

[Gosha]

Войны славянских вождей и массовый захват пленных име-ли своей главной целью обогащение военной знати и их дружин. Традиции продажи в Византию рабов-пленников в обмен на шелк и паволоки были весьма старыми и устойчивыми. Шелк и паволоки были одними из ценных меновых товаров, к обладанию которым стремилась знать. В начале X века, судя по договорам Руси с Византией, одного пленного обменивали на два куска шелка.

Выделение сильнейших родовых вождей привело к появлению устойчивых территориальных племенных княжений.

Со временем некоторые славянские селища и городища становились центрами ремесла, торговли и княжеской власти: «Разделение труда в пределах той или иной нации, прежде всего, приводит к отделению промышленного и торгового труда от труда земледельческого и, тем самым к отделению города от деревни». Гарнизоны городищ занимались сбором проездных и торговых пошлин – мыта.

[Gosha]

Рост населения городов, дружин и челяди князей, необходимость их кормления, вызвали «феодализацию» славян, когда свободные крестьяне общинники (смерды), в обмен на свою защиту князьями от других феодалов, облагались данью, а затем и земельно (удельно) закрепощались.

Данничество устанавливалось в ходе завоеваний, когда побежденное племя не истреблялось, а превращалось в подданных, обязанных платить дань. Дань, по существу, представляет собой форму договорно-зависимой кабалы: сначала силой отнимали, сколько могли и желали, затем перешли к оговоренному и обязательному по закону грабежу.

[Gosha]

Хождение за данью, наряду с военным предводительством – было основным занятием князей. Князь не только собирал дань, но и распоряжался ей. Экспедиция за данью называлась полюдьем. Города дань не платили: «город не был объектом дружинной деятельности… если на город накладывалась дань, то это имело такое же значение, как современная контрибуция или полюдье того времени».

Становление института княжения у славян заняло собой целую историческую эпоху перехода от позднего родового строя к раннефеодальному обществу.

Если военный вождь был лицом выборным, то характерной особенностью княжеской власти был ее династически наследственный характер. При этом на стадии племенных княжений, продолжали сохраняться обычаи родового общинного самоуправления, а авторитет языческих жрецов (волхвов) был независим от княжеского влияния.
Несомненно, что слово князь не славянское. У славян близких по смыслу слов к понятию князь нет, но есть ближайшие корневые понятия - на востоке Коган - Болярин - огнищанин - волхв; на западе – king (король), конунг, кнехт (княжеский наемник), ксендз (князь церковного прихода).

[Gosha]

Русь славянская

По ряду свидетельств античных писателей и историков уже в древности плодородные берега Борисфена (Днепра) были густо заселены, как пишет Геродот: «скифами-земледельцами на расстоянии десяти дней плавания». Имеется в виду нижняя, до порогов, судоходная степная часть Днепра.

Помпоний Мела около 44 г. до н.э., сообщая о Северном Причерноморье, писал: «Борисфен, великолепнейшая река Скифии; в то время как другие [реки] бурны, он протекает чрезвычайно плавно, вода его спокойнее, чем у других рек, и самая приятная для питья. [Борисфен] орошает прекраснейшие пастбища, в нем водятся большие рыбы, у которых и вкус замечательный, и костей нет» (осетр и белуга).

[Gosha]

По мнению Псевдо-Схимна Хиосского (III-II вв. до н.э.) выше днепровских порогов движение невозможно «вследствие снегов и льдов». [ I т., c. 99] О людях и племенах живущих на севере образно пишет римский поэт Вергилий (70-19 гг. до н.э.) в поэме «Георгики»: «там держат скот взаперти на скотных дворах… бесформенная широко лежит под снежными сугробами и глубокими льдами земля… стоячие волны целиком превращаются в крепкий лед, и колючие сосульки твердеют в нечесаных бородах…[жители] проводят свои безмятежные досуги в вырытых пещерах глубоко под землей, прикатывают к очагам собранные дубы и целые вязы и предают их огню. Здесь они проводят ночи в играх и весело в чашах заменяют вино кумысом и кислым соком рябины». [ I т., c. 212-213]

[Gosha]

Греческий ученый II века Птолемей дает точные географические координаты с севера на юг ряда городов стоящих на берегах Борисфена, именуя их: Азагарий, Амадока, Сар, Серим, Метрополь, Ольвия или Борисфенида. [I т., c. 187]

К числу дискуссионных проблем относится, прежде всего, вопрос об этнической принадлежности жителей Поднепровья античных времен. По мнению Б.А. Рыбакова и П.Н. Третьякова, славяне были автохтонным (коренным) населением Среднего Поднепровья, выступая в античное время под именем антов. Т.о., геродотовские скифы-пахари были предками восточных славян. Это предположение ничем не подтверждено и носит умозрительный характер.

[Gosha]

Многочисленные клады римских монет, ювелирных изделий и вещевых артефактов античной эпохи говорят о развитой торговле поселений Поднепровья с римскими провинциями Причерноморья. Торговля посредством римских денег со стороны имперского Рима носила колониальный характер неэквивалентного товарообмена, обогащавшего, прежде всего римскую и племен-ную знать провинций.

Племенная, дружинная и жреческая знать, существующая за счет грабежа соседних племен и своих обедневших соплеменников, была заинтересована в торговле с Римской империей: «Продавая рабов, скот, меха, воск и другие товары, «варвар-ские» князья и старейшины получали вино, дорогие ткани, украшения, посуду, золотые медальоны».

[Gosha]

Находки кладов римских монет в Средней и Восточной Европе тянутся широкой полосой вдоль северных границ римских провинций от Вислы, Рейна, Прикарпатья к Среднему Поднепровью. Данные археологии позволяют охарактеризовать «варварское» общество Поднестровья и Поднепровья как крупный племенной союз, сложившийся в Причерноморье под гегемонией готов и просуществовавший до эпохи вторжения гуннов в Восточную Европу в 375 году.

[Gosha]

Большие земледельческие поселения располагались на берегах рек в таких местах, которые способствовали крестьянскому труду. Помимо земледелия, люди занимались скотоводством, рыболовством, охотой, лесными промыслами. Ремесленники обслуживали свои общины, продукция изготовлялась на заказ, но не на рынок.

Внешняя торговля касалась главным образом предметов роскоши, т.е. обслуживала интересы племенной знати, жречества и дружинников. В частности, значительный ввоз вина для зажиточных слоев «варварского» общества, археологически документируется многочисленными находками причерноморских амфор, краснолаковой и стеклянной посуды.

Богатые монетные и вещевые клады свидетельствуют о накоплении знатью сокровищ.

[Gosha]

Значительный экспорт зерна из земледельческих раойнов Днестра, Среднего Поднепровья и Подонья для целей товаро-обмена, для эпохи разложения первобытного родового строя практически невероятен, в силу неразвитости средств производства и транспорта, о такой возможности нет источников.

Полибий (ок. 205 – 123 гг. до н. э.) следующим образом характеризует торговлю в Причерноморье:
«В Понте есть много полезного для жизни другим народам, и византийцы держат все это в своих руках. Для необходимых жизненных потребностей окружающие Понт страны доставляют нам скот и огромное количество бесспорно отличнейших рабов, а из предметов роскоши доставляют в изобилии мед, воск и соленую рыбу. Получают же они из продуктов, которыми изобилуют наши страны, масло и всякого рода вино; хлебом они обмениваются с [нами], то дос-тавляя его в случае нужды, то получая». [т. I, c. 96-97]

[Gosha]

Большинство кладов римских монет IV в.н.э. было зарыто, по-видимому, в эпоху гуннского вторжения в Восточную Европу, которое сопровождалось гибелью многих причерноморских городов и истреблением оседлого земледельческого населения. Многочисленные поселения на берегах Днепра, Буга и Днестра погибли в огне пожаров.
Падение Западной Римской империи и последующая эпоха переселения варварских народов,вызвали исчезновение обмена посредством денег и регрессивный возврат к патриархальному безденежному натуральному обмену.

Процесс натурализации хозяйства сопровождался падением роли ремесла и торговли, перенесением центра экономической жизни из города на село, обусловив примитивизацию товарного производства.

[Gosha]

В частности, были утеряны навыки античного гончарного ремесла на основе гончарного круга, на смену которым пришла грубая лепная керамика. В истории Восточной Европы в начале V века наступил длительный исторический период растянувшийся на четыре века, когда денежное обращение прекратилось и межрегиональная торговля замерла.

Ф. Энгельс пишет о германцах и славянах тех лет: «Деньги употреблялись редко и мало, притом только римские. Изделий из золота и серебра они не изготовляли и не ценили, железо было редко и, по крайней мере, у племен, живших по Рейну и Дунаю, по-видимому, почти исключительно ввозилось, а не добывалось самостоятельно».

[Gosha]

Только в конце VIII века восточные купцы и купцы норманнов начинают активную торговую деятельность на Волге и Дону используя в качестве средства денежного обращения арабские серебряные дирхемы. Великое переселение народов коренным образом изменило этнографическую карту Восточной Европы. В Поднепровье, где раньше обитали фракийские, скифо-сарматские и готские племена, постепенно расселяются многочисленные славянские племена из области северо-западной Европы. Коренные славянские земли не были затронуты нашествием гуннов.

[Gosha]

Славянские племена, по мере своего расселения, постепенно вытесняли местных коренных жителей, или ассимилировали их в среду своего обитания. Массив славянских племен от Вислы до Днепра медленно расселялся к востоку.

К настоящему времени в распоряжении археологов есть свыше 40 тысяч славянских погребальных комплексов.

История восточного славянства начинается с того периода, когда из общеславянского (праславянского) языка стал выделяться самостоятельный восточнославянский язык. Это произошло, как свидетельствуют многие лингвистические данные, в VII-VIII вв. Во второй половине I тысячелетия н. э. завершилось первоначальное расселение славян. Повесть временных лет рисует нам картину этнического расселения славянских племен по землям будущей Руси – полян, древлян, дреговичей, полочан, словен, кривичей, радимичей, меря, мурома, вятичей, северян.

[Gosha]

Многолетними исследованиями в Киеве установлено, что древнейшее городище на Старокиевской горе (городок Кия) возникло в конце V – начале VI века. Возможно, что это укрепленное поселение было племенным и культовым центром полян. Древнее киевское городище было окружено рвами и валами за пределами, которых располагался огромный языческий курганный могильник IX-X вв. Территория этого могильника была весьма значительна, во много раз превосходя площадь городища.

[Gosha]

Поляне первыми из славянских племен стали называться русью. Отсюда, из Киевской земли, этот этноним постепенно распространился на все восточно¬славянские племена, входившие в состав древнерусского государства. К киевскому центру полян со временем присоединяются окружающие его племена древлян, вятичей, радимичей. По мнению М. К. Каргера, Киеву предшествовали три древних поселения – на Андреевской горе, Киселевке и Щековице, лишь к концу IX века, слившиеся в единый город Киев.

Киевский Подол, т.е. место находящееся в долине, низменности на берегу Днепра, стал активно заселяться и осваиваться для торговли лишь в начале X века. Самые ранние остатки строений из дерева датируются здесь 900 годом и позднее.

В 1787 году императрица Екатерина II, будучи в Киеве, отметила:
«Съ тѣхъ поръ, какъ я здѣсь – все ищу: гдѣ городъ; но, до сихъ поръ ничѣго не обрела, кромѣ двухъ крѣпостей и предмѣстiй; всѣ эти разрозненныя части зовутся Кiевомъ».

[Gosha]

По Киевскому Синопсису, выписанному по большей части из польских историков Длугоша, Стрыйковского и др., Киев был основан в 430 году, что, по мнению А. Л. Шлецера, является выдумкой и самой бессовестной ложью.

Летописи рисуют весьма противоречивую картину, касаясь происхождения киевского первого князя Кия. По мнению М.И. Арта-монова, имена основателей Киева братьев Кия, Щека и Хорива «не носят никаких признаков славянской принадлежности и могли принадлежать до-славянскому населению Среднего Поднепровья».

По Г.В. Вернадскому, имя «Кий», возможно, происходит от тюркского слова kiy (берег реки).

[Gosha]

По славянской летописной версии были люди в давности, которые в районе Киева основали перевоз, а Кий, один из трех братьев, был таким перевозчиком. По Нестору, семейство Кия из трех братьев и сестры Лыбеди: «створиша градъ во имя брата своего старѣйшаго, и нарекоша имя ему Киевъ». Держать перевоз, быть перевозчиком через реку - означало контролировать переправу, обеспечивать безопасность судам, исключать нападения. Это касалось не только киевского перевоза через Днепр, но и безопасности перехода по cтоящим неподалеку днепровским порогам.

[Gosha]

М.К. Каргер считал, летописная легенда о трех братьях – основателей города, заключала в себе, по-видимому, отголоски реального существования трех самостоятельных древнейших поселений на территории Киева.

В этом плане легендарных киевских братьев можно характеризовать как родовых старейшин трех древних киевских поселений. Комментируя такую возможность, М. Щербатов пишет: «Великая темнота, которою Российская история покрыта сего времени, где некоторые мнят, что якобы Кий был перевоз-чиком у реки Днепра, и потом, усилившись, основал города и сочинил себе царство. Хотя в сии варварские времена сие и не было возможно, чтоб из самой подлости произошедший человек, или сперва был главой разбойников, а после Царем учинился».

[Gosha]

Князю М.Щербатову, так же как и Нестору, рассуждать о существовании рода человеческого без княжеской власти было немыслимым делом.

Летописец пустился в измышления о княжеской генеалогии Кия, по которой жил в свое время князь-Кий, ходивший в Царьград и принявший большую честь от царя. [79, c. 9] Однако, в византийской историографии нет ни малейших намеков о визите «князя» Кия, но не доверять сообщению руського летописца у нас тоже нет причины.

[Gosha]

По определению, существование княжеской власти предполагает ее территориальную локализацию с центром типа града. Поскольку Киев как единый град сформировался лишь к концу X века во времена Владимира, то рассуждать о киевских князьях до владимировой эпохи по сути, неправомерно.

По археологическим данным эпоха полян времен Кия весьма скудное время. Судя по отсутствию находок арабских и византийских монет, торговли практически не было. Лепная керамика свидетельствует о крайней нищете полян тех времен. По летописям, княжение Кия оказалось недолговечным, по кончине Кия, власть над полянами захватили Козары (хазары), обложившие полян тягостной данью.

Полян от хазар освободили в 866 году кривичский князь Оскол, который в летописи Х века трансформировался в Аскольда. Когда киевляне им сообщили, что у них нет своего князя, то кривичи послали своего мужа Оскола и возможно позже Дира.

[Gosha]

Летописные Аскольд и Дир княжили в Киеве первый до 860 года, а второй до 882 года. Олег оказался у стен Киева после смерти Дира вот безызвестного его приемника вероломно убить руський князь Вольга-Олег сын Ророка-Рюрика действительно мог. Явившись с сурового новгородского северо-запада, Олег был пленен красотой и удобством града на днепровских берегах, воскликнув: «Да будет Киев матерью градам Русьским». [79, c. 23]

[Gosha]

Этот летописный возглас имеет сугубо символическое значение, подобное предвидению апостола Андрея великого будущего места на Горах. Олег в Киеве, как территории сообщества небольших поселений, не мог княжить, ему там по существу негде было жить. Об уровне жизни Киева VIII-IX вв. говорит то обстоятельство, что древним киевским гончарам был неведом гончарный круг, убогую кухонную утварь они лепили вручную.

Летописные фантазии о княжеском Киеве времен Аскольда и Дира, Олега, Игоря, Святослава - руських князьях-каганах, которые (перекликаются с древнескандинавскими источниками) не имеющих никакого подтверждения: «О Киеве (Kоnugardr) вообще нет конкретных сведений… Киева нет в рунических надписях X-XI вв., нет Киева в скальдических стихах IX-XII вв., нет и в королевских сагах». [32, c. 64-65]

[Gosha]

Первые упоминания в древнескандинавских сагах о княжеском Киеве относятся к конунгу Вольдемару (Владимиру). В конце X века городские укрепления Киева были уже недостаточны для разросшегося города. Князь Владимир Святославович обносит новым валом и рвом выросший город.

Древний языческий курганный могильник, очутившийся теперь в центре Киева, был застроен и уничтожен. На его территории в 989 году была поставлена первая каменная христианская церковь, затем другие храмы и монастыри. Остальная площадь могильника застраивается княжескими дворцами и теремами знати, вокруг которых ютились киевские людие в небольших полуземлянках.