Народы Моря ⇐ История древнего мира

[UranGan]

1177 год до нашей эры

Воины вышли на мировую сцену и перемещались быстро, оставляя за собой смерть и разрушения. Современные ученые именуют их собирательно «народами моря», но египтяне, которые занесли на скрижали их нападение на Египет, никогда не использовали этот термин; вместо того они разделяли «народы моря» на отдельные народности, выступавшие заодно, — филистимляне, тирсены, чаккаль, шерданы, дануны, шакелеша, акайваша; все эти имена звучали чужеродно для местного населения тех времен.
Мы мало знаем о них помимо сообщений в египетских хрониках. Мы не уверены в том, откуда родом «народы моря», возможно, с Сицилии, Сардинии и из материковой Италии, по одному предположению, или из бассейна Эгейского моря, из западной Анатолии или даже с Кипра или из Восточного Средиземноморья. Не удалось выявить никакой «отправной точки», в которой они собирались или из которой двинулись в путь. Мы представляем, что они неумолимо шли от поселения к поселению, от страны к стране, сокрушая на своем пути древние царства. Согласно египетским хроникам, они разбили лагерь в Сирии, прежде чем двинуться вдоль побережья Ханаана (включая части современных Сирии, Ливана и Израиля) и к дельте Нила в Египте.

Стоял 1177 год до нашей эры — восьмой год правления фараона Рамсеса III. Согласно сообщениям древних египтян и современным археологическим находкам, некоторые «народы моря» приходили по суше, другие же приплывали с моря. Не было никакой униформы, никаких пышных облачений. Древние рисунки изображают группу мужчин в пернатых головных уборах, другая группа щеголяет в маленьких шапочках на макушках, третья носит рогатые шлемы или ходит с непокрытой головой. У некоторых короткие остроконечные бороды и мужские юбки, грудь голая либо прикрыта туникой; другие лишены волос на лице и облачены в длинные одеяния наподобие платьев. Отсюда следует, что «народы моря» состояли из отдельных групп, которые различались по происхождению, местам обитания и культуре. Вооруженные острыми бронзовыми мечами, деревянными копьями с блестящими металлическими навершиями, луками и стрелами, они приплывали на лодках, приезжали на повозках, влекомых волами, и на колесницах. Хотя я выбрал в качестве ключевой даты 1177 год до нашей эры, мы знаем, что захватчики приходили «волнами» на протяжении значительного периода времени. Порою воины приходили в одиночку, а порою их сопровождали семьи.

* * *

Согласно надписям Рамсеса, ни одна земля не смогла оказать достойного сопротивления этой человеческой массе. Все попытки ее остановить провалились. Великие царства той поры — Хеттское, Микенское, Хананейское, Кипрское и прочие — пали одно за другим. Некоторым выжившим в бойне удалось бежать; другие ютились в развалинах прежде величественных городов; были и те, кто присоединился к захватчикам, пополнил их ряды и добавил еще больше «национального» разнообразия к и без того пестрой смеси народов. Каждая группа «народов моря» руководствовалась собственными устремлениями. Возможно, кого-то вело желание добыть трофеи или получить новых рабов, а кого-то заставляло идти вперед популяционное давление, и они мигрировали восточнее, покидая свои исконные земли на западе.

На стенах погребального храма в Мединет-Абу, недалеко от Долины царей, читаем лаконичную надпись:
Те места, которые будто бы пали перед оккупантами, хорошо известны еще с глубокой древности. Хатти — это царство хеттов, важнейшая часть которого располагалась на внутреннем плато Анатолии (древнее название Турции) возле современной Анкары; империя хеттов простиралась от побережья Эгейского моря на западе до северной Сирии на востоке. Кади — вероятно Кадеш, на юго-востоке современной Турции (возможно, область древней Киццуватны). Каркемиш — популярное место археологических раскопок, обнаруженное почти сто лет назад группой археологов, куда входили сэр Леонард Вулли, знаменитый руководитель экспедиции в Ираке и автор книги «Ур халдеев», и Т. Э. Лоуренс, который обучался на факультете классической археологии в Оксфорде, прежде чем испытания Первой мировой войны превратили его в конечном счете в голливудского «Лоуренса Аравийского». Арцава — страна, известная хеттам, где-то поблизости от них, в западной Анатолии. Аласию, не исключено, мы знаем сегодня как остров Кипр, это был богатый металлами остров, который славился запасами медной руды. Амурру располагался на побережье северной Сирии. Мы непременно побываем во всех этих местах, погружаясь в историю и в свидетельства очевидцев.

Шесть «национальных» групп, составлявших «народы моря» времен этого нашествия, — пять перечисленных Рамсесом на стенах Мединет-Абу и шестая группа, шерданы, которая упоминается в другой соответствующей надписи, — гораздо менее определенны и узнаваемы, нежели земли, каковые они, как сообщается, завоевали. Они не оставили после себя никаких собственных записей, поэтому сведения о них приходится извлекать почти исключительно из древнеегипетских источников.

Большинство этих групп не менее трудно отождествить археологически, хотя археологи и филологи предпринимали героические усилия на протяжении большей части прошлого столетия, поначалу затевая языковые игры, а затем, сравнительно недавно, обратившись к изучению керамики и других археологических материалов. Например, данунов уже давно сопоставляли с гомеровскими данайцами, народом бронзового века из бассейна Эгейского моря. Шакелеша нередко признаются в гипотезах выходцами с Сицилии, а шерданы — коренным населением Сардинии; эти теории опираются на очевидное консонантное сходство имен и названий и на тот факт, что Рамсес говорит о «чужеземных странах», что составили заговор «на своих островах», а шерданов особо характеризует как «пришедших с моря».

Тем не менее далеко не все ученые принимают эти гипотезы; отдельная научная школа утверждает, что шакелеша и шерданы пришли не из Западного Средиземноморья, а скорее из какой-то области на востоке Средиземноморья; им пришлось бежать на Сицилию и Сардинию, которым они дали свои имена, после поражения от египтян. В пользу достоверности такого варианта говорит тот факт, что шерданы сражались и против египтян, и за них задолго до появления «народов моря». Но необходимо помнить слова Рамсеса III, который уверял, что поселил выживших захватчиков на территории самого Египта.

Из всех «национальных» групп, воевавших в том регионе в тот период, лишь одну удалось отождествить однозначно. Пелесеты из числа «народов моря» ныне признаются теми самыми филистимлянами, которые, по свидетельству Библии, пришли с Крита[18]. Лингвистическая идентификация была очевидной настолько, что уже Жан-Франсуа Шампольон, расшифровавший египетские иероглифы, писал об этом ранее 1836 года, а отождествление конкретных стилей керамики, архитектуры и других материальных остатков как «филистимлянских» ведется с 1899 года, когда археологи приступили к раскопкам в Телль эс-Сафи, библейском Гате.

Мы нисколько не осведомлены ни о происхождении захватчиков, ни о том, что на самом деле ими двигало, зато мы точно знаем, как они выглядели: их имена и лица нанесены на стены погребального храма Рамсеса III в Мединет-Абу. Это захоронение изобилует рисунками и величественными рядами иероглифического текста. Доспехи захватчиков, их оружие, одежда, лодки и повозки, запряженные волами и нагруженные пожитками, представлены столь наглядно и подробно, что ученые в состоянии провести научный анализ изображений отдельных людей и даже различных лодок. Другие рисунки более, скажем так, панорамные. Один показывает иноземцев и египтян в хаотической морской битве — кто-то плавает лицом вниз, то есть мертв, а прочие продолжают яростно сражаться на лодках.

С 1920-х годов надписи и рисунки в Мединет-Абу изучались и тщательно копировались египтологами из Института востоковедения при Чикагском университете. Этот институт по сей день является одним из ведущих мировых центров по изучению древних цивилизаций Египта и Ближнего Востока. Джеймс Генри Брестед основал институт после своего возвращения из грандиозного путешествия по Ближнему Востоку в 1919–1920 годах; 50 000 долларов стартового капитала выделил Джон Д. Рокфеллер-младший. Археологи из ИВ (как обычно называют институт) вели и ведут раскопки по всему Ближнему Востоку, от Ирана до Египта, и за его пределами.

Существует много книг и статей о Брестеде и проектах ИВ под его руководством, в том числе о раскопках в Мегиддо (библейский Армагеддон) в Израиле, которые велись с 1925 по 1939 год. Среди наиболее важных проектов выделю эпиграфические исследования, которые проводились в Египте и в ходе которых египтологи скрупулезно копировали иероглифические тексты и рисунки, оставленные фараонами на стенах храмов и дворцов по всей стране. Копировать иероглифы, вырезанные на каменных стенах и монументах, чрезвычайно утомительно. Работа занимает многие часы, копировщики обычно сидят на приставных лесенках либо на самодельных лесах под палящим солнцем, вглядываясь в трудноразличимые символы, начертанные на воротах, стенах и колоннах. Достаточно сказать, что результаты их труда поистине бесценны, особенно с учетом того, что многие надписи сильно пострадали от эрозии, чрезмерного любопытства туристов и по другим причинам. Если бы эти надписи не скопировали, они в конечном счете оказались бы не подлежащими расшифровке. Плоды усилий египтологов в Мединет-Абу публиковались в серии трудов, первый из которых увидел свет в 1930 году, а следующие и «побочные» тома издавались в 1940-х и 1950-х годах.

Научные дебаты продолжаются до сих пор, большинство экспертов сходятся во мнении, что сухопутные и морские сражения, изображенные на стенах Мединет-Абу, вероятно, велись почти одновременно в египетской дельте или поблизости от нее. Быть может, они изображают «этапы» крупного сражения на суше и на море; некоторые ученые полагают, что здесь мы видим нападения на «народы моря», устроенные египтянами из засады.

В любом случае итоговый результат не подвергается сомнению, поскольку в Мединет-Абу египетский фараон говорит недвусмысленно:
Рамсес затем продолжает — этот документ опубликован в папирусе Харриса, — снова перечисляя имена поверженных врагов:

* * *

Египтянам не впервые выпало сражаться против коллективных сил «народов моря». Тридцатью годами ранее, в 1207 году до нашей эры, в пятый год правления фараона Мернептаха, Египет атаковала аналогичная «коалиция» этих народов неясного происхождения.

Мернептах, пожалуй, наиболее известен тем, кто изучает древний Ближний Восток, как египетский фараон, который первым употребил слово «Израиль» — в надписи, датированной тем же самым годом (1207 год до нашей эры). Эта надпись является первым в истории случаем употребления имени «Израиль» вне Библии. В надписи фараона имеется особый значок, указывающий, что речь идет о народе, а не о географическом названии; в кратком описании военной кампании в Ханаане упоминается народ «Израиль», который там проживал. Это описание входит составной частью в длительное изложение непрерывных походов Мернептаха на ливийцев, что обитали к западу от самого Египта. В тот год вниманием фараона владели именно ливийцы и «народы моря», а не израильтяне.

Например, в тексте, который обнаружен в Гелиополе и датирован «пятым годом, вторым месяцем третьего периода (десятым месяцем)», сообщается, что «злодейский правитель Ливии вторгся совместно с шакелеша и прочими иноземцами, каковые примкнули к нему, и нарушил рубежи Египта». Те же формулировки повторяются в другой надписи, на так называемой «Каирской колонне».

В более пространной надписи, найденной в Карнаке (современный Луксор), приводятся дополнительные сведения об этой ранней волне «народов моря». Перечисляются и отдельные племена и группы: Из этого текста очевидно следующее.
Во-первых, «национальных» групп в первой волне «народов моря» пять, а не шесть: шерданы (они же шердены), шакелеша, эквеш, лукка и тереш. Две группы, шерданы и шакелеша, присутствуют в обеих волнах вторжения «народов моря», при Мернептахе и при Рамсесе III, зато оставшиеся три группы отличаются друг от друга.
Во-вторых, шерданов, шакелеша и эквеш надпись однозначно характеризует как «пришедших с моря», тогда как пять групп вместе описываются как «северяне со всех земель». Последнее не вызывает удивления, поскольку большинство стран, с которыми контактировали египтяне периода Нового царства, лежали севернее Египта (за исключением Нубии и Ливии). Характеристика шерданов и шакелеша как «пришедших с моря» подкрепляет гипотезу, что эти группы имели отношение к Сардинии и Сицилии соответственно.

Упоминание эквеш в числе «пришедших с моря» побудило ряд ученых усмотреть в них гомеровских ахейцев, то есть микенцев, населявших материковую Грецию в бронзовом веке; вполне возможно, что Рамсес III поименовал их данунами в своей надписи двумя десятилетиями позже. Что касается двух оставшихся групп, ученые в целом принимают имя «лукка» для племен юго-западной Турции — в классический период этот регион стал известен как Ликия. Происхождение тереш скрыто во мраке лет, но возможно, что они были как-то связаны с италийскими этрусками.

Помимо этого надписи мало что сообщают и дают лишь весьма общее представление о месте, где происходила «битва битв». Мернептах говорит только, что победа была «достигнута в земле Ливийской», которую он далее называет «страной Техену». При этом фараон похваляется победой, ибо перечисляет убитых и захваченных в плен врагов, как по числу воинов, так и по числу «рук». Общераспространенная практика тех времен состояла в отрубании рук мертвым врагам; эти руки предъявлялись как доказательство доблести и позволяли претендовать на вознаграждение. Недавно обнаружено жуткое свидетельство подобной практики, времен гиксосов (этот период отстоит на четыреста лет назад от правления Мернептаха): шестнадцать правых рук были закопаны в четырех ямах во дворце гиксосов в Аварисе в нильской дельте. В любом случае невозможно определить, все ли «народы моря» были истреблены или некоторые выжили, но, вероятно, стоит допустить последнее, ведь минимум две «национальные» группы вернулись во втором вторжении тридцать лет спустя.

* * *

В 1177 году до нашей эры, как и ранее в 1207 году, египтяне торжествовали победу. «Народы моря» не вернутся в Египет в третий раз. Рамсес хвастался, что враг был «опрокинут, превзойден и разгромлен». Он добавлял, что «их сердца изъяты, их души отлетели, их оружие скрылось в волнах». Но победа оказалась пирровой. Хотя Египет при Рамсесе III единственный из крупных держав сумел отразить вторжение «народов моря», Новое царство уже никогда не восстановило своего прежнего могущества — скорее всего, вследствие других проблем, с которыми столкнулся весь средиземноморский регион в этот период, как мы увидим ниже. Последующие фараоны на протяжении остатка второго тысячелетия до нашей эры довольствовались тем, что правили страной, во многом утратившей влияние и власть. Египет превратился во «второсортную» империю, в тень самого себя, каким он был когда-то. Лишь при фараоне Шешонке, ливийце, который основал Двадцать вторую династию около 945 года до нашей эры — вероятно, именно его Библия называет фараоном Сусакимом, — Египет вновь обрел подобие былого величия.

За пределами Египта почти все другие страны и царства второго тысячелетия до нашей эры в бассейне Эгейского моря и на Ближнем Востоке — речь о тех, что существовали в «золотые времена», ныне определяемые как поздний бронзовый век, — ослабели и исчезли либо сразу, либо в течение столетия. Казалось даже, будто сама цивилизация «стерта» на большей части территории региона. Многие, если не все, достижения предыдущих веков сгинули на обширном пространстве от Греции до Месопотамии. Началась новая переходная эпоха: ей предстояло длиться не менее столетия — а в некоторых областях и свыше трех столетий.

Представляется очевидным, что «великий страх» возобладал в этих землях и царствах в их последние дни. Примером может служить текст на глиняной табличке, которая содержит письмо царя Угарита (северная Сирия) более высоко стоявшему на лестнице державной иерархии царю острова Кипр:
Нельзя сказать наверняка, достигло ли это письмо своего царственного адресата на Кипре. Археологи, его нашедшие, полагали, что письмо не было отправлено. Они указывали в своем отчете, что табличка обнаружена в печи, заодно с семью десятками других табличек; по-видимому, их поместили туда для обжига, чтобы глина лучше перенесла долгий путь до Кипра. Эти археологи и другие ученые первоначально предположили, что вражеские корабли вернулись и разграбили город прежде, чем удалось отослать настоятельную просьбу о помощи. Эта история неизменно фигурирует в студенческих учебниках, но современные исследования доказали, что табличку нашли вовсе не в печи и что она, как мы увидим, представляла собой, вероятно, копию письма, которое все же отправили на Кипр.

* * *

Ранее для ученых было свойственно приписывать все разрушения этого периода деятельности «народов моря». Однако будет некорректно возлагать вину за гибель культуры бронзового века в бассейне Эгейского моря и в Восточном Средиземноморье исключительно на эти племена. Пожалуй, тем самым мы воздаем им слишком уж много чести, хотя и не располагаем твердыми доказательствами, помимо египетских текстов и надписей, которые создают противоречивое впечатление. Появились ли «народы моря» в Восточном Средиземноморье как относительно организованная армия, наподобие куда более дисциплинированных крестоносцев, помышлявших в Средние века об освобождении Святой земли? Или они были слабо или плохо организованными группами мародеров, как викинги более поздних времен? Или они бежали от некой катастрофы в поисках новых земель для заселения? Насколько нам известно, правда может включать все перечисленные причины — или ни одну из них.

К рассмотрению вопроса необходимо привлечь обилие новых данных, появившихся в последние несколько десятилетий. Мы больше не уверены в том, что все древние поселения с признаками разрушения были разорены «народами моря». По археологическим свидетельствам мы можем определить, что поселение было разрушено, однако далеко не всегда можно установить, кем и как. Кроме того, поселения уничтожались отнюдь не одновременно, даже не обязательно в том же десятилетии. Как мы увидим, совокупный период гибели растянулся на несколько десятилетий, возможно, на целое столетие.

Более того, мы не знаем наверняка истинную причину (или полный перечень причин) коллапса цивилизации бронзового века в Греции, Египте и на Ближнем Востоке, но современные данные свидетельствуют о том, что «народы моря», по всей вероятности, к этому событию не слишком причастны. Теперь видится вполне возможным, что они были не только агрессорами, но и жертвами краха цивилизации. Одна гипотеза предполагает, что они были вынуждены покинуть свои дома из-за череды неких неудачных событий и мигрировали на восток, где столкнулись с царствами и империями, уже пребывавшими в состоянии упадка. Также вполне возможно, что они нападали и сумели в конечном итоге одолеть многие царства региона именно потому, что эти монархии переживали упадок и изрядно ослабели. С учетом этого «народы моря» можно счесть «оппортунистами», как выразился один ученый, которые заселили Восточное Средиземноморье гораздо более мирно, чем предполагалось ранее. Мы изучим эти гипотезы более подробно.

Так или иначе, на протяжении десятилетий «народы моря» в научных исследованиях выступали этаким удобным козлом отпущения, на которого возлагали вину за ситуацию, гораздо более сложную, чем виделось ученым, и никак ими не спровоцированную. Теперь отношение меняется, сразу несколько ученых недавно заявили, что история катастрофического нашествия «народов моря», бессмысленного уничтожения и/или всеобщей миграции была изобретена людьми наподобие Гастона Масперо, знаменитого французского египтолога, в 1860-х или 1870-х годах и утвердилась в общественном сознании к началу двадцатого столетия. Однако это лишь теория, основанная исключительно на эпиграфических свидетельствах надписей, созданная задолго до раскопок древнейших поселений. На самом деле даже те ученые, которые принимали теорию Масперо, расходились во мнениях относительно направлений движения «народов моря»: некоторые считали, что они осели в Западном Средиземноморье после поражения от египтян, а вовсе не выступили оттуда.

С современной точки зрения, как увидим далее, «народы моря», возможно, несут ответственность за часть разрушений в конце позднего бронзового века, но гораздо более вероятно, что сочетание событий, устроенных человеческими руками и природных (в том числе изменения климата и засух, сейсмических катаклизмов, внутренних восстаний и «системного коллапса»), привело к зарождению «идеального шторма», который подвел черту под этим периодом. Но чтобы осознать весь масштаб событий, имевших место около 1177 года до нашей эры, нужно вернуться на три столетия назад.

[UranGan]

Некоторые ученые считают, что этот список — не более чем пропаганда, похвальба фараона, прослышавшего о дальних странах и пожелавшего их завоевать (или убедить народ в том, что у него есть такое желание). Другие полагают, что список не является «лживым самовосхвалением», что он опирается на фактические знания и контакты той эпохи. Второе объяснение видится более вероятным, поскольку мы знаем, по многочисленным изображениям в гробницах времен Хатшепсут и Тутмоса III (пятнадцатый век до нашей эры), о частых контактах с эгейскими народами, в том числе о случаях, когда посланники и/или купцы прибывали в Египет с дарами. Вполне вероятно, что такие контакты продолжились и в следующем столетии, в правление Аменхотепа III. Если так, то перед нами и вправду древнейшее письменное описание кругового маршрута из Египта в Эгейское море. Это путешествие было предпринято более тридцати четырех столетий назад, за несколько десятилетий до того, как мальчик-фараон Тутанхамон воцарился в «вечной земле».

Гипотеза о том, что перед нами описание путешествия четырнадцатого века до нашей эры из Египта в Эгейское море, а не отчет о плавании микенцев и минойцев в Египет, кажется достоверной и по следующей интригующей причине. Картуши (образы с царскими именами) самого Аменхотепа III и его супруги царицы Тии были выявлены на предметах, которые археологи нашли на шести раскопах по всему Эгейскому бассейну: на Крите, в материковой Греции и на Родосе. Очевидна корреляция между местами, где были обнаружены эти предметы, и названиями из «эгейского списка»: четыре из шести мест фигурируют в списке на камне.

Некоторые из этих предметов с надписями представляют собой скарабеев и малые печати, но есть среди них и ваза, и все украшены картушами либо фараона, либо его жены. Наиболее важными являются многочисленные фрагменты двухсторонних плашек из фаянса, «промежуточного» материала между керамикой и стеклом; эти плашки найдены в Микенах, вероятно, ведущем городе Греции в четырнадцатом столетии до нашей эры. Фрагменты (их как минимум двенадцать) принадлежат девяти или более оригинальным плашкам, каждая размером от шести до восьми дюймов в длину, около четырех дюймов в ширину и менее дюйма толщиной. На всех титул Аменхотепа III выжжен черной краской и читается с обеих сторон: «Благой бог Наб-Маат-Ра, сын Ра, Аменхотеп, правитель Фив, податель жизни».

[UranGan]

Египтологи называют эти артефакты депозитными вотивными плашками. Их обычно находят — по крайней мере в Египте — в особых камерах (депозитах) под храмами или иногда под статуями фараонов. Их назначение аналогично назначению «капсул времени» в современной культуре, такие депозиты с начала бронзового века делались и в Месопотамии. Предположительно цель состояла в том, чтобы гарантировать, что боги и будущие поколения узнают о величии и щедрости фараона (или строителя); кроме того, по плашкам можно определить дату завершения строительства здания или статуи.

Уникальность плашек в Микенах состоит в следующем: они действительно уникальны для бассейна Эгейского моря. Более того, из всех мест древнего Средиземноморья они обнаружены только в Микенах, подобных фаянсовых плашек с именем Аменхотепа III попросту не встречается за пределами Египта. Первые фрагменты в Микенах были найдены и опубликованы греческими археологами еще в конце 1800-х и начале 1900-х годов; тогда считалось, что плашки «фарфоровые», а имя Аменхотепа не опознали и не расшифровали. Другие плашки были найдены впоследствии, в том числе видным британским археологом лордом Уильямом Тейлором в культовом центре в Микенах. Самый «свежий» фрагмент обнаружен всего несколько лет назад на дне глубокого колодца в Микенах археологом из университета Беркли Кимом Шелтоном.

[UranGan]

Ни один из фрагментов не соответствует, так сказать, оригинальному контексту — то есть мы не имеем ни малейшего представления о том, как они первоначально использовались. Но сам факт того, что они обнаружены в Микенах (и больше нигде), означает наличие особых отношений между этим поселением и Египтом во времена Аменхотепа III; вдобавок в Микенах найдена и ваза Аменхотепа III, а также два скарабея его жены царицы Тии. Учитывая, что данный регион располагался на периферии — на самом краю — известного, цивилизованного мира, с которым Египет поддерживал контакт в тот период, корреляция этих предметов с названиями из «эгейского списка» позволяет предположить, что имело место некое необычное с точки зрения международных связей событие в правление Аменхотепа III.

«Импортные» египетские и ближневосточные предметы, найденные на побережье Эгейского моря, выявляют интересную закономерность, возможно, как-то связанную с «эгейским списком». Минойский Крит, по-видимому, оставался основным пунктом назначения в пределах Эгейского моря для торговых маршрутов из Египта и с Ближнего Востока на протяжении по крайней мере начала четырнадцатого столетия до нашей эры. Впрочем, поскольку предметы из Египта, Ханаана и с Кипра найдены на Крите приблизительно в равных количествах, вполне возможно, что товары из Египта больше не являлись доминирующей категорией с перечне грузов купцов и торговцев, что курсировали между Критом и Восточным Средиземноморьем, как это было в предыдущие столетия. Если египетские и минойские посланники и торговцы господствовали на эгейских маршрутах в предыдущий период, то теперь их, скорее всего, потеснили и даже вытеснили торговцы из Ханаана и с Кипра.

[UranGan]

Эта сложная международная ситуация сохранялась в последующие два столетия, однако налицо сдвиг в структуре импорта иностранных товаров в бассейн Эгейского моря уже в конце четырнадцатого столетия до нашей эры. При резком сокращении количества импорта на Крите происходит значительное увеличение импорта в материковой Греции. Если этот сдвиг в объемах импорта — с Крита на материковую Грецию — действительно имел место, представляется возможным (хотя и явно гипотетическим), что уменьшение и окончательное прекращение импорта «восточных» товаров на Крит может быть связано с разрушением Кносса примерно в 1350 году до нашей эры и с захватом микенцами торговых путей в Египет и на Ближний Восток вскоре после этого.

«Эгейский список» Аменхотепа III, возможно, отражает эту ситуацию, ибо названия, перечисленные на основании статуи, охватывают и минойские поселения на острове Крит, и микенские поселения в материковой Греции. Если египетское посольство побывало на побережье Эгейского моря в правление Аменхотепа III, оно, вероятно, выполняло двойную миссию: подтвердить связи со старым и ценным торговым партнером (минойцы) и наладить отношения с новым игроком (микенцами).

[Ци-Ган]

До бронзового коллапса человечество пережило какую-то моровую болезнь.
Масштабы ужасные, на острове Лемнос не выжил никто.

Это надпись на Лемносской стеле:

Фасад:
A.1. Гволає з нафудзи: зiазi
A.2. мараз мав!
A.3. Сi ал г.бейc авiс.
A.4. Е вiзди.о: зеро найде.
A.5. Зiвай.
A.6. Вам, ал а зiал, зеро маймо. Рiма i ---
A.7. Лакер-тавар зiву.

боковая сторона:

B.1. Гволає зi фокi: а зiале! Зеро зайде. Е вiзди.о: то зеро ма.
B.2. Ром гваралiо зiвай. Єлi є зi.у араї тiгже фоке.
B.3. Зiвай авiс: сi ал г.бейс, марагж мавiс, а зеро май.

ПЕРЕВОД

Фасад:
A.1. Кричит с корабля: деды
A.2. имели мор!
A.3. Эти ави погибли.
A.4. Осмотрено: никто не найден.
A.5.Живой.
A.6. Вам, прежде жившим, которых нет. Рим и ---
A.7. Лакер-товарищи живы.

боковая сторона:

B.1. Кричит с корабля: проживальцы! Никто не зайдет. Осмотрено, никого нет.
B.2. Земледельцы рома живы. Еле живы арии сбежали кораблями.
B.3. Живые ави: у этих погибших был мор, никто не выжил.

[UranGan]

Архивы Амарны

Нас вряд ли должно удивить, вероятно, наличие «эгейского списка» и других перечней также в храмовых документах, которые тоже «каталогизировали» мир, известный египтянам в четырнадцатом веке до нашей эры, поскольку мы знаем из других источников, что Аменхотеп III признавал необходимость поддержания отношений с иными землями, в особенности с правителями стран, имевших дипломатическое и торговое значение для Египта. Он заключал договоры со многими из этих царей и женился на нескольких чужеземных царевнах, дабы скрепить договорные узы. Это следует из его переписки с иноземными царями, сохранившейся в архиве глиняных табличек, обнаруженном в 1887 году.

Обычно рассказывают, когда речь заходит об обнаружении этого архива, что некая крестьянка собирала кизяк или что-то еще близ современной Телль-эль-Амарны, где расположены развалины города, некогда называвшегося Ахет-Атон (что означает «Горизонт солнечного диска»). Сына Аменхотепа III, еретик Аменхотеп IV, более известный миру как Эхнатон, построил этот город в середине четырнадцатого столетия до нашей эры и перенес туда столицу.

Эхнатон наследовал Аменхотепу III, быть может, правил совместно с отцом на протяжении нескольких лет, до кончины Аменхотепа в 1353 году до нашей эры. Вскоре после обретения самостоятельности Эхнатон совершил то, что теперь именуют «амарнской революцией»: он повелел закрыть храмы в честь Ра, Амона и других главных египетских божеств, присвоил их сокровища и обеспечил себе неоспоримую власть, будучи одновременно главой правительства, главнокомандующим войска и верховным жрецом. Он запретил поклонение любым божествам египетского пантеона, кроме Атона, солнечного диска, которого ему — и только ему — дозволялось почитать лично.

[UranGan]

Иногда в действиях фараона усматривают попытку впервые в истории утвердить монотеизм, ведь было введено именно единобожие; но на самом деле вопрос чрезвычайно спорный (недаром он вызвал многочисленные научные дискуссии). Для простых египтян имелись, по сути, два бога — Атон и Эхнатон, ибо народу позволялось молиться только Эхнатону, а он затем возносил молитвы Атону от имени прочих египтян. Эхнатон, вероятно, был еретиком и, возможно, даже религиозным фанатиком (до определенной степени), но при этом ему не откажешь в умении манипулировать людьми, присущем политикам. Его религиозная революция вполне могла быть просчитанным политическим и дипломатическим ходом, призванным восстановить царскую власть, которая в правление предыдущих фараонов мало-помалу оказывалась в руках жрецов.

Но Эхнатон не стремился разрушить все наследие предков. В частности, он признавал важность поддержания отношений с другими странами, особенно с правителями земель вокруг Египта. Он продолжил традицию своего отца по поддержанию дипломатических и торговых отношений с чужеземными царями, равно могучими и слабыми, в том числе с Суппилулиумасом и хеттами. В своей столице, городе Ахет-Атон, он вел архив переписки с этими правителями и наместниками. Так складывался «амарнский архив» глиняных табличек, на которые случайно наткнулась местная крестьянка в 1887 году.

Первоначально архив размещался в городском «доме записей». Это была истинная сокровищница царской переписки с теми правителями, с которыми Аменхотеп и его сын Эхнатон поддерживали дипломатические отношения, включая сюда кипрских, хеттских, вавилонских и ассирийских царей. Также в архиве хранились послания местным ханаанским правителям и их ответы, в том числе письма Абди-Хепы из Иерусалима и Биридийи из Мегиддо. Корреспонденция местных правителей, как правило, вассалов египтян, изобилует просьбами о помощи, зато послания правителей великих держав (Египта, Ассирии, Вавилона, Митанни и Хеттского царства) пестрят упоминаниями о дарах и подношениях на гораздо более высоком дипломатическом уровне. Этот архив наряду с табличками восемнадцатого века до нашей эры, найденными в Мари, едва ли не первым документирует устойчивые международные связи бронзового века в Египте и Восточном Средиземноморье.

Послания написаны на аккадском, этом дипломатическом лингва франка той поры, которым пользовались при международных контактах, и насчитывает почти четыреста глиняных табличек. Поскольку сразу после обнаружения таблички распродали на рынке предметов старины, в настоящее время архив Амарны рассеян по музеям Великобритании, Египта, Соединенных Штатов Америки и Европы; отдельные таблички хранятся в Британском музее в Лондоне, Каирском музее в Египте, Лувре в Париже, Восточном музее университета Чикаго, музее искусств имени Пушкина в Москве и в музее Vorderasiatisches в Берлине (фонды которого располагают почти двумя третями этих табличек).

[UranGan]

Приветственные дары и семейные отношения

Послания, включая копии писем иностранным правителям и ответов на эти письма, позволяют лучше понять торговые и международные связи времен Аменхотепа III и Эхнатона, то есть середины четырнадцатого века до нашей эры. Очевидно, что большая часть контактов подразумевала «подношение даров», причем на самом высоком уровне, от одного царя другому.

Например, одно послание Аменхотепу III от Тушратты, царя Митанни в северной Сирии, который взошел на трон около 1385 года до нашей эры, начинается с абзаца, содержащего традиционные приветствия, а затем следует описание даров, отправленных вместе с письмом:
Другое царское послание, от Эхнатона к Бурна-Буриашу II, касситскому царю Вавилонии, содержит подробный перечень даров фараона. Перечисление этих даров занимает более трехсот строк на табличке — предметы из золота, меди, серебра и бронзы, сосуды с духами и сладким маслом, кольца, ножные браслеты, ожерелья, троны, зеркала, льняная ткань, каменные чаши и шкатулки из черного дерева. Подобные длинные письма с сопоставимыми подробными перечнями даров, иногда отправлявшихся в качестве части приданого дочери, а иногда просто посылавшихся в подарок, поступали и от других правителей, например того же Тушратты Митаннийского. Следует также отметить, что «посланниками», о которых упоминалось в этих письмах, нередко выступали высшие сановники, по сути, являвшиеся послами; кроме того, на эту роль назначали и купцов, которые, по-видимому, заботились одновременно о благе государства и о своем собственном.

[UranGan]

В этих посланиях правители часто называли друг друга родичами, обращались друг к другу: «брат», «отец» или «сын», хотя, как правило, на самом деле не были связаны между собой родственными узами, и учреждали тем самым «торговые партнерства». По мнению антропологов, подобные шаги по созданию воображаемых семейных отношений характерны для доиндустриальных обществ и представляют собой попытку наладить торговлю в отсутствие реальных родственных связей или контролируемого государством рынка. Так, царь Амурру писал царю соседнего Угарита (обе страны находились в прибрежной зоне северной Сирии): «Брат мой, внемли: я и ты, мы оба братья. Сыновья одного мужчины, мы братья. Почему же нам не быть в хороших отношениях друг с другом? Поделись со мною своим желанием, и я его исполню; а ты исполнишь мое желание. Мы двое — единое целое».

Следует подчеркнуть, что эти два царя (из Амурру и Угарита) вряд ли были кровными родственниками или даже родичами через брак. И далеко не все правители одобряли этот «прямой» подход к дипломатическим отношениям. Хетты из Анатолии, как кажется, вообще отрицали такой подход — один хеттский царь написал другому правителю: «Почему я должен писать тебе как брату? Разве мы сыновья одной матери?»

[UranGan]

Не всегда ясно, какие отношения характеризует обращение «брата» (в противовес «отцу» и «сыну»), но в целом так обозначалось, как кажется, равенство в статусе или возрасте, а пара «отец/сын» использовалась для выказывания уважения. Хеттские цари, например, чаще использовали обращения «отец» и «сын» в своей переписке, чем правители остальных крупных ближневосточных держав, тогда как в «амарнском архиве» преимущественно встречается обращение «брат», будь то к могущественному царю Ассирии или к менее сильному царю Кипра. Представляется, что египетские фараоны воспринимали других ближневосточных правителей, своих торговых партнеров, как членов международного братства, независимо от возраста или срока правления.

В некоторых случаях, однако, корреспонденты и вправду состояли в родстве — через брак. К примеру, в посланиях Тушратты Митаннийского Аменхотепу III Тушратта называет супругу Аменхотепа Келу-Хепу своей сестрой, и это действительно было так (его отец отдал царевну замуж за Аменхотепа). Точно так же Тушратта выдал собственную дочь Таду-Хепу за Аменхотепа III по договоренности, которая превратила царя Митанни одновременно в зятя («брата) и тестя («отца») Аменхотепа. Посему одно из его посланий на вполне законных основаниях начинается так: «Передай… царю Египетскому, моему брату, моему зятю… Так говорит Тушратта, царь земли Митанни, твой тесть». После смерти Аменхотепа III Эхнатон, по-видимому, забрал (или унаследовал) Таду-Хепу в качестве одной из своих жен, что позволило Тушратте именовать себя тестем и Аменхотепа III, и Эхнатона, судя по письмам из «амарнского архива».

[UranGan]

В каждом случае царский брак заключался для укрепления отношений и в подтверждение договоров между странами, а также непосредственно между двумя правителями. Поэтому у Тушратты появилось право называть Аменхотепа III «братом» (хотя технически он приходился фараону шурином) и ожидать более тесных отношений с Египтом, чем при ином положении дел. Браки сопровождались выделением обильного приданого, что зафиксировано несколькими посланиями из архива Амарны. Например, одно письмо Тушратты Аменхотепу III, сохранившееся лишь частично и не вполне разборчивое, содержит перечисление даров в 241 строке, о которых сам правитель говорит: «Все это свадебные дары, всякого вида, каковые Тушратта, царь Митанни, дал Ниммурейе [Аменхотепу III], царю Египта, своему брату и своему зятю. Он отдал эти дары заодно с Таду-Хепой, своей дочерью, в Египет, когда она стала женой Ниммурейе».

[UranGan]

Аменхотеп III, как кажется, прибегал к данному способу дипломатии посредством династических браков едва ли не чаще любого другого правителя-современника: мы знаем, что он женился и держал в своем гареме дочерей касситских царей Вавилонии Куригальзу I и Калашмана-Энлиля, митаннийских царей Шуттарны II и Тушратты и царя Арцавы Тархундараду (Арцава находилась на юго-западе Анатолии). Каждый брак, несомненно, подкреплял очередной дипломатический союз и позволял этим царям поддерживать дипломатические отношения, так сказать, внутри семьи.

Некоторые правители пытались использовать династические браки и подношение даров, что называется, не сходя с места, то есть пренебрегали правилами обхождения. К примеру, в послании за «авторством», вероятно, касситского царя Вавилонии Кадашмана-Энлиля к Аменхотепу III эти два фактора непосредственно увязываются. Кадашман-Энлиль пишет:
За это бесцеремонное отношение к собственной дочери Аменхотеп III укорил Кадашман-Энлиля в другом письме: «Радостно слышать, что ты отдаешь дочерей ради толики золота от своих соседей!» Но все же в какой-то момент правления фараона сделка состоялась: мы знаем из трех других посланий «амарнского архива», что Аменхотеп III женился на дочери Кадашман-Энлиля (имя ее осталось тайной).

[UranGan]

Золото, обман и торговля на высшем уровне

Сотрудничества с Египтом и торгового партнерства усиленно добивались правители других стран. Ими руководило не только стремление к союзу с одной из великих держав того времени, но и желание золота, которым Египет располагал благодаря рудникам в Нубии. Далеко не один царь писал Аменхотепу III и Эхнатону с просьбой о золоте, как если бы в том не было ничего необычного; рефрен «золота как пыли в твоей земле» и другие подобные фразы повторяются снова и снова в посланиях из «амарнского архива». В одном письме Тушратта Митаннийский взывает к семейным связям и просит Аменхотепа III «прислать гораздо больше золота, чем ты слал моему отцу», потому что, прибавляет он, «в стране моего брата золото столь же обильно, как грязь».

Но кажется, что золото не всегда оказывалось настоящим золотом, судя в особенности по жалобам вавилонских царей. В письме, отправленном Кадашман-Энлилем Аменхотепу III, говорится: «Ты отправил мне в знак приветствия, впервые за шесть лет, 30 мин золота, которое выглядит, как серебро». Наследник Калашмана, касситский царь Вавилонии Бурна-Буриаш II, тоже сетовал в послании преемнику Аменхотепа III, Эхнатону: «Конечно, брат мой [царь Египетский] не проверил то золото, какое мой брат отправил мне ранее. Когда я загрузил 40 мин золота, доставленного мне, в печь, то, клянусь, не вышло и 10 мин». В другом письме говорится: «Те 20 мин золота, что доставили сюда, прибыли не все. Когда их положили в печь, оказалось не более 5 мин золота. И то, которое поступило, после охлаждения сделалось похожим на пепел. Неужели золото это ненастоящее?»

[UranGan]

С одной стороны, можно задаться вопросом, зачем вавилонским царям понадобилось помещать золото, полученное из Египта, в печь и переплавлять его. Вероятно, это был своего рода металлолом, ценившийся по весу, а не приятные на вид, тускло сверкающие золотые слитки; современная ночная телевизионная реклама призывает зрителей обменивать старые и сломанные ювелирные изделия на наличные, причем все понимают, что эти украшения будут немедленно переплавлены. Должно быть, это золото требовалось правителям для оплаты услуг ремесленников, архитекторов и других специалистов, как следует из нескольких посланий.

С другой стороны, мы также обязаны поинтересоваться, знал ли египетский фараон, что золото, которое он дарит другим правителям, вовсе не золото; были ли его действия преднамеренными — или настоящее золото исчезало по пути стараниями недобросовестных купцов и посланников? Бурна-Буриаш подозревал второе в истории с 40 минами золота; во всяком случае, он предлагал Эхнатону дипломатический выход из непростой ситуации: «Золото, посланное мне моим братом, мой брат не должен передавать никому другому. Пусть мой брат сам проверит [золото], а потом опечатает оное и отправит его ко мне. Конечно, мой брат не проверял золото, отосланное ранее. Это доверенный человек моего брата опечатал груз и отправил его мне».

[UranGan]

Кроме того, представляется, что караваны с дарами и товарами, отправляемые одним царем другому, нередко подвергались в пути нападениям и разграблению. Бурна-Буриаш пишет о двух караванах, принадлежавших Сальму, его посланнику (и, возможно, дипломатическому представителю), которые стали жертвой разбоя. Он даже указывает, кто в этом виноват — человек по имени Бирийяваза нес ответственность за первый грабеж, а второе нападение якобы устроил некий Памаху (возможно, это название местности, ошибочно принятое за личное имя). Царь Бурна-Буриаш спрашивает, как Эхнатон собирается покарать второго разбойника, ведь тот злодействует в пределах его страны; ответа он не получил, насколько можно судить по переписке.

[UranGan]

Вдобавок мы не должны забывать, что эти обмены дарами на высшем уровне, вероятно, представляли собой лишь верхушку айсберга коммерческого взаимодействия. Это доказывает аналогичная, относительно современная ситуация. В 1920-х годах антрополог Бронислав Малиновский изучал аборигенов Тробрианских островов, которые участвовали в так называемом «кругу Куда» на юге Тихого океана. В рамках этой системы церемониального обмена вожди островов обменивались браслетом и ожерельем из раковин, причем браслет всегда путешествовал по кругу в одном направлении, тогда как ожерелье — в противоположном. Ценность каждого объекта возрастала и уменьшалась в зависимости от его «родословной» и истории пребывания в руках аборигенов (сейчас археологи говорят о «биографии артефакта»). Малиновский обнаружил, что пока вожди в церемониальных центрах обменивались браслетом и ожерельем с подобающей обстоятельствам торжественностью, люди, которые работали веслами на каноэ, перевозивших вождей, активно торговали с местными жителями, выменивая снедь, воду и прочие жизненно необходимые вещи. Подобные «приземленные» коммерческие сделки являлись реальными экономическими мотивами, лежащими в основе мотивов церемониального обмена дарами на островах, однако тробрианские вожди отказывались признавать данный факт.

[UranGan]

Также не следует недооценивать значимость посланников, купцов и моряков, которые доставляли царские дары и другие предметы через пустыни древнего Ближнего Востока, и, вероятно, в страны бассейна Эгейского моря. Очевидно, что в позднем бронзовом веке Египет, Ближний Восток и эгейское побережье активно контактировали между собой; несомненно, идеи и технические новинки время от времени перевозились заодно с реальными товарами. Подобная передача идей безусловно имела место не только в верхних слоях общества, но и в «гостиницах» и «барах» на всем протяжении торговых маршрутов в Греции, Египте и Восточном Средиземноморье. Где еще матрос или член экипажа мог скоротать время в ожидании попутного ветра, где дипломатическая миссия могла провести деликатные переговоры, обменяться мифами, преданиями и небылицами? Такие встречи, возможно, внесли немалый вклад в распространение культурного влияния Египта на остальной Ближний Восток и даже за Эгейское море. Обмен между культурами, пожалуй, объясняет параллели «Сказания о Гильгамеше» и более поздних «Илиады» и «Одиссеи» Гомера, а также между хеттским мифом о Кумарби и более поздней «Теогонией» Гесиода.

[UranGan]

Следует еще отметить, что обмен дарами между ближневосточными правителями в позднем бронзовом веке часто подразумевал обмен врачами, зодчими, каменотесами и квалифицированными рабочими, которых «передавали» от правителя к правителю. Неудивительно поэтому, что обнаруживается определенное сходство между архитектурными стилями Египта, Анатолии, Ханаана и даже эгейского побережья, ведь одни и те же архитекторы, скульпторы и каменотесы работали в каждой из перечисленных местностей.

Недавнее открытие настенной живописи эгейского стиля и крашеных полов в египетской Телль эд-Дабе, о которой упоминалось в предыдущей главе, а также в Тель-Кабри в Израиле, в турецком Алалаха и в сирийской Катне свидетельствуют о том, что эгейские ремесленники вполне могли проникать в Египет и на Ближний Восток уже в семнадцатом столетии — и так продолжалось вплоть до конца тринадцатого столетия до нашей эры.

[UranGan]

Возвышение Аласии и Ассирии

Из посланий «амарнского архива», которые датируются периодом правления Эхнатона, мы узнаем, что международные контакты Египта значительно расширились при этом фараоне; в частности, были установлены отношения с Ассирией, окрепшей под властью царя Ашшурубалита I, что взошел на престол в десятилетие до смерти Аменхотепа III. Еще имеются восемь посланий к царю и от царя острова Кипр, известного египтянам и другим народам древнего мира как Аласия, подтверждающие контакты острова с Египтом.

Эти послания «кипрской переписки», которые, вероятно, датируются именно правлением Эхнатона, а не Аменхотепа III, представляют большой интерес, отчасти из-за грандиозного количества сырой меди, указанного в одном из писем. Кипр являлся основным поставщиком меди для большинства стран Эгейского бассейна и Восточного Средиземноморья в период позднего бронзового века, что следует из обсуждений в посланиях, в том числе из письма, где царь Аласии извиняется, что отправил всего пятьсот талантов меди вследствие хвори, охватившей население острова. В настоящее время считается, что сырую медь, скорее всего, перевозили слитками в форме бычьей шкуры, наподобие тех, что были найдены на корабле, потерпевшем крушение у мыса Улу-Бурун. Каждый слиток с борта судна весил около шестидесяти фунтов, что означает, что одна поставка, упоминаемая в «амарнском архиве», могла составлять около тридцати тысяч фунтов меди, и кипрский царь извинялся (быть может, саркастически?) за скудость отправленного груза.

[UranGan]

Что касается Ассирии, в архиве Амарны имеются два послания Ашшурубалита I, который правил этим царством приблизительно с 1365 по 1330 год до нашей эры. Сложно сказать, кому из египетских фараонов адресованы эти письма, поскольку одно начинается просто: «Обращаюсь к царю Египта», а во втором имя адресата испорчено и не поддается прочтению. Предыдущие переводчики полагали, что письма, вероятно, были отправлены Эхнатону, но по крайней мере один ученый считает, что второе послание могло быть адресовано Эйе, вступившему на престол после смерти Тутанхамона.

Впрочем, это кажется маловероятным, учитывая дату восшествия Эйе на трон (ок. 1325 года до нашей эры); вероятнее всего, оба письма были отправлены Аменхотепу III или Эхнатону, как и подавляющее большинство посланий от других правителей в «амарнском архиве».

[UranGan]

Первое послание представляет собой просто приветствия и содержит короткий перечень даров — «прекрасная колесница, 2 лошади [и] 1 календарный камень из настоящего лазурного камня». Второе послание длиннее и содержит уже привычную просьбу прислать золото с обычной оговоркой: «Золота в твоей стране, как пыли, его собирают под ногами». Однако в письме также присутствует любопытное сравнение с Ханигальбатом, то есть с Митанни: новый царь Ассирии утверждает, что он «ровня царю Ханигальбата», и это очевидный намек на его позицию в иерархии так называемых великих держав того времени, среди которых Ассирия сильно желала оказаться.

Как представляется, это больше, чем пустая похвальба, ибо Ашшурубалит уже превзошел своего современника, митаннийского царя Шуттарну II. Он разгромил Шуттарну в битве, вероятно, около 1360 года до нашей эры и покончил с митаннийским господством над Ассирией, установленным чуть более ста лет назад, когда митаннийский царь Сауссадаттар забрал украшенные золотом и серебром ворота из ассирийской столицы и поместил их в своей столице Вашшуканни.

[UranGan]

Так началось возвышение Ассирии, в первую очередь за счет ослабления Митанни. Ашшурубалит быстро сделался одним из основных игроков международной Realpolitik. Он устроил бракосочетание своей дочери с Бурна-Буриашем II, касситским царем Вавилонии, но несколько лет спустя вторгся в Вавилонию, когда его внука убили в 1333 году до нашей эры, и посадил на трон царя-марионетку по имени Куригальзу II.

Вот так два последних крупных игрока позднего бронзового века на древнем Ближнем Востоке, Ассирия и Кипр, вышли на международную сцену. Теперь перед нами, что называется, полная колода: хетты, египтяне, митаннийцы, касситы/вавилоняне, ассирийцы, киприоты, хананеяне, минойцы и микенцы. Все названы, все описаны. Они взаимодействовали друг с другом, позитивно и негативно, в течение последующих столетий, пусть даже некоторые, например Митанни, исчезли намного раньше прочих.

[UranGan]

Нефертити и Тутанхамон

Вскоре после смерти Эхнатона его реформы были отменены, даже попытались стереть его имя и память о нем с монументов и из анналов Египта. Эта попытка почти удалась, однако благодаря стараниям археологов и специалистов по эпиграфике мы знаем очень многое о царствовании Эхнатона, о его столице Ахет-Атон и даже о его гробнице. Также нам известно немало о его семье, в том числе о красавице жене Нефертити и дочерях, которые изображены на ряде настенных фресок и на памятниках.

Знаменитый бюст Нефертити был найден Людвигом Борхардтом, немецким ученым, который работал в Амарне (Ахет-Атон), в 1912 году; эту находку переправили в Германию несколько месяцев спустя. На обозрение публики бюст выставили только в 1924 году в Египетском музее Берлина. Он по сей день находится в Берлине, несмотря на многочисленные просьбы правительства Египта о возвращении бюста, и отказ неизменно мотивируется тем, что в Египте невозможно обеспечить идеальные условия для сохранения артефакта. Говорят (но документальных подтверждений этому не имеется), что в свое время немецкие «копатели» и египетское правительство договорились делить находки поровну, причем за египтянами оставили право первого выбора. Немцы знали об этом, но захотели присвоить бюст Нефертити себе. Поэтому они нарочно не стали очищать бюст от земли и поместили его в конце длинного ряда найденных артефактов. Когда египетские чиновники прошли мимо непритязательно выглядевшей фигуры, немцы спешно переправили ее в Берлин. Когда бюст наконец выставили на всеобщее обозрение в 1924 году, египтяне пришли в ярость и потребовали вернуть «национальное сокровище», но бюст остался в Берлине.

[UranGan]

Мы знаем и о сыне Эхнатона Тутанхатоне, который сменил имя и правил под именем, по которому он сегодня известен всему миру, — Тутанхамон, или царь Тут. Он родился вовсе не в Аризоне, вопреки словам Стива Мартина в телешоу «В субботу вечером», и никогда не переселялся в Вавилонию. На египетский престол он взошел в раннем возрасте, когда ему было около восьми лет, примерно в том же возрасте, в котором стал фараоном Тутмос III, правивший почти 150 годами ранее. К счастью для Тутанхамона, при нем не было никого вроде царицы Хатшепсут, чтобы править от его имени. Поэтому он наслаждался властью около десяти лет, до своей преждевременной кончины.

[UranGan]

Подавляющее большинство подробностей короткой жизни Тутанхамона не имеет непосредственного отношения к нашей истории «глобализованного» мира, в котором он жил. Зато имеет отношение его смерть, отчасти потому, что обнаружение его гробницы в 1992 году породило современную всемирную одержимость Древним Египтом (так называемую египтоманию), а сам Тутанхамон в итоге оказался наиболее узнаваемым среди всех царей, которые правили на Ближнем Востоке в позднем бронзовом веке. Также важно, что, вполне вероятно, именно его вдова писала хеттскому царю Суппилулиумасу I, прося себе мужа после кончины Тутанхамона.

Причина смерти Тутанхамона долго дебатировалась — выдвигалась даже гипотеза, что его убили ударом по затылку, — но новейшие исследования, в том числе компьютерная томография скелета, указывают на сломанную ногу и последующую инфекцию. Сломал ли он ногу, упав с колесницы, как считалось, установить, конечно же, невозможно, однако теперь очевидно, что он вдобавок страдал от малярии и имел врожденные физические деформации, включая косолапость. Кроме того, есть предположение, что он родился от инцеста брата и сестры.