Мобильная версия
Одним из «китов», на которых держится норманнизм, является известие Бертинских анналов о послах «хакана русов».
Напомню, о чем идет речь. В мае 839 г. к франкскому императору Людовику I, находившемуся тогда в Ингильгейме, явилось посольство византийского императора Феофила. Вместе с официальными посланцами, повествует анналист, Феофил прислал «некоторых людей, утверждавших, что они, то есть народ их, называется Рос (Rhos)», а правитель их именуется «каганом» (chacanus). Эти «росы» прибыли в Константинополь с предложениями дружбы. Феофил принял их милостиво и, «так как путь, по которому они прибыли в Константинополь пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов», не желал, «чтобы они возвращались этим путем, дабы не подверглись при случае какой-либо опасности»; его просьба к императору франков состояла в том, чтобы тот помог посланцам хакана вернуться на родину через свои владения. Людовик, «тщательно расследовав цели их прибытия,... узнал, что они из народа шведов (Sueones), и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями, или нет». Что произошло дальше с послами «кагана росов», к сожалению, остается неизвестным.
Поразмыслим над тем, служит ли известие Бертинских анналов к вящей славе норманизма, представители которого из поколения в поколение толкуют данный фрагмент в смысле установленного тождества шведов с этнонимами «русь», «росы».
Затруднительно привести другой пример, когда прямой и ясный смысл источника был бы понят и истолкован столь же превратно, как в данном случае. Уцепившись за букву текста, норманисты совершенно не уловили его дух. Посмотрим еще раз, о чем же, собственно, идет речь.
Итак, перед императором Людовиком предстают некие люди, называющие себя послами «русского» народа и тамошнего кагана. Но Людовик почему-то не склонен поверить им и назначает расследование, которое выясняет, что три человека, назвавшиеся «русскими», на самом деле шведы. То есть главным предметом расследования была этническая принадлежность послов. Как же можно было упустить из вида то, что буквально бросается в глаза! Подозрительность Людовика была вызвана именно несоответствием между утверждением трех «свеонов» об их принадлежности к «русскому» народу и теми знаниями о русах, которыми к тому времени располагали восточные франки. Ведь, в отличие от византийцев, жители восточной (будущей немецкой) части Франкского королевства, где и находился Ингильгейм, знали русов не понаслышке. Филологи отмечают, что «начало достаточно интенсивных контактов носителей имени Русь... с представителями южнонемецких диалектов приходится на IX в.», на самое его начало (Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 2000, с. 298-299). Раффельштеттенский таможенный устав (нач. Х в.) свидетельствует, что русы являлись в Баварию из Чехии мирными купцами, поэтому франки имели возможность хорошо изучить их нравы и обычаи. Именно обстоятельное знакомство с представителями «русского» народа позволило королевским следователям безошибочно изобличить в трех послах кагана русов – «свеонов». Надо заметить, что шведы незадолго до описываемых событий совершили опустошительный набег на северные владения Людовика. Стоит ли после этого удивляться, что он заподозрил в «свеонах» лазутчиков, прикрывавшихся именем «русских» послов?
Но у норманистов припасен еще один довод в пользу того, что русы были шведами. Дело в том, что переписка константинопольской и восточнофранкской канцелярий о «русском» кагане не оборвалась в 839 г., а была продолжена, как это явствует из послания Людовика II (844-875 гг.) византийскому императору Василию I (867-886 гг.). Византийский документ, вызвавший ответное письмо германского государя, не сохранился, но вот что пишет Людовик II: «Каганом мы называем государя авар, а не хазар или норманов».
Что ж, спору нет: под каганом «норманов» Людовик II действительно подразумевает кагана народа «рос», о котором, очевидно, вновь упомянул византийский император. Правда, по логике норманистов, он, после расследования 839 г., должен был бы сказать не «норманов», а «свеонов», - но почему-то не сказал. Впрочем, может быть, для него норманы и шведы – одно и то же? Да, но только в том же смысле, в каком для Нестора шведы были варягами. Немецкий писатель Х в. Лиудпранд в одном месте своего «Антаподисоса» («Возмездия») особо подчеркнул, что норманы прозываются так исключительно по своему «местонахождению»: «Ведь на немецком языке nord означает север, а man – человек; поэтому-то северных людей и можно называть норманами». Следовательно, еще в Х в. термин «норман» в устах западноевропейцев не имел определенного этнического содержания и означал вообще жителей «севера», как некий суперэтнос, обитавший на обоих берегах Балтийского моря.
В отличие от своего отца, Людовик II озадачен не этнической стороной вопроса о народе «рос», а титулом его правителя. Поэтому он пытается согласовать с Василием порядок титулования «варварских» владык. Для него существует один каган – аварский. Оно и понятно, поскольку под боком у франков в течение нескольких столетий находился именно Аварский каганат. Людовик безусловно знает также народ «рос», плавающий по Балтике и торгующий в Баварии. Для него они – «норманы». Но Людовик ставит в известность Василия, что по сложившемуся дипломатическому этикету восточнофранкские короли не называют правителей балтийских русов каганами, и он не намерен, уподобляясь византийцам, впредь именовать их этим титулом.
Посмотрим, могла ли в данном случае идти речь о каком-то шведском конунге.
Титул кагана носили правители двух государств – Хазарии и европейской Аварии. Последняя в 839 г. уже исчезла с политической карты, хазар византийцы знали достаточно хорошо, чтобы путать их с народом «рос». За пределами кочевого мира титул «каган» прилагался к правителям только одного народа – русов, причем источники отмечают его употребление в двух несовпадающих друг с другом географических регионах.
Один из них – это Киевское княжество. В «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона (середина XI в.) «каганами» названы Владимир I и Ярослав I; последний упомянут также в граффити на стене киевской св. Софии: «Спаси, Господи, кагана нашего». Не вызывает сомнений, что в XI в. подобное титулование киевских князей было отголоском победного похода Святослава в Хазарию. Но ранее XI в. «русских» каганов на Днепре мы не обнаружим. К тому же этот титул был совершенно нехарактерен для международного статуса киевских князей, которых греки традиционно именовали «архонтами Росии». Да и обратный маршрут послов народа «рос»– из Константинополя в Ингильгейм – отнюдь не предполагает их возвращение в Среднее Поднепровье. Поместить же сюда в начале IX в. шведского конунга можно только при полнейшем презрении к источникам. Самые древние скандинавские находки в киевских могильниках относятся ко времени не ранее X в., а скандинавских могил в древнем Киеве вообще не найдено.
Но арабские писатели знают еще одного «кагана русов», чье местонахождение нельзя увязать ни с Киевом, ни с материковой частью Восточной Европы в целом. В 903-912 гг. Ибн-Русте написал: «Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на котором они (русы) живут, протяженностью в три дня пути… У них есть царь, называемый каган русов». А Гардизи в XI столетии уточнил, что «русский» каган живет на острове, «расположенном в море», и что «число жителей на этом острове 100 000». Вполне очевидно, что оба араба писали о тех же самых русах, по поводу которых византийские императоры Михаил и Василий вступили в переписку с двумя Людовиками. Поэтому «остров русов», следуя показанию Людовика II, нужно искать в «норманском» регионе Европы, то есть в Балтийском море. В эпоху раннего средневековья исторически значимую роль играли три здешних острова: Сааремаа, Готланд и Рюген, из которых только последний обнаруживает прочную связь с термином «русь». Западноевропейские источники называют его «Русия», «Русция» и т. д. Арабские известия об «острове русов» в большей степени подходят именно для Рюгена. Характерно, что как «озеро», так и «море», окружающие остров, остаются безымянными, что указывает на значительную удаленность этих водоемов от арабского мира. Многочисленность жителей Рюгена подчеркнута почти всеми западноевропейскими хронистами. Что касается несоответствия размеров современного острова Рюген «трем дням пути», то нельзя забывать, что в 1308 г., в результате землетрясения, от него откололся о. Руден, а часть прежней территории ушла под воду.
Вот, следовательно, о каких «норманах» писал Людовик II в связи с каганом народа «рос» и вот почему «русские» послы были отправлены императором Феофилом назад, в «Русский каганат», через Ингильгейм.
Выходит, что истинный смысл «русского» отрывка Бертинских анналов сводится к тому, что русы и шведы – это два разных этноса и что люди Запада умели их различать. Остальное можно домыслить, недалеко отступая от истины. Видимо, трое шведских наемников поступили на службу к «русскому» правителю острова Рюген и за какие-то заслуги вошли в его ближайшее окружение. Отправленные своим господином с посольством в Константинополь, они, в полном соответствии с дипломатической практикой всех времен и народов, назвали себя «русскими» послами. Напомню, что когда историк видит подпись русского посланника барона Остермана на договоре о Ништадтском мире или автограф русского посланника Поццо-ди-Борго на документах Венского конгресса, он отнюдь не склонен делать отсюда вывод, что в России XVIII в. проживали преимущественно немцы, а в начале XIX в. ее колонизовали корсиканцы. Так и история с тремя «свеонами» говорит только о том, что на дипломатической службе у «русского» кагана состояло по крайней мере три шведа. Этническая принадлежность жителей Рюгена в эпоху раннего средневековья хорошо известна – это были славяне, которые ассимилировали туземное население – ругов, оставивших острову свое имя. Поэтому разговоры о шведском происхождении «кагана русов» и народа «рос» на основании сообщения Бертинских анналов совершенно неуместны.
Так же нужно учитывать, что Повесть Временных Лет употребляет в призвание пояснение - И идоша за море к варягом руси сице тии звахуся варязи русь, яко се друзии завуться свие, друзии же уръмянни, инъгляне, друзии и готе. То есть летописец убирает всех "северных людей", норманн, свеев-данов, англичан, и даже готов, значит остаются Западные славяне варяги - завома русь.
