Народы Моря ⇐ История древнего мира

[UranGan]

1177 год до нашей эры

Воины вышли на мировую сцену и перемещались быстро, оставляя за собой смерть и разрушения. Современные ученые именуют их собирательно «народами моря», но египтяне, которые занесли на скрижали их нападение на Египет, никогда не использовали этот термин; вместо того они разделяли «народы моря» на отдельные народности, выступавшие заодно, — филистимляне, тирсены, чаккаль, шерданы, дануны, шакелеша, акайваша; все эти имена звучали чужеродно для местного населения тех времен.
Мы мало знаем о них помимо сообщений в египетских хрониках. Мы не уверены в том, откуда родом «народы моря», возможно, с Сицилии, Сардинии и из материковой Италии, по одному предположению, или из бассейна Эгейского моря, из западной Анатолии или даже с Кипра или из Восточного Средиземноморья. Не удалось выявить никакой «отправной точки», в которой они собирались или из которой двинулись в путь. Мы представляем, что они неумолимо шли от поселения к поселению, от страны к стране, сокрушая на своем пути древние царства. Согласно египетским хроникам, они разбили лагерь в Сирии, прежде чем двинуться вдоль побережья Ханаана (включая части современных Сирии, Ливана и Израиля) и к дельте Нила в Египте.

Стоял 1177 год до нашей эры — восьмой год правления фараона Рамсеса III. Согласно сообщениям древних египтян и современным археологическим находкам, некоторые «народы моря» приходили по суше, другие же приплывали с моря. Не было никакой униформы, никаких пышных облачений. Древние рисунки изображают группу мужчин в пернатых головных уборах, другая группа щеголяет в маленьких шапочках на макушках, третья носит рогатые шлемы или ходит с непокрытой головой. У некоторых короткие остроконечные бороды и мужские юбки, грудь голая либо прикрыта туникой; другие лишены волос на лице и облачены в длинные одеяния наподобие платьев. Отсюда следует, что «народы моря» состояли из отдельных групп, которые различались по происхождению, местам обитания и культуре. Вооруженные острыми бронзовыми мечами, деревянными копьями с блестящими металлическими навершиями, луками и стрелами, они приплывали на лодках, приезжали на повозках, влекомых волами, и на колесницах. Хотя я выбрал в качестве ключевой даты 1177 год до нашей эры, мы знаем, что захватчики приходили «волнами» на протяжении значительного периода времени. Порою воины приходили в одиночку, а порою их сопровождали семьи.

* * *

Согласно надписям Рамсеса, ни одна земля не смогла оказать достойного сопротивления этой человеческой массе. Все попытки ее остановить провалились. Великие царства той поры — Хеттское, Микенское, Хананейское, Кипрское и прочие — пали одно за другим. Некоторым выжившим в бойне удалось бежать; другие ютились в развалинах прежде величественных городов; были и те, кто присоединился к захватчикам, пополнил их ряды и добавил еще больше «национального» разнообразия к и без того пестрой смеси народов. Каждая группа «народов моря» руководствовалась собственными устремлениями. Возможно, кого-то вело желание добыть трофеи или получить новых рабов, а кого-то заставляло идти вперед популяционное давление, и они мигрировали восточнее, покидая свои исконные земли на западе.

На стенах погребального храма в Мединет-Абу, недалеко от Долины царей, читаем лаконичную надпись:
Те места, которые будто бы пали перед оккупантами, хорошо известны еще с глубокой древности. Хатти — это царство хеттов, важнейшая часть которого располагалась на внутреннем плато Анатолии (древнее название Турции) возле современной Анкары; империя хеттов простиралась от побережья Эгейского моря на западе до северной Сирии на востоке. Кади — вероятно Кадеш, на юго-востоке современной Турции (возможно, область древней Киццуватны). Каркемиш — популярное место археологических раскопок, обнаруженное почти сто лет назад группой археологов, куда входили сэр Леонард Вулли, знаменитый руководитель экспедиции в Ираке и автор книги «Ур халдеев», и Т. Э. Лоуренс, который обучался на факультете классической археологии в Оксфорде, прежде чем испытания Первой мировой войны превратили его в конечном счете в голливудского «Лоуренса Аравийского». Арцава — страна, известная хеттам, где-то поблизости от них, в западной Анатолии. Аласию, не исключено, мы знаем сегодня как остров Кипр, это был богатый металлами остров, который славился запасами медной руды. Амурру располагался на побережье северной Сирии. Мы непременно побываем во всех этих местах, погружаясь в историю и в свидетельства очевидцев.

Шесть «национальных» групп, составлявших «народы моря» времен этого нашествия, — пять перечисленных Рамсесом на стенах Мединет-Абу и шестая группа, шерданы, которая упоминается в другой соответствующей надписи, — гораздо менее определенны и узнаваемы, нежели земли, каковые они, как сообщается, завоевали. Они не оставили после себя никаких собственных записей, поэтому сведения о них приходится извлекать почти исключительно из древнеегипетских источников.

Большинство этих групп не менее трудно отождествить археологически, хотя археологи и филологи предпринимали героические усилия на протяжении большей части прошлого столетия, поначалу затевая языковые игры, а затем, сравнительно недавно, обратившись к изучению керамики и других археологических материалов. Например, данунов уже давно сопоставляли с гомеровскими данайцами, народом бронзового века из бассейна Эгейского моря. Шакелеша нередко признаются в гипотезах выходцами с Сицилии, а шерданы — коренным населением Сардинии; эти теории опираются на очевидное консонантное сходство имен и названий и на тот факт, что Рамсес говорит о «чужеземных странах», что составили заговор «на своих островах», а шерданов особо характеризует как «пришедших с моря».

Тем не менее далеко не все ученые принимают эти гипотезы; отдельная научная школа утверждает, что шакелеша и шерданы пришли не из Западного Средиземноморья, а скорее из какой-то области на востоке Средиземноморья; им пришлось бежать на Сицилию и Сардинию, которым они дали свои имена, после поражения от египтян. В пользу достоверности такого варианта говорит тот факт, что шерданы сражались и против египтян, и за них задолго до появления «народов моря». Но необходимо помнить слова Рамсеса III, который уверял, что поселил выживших захватчиков на территории самого Египта.

Из всех «национальных» групп, воевавших в том регионе в тот период, лишь одну удалось отождествить однозначно. Пелесеты из числа «народов моря» ныне признаются теми самыми филистимлянами, которые, по свидетельству Библии, пришли с Крита[18]. Лингвистическая идентификация была очевидной настолько, что уже Жан-Франсуа Шампольон, расшифровавший египетские иероглифы, писал об этом ранее 1836 года, а отождествление конкретных стилей керамики, архитектуры и других материальных остатков как «филистимлянских» ведется с 1899 года, когда археологи приступили к раскопкам в Телль эс-Сафи, библейском Гате.

Мы нисколько не осведомлены ни о происхождении захватчиков, ни о том, что на самом деле ими двигало, зато мы точно знаем, как они выглядели: их имена и лица нанесены на стены погребального храма Рамсеса III в Мединет-Абу. Это захоронение изобилует рисунками и величественными рядами иероглифического текста. Доспехи захватчиков, их оружие, одежда, лодки и повозки, запряженные волами и нагруженные пожитками, представлены столь наглядно и подробно, что ученые в состоянии провести научный анализ изображений отдельных людей и даже различных лодок. Другие рисунки более, скажем так, панорамные. Один показывает иноземцев и египтян в хаотической морской битве — кто-то плавает лицом вниз, то есть мертв, а прочие продолжают яростно сражаться на лодках.

С 1920-х годов надписи и рисунки в Мединет-Абу изучались и тщательно копировались египтологами из Института востоковедения при Чикагском университете. Этот институт по сей день является одним из ведущих мировых центров по изучению древних цивилизаций Египта и Ближнего Востока. Джеймс Генри Брестед основал институт после своего возвращения из грандиозного путешествия по Ближнему Востоку в 1919–1920 годах; 50 000 долларов стартового капитала выделил Джон Д. Рокфеллер-младший. Археологи из ИВ (как обычно называют институт) вели и ведут раскопки по всему Ближнему Востоку, от Ирана до Египта, и за его пределами.

Существует много книг и статей о Брестеде и проектах ИВ под его руководством, в том числе о раскопках в Мегиддо (библейский Армагеддон) в Израиле, которые велись с 1925 по 1939 год. Среди наиболее важных проектов выделю эпиграфические исследования, которые проводились в Египте и в ходе которых египтологи скрупулезно копировали иероглифические тексты и рисунки, оставленные фараонами на стенах храмов и дворцов по всей стране. Копировать иероглифы, вырезанные на каменных стенах и монументах, чрезвычайно утомительно. Работа занимает многие часы, копировщики обычно сидят на приставных лесенках либо на самодельных лесах под палящим солнцем, вглядываясь в трудноразличимые символы, начертанные на воротах, стенах и колоннах. Достаточно сказать, что результаты их труда поистине бесценны, особенно с учетом того, что многие надписи сильно пострадали от эрозии, чрезмерного любопытства туристов и по другим причинам. Если бы эти надписи не скопировали, они в конечном счете оказались бы не подлежащими расшифровке. Плоды усилий египтологов в Мединет-Абу публиковались в серии трудов, первый из которых увидел свет в 1930 году, а следующие и «побочные» тома издавались в 1940-х и 1950-х годах.

Научные дебаты продолжаются до сих пор, большинство экспертов сходятся во мнении, что сухопутные и морские сражения, изображенные на стенах Мединет-Абу, вероятно, велись почти одновременно в египетской дельте или поблизости от нее. Быть может, они изображают «этапы» крупного сражения на суше и на море; некоторые ученые полагают, что здесь мы видим нападения на «народы моря», устроенные египтянами из засады.

В любом случае итоговый результат не подвергается сомнению, поскольку в Мединет-Абу египетский фараон говорит недвусмысленно:
Рамсес затем продолжает — этот документ опубликован в папирусе Харриса, — снова перечисляя имена поверженных врагов:

* * *

Египтянам не впервые выпало сражаться против коллективных сил «народов моря». Тридцатью годами ранее, в 1207 году до нашей эры, в пятый год правления фараона Мернептаха, Египет атаковала аналогичная «коалиция» этих народов неясного происхождения.

Мернептах, пожалуй, наиболее известен тем, кто изучает древний Ближний Восток, как египетский фараон, который первым употребил слово «Израиль» — в надписи, датированной тем же самым годом (1207 год до нашей эры). Эта надпись является первым в истории случаем употребления имени «Израиль» вне Библии. В надписи фараона имеется особый значок, указывающий, что речь идет о народе, а не о географическом названии; в кратком описании военной кампании в Ханаане упоминается народ «Израиль», который там проживал. Это описание входит составной частью в длительное изложение непрерывных походов Мернептаха на ливийцев, что обитали к западу от самого Египта. В тот год вниманием фараона владели именно ливийцы и «народы моря», а не израильтяне.

Например, в тексте, который обнаружен в Гелиополе и датирован «пятым годом, вторым месяцем третьего периода (десятым месяцем)», сообщается, что «злодейский правитель Ливии вторгся совместно с шакелеша и прочими иноземцами, каковые примкнули к нему, и нарушил рубежи Египта». Те же формулировки повторяются в другой надписи, на так называемой «Каирской колонне».

В более пространной надписи, найденной в Карнаке (современный Луксор), приводятся дополнительные сведения об этой ранней волне «народов моря». Перечисляются и отдельные племена и группы: Из этого текста очевидно следующее.
Во-первых, «национальных» групп в первой волне «народов моря» пять, а не шесть: шерданы (они же шердены), шакелеша, эквеш, лукка и тереш. Две группы, шерданы и шакелеша, присутствуют в обеих волнах вторжения «народов моря», при Мернептахе и при Рамсесе III, зато оставшиеся три группы отличаются друг от друга.
Во-вторых, шерданов, шакелеша и эквеш надпись однозначно характеризует как «пришедших с моря», тогда как пять групп вместе описываются как «северяне со всех земель». Последнее не вызывает удивления, поскольку большинство стран, с которыми контактировали египтяне периода Нового царства, лежали севернее Египта (за исключением Нубии и Ливии). Характеристика шерданов и шакелеша как «пришедших с моря» подкрепляет гипотезу, что эти группы имели отношение к Сардинии и Сицилии соответственно.

Упоминание эквеш в числе «пришедших с моря» побудило ряд ученых усмотреть в них гомеровских ахейцев, то есть микенцев, населявших материковую Грецию в бронзовом веке; вполне возможно, что Рамсес III поименовал их данунами в своей надписи двумя десятилетиями позже. Что касается двух оставшихся групп, ученые в целом принимают имя «лукка» для племен юго-западной Турции — в классический период этот регион стал известен как Ликия. Происхождение тереш скрыто во мраке лет, но возможно, что они были как-то связаны с италийскими этрусками.

Помимо этого надписи мало что сообщают и дают лишь весьма общее представление о месте, где происходила «битва битв». Мернептах говорит только, что победа была «достигнута в земле Ливийской», которую он далее называет «страной Техену». При этом фараон похваляется победой, ибо перечисляет убитых и захваченных в плен врагов, как по числу воинов, так и по числу «рук». Общераспространенная практика тех времен состояла в отрубании рук мертвым врагам; эти руки предъявлялись как доказательство доблести и позволяли претендовать на вознаграждение. Недавно обнаружено жуткое свидетельство подобной практики, времен гиксосов (этот период отстоит на четыреста лет назад от правления Мернептаха): шестнадцать правых рук были закопаны в четырех ямах во дворце гиксосов в Аварисе в нильской дельте. В любом случае невозможно определить, все ли «народы моря» были истреблены или некоторые выжили, но, вероятно, стоит допустить последнее, ведь минимум две «национальные» группы вернулись во втором вторжении тридцать лет спустя.

* * *

В 1177 году до нашей эры, как и ранее в 1207 году, египтяне торжествовали победу. «Народы моря» не вернутся в Египет в третий раз. Рамсес хвастался, что враг был «опрокинут, превзойден и разгромлен». Он добавлял, что «их сердца изъяты, их души отлетели, их оружие скрылось в волнах». Но победа оказалась пирровой. Хотя Египет при Рамсесе III единственный из крупных держав сумел отразить вторжение «народов моря», Новое царство уже никогда не восстановило своего прежнего могущества — скорее всего, вследствие других проблем, с которыми столкнулся весь средиземноморский регион в этот период, как мы увидим ниже. Последующие фараоны на протяжении остатка второго тысячелетия до нашей эры довольствовались тем, что правили страной, во многом утратившей влияние и власть. Египет превратился во «второсортную» империю, в тень самого себя, каким он был когда-то. Лишь при фараоне Шешонке, ливийце, который основал Двадцать вторую династию около 945 года до нашей эры — вероятно, именно его Библия называет фараоном Сусакимом, — Египет вновь обрел подобие былого величия.

За пределами Египта почти все другие страны и царства второго тысячелетия до нашей эры в бассейне Эгейского моря и на Ближнем Востоке — речь о тех, что существовали в «золотые времена», ныне определяемые как поздний бронзовый век, — ослабели и исчезли либо сразу, либо в течение столетия. Казалось даже, будто сама цивилизация «стерта» на большей части территории региона. Многие, если не все, достижения предыдущих веков сгинули на обширном пространстве от Греции до Месопотамии. Началась новая переходная эпоха: ей предстояло длиться не менее столетия — а в некоторых областях и свыше трех столетий.

Представляется очевидным, что «великий страх» возобладал в этих землях и царствах в их последние дни. Примером может служить текст на глиняной табличке, которая содержит письмо царя Угарита (северная Сирия) более высоко стоявшему на лестнице державной иерархии царю острова Кипр:
Нельзя сказать наверняка, достигло ли это письмо своего царственного адресата на Кипре. Археологи, его нашедшие, полагали, что письмо не было отправлено. Они указывали в своем отчете, что табличка обнаружена в печи, заодно с семью десятками других табличек; по-видимому, их поместили туда для обжига, чтобы глина лучше перенесла долгий путь до Кипра. Эти археологи и другие ученые первоначально предположили, что вражеские корабли вернулись и разграбили город прежде, чем удалось отослать настоятельную просьбу о помощи. Эта история неизменно фигурирует в студенческих учебниках, но современные исследования доказали, что табличку нашли вовсе не в печи и что она, как мы увидим, представляла собой, вероятно, копию письма, которое все же отправили на Кипр.

* * *

Ранее для ученых было свойственно приписывать все разрушения этого периода деятельности «народов моря». Однако будет некорректно возлагать вину за гибель культуры бронзового века в бассейне Эгейского моря и в Восточном Средиземноморье исключительно на эти племена. Пожалуй, тем самым мы воздаем им слишком уж много чести, хотя и не располагаем твердыми доказательствами, помимо египетских текстов и надписей, которые создают противоречивое впечатление. Появились ли «народы моря» в Восточном Средиземноморье как относительно организованная армия, наподобие куда более дисциплинированных крестоносцев, помышлявших в Средние века об освобождении Святой земли? Или они были слабо или плохо организованными группами мародеров, как викинги более поздних времен? Или они бежали от некой катастрофы в поисках новых земель для заселения? Насколько нам известно, правда может включать все перечисленные причины — или ни одну из них.

К рассмотрению вопроса необходимо привлечь обилие новых данных, появившихся в последние несколько десятилетий. Мы больше не уверены в том, что все древние поселения с признаками разрушения были разорены «народами моря». По археологическим свидетельствам мы можем определить, что поселение было разрушено, однако далеко не всегда можно установить, кем и как. Кроме того, поселения уничтожались отнюдь не одновременно, даже не обязательно в том же десятилетии. Как мы увидим, совокупный период гибели растянулся на несколько десятилетий, возможно, на целое столетие.

Более того, мы не знаем наверняка истинную причину (или полный перечень причин) коллапса цивилизации бронзового века в Греции, Египте и на Ближнем Востоке, но современные данные свидетельствуют о том, что «народы моря», по всей вероятности, к этому событию не слишком причастны. Теперь видится вполне возможным, что они были не только агрессорами, но и жертвами краха цивилизации. Одна гипотеза предполагает, что они были вынуждены покинуть свои дома из-за череды неких неудачных событий и мигрировали на восток, где столкнулись с царствами и империями, уже пребывавшими в состоянии упадка. Также вполне возможно, что они нападали и сумели в конечном итоге одолеть многие царства региона именно потому, что эти монархии переживали упадок и изрядно ослабели. С учетом этого «народы моря» можно счесть «оппортунистами», как выразился один ученый, которые заселили Восточное Средиземноморье гораздо более мирно, чем предполагалось ранее. Мы изучим эти гипотезы более подробно.

Так или иначе, на протяжении десятилетий «народы моря» в научных исследованиях выступали этаким удобным козлом отпущения, на которого возлагали вину за ситуацию, гораздо более сложную, чем виделось ученым, и никак ими не спровоцированную. Теперь отношение меняется, сразу несколько ученых недавно заявили, что история катастрофического нашествия «народов моря», бессмысленного уничтожения и/или всеобщей миграции была изобретена людьми наподобие Гастона Масперо, знаменитого французского египтолога, в 1860-х или 1870-х годах и утвердилась в общественном сознании к началу двадцатого столетия. Однако это лишь теория, основанная исключительно на эпиграфических свидетельствах надписей, созданная задолго до раскопок древнейших поселений. На самом деле даже те ученые, которые принимали теорию Масперо, расходились во мнениях относительно направлений движения «народов моря»: некоторые считали, что они осели в Западном Средиземноморье после поражения от египтян, а вовсе не выступили оттуда.

С современной точки зрения, как увидим далее, «народы моря», возможно, несут ответственность за часть разрушений в конце позднего бронзового века, но гораздо более вероятно, что сочетание событий, устроенных человеческими руками и природных (в том числе изменения климата и засух, сейсмических катаклизмов, внутренних восстаний и «системного коллапса»), привело к зарождению «идеального шторма», который подвел черту под этим периодом. Но чтобы осознать весь масштаб событий, имевших место около 1177 года до нашей эры, нужно вернуться на три столетия назад.

[Gosha]

Далее мы можем предположить, что — по крайней мере в некоторых случаях — группы племен, относившихся к «народам моря», возможно, могли заполнять вакуум, образовавшийся в результате разрушения и/или покидания городов, по любым причинам, и оседали в этих местах, завершая миграцию; в итоге они оставляли после себя свои артефакты, что, вполне вероятно, имело место в Телль-Твейни. В данных обстоятельствах эти представители «народов моря», должно быть, заселяли прежде всего, хотя и не исключительно, прибрежные города, в том числе Тарсин и Мерсин на юго-восточном побережье Анатолии. То же может быть верным для региона на границе между юго-западной Турцией и северной Сирией, в окрестностях Телль-Тайинат, которые, как свидетельствуют недавние находки, были известны как «Палистинская земля» в железном веке.

[Gosha]

Конечно, существует традиция, в первую очередь литературная, согласно которой отдельные «народы моря» заселили Тель-Дор, на севере современного Израиля. Например, египетское повествование «Странствия Унуамона», датируемое первой половиной одиннадцатого столетия до нашей эры, называет Тель-Дор городом зерийцев, или зикилов (шакелеша). Другой египетский текст, «Ономастикой Аменемопа», который датируется приблизительно 1100 годом до нашей эры, перечисляет шарданов, зерийцев и пелесетов, а также упоминает поселения Ашкелон, Ашдод и Газа (три из пяти поселений, которые входили в состав филистимского Пятиградия).

[Gosha]

Поселения на Кармельском побережье и в долине Акко, а также, возможно, Тель-Дан тоже выдвигались на роль освоенных «народами моря», например, шарданами и данунами. При раскопках многих из этих поселений, в том числе характеризуемых археологами как «филистимские», например, в Ашдоде, Ашкелоне, Газе, Аккароне и в других, была найдена керамика Эгейского образца и иные «культурные маркеры». Вполне может быть, что это единственные физические остатки присутствия в истории неуловимых «народов моря», однако археологические находки во многих поселениях, включая те, что расположены севернее, указывают, скорее, на связи с Кипром, а не с Эгейским бассейном. Так или иначе, здесь налицо свидетельства жизни народов механаанского происхождения в двенадцатом столетии до нашей эры.

[Gosha]

Любопытно, что, как кажется, нет ни подобных остатков, ни каких-либо следов разрушений в области, известной как Финикия (в настоящее время территория Ливана). Несмотря на многочисленные научные дискуссии, до сих пор не установлено, с чем это связано; быть может, это обманчивое впечатление, порожденное относительным дефицитом раскопок в регионе по сравнению с другими прибрежными районами Ближнего Востока.

[Gosha]

Среди многих сценариев, предложенных для объяснения последних дней позднего бронзового века в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье, наиболее вероятным представляется гипотеза, выдвинутая Израилем Финкельштейном из Тель-Авивского университета десять лет назад. Финкельштейн полагает, что миграция «народов моря» не была одномоментной, но представляла собой длительный процесс в несколько этапов, причем первый этап начался в ранние годы правления Рамсеса III, около 1177 года до нашей эры, и последний завершился в правление Рамсеса VI, около 1130 года до нашей эры.

Финкельштейн пишет:
Большинство ученых согласны с Финкельштейном в том, что археологические данные, как представляется, указывают на необходимость присмотреться в первую очередь к Эгейскому бассейну (быть может, с промежуточными «фильтрами» Анатолии и Кипра) как на место исхода некоторых или большинства племен «народов моря», а не к Сицилии, Сардинии и западной части Средиземноморья.

[Gosha]

Однако Ясур-Ландау полагает, что если «народы моря» и были микенцами, то не принадлежали к числу тех, кто бежал с развалин дворцов в Микенах и в других поселениях. Он отмечает, что нет никаких доказательств применения линейного письма Б или иных форм богатой «дворцовой» культуры тринадцатого столетия до нашей эры на материковой Греции в этих анатолийских и ханаанских поселениях. Скорее материальная культура переселенцев указывает на то, что они являлись выходцами из «довольно скромной культуры, которая возникла немедленно после [гибели дворцов]» в начале двенадцатого столетия до нашей эры.

[Gosha]

Ясур-Ландау также отмечает, что некоторые из этих людей могли даже быть земледельцами, а не воинами и стремились изменить свою жизнь к лучшему посредством переселения в новую область. Так или иначе, все они были «населением, собранием семейств, искавших новый дом». По мнению ученого, эти мигранты не являлись причиной коллапса цивилизации позднего бронзового века на Ближнем Востоке; наоборот, они были «искателями возможностей», которые воспользовались крахом общества, чтобы обрести новый дом.

[Gosha]

Ясур-Ландау также ставит под сомнение традиционное представление о насильственном захвате филистимлянами Ханаана. Он пишет: «Обстоятельства заселения не соответствуют вооруженному вторжению. Недавние находки в Ашкелоне показывают, что мигранты [на самом деле] заселяли покинутые городища, строились поверх полуразрушенных строений египетского гарнизона… Нет никаких однозначных признаков насильственного разрушения Ашдода… Следы разрушений, якобы выявленные археологами, вполне могут оказаться не более чем следами приготовления пищи… В Аккароне мелкое ханаанское поселение… действительно было уничтожено огнем, но… позднее там возникла другая ханаанская деревня… еще до прибытия мигрантов».

[Gosha]

Вместо привычного представления о вражеском завоевании Ясур-Ландау рисует картину межкультурных браков и межкультурных семей, сохранявших равно ханаанские и эгейские обычаи и устои, преимущественно в домашнем быту. По его формулировке, «материальные свидетельства раннего железного века в Филистии указывают на тесные, в основном сугубо мирные взаимодействия между мигрантами и местными жителями… Поэтому я рискну предположить, что отсутствие насилия в глобальных масштабах при основании городов филистимлян… и сосуществование эгейских и местных культурных традиций свидетельствуют о совместных усилиях эгейских мигрантов и коренного населения, а не о колониальном завоевании».

[Gosha]

Другие ученые соглашаются, указывая на то, что филистимляне в крайнем случае разрушали только элитные районы ряда поселений — дворцы и их окрестности, например, — и образцы культуры, ныне отождествляемые с филистимлянами, имеют «смешанное происхождение и содержат следы культур Эгейского бассейна, Кипра, Анатолии, Юго-Восточной Европы и других регионов». Вовсе не создается впечатление, что совершенно чуждая культура попросту вытеснила предыдущую ханаанскую материальную культуру раз и навсегда (применительно к керамике, строительной практике и так далее); скорее то, что сегодня принято считать культурой филистимлян, есть результат гибридизации и смешения различных культур и содержит элементы как местной, ханаанской культуры, так и культуры переселенцев.

[Gosha]

Иными словами, не приходится сомневаться в том, что новые народы появились и осели в Ханаане в этот период, однако реконструируемый призрак злодейских «народов моря» (филистимлян) уступил место несколько более мирной картине прибытия смешанной группы мигрантов, искавших лучшей доли на новых землях. Они не были воинственными захватчиками, истреблявшими все и вся на своем пути; нет, они, скорее всего, были беженцами, которые отнюдь не всегда непременно нападали и покоряли местное население, но зачастую просто спокойно селились по соседству. Так или иначе, эти переселенцы вряд ли сами по себе покончили с цивилизацией в Эгейском бассейне и в Восточном Средиземноморье.

[Gosha]

Системный коллапс

В 1985 году, когда Нэнси Сандарс опубликовала переработанное издание своей классической работы о «народах моря», она писала: «В землях, окружающих Средиземное море, всегда происходили землетрясения, всегда случались голод, засухи и наводнения, а темные века неизменно повторялись». Кроме того, прибавила она, «катастрофы нередки в истории человечества, но они, как правило, не вызывали грандиозных потерь и последствий. За этими событиями нередко следовал новый расцвет, приводивший к гораздо большему процветанию».

Так чем же отличается интересующий нас период, конец позднего бронзового века?
Почему его цивилизация не восстановилась и не продолжилась?

По мнению Сандарс, «предлагалось множество объяснений, но лишь немногие из них выдержали испытание временем. Беспрецедентная череда землетрясений, охвативших обширные пространства, неурожай сельскохозяйственных культур и голод, обильное вторжение из придунайских степей, наползание пустынь — все, возможно, сыграло определенную роль; но этого было мало». Она права. Теперь мы должны обратиться к идее системного коллапса, или системного сбоя, вызвавшего одновременно эффект домино и эффект умноженного воздействия; от него не смогла оправиться даже такая глобализированная интернациональная и процветающая цивилизация, какая существовала на Ближнем Востоке в позднем бронзовом веке.

[Gosha]

Колин Ренфрю из Кембриджского университета, один из наиболее уважаемых ученых, когда-либо изучавших Эгейский бассейн доисторического периода, выдвинул гипотезу системного коллапса еще в 1979 году. Тогда он сформулировал свою гипотезу в терминах теории катастроф, согласно которой «отказ незначительного элемента вызывает цепную реакцию, которая приобретает все больший размах и наконец вынуждает обрушиться структуру в целом».

Потенциально полезная метафора, сразу приходящая на ум, — так называемый эффект бабочки, когда единичный взмах крыльев насекомого может в конечном счете привести к торнадо или урагану несколько недель спустя на другой стороне мира. Мы могли бы, например, вспомнить о нападении ассирийского царя Тукульти-Нинурты I на прежде грозное войско хеттов. Поражение, нанесенное хеттам ассирийцами в конце тринадцатого столетия до нашей эры, в правление Тудхалияса IV, могло позднее подтолкнуть каскейцев к осаде и уничтожению столицы Хеттского царства Хаттусы.

[Gosha]

Ренфрю выделил общие признаки системного коллапса и перечислил их в следующем порядке:
(1) коллапс централизованного управления;
(2) исчезновение традиционного элитного класса;
(3) коллапс централизованной экономики;
(4) смена места жительства и сокращение численности населения.

В целом системный коллапс во всех своих аспектах может длиться век, писал он и отмечал, что невозможно определить единственную очевидную причину такого коллапса.

[Gosha]

Кроме того, последствием подобной катастрофы является переход на более низкий уровень социально-политической интеграции и возникновение «романтических» представлений о темных веках применительно к предыдущему периоду. Это не просто соответствует ситуации в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье около 1200 года до нашей эры, но, как отмечал Ренфрю, вполне соотносится с коллапсом цивилизации майя, Древнего царства в Египте и цивилизации долины Инда в различные периоды времени. Как уже упоминалось, тема «обвалов» на протяжении человеческой истории и возможных циклов расцвета и падения империй была впоследствии подхвачена другими учеными, наиболее известным из которых сегодня является Джаред Даймонд.

[Gosha]

Неудивительно, что далеко не все исследователи принимают гипотезу системного коллапса в конце позднего бронзового века. Роберт Дрюс из университета Вандербильта, например, отвергает ее на том основании, что, с его точки зрения, данная гипотеза не объясняет, почему дворцы и города были разрушены и сожжены.

Однако, как уже видели, вскоре после 1200 года до нашей эры цивилизации бронзового века погибли — в Эгейском бассейне, Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке, — продемонстрировав все классические признаки системного коллапса, перечисленные Ренфрю, от исчезновения традиционных элит и коллапса управления до краха централизованной экономики, массовой смены местожительства, сокращения численности населения и перехода на более низкий уровень социально-политической интеграции, не говоря уже о таких событиях, как Троянская война, эпическую поэму о которой Гомер сложил в восьмом столетии до нашей эры.

Вторжение «народов моря» в 1207 и 1177 годах до нашей эры; череда землетрясений, которые потрясли Грецию и Восточное Средиземноморье в пятидесятилетием промежутке с 1225 по 1175 год до нашей эры; засухи и изменения климата, которые опустошали эти области в интересующий нас период, — все это было следствием и результатом «идеального шторма», который погубил великие культуры и народы бронзового века, от микенцев, минойцев и хеттов до ассирийцев, касситов, киприотов, митаннийцев, хананеев и даже египтян.

[Gosha]

На взгляд Клайна и на взгляд Сандарс, ни один из указанных факторов по отдельности не являлся достаточно «катастрофическим» сам по себе, чтобы обречь на смерть хотя бы одну из этих культур, не говоря уже об их совокупности. Зато комбинация данных факторов вполне способна была породить сценарий, в котором последствия каждого фактора усиливаются благодаря явлению, известному как эффект умноженного воздействия.

Отказ какой-либо части системы мог также привести к эффекту домино, который спровоцировал повсеместные катаклизмы. Результирующий системный коллапс легко мог обернуться «цепным распадом» древних обществ отчасти из-за фрагментированности мировой экономики и уничтожения взаимных связей, от которых зависели все цивилизации.

[Gosha]

В 1987 году Марио Ливерани из Римского университета назвал вероятной причиной катастрофы чрезмерную концентрацию власти и полномочий во дворцах: когда эти дворцы пали, случившееся приобрело масштабы стихийного бедствия. По мнению Ливерани, «сосредоточение во дворце всех функций организации, трансформации, обмена и т. д. — концентрация, которая, как кажется, достигла своего максимума в позднем бронзовом веке, — оказало в итоге глобальное влияние, превратив физическую гибель дворца в катастрофу для всего царства». Иными словами, если прибегнуть к современной терминологии, правителям бронзового века в Эгейском бассейне и на Ближнем Востоке следовало диверсифицировать свои «пакеты акций», но они этого не сделали.

[Gosha]

Два десятилетия спустя Кристофер Монро процитировал выводы Ливерани и предположил, что экономика позднего бронзового века утратила стабильность вследствие возрастающей зависимости от бронзы и других «престижных» товаров.
В частности, «капиталистическое предпринимательство» (к которому Монро относил торговлю на дальних расстояниях и которое доминировало в дворцовой системе позднего бронзового века) преобразовало традиционные для бронзового века формы обмена, производства и потребления до такой степени, что, когда внешние вторжения и природные катастрофы объединились в эффекте умноженного воздействия, система не смогла с ними справиться.

[Gosha]

Рассуждая о ситуации в конце позднего бронзового века в своей работе «Весы судьбы», Монро описывает взаимодействие различных сил в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье как «деятельность межобщественных сетей», что согласуется с картиной, нарисованной на страницах этой книги. Он указывает, как и я, на то, что данный период являлся «исключительным по количеству договоров, законов, дипломатических контактов и обменов, которые породили первую крупную международную эру в мировой истории».

Однако, и это самое интересное, Монро далее отмечает, что подобные сети способны предотвращать (отодвигать) неизбежный крах, который ожидает любое человеческое общество. По его словам, «восстания подавляются, сырье находится, новые рынки открываются, цены контролируются, собственность купцов конфискуется, эмбарго вводятся — и начинаются войны». Монро также замечает, впрочем, что «обычно правители ведущей державы или держав стремятся бороться с симптомами, а не с причинами нестабильности», и делает вывод: «насильственное разрушение дворцовой цивилизации позднего бронзового века, если опираться на текстуальные и археологические сведения, было, подобно многим другим крахам, естественным результатом дурного прогнозирования».

[Gosha]

В целом я согласен с точкой зрения Монро, но в последнем выводе мы с ним расходимся: не думаю, что коллапс следует приписывать исключительно «дурному прогнозированию» с учетом множества потенциальных факторов, описанных выше; вряд ли древние вожди могли их надлежащим образом оценить. Внезапный системный коллапс, вполне возможно, был вызван изменением климата, как предположили недавно Брэндон Дрейк и группа ученых во главе с Давидом Каньевски. Либо сказались землетрясения и вторжения. Но слова Монро могут послужить своего рода предостережением нам сегодняшним, ведь его описание позднего бронзового века, особенно с точки зрения экономики и взаимодействий, полностью применимо к нынешнему глобализированному обществу, которое также испытывает воздействие изменений климата.

[Gosha]

Обзор теории комплексности

Как уже отмечалось в начале этой главы, так называемый «бронзовый коллапс», или катастрофа конца позднего бронзового века, широко обсуждалась и обсуждается в ученом мире. Роберт Дрюс попытался подойти к проблеме комплексно, посвятил каждую главу своей книги 1993 года обсуждению различных потенциальных причин. Не исключено, что некоторым факторам он придал чрезмерное значение, а другие недооценил; например, он попросту отмахнулся от гипотезы системного коллапса, зато упорно отстаивал собственную теорию гибели цивилизации в результате развития военного дела (с этой теорией согласны, мягко говоря, далеко не все исследователи).
Сегодня, через двадцать лет после выхода работы Дрюса и после нескончаемых дискуссий и потока академических публикаций по данной теме, по-прежнему нет и намека на консенсус относительно того, какова была причина разрушения поселений на территории основных держав цивилизации позднего бронзового века. Проблему можно сжато резюмировать следующим образом.

[Gosha]

Основные соображения

1. Налицо ряд отдельных культур, процветавших в пятнадцатом-тринадцатом столетиях до нашей эры в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье: микенцы, минойцы, хетты, египтяне, вавилоняне, ассирийцы, хананеи и киприоты — все они были независимыми, но последовательно взаимодействовали друг с другом, особенно в рамках международных торговых путей.
2. Очевидно, что многие города были разрушены и культуры позднего бронзового века, какими их знали люди Эгейского бассейна, Восточного Средиземноморья, Египта и Ближнего Востока, погибли около 1177 года до нашей эры или вскоре после того.
3. Не предложено (и не найдено) ни одного неоспоримого доказательства, позволяющего установить виновников и причину этой катастрофы, в результате которой цивилизация пала в конце позднего бронзового века.

[Gosha]

Обсуждение возможностей

Существует множество причин, которые могли привести или способствовали катастрофе конца позднего бронзового века, но ни одна из них, как представляется, не могла вызвать этот крах сама по себе.

А. Очевидно, что в этот период происходили землетрясения, но, как правило, города и поселения отстраивались заново.
Б. Есть задокументированные свидетельства голода, а также археологические доказательства засухи и изменения климата в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье, но опять-таки общество обычно справлялось с подобными бедствиями.
В. Имеются косвенные свидетельства внутренних восстаний в Греции и в других местах, в том числе в Леванте, но прямые подтверждения этому не найдены. Как правило, общество сравнительно быстро оправлялось от таких бунтов. Кроме того, сложно представить (несмотря на современный опыт Ближнего Востока), чтобы восстания произошли на столь обширной территории и занимали столь длительный период времени.
Г. Есть археологические доказательства иноземного вторжения — во всяком случае, прибытия переселенцев из Эгейского бассейна, западной Анатолии, с Кипра (или отовсюду разом) в Леванте, от Угарита на севере до Лахиша на юге. Некоторые местные города были разрушены, а затем заброшены; другие оказались оккупированными, а третьи и вовсе не пострадали.
Д. Ясно, что международное торговое сообщение ослабело (если не полностью прекратилось) в указанный период, но в какой степени это могло бы повлиять на различные культуры, не совсем понятно — даже при условии того, что некоторые из них целиком зависели от иноземных товаров, как было в Микенах.

[Gosha]

Верно, что порой общество не в состоянии справиться с вторжением или землетрясением, не способно пережить засуху или восстание, однако на данный момент, за неимением лучшего объяснения, все выглядит так, будто логичнее всего предположить, что в нашем случае сказались все эти факторы одновременно, итогом чего и стал крах доминирующих царств и обществ позднего бронзового века. На основании доказательств, имеющихся сегодня, мы вправе рассуждать о системном коллапсе, спровоцированном серией событий, объединенных друг с другом благодаря эффекту умноженного воздействия — когда один фактор влияет на все остальные, тем самым усугубляя следствия каждого. Возможно, люди позднего бронзового века могли бы пережить одну катастрофу, наподобие землетрясения или засухи, но не сумели справиться с совокупностью бед — землетрясений, засухи и иноземного вторжения (ведь одна беда приходила на смену другой очень быстро). А далее сработал эффект домино, из-за которого гибель одной культуры обернулась падением прочих. Учитывая глобализованный характер тогдашнего мира, крах даже одного общества для международного торгового сообщения и экономики уже был достаточно разрушительным для того, чтобы вызвать гибель других. Если так все и было, остается лишь оплакать их участь.