Народы Моря ⇐ История древнего мира

[UranGan]

1177 год до нашей эры

Воины вышли на мировую сцену и перемещались быстро, оставляя за собой смерть и разрушения. Современные ученые именуют их собирательно «народами моря», но египтяне, которые занесли на скрижали их нападение на Египет, никогда не использовали этот термин; вместо того они разделяли «народы моря» на отдельные народности, выступавшие заодно, — филистимляне, тирсены, чаккаль, шерданы, дануны, шакелеша, акайваша; все эти имена звучали чужеродно для местного населения тех времен.
Мы мало знаем о них помимо сообщений в египетских хрониках. Мы не уверены в том, откуда родом «народы моря», возможно, с Сицилии, Сардинии и из материковой Италии, по одному предположению, или из бассейна Эгейского моря, из западной Анатолии или даже с Кипра или из Восточного Средиземноморья. Не удалось выявить никакой «отправной точки», в которой они собирались или из которой двинулись в путь. Мы представляем, что они неумолимо шли от поселения к поселению, от страны к стране, сокрушая на своем пути древние царства. Согласно египетским хроникам, они разбили лагерь в Сирии, прежде чем двинуться вдоль побережья Ханаана (включая части современных Сирии, Ливана и Израиля) и к дельте Нила в Египте.

Стоял 1177 год до нашей эры — восьмой год правления фараона Рамсеса III. Согласно сообщениям древних египтян и современным археологическим находкам, некоторые «народы моря» приходили по суше, другие же приплывали с моря. Не было никакой униформы, никаких пышных облачений. Древние рисунки изображают группу мужчин в пернатых головных уборах, другая группа щеголяет в маленьких шапочках на макушках, третья носит рогатые шлемы или ходит с непокрытой головой. У некоторых короткие остроконечные бороды и мужские юбки, грудь голая либо прикрыта туникой; другие лишены волос на лице и облачены в длинные одеяния наподобие платьев. Отсюда следует, что «народы моря» состояли из отдельных групп, которые различались по происхождению, местам обитания и культуре. Вооруженные острыми бронзовыми мечами, деревянными копьями с блестящими металлическими навершиями, луками и стрелами, они приплывали на лодках, приезжали на повозках, влекомых волами, и на колесницах. Хотя я выбрал в качестве ключевой даты 1177 год до нашей эры, мы знаем, что захватчики приходили «волнами» на протяжении значительного периода времени. Порою воины приходили в одиночку, а порою их сопровождали семьи.

* * *

Согласно надписям Рамсеса, ни одна земля не смогла оказать достойного сопротивления этой человеческой массе. Все попытки ее остановить провалились. Великие царства той поры — Хеттское, Микенское, Хананейское, Кипрское и прочие — пали одно за другим. Некоторым выжившим в бойне удалось бежать; другие ютились в развалинах прежде величественных городов; были и те, кто присоединился к захватчикам, пополнил их ряды и добавил еще больше «национального» разнообразия к и без того пестрой смеси народов. Каждая группа «народов моря» руководствовалась собственными устремлениями. Возможно, кого-то вело желание добыть трофеи или получить новых рабов, а кого-то заставляло идти вперед популяционное давление, и они мигрировали восточнее, покидая свои исконные земли на западе.

На стенах погребального храма в Мединет-Абу, недалеко от Долины царей, читаем лаконичную надпись:
Те места, которые будто бы пали перед оккупантами, хорошо известны еще с глубокой древности. Хатти — это царство хеттов, важнейшая часть которого располагалась на внутреннем плато Анатолии (древнее название Турции) возле современной Анкары; империя хеттов простиралась от побережья Эгейского моря на западе до северной Сирии на востоке. Кади — вероятно Кадеш, на юго-востоке современной Турции (возможно, область древней Киццуватны). Каркемиш — популярное место археологических раскопок, обнаруженное почти сто лет назад группой археологов, куда входили сэр Леонард Вулли, знаменитый руководитель экспедиции в Ираке и автор книги «Ур халдеев», и Т. Э. Лоуренс, который обучался на факультете классической археологии в Оксфорде, прежде чем испытания Первой мировой войны превратили его в конечном счете в голливудского «Лоуренса Аравийского». Арцава — страна, известная хеттам, где-то поблизости от них, в западной Анатолии. Аласию, не исключено, мы знаем сегодня как остров Кипр, это был богатый металлами остров, который славился запасами медной руды. Амурру располагался на побережье северной Сирии. Мы непременно побываем во всех этих местах, погружаясь в историю и в свидетельства очевидцев.

Шесть «национальных» групп, составлявших «народы моря» времен этого нашествия, — пять перечисленных Рамсесом на стенах Мединет-Абу и шестая группа, шерданы, которая упоминается в другой соответствующей надписи, — гораздо менее определенны и узнаваемы, нежели земли, каковые они, как сообщается, завоевали. Они не оставили после себя никаких собственных записей, поэтому сведения о них приходится извлекать почти исключительно из древнеегипетских источников.

Большинство этих групп не менее трудно отождествить археологически, хотя археологи и филологи предпринимали героические усилия на протяжении большей части прошлого столетия, поначалу затевая языковые игры, а затем, сравнительно недавно, обратившись к изучению керамики и других археологических материалов. Например, данунов уже давно сопоставляли с гомеровскими данайцами, народом бронзового века из бассейна Эгейского моря. Шакелеша нередко признаются в гипотезах выходцами с Сицилии, а шерданы — коренным населением Сардинии; эти теории опираются на очевидное консонантное сходство имен и названий и на тот факт, что Рамсес говорит о «чужеземных странах», что составили заговор «на своих островах», а шерданов особо характеризует как «пришедших с моря».

Тем не менее далеко не все ученые принимают эти гипотезы; отдельная научная школа утверждает, что шакелеша и шерданы пришли не из Западного Средиземноморья, а скорее из какой-то области на востоке Средиземноморья; им пришлось бежать на Сицилию и Сардинию, которым они дали свои имена, после поражения от египтян. В пользу достоверности такого варианта говорит тот факт, что шерданы сражались и против египтян, и за них задолго до появления «народов моря». Но необходимо помнить слова Рамсеса III, который уверял, что поселил выживших захватчиков на территории самого Египта.

Из всех «национальных» групп, воевавших в том регионе в тот период, лишь одну удалось отождествить однозначно. Пелесеты из числа «народов моря» ныне признаются теми самыми филистимлянами, которые, по свидетельству Библии, пришли с Крита[18]. Лингвистическая идентификация была очевидной настолько, что уже Жан-Франсуа Шампольон, расшифровавший египетские иероглифы, писал об этом ранее 1836 года, а отождествление конкретных стилей керамики, архитектуры и других материальных остатков как «филистимлянских» ведется с 1899 года, когда археологи приступили к раскопкам в Телль эс-Сафи, библейском Гате.

Мы нисколько не осведомлены ни о происхождении захватчиков, ни о том, что на самом деле ими двигало, зато мы точно знаем, как они выглядели: их имена и лица нанесены на стены погребального храма Рамсеса III в Мединет-Абу. Это захоронение изобилует рисунками и величественными рядами иероглифического текста. Доспехи захватчиков, их оружие, одежда, лодки и повозки, запряженные волами и нагруженные пожитками, представлены столь наглядно и подробно, что ученые в состоянии провести научный анализ изображений отдельных людей и даже различных лодок. Другие рисунки более, скажем так, панорамные. Один показывает иноземцев и египтян в хаотической морской битве — кто-то плавает лицом вниз, то есть мертв, а прочие продолжают яростно сражаться на лодках.

С 1920-х годов надписи и рисунки в Мединет-Абу изучались и тщательно копировались египтологами из Института востоковедения при Чикагском университете. Этот институт по сей день является одним из ведущих мировых центров по изучению древних цивилизаций Египта и Ближнего Востока. Джеймс Генри Брестед основал институт после своего возвращения из грандиозного путешествия по Ближнему Востоку в 1919–1920 годах; 50 000 долларов стартового капитала выделил Джон Д. Рокфеллер-младший. Археологи из ИВ (как обычно называют институт) вели и ведут раскопки по всему Ближнему Востоку, от Ирана до Египта, и за его пределами.

Существует много книг и статей о Брестеде и проектах ИВ под его руководством, в том числе о раскопках в Мегиддо (библейский Армагеддон) в Израиле, которые велись с 1925 по 1939 год. Среди наиболее важных проектов выделю эпиграфические исследования, которые проводились в Египте и в ходе которых египтологи скрупулезно копировали иероглифические тексты и рисунки, оставленные фараонами на стенах храмов и дворцов по всей стране. Копировать иероглифы, вырезанные на каменных стенах и монументах, чрезвычайно утомительно. Работа занимает многие часы, копировщики обычно сидят на приставных лесенках либо на самодельных лесах под палящим солнцем, вглядываясь в трудноразличимые символы, начертанные на воротах, стенах и колоннах. Достаточно сказать, что результаты их труда поистине бесценны, особенно с учетом того, что многие надписи сильно пострадали от эрозии, чрезмерного любопытства туристов и по другим причинам. Если бы эти надписи не скопировали, они в конечном счете оказались бы не подлежащими расшифровке. Плоды усилий египтологов в Мединет-Абу публиковались в серии трудов, первый из которых увидел свет в 1930 году, а следующие и «побочные» тома издавались в 1940-х и 1950-х годах.

Научные дебаты продолжаются до сих пор, большинство экспертов сходятся во мнении, что сухопутные и морские сражения, изображенные на стенах Мединет-Абу, вероятно, велись почти одновременно в египетской дельте или поблизости от нее. Быть может, они изображают «этапы» крупного сражения на суше и на море; некоторые ученые полагают, что здесь мы видим нападения на «народы моря», устроенные египтянами из засады.

В любом случае итоговый результат не подвергается сомнению, поскольку в Мединет-Абу египетский фараон говорит недвусмысленно:
Рамсес затем продолжает — этот документ опубликован в папирусе Харриса, — снова перечисляя имена поверженных врагов:

* * *

Египтянам не впервые выпало сражаться против коллективных сил «народов моря». Тридцатью годами ранее, в 1207 году до нашей эры, в пятый год правления фараона Мернептаха, Египет атаковала аналогичная «коалиция» этих народов неясного происхождения.

Мернептах, пожалуй, наиболее известен тем, кто изучает древний Ближний Восток, как египетский фараон, который первым употребил слово «Израиль» — в надписи, датированной тем же самым годом (1207 год до нашей эры). Эта надпись является первым в истории случаем употребления имени «Израиль» вне Библии. В надписи фараона имеется особый значок, указывающий, что речь идет о народе, а не о географическом названии; в кратком описании военной кампании в Ханаане упоминается народ «Израиль», который там проживал. Это описание входит составной частью в длительное изложение непрерывных походов Мернептаха на ливийцев, что обитали к западу от самого Египта. В тот год вниманием фараона владели именно ливийцы и «народы моря», а не израильтяне.

Например, в тексте, который обнаружен в Гелиополе и датирован «пятым годом, вторым месяцем третьего периода (десятым месяцем)», сообщается, что «злодейский правитель Ливии вторгся совместно с шакелеша и прочими иноземцами, каковые примкнули к нему, и нарушил рубежи Египта». Те же формулировки повторяются в другой надписи, на так называемой «Каирской колонне».

В более пространной надписи, найденной в Карнаке (современный Луксор), приводятся дополнительные сведения об этой ранней волне «народов моря». Перечисляются и отдельные племена и группы: Из этого текста очевидно следующее.
Во-первых, «национальных» групп в первой волне «народов моря» пять, а не шесть: шерданы (они же шердены), шакелеша, эквеш, лукка и тереш. Две группы, шерданы и шакелеша, присутствуют в обеих волнах вторжения «народов моря», при Мернептахе и при Рамсесе III, зато оставшиеся три группы отличаются друг от друга.
Во-вторых, шерданов, шакелеша и эквеш надпись однозначно характеризует как «пришедших с моря», тогда как пять групп вместе описываются как «северяне со всех земель». Последнее не вызывает удивления, поскольку большинство стран, с которыми контактировали египтяне периода Нового царства, лежали севернее Египта (за исключением Нубии и Ливии). Характеристика шерданов и шакелеша как «пришедших с моря» подкрепляет гипотезу, что эти группы имели отношение к Сардинии и Сицилии соответственно.

Упоминание эквеш в числе «пришедших с моря» побудило ряд ученых усмотреть в них гомеровских ахейцев, то есть микенцев, населявших материковую Грецию в бронзовом веке; вполне возможно, что Рамсес III поименовал их данунами в своей надписи двумя десятилетиями позже. Что касается двух оставшихся групп, ученые в целом принимают имя «лукка» для племен юго-западной Турции — в классический период этот регион стал известен как Ликия. Происхождение тереш скрыто во мраке лет, но возможно, что они были как-то связаны с италийскими этрусками.

Помимо этого надписи мало что сообщают и дают лишь весьма общее представление о месте, где происходила «битва битв». Мернептах говорит только, что победа была «достигнута в земле Ливийской», которую он далее называет «страной Техену». При этом фараон похваляется победой, ибо перечисляет убитых и захваченных в плен врагов, как по числу воинов, так и по числу «рук». Общераспространенная практика тех времен состояла в отрубании рук мертвым врагам; эти руки предъявлялись как доказательство доблести и позволяли претендовать на вознаграждение. Недавно обнаружено жуткое свидетельство подобной практики, времен гиксосов (этот период отстоит на четыреста лет назад от правления Мернептаха): шестнадцать правых рук были закопаны в четырех ямах во дворце гиксосов в Аварисе в нильской дельте. В любом случае невозможно определить, все ли «народы моря» были истреблены или некоторые выжили, но, вероятно, стоит допустить последнее, ведь минимум две «национальные» группы вернулись во втором вторжении тридцать лет спустя.

* * *

В 1177 году до нашей эры, как и ранее в 1207 году, египтяне торжествовали победу. «Народы моря» не вернутся в Египет в третий раз. Рамсес хвастался, что враг был «опрокинут, превзойден и разгромлен». Он добавлял, что «их сердца изъяты, их души отлетели, их оружие скрылось в волнах». Но победа оказалась пирровой. Хотя Египет при Рамсесе III единственный из крупных держав сумел отразить вторжение «народов моря», Новое царство уже никогда не восстановило своего прежнего могущества — скорее всего, вследствие других проблем, с которыми столкнулся весь средиземноморский регион в этот период, как мы увидим ниже. Последующие фараоны на протяжении остатка второго тысячелетия до нашей эры довольствовались тем, что правили страной, во многом утратившей влияние и власть. Египет превратился во «второсортную» империю, в тень самого себя, каким он был когда-то. Лишь при фараоне Шешонке, ливийце, который основал Двадцать вторую династию около 945 года до нашей эры — вероятно, именно его Библия называет фараоном Сусакимом, — Египет вновь обрел подобие былого величия.

За пределами Египта почти все другие страны и царства второго тысячелетия до нашей эры в бассейне Эгейского моря и на Ближнем Востоке — речь о тех, что существовали в «золотые времена», ныне определяемые как поздний бронзовый век, — ослабели и исчезли либо сразу, либо в течение столетия. Казалось даже, будто сама цивилизация «стерта» на большей части территории региона. Многие, если не все, достижения предыдущих веков сгинули на обширном пространстве от Греции до Месопотамии. Началась новая переходная эпоха: ей предстояло длиться не менее столетия — а в некоторых областях и свыше трех столетий.

Представляется очевидным, что «великий страх» возобладал в этих землях и царствах в их последние дни. Примером может служить текст на глиняной табличке, которая содержит письмо царя Угарита (северная Сирия) более высоко стоявшему на лестнице державной иерархии царю острова Кипр:
Нельзя сказать наверняка, достигло ли это письмо своего царственного адресата на Кипре. Археологи, его нашедшие, полагали, что письмо не было отправлено. Они указывали в своем отчете, что табличка обнаружена в печи, заодно с семью десятками других табличек; по-видимому, их поместили туда для обжига, чтобы глина лучше перенесла долгий путь до Кипра. Эти археологи и другие ученые первоначально предположили, что вражеские корабли вернулись и разграбили город прежде, чем удалось отослать настоятельную просьбу о помощи. Эта история неизменно фигурирует в студенческих учебниках, но современные исследования доказали, что табличку нашли вовсе не в печи и что она, как мы увидим, представляла собой, вероятно, копию письма, которое все же отправили на Кипр.

* * *

Ранее для ученых было свойственно приписывать все разрушения этого периода деятельности «народов моря». Однако будет некорректно возлагать вину за гибель культуры бронзового века в бассейне Эгейского моря и в Восточном Средиземноморье исключительно на эти племена. Пожалуй, тем самым мы воздаем им слишком уж много чести, хотя и не располагаем твердыми доказательствами, помимо египетских текстов и надписей, которые создают противоречивое впечатление. Появились ли «народы моря» в Восточном Средиземноморье как относительно организованная армия, наподобие куда более дисциплинированных крестоносцев, помышлявших в Средние века об освобождении Святой земли? Или они были слабо или плохо организованными группами мародеров, как викинги более поздних времен? Или они бежали от некой катастрофы в поисках новых земель для заселения? Насколько нам известно, правда может включать все перечисленные причины — или ни одну из них.

К рассмотрению вопроса необходимо привлечь обилие новых данных, появившихся в последние несколько десятилетий. Мы больше не уверены в том, что все древние поселения с признаками разрушения были разорены «народами моря». По археологическим свидетельствам мы можем определить, что поселение было разрушено, однако далеко не всегда можно установить, кем и как. Кроме того, поселения уничтожались отнюдь не одновременно, даже не обязательно в том же десятилетии. Как мы увидим, совокупный период гибели растянулся на несколько десятилетий, возможно, на целое столетие.

Более того, мы не знаем наверняка истинную причину (или полный перечень причин) коллапса цивилизации бронзового века в Греции, Египте и на Ближнем Востоке, но современные данные свидетельствуют о том, что «народы моря», по всей вероятности, к этому событию не слишком причастны. Теперь видится вполне возможным, что они были не только агрессорами, но и жертвами краха цивилизации. Одна гипотеза предполагает, что они были вынуждены покинуть свои дома из-за череды неких неудачных событий и мигрировали на восток, где столкнулись с царствами и империями, уже пребывавшими в состоянии упадка. Также вполне возможно, что они нападали и сумели в конечном итоге одолеть многие царства региона именно потому, что эти монархии переживали упадок и изрядно ослабели. С учетом этого «народы моря» можно счесть «оппортунистами», как выразился один ученый, которые заселили Восточное Средиземноморье гораздо более мирно, чем предполагалось ранее. Мы изучим эти гипотезы более подробно.

Так или иначе, на протяжении десятилетий «народы моря» в научных исследованиях выступали этаким удобным козлом отпущения, на которого возлагали вину за ситуацию, гораздо более сложную, чем виделось ученым, и никак ими не спровоцированную. Теперь отношение меняется, сразу несколько ученых недавно заявили, что история катастрофического нашествия «народов моря», бессмысленного уничтожения и/или всеобщей миграции была изобретена людьми наподобие Гастона Масперо, знаменитого французского египтолога, в 1860-х или 1870-х годах и утвердилась в общественном сознании к началу двадцатого столетия. Однако это лишь теория, основанная исключительно на эпиграфических свидетельствах надписей, созданная задолго до раскопок древнейших поселений. На самом деле даже те ученые, которые принимали теорию Масперо, расходились во мнениях относительно направлений движения «народов моря»: некоторые считали, что они осели в Западном Средиземноморье после поражения от египтян, а вовсе не выступили оттуда.

С современной точки зрения, как увидим далее, «народы моря», возможно, несут ответственность за часть разрушений в конце позднего бронзового века, но гораздо более вероятно, что сочетание событий, устроенных человеческими руками и природных (в том числе изменения климата и засух, сейсмических катаклизмов, внутренних восстаний и «системного коллапса»), привело к зарождению «идеального шторма», который подвел черту под этим периодом. Но чтобы осознать весь масштаб событий, имевших место около 1177 года до нашей эры, нужно вернуться на три столетия назад.

[Gosha]

Тем не менее, вопреки моим рассуждениям выше, системный коллапс может оказаться и чрезмерно упрощенным объяснением как глобальная причина завершения позднего бронзового века в Эгейском бассейне, Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Вполне возможно, что понадобится привлечь так называемую комплексную науку, корректнее, теорию комплексности, дабы составить наивозможно ясное представление о крахе этой цивилизации.

[Gosha]

Теория комплексности есть изучение комплексной системы (или набора систем) с целью объяснения «феноменов, возникающих из совокупности взаимодействия объектов». Эту теорию применяют в попытках объяснить — и порой успешно разрешить — столь разнообразные проблемы, как дорожные заторы, скачки фондового рынка, лечение болезней вроде рака, изменения климата и даже войны, о чем недавно писал Нил Джонсон из Оксфордского университета. За последние несколько десятилетий эта теория, детище математики и компьютерных наук, проторила путь в международные отношения, бизнес и другие сферы, однако к ней почти не обращались в сфере археологии. Любопытно, что Кэрол Белл кратко затронула (возможно, пророчески) эту тему в своей работе 2006 года, посвященной эволюции и изменениям торгового сообщения в Леванте с конца позднего бронзового века до железного века. По мнению Белл, данная теория выглядит перспективным подходом, который может быть полезен как объяснительная модель причин упадка ближневосточной цивилизации.

[Jarlaxle]

Ваши слова: "Во-первых, «национальных» групп в первой волне «народов моря» пять, а не шесть: шерданы (они же шердены), шакелеша, эквеш, лукка и тереш. Две группы, шерданы и шакелеша, присутствуют в обеих волнах вторжения «народов моря», при Мернептахе и при Рамсесе III, зато оставшиеся три группы отличаются друг от друга."
В надписи 8-го года правления этого фараона, расположенной на северной башне второго пилона его заупокойного храма в Мединет Абу и упоминающей о кампании против «народов моря», содержатся следующие строки: !движок форума запретил мне вставлять оригинальный текст сочтя ссылкой, потому здесь и ниже дам только переводом и попробую приложить рисунки!
« Чужеземные нагорья (т.е. «народы моря».) заключили союз на своих островах. Пришли в движение и рассеялись в пылу битвы страны в один миг. Ни одна страна не устояла перед их руками (т.е. «народов моря».), начиная с Хатти. Коде, Каркемиш, Арцава и Аласия (т.е. Кипр. ) опустошены в [один миг(?)…
Был разбит] (их) лагерь в одном месте в Амурру, люди которого были уничтожены. Его земля стала как то, что не существует. Они шли, и пламя предшествовало им (букв. «было перед ними».) (в походе) к возлюбленной земле (к Египту). Их конфедерация (состояла) из пелесет, текер, шакалуша,
дану(на), вашаша. Объединенные земли, наложили они длань свою на страны до предела земли. Сердца их (были) тверды и уверенны: “Наши замыслы сбудутся!”»

У меня перечень народов моря несколько иной. Кстати "Вашаша" воины в рогатых шлемах на рельефах морской битвы в Мединет Абу. Все остальные племена «народов моря», упомянутые в надписи 8-го года правления Рамсеса III, носили перьевой шлем, что зафиксировано рельефами Мединет Абу. Второй группой «народов моря», участвующей в морской битве, вероятно, являются шакалуша. Они ошибочно упоминаются под именем шардана в pHarris I в тесной связи с вашаша и морем.

На южной риторической стеле 12-го года правления Рамсеса III, вмонтированной в фасад южной башни первого пилона Мединет Абу. В череде многочисленных славословий фараону мельком упоминаются его военные свершения, среди которых одной строкой говорится о победе Рамсеса III над «народами моря»: !! « Я поверг текер, землю пелесет, дануна, вашаша (и) шакалуша»

Последнее письменное свидетельство о вашаша имеется в тексте pHarris I, записанном за несколько дней до смерти Рамсеса III, т.е. спустя почти три
десятилетия после его сражений c «народами моря». Исторический раздел этого документа содержит ретроспективу событий царствования фараона, в том числе кратко сообщает о битвах с северными племенами: !!
– «Я расширил границы Кемет до предела. Я ниспроверг преступавших их из своих земель. Я умертвил дануна на их островах. Текер (и)
пелесет стали пеплом. Шардана (и) вашаша моря, они стали теми, кто не существует, пленены в один миг и приведены как добыча в Египет, (бесчисленные) подобно песку на берегах».
Из текста мы узнаем, что вашаша ассоциировались у египтян с морем, как и шардана, названные еще столетием ранее в Асуанской стеле Рамсеса II «воинами Великой Зелени». Однако появление шардана в числе напавших на Египет «народов моря» при Рамсесе III явно следует считать анахронизмом, поскольку ни в одном другом тексте этого фараона они не фигурируют как враги египтян.
Очевидно, что в pHarris I они были вписаны ошибочно вместо шакалуша, которые в тексте папируса отсутствуют, но неоднократно встречаются в военных
надписях Рамсеса III в Мединет Абу. В угаритском письме RS 34.129 шакалуша также ассоциируются с морем.

На рельефе с изображением сухопутной битвы «народы моря» представлены исключительно в так называемых перьевых шлемах. Воины (8 фигур), головным убором которых является рогатый шлем с навершием в виде диска между рогов, показаны сражающимися на стороне египтян. По этому характерному головному убору, зафиксированному еще со времен битвы при Кадеше, нетрудно понять, что перед нами хорошо известные шардана, которые были наемниками в египетской армии со времен Рамсеса II и, как уже говорилось, при Рамсесе III в перечне племен «народов моря» надписи 8-го года не встречаются.

На рельефе с изображением морской битвы показаны четыре египетских судна, идущих на абордаж пяти кораблей «народов моря». Команды судов противников египтян состоят из воинов в перьевых и рогатых шлемах (три и два корабля соответственно). Их обстреливают из луков фараон и его воины с берега, причем египетский правитель символически изображен попирающим ногами восемь фигур в перьевых и рогатых шлемах. Выпавших из вражеских судов воинов египтяне вылавливают из воды и угоняют вереницами в плен. Однако подпись к рельефу обобщенно называет «народы моря» «северными странами, которые на островах их» и не уточняет, кто из «народов моря» в морской битве изображен в перьевом, а кто – в рогатом шлеме.
Но, как представляется, мы все же можем установить, головным убором каких племен «народов моря» был перьевой шлем. На южной башне второго пилона Мединет Абу есть рельеф, на котором изображен Рамсес III, приводящий три вереницы пленных «народов моря» в перьевых шлемах к Амону и Мут. рис.1
Подпись к нижней веренице пленников в перьевых шлемах гласит: !!
«Враги пелесет сказали: “Дай нам дыхание для носов наших, о царь, сын Амона!”». рис.2
Пленники посередине также идентифицируются подписью: !!
« Враги дануна сказали: “Дыхания, дыхания, о прекрасный правитель, великий силой подобно Монту в Фивах!”».рис.3
Надпись же над третьей, верхней вереницей пленников, к сожалению, не определяет их: !!
« Слова, сказанные вождями всех чужеземных нагорий, которые в кулаке Его Величества: “Велика твоя сила, победоносный царь, великое
солнце Кемет. Меч твой больше, чем гора меди, твой облик подобен Сетху. Дай нам дыхание, которым мы дышим, жизнь, которая в твоих руках”».рис.4
Однако текст перед изображением Рамсеса III на том же рельефе позволяет понять, представителями какого племени «народов моря» являются эти пленники:!!
«Слова, сказанные царем Верхнего и Нижнего Египта, владыкой Двух Земель Усермаатра Мериамоном отцу своему Амону-Ра, правителю Девятки богов: “Сила твоя велика, владыка богов! То, что выходило из уст твоих, возникало без пренебрежения, с тех пор как […] ты меня. Твоя длань (была) для меня щитом, (когда) умерщвлял я (обитателей) земель и нагорий, преступивших мою границу. Ты поместил великое уважение ко мне в сердца их вождей, страх и ужас мой – на их лица. Я привел их “бегунов”, сломав (им) крылья своим кулаком, чтобы пожертвовать их твоему ка, мой благородный отец! Мой меч поверг тех, кто пришел, чтобы возвысить себя, а именно пелесет, дануна, шакалуша. Твоя рука, которая (была) передо мной, повергла их людей (букв. «семя их».). О, как велика сила твоя, владыка богов! Полагающийся на нее согласно тому, как ты приказал, обладает царской властью (букв. «под царской властью».). Каждый, кто идет по пути твоему, пребывает в мире. Ты – владыка, силач для того, кто согнул спину (перед тобой),
телец, острый рогами, тот, кто знает свою силу. Ты – мой благородный отец, сотворивший мою красоту. Ты увидел меня, ты избрал меня владыкой Девяти Луков. Помоги мне (букв. «помести свою руку со мной».) убить преступивших меня, повергнуть всех джаит, которые в моем теле”».
Таким образом, мы видим, что надписи на южной башне второго пилона Мединет Абу упоминают три племени «народов моря» – пелесет, дануна и шакалуша. Соответственно третьим племенем на рельефе представители которого носили перьевые шлемы, являются шакалуша.

текер - это тевкры

[Gosha]

Продолжим о Народах моря с фактами:
Как пишет Джонсон, для того чтобы какая-либо проблема могла сделаться потенциальным кандидатом для применения комплексности, она должна подразумевать наличие системы, «содержащей совокупность многих взаимодействующих объектов, или агентов».

В нашем случае «агентами» выступают отдельные культуры, существовавшие в регионе в позднем бронзовом веке: микенцы, минойцы, хетты, египтяне, хананеи, киприоты и так далее.

Согласно теории комплексности, поведение этих объектов подвержено воздействию воспоминаний и «обратной связи» на основании событий, случившихся в прошлом. Они способны адаптировать свои стратегии частично на основании знаний о предыдущей истории. Автомобилисты, например, в целом обычно знакомы с параметрами дорожного движения в местах проживания и потому могут на основе этого опыта составить наиболее быстрый маршрут движения до работы или домой. Если возникает затор или «пробка», они сворачивают на альтернативный маршрут, чтобы избежать затруднений.

Аналогичным образом в конце позднего бронзового века купцы-мореходы из Угарита или других поселений, возможно, принимали соответствующие меры, чтобы избежать встреч с вражескими кораблями и попадания в области, где действовали такие корабли и вообще бесчинствовали мародеры; в том числе это касалось побережья земли Лукка (то есть поздней Ликии в юго-западной Анатолии).

[Jarlaxle]

Ваши слова: "Этот остров являлся важнейшим источником поставок меди во втором тысячелетии до нашей эры, и вполне возможно, что хетты вознамерились «приватизировать» добычу данного драгоценного металла, необходимого для получения бронзы. С другой стороны, нападение на Кипр могло быть предпринято и по иным мотивам. Возможно, оно каким-то образом связано с нашествием «народов моря» или с засухой, которая обрушилась на Восточное Средиземноморье примерно в этот период, как следует из результатов недавних научных исследований и из хорошо известных древних текстов, где упоминается о срочных поставках зерна из Угарита на севере Сирии в порт города Ура в Киликии (юго-восток нынешней Турции)."

Походы последних хеттских царей на Кипр были вызваны потребностью обеспечить безопасность морских путей для поставок зерна в Анатолию из Египта и
Ханаана, чему стали угрожать появившиеся в Восточном Средиземноморье «народы моря».
Ближневосточные тексты подтверждают тот факт, что Хатти испытывало острый дефицит зерна, по крайней мере, с правления Хаттусилиса III (ок. 1275–1244 гг. до н. э.). В аккадском письме Рамсеса II Хаттусилису III упоминается хеттский царевич Хисми-Шаррума, который был направлен с дипломатической миссией в Египет и отвечал за транспортировку по морю египетского ячменя и пшеницы в Анатолию. Также о тяжелой ситуации с зерном в Хатти в первой половине 13 в. до н. э. свидетельствует письмо жены Хаттусилиса III Пудухебы Рамсесу II. Упоминая о приданном своей дочери, будущей жены Рамсеса II, хеттская царица писала следующее: ‘Дочери тех пленных, быков и овец я даю, (ибо) у меня в странах зерна нет в наличии’. Нехватка продовольствия в Малой Азии продолжалась до самого конца существования Хеттского царства. Сын Рамсеса II Мернептах в Большой Карнакской надписи упоминает, что на 5-й год своего правления (1219 г. до н.э.) посылал транспорты с продовольствием в Анатолию: ‘Приказал я, чтобы загрузили зерно в корабли, чтобы позволить жить этой земле Хета’.
О масштабах египетской помощи хеттам можно судить по письму CTH 127. В нем некий хеттский царь обращается к адресату, именуя его как DUMU-YA ‘сын мой’ и раздраженно требует от него немедленно переправить поступившие в распоряжение последнего 100 груженных зерном кораблей в порт Уры в Киликии. Из последующих строк становится понятна причина этого раздражения. Хеттский царь упоминает голод, который терзал царство Хатти: 'Мой сын, (разве) ты не знаешь, что у меня в странах – голод?’.
Едва ли ошибемся, если предположим, что огромная флотилия из сотни грузовых судов с зерном могла быть снаряжена только в Египте, поскольку едва ли можно назвать какое-либо другое государство этого времени в Восточном Средиземноморье, способное отправить столько судов в Анатолию.
Тогда масштабы даже этой разовой египетской гуманитарной помощи хеттам поистине впечатляют и свидетельствуют о жесточайшем продовольственном кризисе в Малой Азии!

[Gosha]

Продолжим:
Джонсон также указывает, что система обычно «жива», подразумевая, что она развивается нетривиальным, зачастую весьма сложным образом, а также «открыта», то есть доступна для внешнего влияния со стороны окружения. По словам Джонсона, это означает, что нынешние фондовые рынки, о которых аналитики в профессиональных беседах говорят так, будто это живые, дышащие организмы, могут реагировать и откликаться на внешние поводы (новости о доходах конкретной компании или о событиях на другой стороне земного шара). Точно так же Шерратт — в своем сравнении, опубликованном десять лет назад и процитированном выше, — описывает сходства между миром позднего бронзового века и нашими собственными «все более и более однородными, но неконтролируемыми мировыми экономикой и культурой, где… политическая неопределенность на одной стороне мира может радикально повлиять на экономику регионов, отделенных тысячами миль».

Подобные влияния (или факторы стресса) в «системе» Эгейского бассейна и Восточного Средиземноморья конца позднего бронзового века видятся вполне вероятными, возможными и мыслимыми — землетрясения, голод, засуха, изменения климата, внутренние восстания, внешние вторжения и разрыв торговых связей, как излагалось ранее.

[Gosha]

Наиболее важное условие, как представляется, заключается в словах Джонсона о том, что система демонстрирует явления, каковые «как правило, вызывают удивление и могут доходить до крайности». Он уточняет, что это «в основном означает следующее: случиться может все, что угодно, и если подождать достаточно долго, случится обязательно». В его примере все фондовые рынки рано или поздно приходят к краху, а все дорожные системы рано или поздно закупориваются «пробками». Данные события обычно возникают непредвиденно, и нет возможности предсказывать их заранее, даже если хорошо известно, что они могут произойти и непременно произойдут.

[Gosha]

В нашем случае, поскольку в мировой истории нет и никогда не было цивилизации, избежавшей упадка, и поскольку причины этого упадка зачастую одни и те же (как показали Джаред Даймонд и множество других исследователей), итоговый коллапс цивилизации позднего бронзового века был предсказуемым, но вряд ли мы смогли бы спрогнозировать, когда он случится, или определить, что все культуры погибнут одновременно, даже обладая полным «операционным» знанием о каждой культуре. Как пишет Джонсон, «детальное знакомство со спецификациями автомобильного двигателя, с цветом и форм-фактором машины, бесполезны для попыток предсказать, где и когда возникнет очередной затор в системе дорожного движения. Точно так же знакомство с посетителями в переполненном баре мало чем может помочь в прогнозировании крупномасштабной потасовки».

[Gosha]

Итак, какую пользу может принести применение теории комплексности для выяснения причин краха цивилизации в конце позднего бронзового века, если она не в состоянии предсказать, когда именно этот крах произойдет и почему? Кэрол Белл отмечала, что торговые сети Эгейского бассейна и Восточного Средиземноморья являются примерами комплексных систем, и цитировала работу Кена Дарка из университета Рединга, который писал, что «по мере дальнейшего усложнения таких систем и по мере усиления взаимозависимости их конституирующих элементов поддержание общей стабильности системы становится все более затруднительным».

[Gosha]

Возникает явление, известное как «гиперкогерентность», добавляет Дарк, когда «каждый элемент системы становится настолько зависимым от остальных, что изменение в любой части ведет к нестабильности системы в целом». Если цивилизация позднего бронзового века и вправду была глобализированной, а ее культуры зависели друг от друга в поставках товаров и услуг, пусть даже до определенной степени, то перемены в любом из государств, будь то Микены или Хеттское царство, сулили потенциальную дестабилизацию мира в целом.

[Gosha]

Кроме того, необходимо отметить, что царства, империи и общества позднего бронзового века в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье можно и нужно рассматривать как отдельные социально-политические системы.

Как пишет Дарк, подобные «комплексные социально-политические системы демонстрируют внутреннюю динамику, которая побуждает их наращивать сложность. А чем сложнее система, тем вероятнее, что она рухнет».

[Gosha]

В конце бронзового века в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье имелись отдельные социально-политические системы, отдельные культуры, которые постоянно усложнялись и тем самым, по-видимому, становились все «более склонными» к коллапсу. В то же время там существовали комплексные системы (торговые сети), которые были взаимозависимы и подвержены влияниям, то есть «открыты для нестабильности» при изменениях любого конституирующего элемента. Один неисправный или запоздавший с приходом корабль мог разрушить вроде бы отлаженную систему, как один выпавший винт способен привести в негодность двигатель современного автомобиля.

[Gosha]

Поэтому, вместо того чтобы рисовать апокалиптическую картину гибели цивилизации — хотя, возможно, некоторые города и царства, как в Угарите, и вправду ожидала гибель в огне, — нам следует представлять себе завершение позднего бронзового века как хаотический и постепенный упадок областей и поселений, которые когда-то занимали ведущие позиции и под держивали контакты друг с другом, но затем уменьшились и обособились, как Микены, вследствие внутренних и внешних изменений, которые затронули один или несколько ключевых элементов сложной системы. Понятно, что подобная ситуация могла привести к разрушению системы как таковой. Можно вообразить себе современную энергосистему, которая пострадала от бури или землетрясения: компания электроснабжения по-прежнему способна производить энергию, но не может доставлять ее индивидуальным потребителям; мы наблюдаем такое ежегодно в Соединенных Штатах Америки, причем причина может быть какой угодно, от торнадо в штате Оклахома до метелей в штате Массачусетс.

[Gosha]

Если нарушение носит постоянный характер, что логично в случае крупной катастрофы, наподобие ядерного взрыва, постепенно остановится и само производство электроэнергии. Данный пример вполне годится и для позднего бронзового века, пусть уровни технологического развития несопоставимы.

[Gosha]

Кроме того, как отмечала Белл, вследствие такой нестабильности коллапс комплексной системы «вызывает распад на более мелкие сущности», и именно это было свойственно железному веку, который наступил за крахом цивилизации бронзового века. Если коротко, кажется, что применение теории комплексности позволило нам свести воедино теорию катастроф и гипотезу системного коллапса и дать, как представляется, наиболее обоснованное на сегодняшний день объяснение катастрофы позднего бронзового века в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье после 1200 года до нашей эры. Важно не то, кто виноват и какое именно событие спровоцировало крах, — тут неисчислимое множество ответов, — а то, почему это, собственно, случилось и каким образом. Можно ли было избежать катастрофы — вопрос отдельный.

[Gosha]

Тем не менее, предлагая теорию комплексности для анализа причин коллапса общества в позднем бронзовом веке, не следует забывать, что мы просто, быть может, прилагаем научный (или даже псевдонаучный) термин к ситуации, для которой у нас недостаточно достоверных сведений для надежных выводов. Насколько эта теория на самом деле расширяет наше понимание эпохи? Может, это лишь глубокомысленная маскировка того очевидного факта, что сложные вещи могут ломаться как угодно?

[Gosha]

Не приходится сомневаться в том, что коллапс цивилизации в позднем бронзовом веке был комплексным по своему генезису. Мы знаем, что множество возможных переменных сыграло определенную роль и способствовало этому коллапсу, но не уверены, что нам в точности известны все эти переменные; и мы, безусловно, не знаем, какие из них были критически важными, а какие имели локальное значение, но были маловажными для системы в целом.

[Gosha]

Продолжая уже использованную аналогию с современной дорожной «пробкой»: мы знаем большинство переменных для заторов движения, знаем кое-что о количестве автомобилей и о состоянии дорог, по которым автомобили движутся (широкие они или узкие), а также способны предсказывать, в немалой степени, влияние внешних переменных, например метели или урагана. Но в позднем бронзовом веке — подозреваю, однако не уверен до конца — существовало на сотни переменных больше, чем в современной системе дорожного движения.

[Gosha]

Утверждение о том, что цивилизации бронзового века наращивали свою сложность и потому становились все более уязвимыми для коллапса, не выглядит по большому счету осмысленным, особенно если принять во внимание «сложности» той поры и сравнить их с опытом западноевропейской цивилизации за последние триста лет. Посему теория комплексности, вполне возможно, является полезным подходом к объяснению коллапса позднего бронзового века при условии, что мы располагаем обилием информации обо всех культурах этой цивилизации; сегодня же от нее пользы немного, это разве что любопытный способ заново сформулировать наше понимание того, что в конце позднего бронзового века имелась уйма факторов, которые могли дестабилизировать и в конечном счете погубили международную систему, исправно функционировавшую на различных уровнях на протяжении ряда предыдущих столетий.

[Gosha]

Тем не менее в научных публикациях по-прежнему предлагается линейная последовательность событий для коллапса позднего бронзового века, хотя попросту некорректно заявлять, что засуха вызвала голод, который побудил «народы моря» покинуть обжитые места и учинить хаос, каковой обернулся «бронзовым коллапсом». Линейности не было и в помине; все было куда сложнее. Вероятно, у событий не имелось некой единой движущей силы или триггера; сказался целый ряд факторов стресса, каждый из которых заставлял людей реагировать различными способами в попытках приспособиться к ситуационным изменениям. Теория комплексности, особенно с точки зрения визуализации нелинейной последовательности и воздействия ряда факторов стресса, а не единого триггера, поэтому кажется предпочтительной — и для объяснения коллапса конца позднего бронзового века, и для задания рамок на перспективу для продолжения изучения этой катастрофы.

[Gosha]

Последствия

Мы видели, что на протяжении более трехсот лет в позднем бронзовом веке — приблизительно с правления царицы Хатшепсут, начавшегося около 1500 года до нашей эры, и до того момента, когда все рухнуло после 1200 года до нашей эры, — Средиземноморский регион объединял комплексный интернациональный мир, в котором минойцы, микенцы, хетты, ассирийцы, вавилоняне, митаннийцы, хананеи, киприоты и египтяне взаимодействовали, создавая космополитическую глобализированную цивилизацию, подобной которой практически не наблюдалось до сегодняшнего дня.

[Gosha]

Вполне возможно, что именно этот интернационализм способствовал апокалиптической катастрофе, которая завершила бронзовый век. Как представляется, культуры Ближнего Востока, Египта и Греции были настолько переплетены и взаимозависимы к 1177 году до нашей эры, что падение одной из них в конечном счете погубило остальные, и прежде процветавшие культуры одна за другой пали под натиском то ли человека, то ли природы, то ли обоих, как говорится, в «смертельной дозе».

[Gosha]

Тем не менее, даже с учетом всего, сказанного выше, мы должны признать нашу неспособность точно установить истинную причину (или совокупность причин) гибели цивилизации и перехода от конца позднего бронзового века к веку железному в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье — или даже окончательно определить происхождение и мотивацию «народов моря». Однако, если свести воедино все те цепочки доказательств, которые были представлены на страницах данной книги, все-таки появляется кое-что относительно определенное, от чего можно отталкиваться в дальнейшем.

[Gosha]

Например, есть достаточно веские доказательства того, что разрозненные международные контакты и, возможно, торговля продолжались вплоть до внезапного окончания эпохи, а, быть может, и впоследствии (если недавние исследования могут служить ориентиром). Это следует, к примеру, из последних писем в угаритских «архивах», документирующих контакты с Кипром, Египтом, хеттами и Эгейским бассейном, а также из даров, отправленных египетским фараоном Мернептахом царю Угарита всего за несколько десятилетий, в лучшем случае до уничтожения города. Не найдено никаких «зримых» доказательств сокращения объемов торговли — разве что признаки кратковременных колебаний в частоте контактов — в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье до начала «годины бед».

[Gosha]

Но затем мир, каким тогдашние люди его знали на протяжении трех столетий, внезапно рухнул и, по сути, сгинул. Как мы уже видели, окончание позднего бронзового века в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье, то есть в регионе, который простирается от Италии и Греции до Египта и Месопотамии, не было одномоментным, растянулось на нескольких десятилетий (быть может, даже на целую сотню лет), и его нельзя привязать к какому-то конкретному году. Впрочем, восьмой год правления египетского фараона Рамсеса III — 1177 год до нашей эры, если следовать хронологии, в настоящее время принимаемой большинством современных египтологов, — все равно стоит особняком и является, так сказать, олицетворением «бронзового коллапса».