Деволюция ⇐ Беседка

[Gosha]

Таращанский уезд. Почти месяц в городе хозяйничали бандиты. Благодаря бездействию военкома Горевого, выразившемуся в том, что при наступлении на город банды в 20 человек он собрал митинг красноармейцев и стал советоваться: наступать или не наступать, и было решено оставить город. Когда вошли в город бандиты, они открыли военные склады и начали продавать товары населению.

Родомысльский район. Та же агитация, банды и погромы. Близ Родомысля — гнездо разбойников под предводительством черносотенца Соколовского, учинившего разгром города. В Чернобыле этого же уезда орудует банда Струка…"

[Gosha]

Такие же донесения поступали из Полтавской, Черниговской, Харьковской и других губерний Украины, а если посмотреть шире — то со всей России.

Крестьяне, получив землю от Советской власти, страдали от бесконечных поборов, реквизиций, изъятий.

Советская власть была вынуждена на ходу менять свою политику по отношению к крестьянству, дифференцируя свое отношение к различным его слоям и не отказываясь в то же время от чрезвычайных мер. В своих тезисах "Руководящие начала ближайшей политики на Дону" Троцкий таким образом, например, выразил отношение властей к казачеству:
"Мы разъясняем казачеству словом и показываем делом, что наша политика не есть политика мести за прошлое. Мы ничего не забываем, но за прошлое не мстим… Мы строжайше следим за тем, чтобы продвигающаяся вперед Красная Армия не производила грабежей, насилий и пр. Твердо помня, что в обстановке Донской области каждое бесчинство красных войск превращается в крупный политический факт и создает величайшие затруднения, в то же время мы требуем от населения всего, что необходимо Красной Армии, забираем организационным путем через продкомы (продовольственные комитеты) и заботимся о своевременной и точной уплате… Демонстративный характер нужно придавать расправе над теми элементами, которые проникнут на Дон при его очищении…".

[Gosha]

Даже скорректировав политику по отношению к крестьянству и казачеству, в частности, большевики продолжали действия, красноречиво выражаемые словами: "забираем организационным путем", "демонстративный характер нужно придавать расправе" и т. д. Настроения в крестьянской стране не могли не сказываться на состоянии в крестьянской по составу Красной Армии. И Троцкий все это прекрасно видел. Поэтому не случайны его послания к Ленину.

Например, такое:

"Москва, Предсовнаркома Ленину.
Все известия с мест свидетельствуют, что чрезвычайный налог крайне возбудил местное население и пагубным образом отражается на формированиях. Таков голос большинства губерний. Ввиду плохого продовольственного положения представлялось бы необходимым действие чрезвычайного налога приостановить или крайне смягчить, по крайней мере в отношении семей мобилизованных.

27.12. Предреввоенсовета Троцкий".

[Gosha]

На фронте действует своя логика. Необученность значительной части мобилизованных в Красную Армию крестьян, помноженная на глухое недовольство чрезвычайными мерами, в сочетании с целым рядом других негативных факторов, в том числе и успехами белых армий, — все это рождало массовое дезертирство, нежелание рисковать жизнью "за Советы", неверие в конечный успех. На фронте — то в одном, то в другом месте — не раз складывалась обстановка, когда поставленные под ружье крестьяне бросались врассыпную перед атакой офицерских рот, казачьих эскадронов, от простого панического крика: "Обошли!".

В этих условиях нередко не оставалось иного способа — кроме угрозы смертельной кары — вернуть бежавших красноармейцев на поле боя. Но эти акты насилия, неизбежные в боевой обстановке, превращались в систему, обязательную норму. Троцкий такое положение считал естественным и никогда не пересматривал своих взглядов.

[Gosha]

В своих воспоминаниях он с большой долей явного цинизма и глубокой убежденностью в своей правоте писал: "Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади". Этим кредо Троцкий, не задумываясь, руководствовался всю войну.
Для него репрессия была составным элементом, частью военного строительства, формой воспитания личного состава. Характерна. в этом отношении телеграмма Председателя РВС Республики Реввоенсовету Западного фронта в 1919 году.

[Gosha]

"…Одним из важнейших принципов воспитания нашей армии является неоставление без наказания ни одного проступка или преступления… Репрессии должны следовать немедленно за нарушением дисциплины, ибо репрессии имеют не самодовлеющее значение, а преследуют воспитательные, боевые задачи… Наиболее суровым карам подвергнуть за нарушение дисциплины и невыполнение приказов командиров, коммунистов…"

Пока сознательность, убежденность и подготовка красноармейской массы была невысокой, Троцкий полагал, что компенсировать их слабость может лишь угроза сурового наказания. Этой точки зрения придерживался не только он, но и другие вожди революции.

Вместе с тем следует отметить, что Троцкий, как и Ленин, считал основой революционной дисциплины сознательность бойцов, хотя он подчеркивал, что дисциплинировать надо также страхом и репрессиями.

Отправлено спустя 1 час 26 минут 2 секунды:
Правда о социализме

Губернское развитие Царской России было использовано Большевиками в республиканском развитии СССР и в нефтяном дотационном развитии Российской Федерации.

Вульгарный социализм (а от него и некоторая часть демократии)
перенял от буржуазных экономистов манеру рассматривать и трактовать
распределение как нечто независимое от способа производства, а отсюда
воображать дело так, будто социализм вращается преимущественно вокруг
вопросов распределения.
К. Маркс «Критика Готской программы».


Вести сегодня разговор о социализме без всесторонней опоры на марксизм-ленинизм – это значит, только зря терять время. Доказывать, что Карл Маркс – это глыба фундаментальной политэкономической мысли, только продолжать толочь воду в ступе. Убеждать, что Ленин – международный эталон политической мудрости и гибкости, это тратить силы на уговоры, что Волга впадает в Каспийское море. Все перечисленные факты очевидны и 83-х летняя безраздельная власть большевиков в России – ярчайшее тому подтверждение. Говорить, причем очень серьезно, надо только о сегодняшнем понимании идеи социализма в ее научном контексте. Такой разговор крайне необходим для поиска реальных путей претворения этой идеи в нашу жизнь, чтобы вести его (поиск) с тщательным учетом той конкретной социально-экономической и политической ситуации, в которой сегодня развивается российский госкапитализм. О том, что это именно такой капитализм, свидетельствует следующие цифры. Несмотря на то, что в государственной собственности сегодня находится всего 10% от общего числа российских предприятий, они продолжают давать 50% национального ВВП. Это означает, что и сегодня от эффективности управления этой собственностью продолжает зависеть жизнь всей страны.

То, что число поклонников Маркса растет сегодня с каждым днем, видно невооруженным глазом. Кого здесь только нет: и пламенные любители (слава Богу, пока не профессионалы!) теории революционной классовой борьбы, и сторонники социализма в форме государственного капитализма с «человеческим» лицом, и апологеты социалистического самоуправления, и мечтатели об эффективном государственном ценообразовании, и противники государственного вмешательства в экономику и т.д., и т.п. Так, наверное, и должно быть. Ведь Маркс не только тщательно изучил и описал законы людоедского капиталистического общества, чтобы доказать необходимость сознательной замены его более прогрессивным способом воспроизводства условий жизни людей – социализмом. Он еще и совершенно точно предугадал максимально безопасный и мирный способ такой замены.

[Gosha]

* * *

Впечатляющая победа либерализма над коммунизмом была утверждена десятилетием экономических и политических реформ, начатых в Китае Дэн Сяопином и в Советском Союзе Михаилом Горбачевым. Ликвидация «марксистско-ленинской альтернативы либеральной демократии», утверждал в этой своей статье Фрэнсис Фукуяма, свидетельствует о «полном исчерпании жизнеспособных систематических альтернатив западному либерализму». Прославлявшийся марксистами как высшая точка «истории» в гегелевском смысле, коммунизм внезапно превратился в «историю» в совершенно другом значении, в то время как «западная либеральная демократия» в этих обстоятельствах, наоборот, может быть названа «конечной точкой идеологической эволюции человечества».

После падения «фашистской и коммунистической диктатуры единственной формой правления, которая сохранилась до конца двадцатого века, оказалась либеральная демократия». И так как «основные принципы либерально-демократического государства» выглядят «абсолютными и не могут быть улучшены», единственной задачей, которую остается выполнить либеральным реформаторам, является «пространственное расширение их использования, чтобы различные регионы человеческой цивилизации могли подтянуться до уровня передовых аванпостов». Фукуяма утверждал, что либерализм «в конечном итоге будет торжествовать во всем мире».

Но главная его идея состояла в том, что появление «идеологии, претендующей на то, чтобы быть более продвинутой, чем либерализм», невозможно.

[Gosha]

Предреввоенсовета на совещаниях с командным составом приказывал воздействовать на красноармейцев во время боя не только силой примера, но и "железной рукой", не останавливаясь перед применением оружия.

Когда на одном из таких "инструктажей" кто-то сказал, что не у всех командиров и комиссаров есть револьверы для исполнения такого указания, Троцкий в очередном докладе Ленину продиктовал секретарю и такие строки: "Отсутствие револьверов создает на фронте невозможное положение. Поддерживать дисциплину, не имея револьверов, нет возможности.

Предлагаю т. Муратову и Позерну реквизировать револьверы у всех лиц, не состоящих на строевых должностях…" Угроза кары постепенно вошла в арсенал методов строительства и функционирования армии, более того, в сознании людей она незаметно стала восприниматься как моральная норма, "револьверное право", революционный императив, пролетарское требование…

[Gosha]

"Балашов, реввоенсовет;
Козлов, реввоенсовет;
Серпухов, реввоенсовет.
Москва, Ленину, Свердлову.

Обращаю Ваше внимание на то, что девятая армия работает крайне слабо. Приказы фронтового командования не выполняются, армия топчется на месте… Надо железной рукой заставить начальников дивизий и командиров полков перейти в наступление какой угодно ценою. Если положение не изменится в течение ближайшей недели, вынужден буду применить к командному составу девятой армии суровые репрессии…

- 26 ноября 1918 г. Предреввоенсовета Троцкий".

[Gosha]

Получая донесения командующих о ходе выполнения оперативных приказов, Троцкий в первую очередь реагировал на морально-политические вопросы.

"Царицын, реввоенсовет 10-й армии.

Восьмая и девятая армии перешли в победоносное наступление. Первые шаги дали значительное продвижение вперед: много пленных и трофеев. Требую беспощадной расправы с дезертирами и шкурниками, которые парализуют волю 10-й армии… Никакой пощады дезертирам и шкурникам. За невыполнение приказов и трусость в первую голову отвечают командиры и комиссары. Вперед!

Предреввоенсовета Троцкий".

Если белые гибли за Россию - то красные погибали за Антинародные Советы, которые грабили страну, награбленное распихивали по личным сейфам и вывозили заграницу.

[Gosha]

Гражданская война — война особая.

Беспощадность и жестокость в ней не случайность, а закономерность. Так было всегда. И когда в тридцатилетней войне Алой и Белой розы в Англии и в годы войны между Севером и Югом в Америке обильно лилась кровь — никто не полагал, что это случайно. Соотечественники в борьбе между собой особо непримиримы. В гражданской войне в России все было так же, лишь масштабы насилия были значительно шире. Сегодня нам представляется, что миллионные жертвы были напрасны. Но это — сегодня. А тогда никто не хотел задумываться, что миллионные жертвы не оправдывают того "счастья", за которое боролись и красные и белые. Непримиримость и беспощадность считались добродетелью, хотя само это слово казалось "буржуазным".

Мало кто думал и верил, что реформой, эволюцией можно добиться в конечном счете больше, чем революцией.

Порой контрреволюция прогрессивней революции!!!

[Gosha]

Так или иначе, гражданская война в России, которую развязали как отстраненные от власти классы совместно с иностранными интервентами, так и октябрьские победители, стала одним из жесточайших проявлений тотального насилия.

Не только в военной области, но и в экономической, социальной, духовной. В.И.Ленин, выступая 7 ноября 1918 года с речью на митинге-концерте сотрудников ВЧК, заявил: "…когда нас упрекают в жестокости, мы недоумеваем, как люди забывают элементарнейший марксизм".

Но кто знал тогда марксизм, кроме узкой прослойки членов партии? Крестьянин, если и слышал о марксизме, то воспринимал его лишь в одном ключе: даст он землю и мир или не даст? Ему было трудно понять, почему для этого нужно так много крови. Той самой крови, которую, не задумываясь, пускали те самые сотрудники ВЧК, перед которыми тогда выступал Ленин.

"Для нас важно, — продолжал Владимир Ильич, — что ЧК осуществляют непосредственно диктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоценима. Иного пути к освобождению масс, кроме подавления путем насилия эксплуататоров, — нет".

На самом деле кто таков пролетариат: Ленин - Партия - ВЧК - Армия?

[Gosha]

Иного пути к освобождению, кроме насилия, — нет… Страшные слова. Тогда, к сожалению, это было как бы естественным. Но сегодня сознание протестует против этого обоюдного, всестороннего, восславленного, тотального насилия. Сегодня "то" насилие нам, видимо, осуждать просто. Было другое время, другие люди, другое мышление. Мы сильно изменились вместе со временем. А тогда были иные обстоятельства или-или "ter non datur" - третьего не дано.

"Свияжск, Троцкому.
Благодарю, выздоровление идет превосходно. Уверен, что подавление казанских чехов и белогвардейцев, а равно поддерживающих их кулаков-кровопийц, будет образцово-беспощадное. Горячий привет. Ленин".

[Gosha]

Но Троцкому приходилось проводить "образцово-показательный" террор не только против "кулаков-кровопийц". В армию по мобилизации загоняли тысячи крестьян, многие из которых уже по нескольку лет отсидели в окопах империалистической бойни. Получив землю, они совсем не горели желанием вновь месить грязь по бесконечным дорогам войны, ходить в штыковые атаки, кормить вшей в окопах. Наскоро сформированные батальоны и полки нередко тут же таяли. Красноармейцы разбегались по домам. Дезертирство приняло огромные масштабы. После гражданской войны появилась интересная работа С.Оликова "Дезертирство в Красной Армии и борьба с ним". Автор книги, работавший в военные годы в органах по "отлову" дезертиров, отмечает особенно большие размеры этого негативного явления во второй половине 1918 года и в первой половине 1919-го.
Вот какие данные приводит Оликов только за апрель 1919 года: "Первые две недели оперативно-карательной и агитационной деятельности комиссий дали 31 683 задержанных и добровольно явившихся дезертиров. Следующие две недели дали 47 393 дезертира. В некоторые месяцы удавалось задерживать до ста тысяч дезертиров.

Народная Власть была за Себя - но против народа!

[Gosha]

Только насилие, угроза расстрела (и многих беспощадно расстреливали) заставляли тысячи людей вновь возвращаться на фронт". Троцкий почувствовал, что без пресечения этой эпидемии "бойкота войны" боеспособной армии ему не создать. Были организованы многочисленные комиссии по борьбе с дезертирством. 2 июня 1919 года Ленин и Склянский подписали специальное постановление Совета Рабоче-Крестьянской Обороны, согласно которому добровольно не явившиеся в части (или к властям) сбежавшие бойцы "считаются врагами и предателями трудящегося народа и приговариваются к строгим наказаниям, вплоть до расстрела". Были разработаны многочисленные инструкции по борьбе с этим бедствием, появились такие странные для нас должности и органы, как "дивизионный комдезертир", "армкомдезертир", "фронтовой комдезертир" и т. д.

Бегство с фронта приняло угрожающие размеры.

Отправлено спустя 2 часа 2 минуты 49 секунд:
Троцкий уже при первом выезде на фронт продиктовал несколько весьма жестких, суровых приказов и показал себя человеком, который готов принимать самые суровые решения, касавшиеся судеб и жизней тысяч людей в военных шинелях. Видимо, просто внутренний радикализм, обожествление революции в ее крайних формах, убежденность в святости пролетарской диктатуры позволили наркомвоенмору стать одним из главных столпов военного террора в годы гражданской войны.

[Gosha]

Вот один из приказов, который Троцкий подписал 30 августа 1918 года:

"Приказ № 31
по Красной Армии и Красному Флоту

Изменники и предатели проникают в ряды Рабоче-Крестьянской армии и стремятся обеспечить победу врагов народа. За ними идут шкурники и дезертиры… Вчера по приговору военно-полевого суда 5-й армии Восточного фронта расстреляны 20 дезертиров. В первую голову расстреляны те командиры и комиссары, которые покинули вверенные им позиции. Затем расстреляны трусливые лжецы, прикидывавшиеся больными. Наконец, расстреляны несколько дезертиров-красноармейцев, которые отказались загладить свое преступное участие в дальнейшей борьбе…

Да здравствуют доблестные солдаты Рабоче-Крестьянской Красной Армии! Гибель шкурникам. Смерть изменникам-дезертирам.

Народный комиссар по военным и морским делам Л.Троцкий".

[Gosha]

Это помогало, но не всегда. Страх поселялся в разношерстные, пестрые колонны бойцов, удерживая многих, но не всех, от бегства к своим семьям с опостылевшей войны. Кроме того, были случаи дезертирства и по идейным, политическим мотивам. Под мобилизацию попадали и тысячи бывших царских офицеров.

Генерал А.И.Деникин в своих воспоминаниях так охарактеризовал эту категорию профессиональных военных, которую он условно разделил на три группы.
"В первой — весьма малочисленной — были "стоящие на советской платформе" — коммунисты искренние или "октябрьские", во всяком случае настолько скомпрометированные своим близким участием в кровавой работе большевиков, что вне советского строя им выхода не было…
Во второй… — столь же малочисленной — так называемые "контрреволюционеры", невзирая на необычайный гнет, сыск и террор советской власти, работавшие активно против нее. Работа эта проявлялась в разрозненных вспышках, восстаниях, покушениях, в переходе на сторону белых армий и т. д…
Наконец, третья группа — наиболее многочисленная, брошенная в ряды Красной Армии голодом, страхом, принуждением, разделила общую судьбу русской интеллигенции, обратившейся в спецов".

[Gosha]

Деникин пишет, что он и другие командующие принимали все возможные меры к тому, чтобы бывшие царские офицеры незамедлительно покинули ряды Красной Армии или уклонились от службы в ней.

Последние строки одного из приказов, подписанного Деникиным, гласили:
"Всех, кто не оставит безотлагательно ряды красной армии, ждет проклятие народное и полевой суд Русской Армии — суровый и беспощадный".

Приказ этот тайно распространялся в Советской Республике, и некоторые офицеры выполняли его. В ответ были новые беспощадные репрессии. Несмотря на это, бывшие царские офицеры продолжали переходить на сторону белых. Тогда Троцкий без колебаний взял на вооружение глубоко аморальный метод заложничества.

[Gosha]

"Серпухов, реввоенсовет, Аралову.

Еще в бытность Вашу заведующим оперода (оперативным отделом) Наркомвоена мною отдан был Вам приказ установить семейное положение командного состава из бывших офицеров и сообщить каждому под личную расписку, что его измена или предательство повлечет арест его семьи и что, следовательно, он сам берет на себя таким образом ответственность за судьбу своей семьи. С того времени произошел ряд фактов измены со стороны бывших офицеров, но ни в одном из этих случаев, насколько мне известно, семья предателя не была арестована, так как, по-видимому, регистрация бывших офицеров вовсе не была произведена. Такое небрежное отношение к важнейшей задаче совершенно недопустимо… 2.12.18.

Предреввоенсовета Троцкий ".

[Gosha]

Решением этой "важнейшей задачи" пытались укрепить рабоче-крестьянскую Красную Армию. Троцкий напоминал об этом не только Аралову.

"Казань. Военкомокр Межлауку.

11-я дивизия обнаружила свою полную несостоятельность. Части продолжают сдаваться без сопротивления. Корень зла — в командном составе. Очевидно, Нижегородский губвоенком сосредоточил свое внимание на строевой и технической стороне дела, позабыв о политической. Предлагаю обратить сугубое внимание на привлекаемый состав, ставя на командные должности только тех бывших офицеров, семьи которых находятся в пределах Советской России, и объявляя им под личную расписку, что они сами несут ответственность за судьбу своей семьи…

Предреввоенсовета Троцкий".

[Gosha]

Открытое письмо тов. Сталину


Я правду о тебе порасскажу такую, Что хуже всякой лжи… - Ф.Ф. Раскольников.

Сталин, вы объявили меня «вне закона». Этим актом вы уравняли меня в правах — точнее, в бесправии — со всеми советскими гражданами, которые под вашим владычеством живут вне закона.

Со своей стороны отвечаю полной взаимностью: возвращаю вам входной билет в построенное вами «царство социализма» и порываю с вашим режимом.

Ваш «социализм», при торжестве которого его строителям нашлось место лишь за тюремной решеткой, так же далёк от истинного социализма, как произвол вашей личной диктатуры не имеет ничего общего с диктатурой пролетариата. Вам не поможет, если награждённый орденом, уважаемый революционер-народоволец Н. А. Морозов подтвердит, что именно за такой «социализм» он провел пятьдесят лет своей жизни под сводами Шлиссельбургской крепости.

Стихийный рост недовольства рабочих, крестьян, интеллигенции властно требовал крутого политического маневра, подобно ленинскому переходу к нэпу в 1921 году. Под напором советского народа вы «даровали» демократическую конституцию. Она была принята всей страной с неподдельным энтузиазмом.

Честное проведение в жизнь демократических принципов демократической конституции 1936 года, воплотившей надежды и чаяния всего народа, ознаменовало бы новый этап расширения советской демократии.

Но в вашем понимании всякий политический манёвр — синоним надувательства и обмана. Вы культивируете политику без этики, власть без честности, социализм без любви к человеку.

Что сделали вы с конституцией, Сталин?

Испугавшись свободы выборов, как «прыжка в неизвестность», угрожавшего вашей личной власти, вы растоптали конституцию, как клочок бумаги, выборы превратили в жалкий фарс голосования за одну единственную кандидатуру, а сессии Верховного Совета наполнили акафистами и овациями в честь самого себя. В промежутках между сессиями вы бесшумно уничтожали «зафинтивших» депутатов, насмехаясь над их неприкосновенностью и напоминая, что хозяином земли советской является не Верховный Совет, а вы. Вы сделали всё, чтобы дискредитировать советскую демократию, как дискредитировали социализм. Вместо того, чтобы пойти по линии намеченного конституцией поворота, вы подавляете растущее недовольство насилием и террором. Постепенно заменив диктатуру пролетариата режимом вашей личной диктатуры, вы открыли новый этап, который в истории нашей революции войдёт под именем «эпохи террора».

Никто в Советском Союзе не чувствует себя в безопасности. Никто, ложась спать, не знает, удастся ли ему избежать ночного ареста, никому нет пощады. Правый и виноватый, герой Октября и враг революции, старый большевик и беспартийный, колхозный крестьянин и полпред, народный комиссар и рабочий, интеллигент и Маршал Советского Союза — все в равной мере подвержены ударам вашего бича, все кружатся в дьявольской кровавой карусели.

Как во время извержения вулкана огромные глыбы с треском и грохотом рушатся в жерло кратера, так целые пласты советского общества срываются и падают в пропасть.

Вы начали кровавые расправы с бывших троцкистов, зиновьевцев и бухаринцев, потом перешли к истреблению старых большевиков, затем уничтожили партийные и беспартийные кадры, выросшие в гражданской войне, вынесшие на своих плечах строительство первых пятилеток, и организовали избиение комсомола.

Вы прикрываетесь лозунгом борьбы «с троцкистско-бухаринскими шпионами». Но власть в ваших руках не со вчерашнего дня. Никто не мог «пробраться» на ответственный пост без вашего разрешения.

Кто насаждал так называемых «врагов народа» на самые ответственные посты государства, партии, армии, дипломатии?

— Иосиф Сталин.

Прочитайте старые протоколы Политбюро: они пестрят назначениями и перемещениями только одних «троцкистско-бухаринских шпионов», «вредителей» и «диверсантов». И под ними красуется надпись — И. Сталин.

Вы притворяетесь доверчивым простофилей, которого годами водили за нос какие-то карнавальные чудовища в масках.

— Ищите и обрящите козлов отпущения, — шепчете вы своим приближённым и нагружаете пойманные, обречённые на заклание жертвы своими собственными грехами.

Вы сковали страну жутким страхом террора, даже смельчак не может бросить вам в лицо правду.

Волны самокритики «не взирая на лица» почтительно замирают у подножия вашего пьедестала.

Вы непогрешимы, как папа! Вы никогда не ошибаетесь!

Но советский народ отлично знает, что за всё отвечаете вы, «кузнец всеобщего счастья».

С помощью грязных подлогов вы инсценировали судебные процессы, превосходящие вздорностью обвинения знакомые вам по семинарским учебникам средневековые процессы ведьм.

Вы сами знаете, что Пятаков не летал в Осло, М. Горький умер естественной смертью и Троцкий не сбрасывал поезда под откос.

Зная, что всё это ложь, вы поощряете своих клеветников:

— Клевещите, клевещите, от клеветы всегда что-нибудь останется.

Как вам известно, я никогда не был троцкистом. Напротив, я идейно боролся со всеми оппозициями в печати и на широких собраниях. Я и сейчас не согласен с политической позицией Троцкого, с его программой и тактикой. Принципиально расходясь с Троцким, я считаю его честным революционером. Я не верю и никогда не поверю в его сговор с Гитлером и Гессом.

Вы — повар, готовящий острые блюда, для нормального человеческого желудка они не съедобны.

Над гробом Ленина вы принесли торжественную клятву выполнить его завещание и хранить как зеницу ока единство партии. Клятвопреступник, вы нарушили и это завещание Ленина.

Вы оболгали, обесчестили и расстреляли многолетних соратников Ленина: Каменева, Зиновьева, Бухарина, Рыкова и др., невиновность которых вам была хорошо известна. Перед смертью вы заставили их каяться в преступлениях, которых они не совершали, и мазать себя грязью с ног до головы.

А где герои Октябрьской революции? Где Бубнов? Где Крыленко? Где Антонов-Овсеенко? Где Дыбенко?

Вы арестовали их, Сталин.

Где старая гвардия? Её нет в живых.

Вы расстреляли её, Сталин.

Вы растлили, загадили души ваших соратников. Вы заставили идущих за вами с мукой и отвращением шагать по лужам крови вчерашних товарищей и друзей.

В лживой истории партии, написанной под вашим руководством, вы обокрали мёртвых, убитых, опозоренных вами людей и присвоили себе их подвиги и заслуги.

Вы уничтожили партию Ленина, а на её костях построили новую партию «Ленина-Сталина», которая служит удачным прикрытием вашего единовластия.

Вы создали её не на базе общей теории и тактики, как строится всякая партия, а на безыдейной основе личной любви и преданности вам. Знание программы первой партии было объявлено необязательным для её членов, но зато обязательна любовь к Сталину, ежедневно подогреваемая печатью. Признание партийной программы заменяется объяснением любви к Сталину.

Вы — ренегат, порвавший со вчерашним днём, предавший дело Ленина. Вы торжественно провозгласили лозунг выдвижения новых кадров. Но сколько этих молодых выдвиженцев уже гниёт в ваших казематах? Сколько из них вы расстреляли, Сталин?

С жестокостью садиста вы избиваете кадры, полезные, нужные стране. Они кажутся вам опасными с точки зрения вашей личной диктатуры.

Накануне войны вы разрушаете Красную Армию, любовь и гордость страны, оплот её мощи. Вы обезглавили Красную Армию и Красный Флот. Вы убили самых талантливых полководцев, воспитанных на опыте мировой и гражданской войн, во главе с блестящим маршалом Тухачевским.

Вы истребили героев гражданской войны, которые преобразовали Красную Армию по последнему слову военной техники и сделали её непобедимой.

В момент величайшей военной опасности вы продолжаете истреблять руководителей армии, средний командный состав и младших командиров.

Где маршал Блюхер? Где маршал Егоров?

Вы арестовали их, Сталин.

Для успокоения взволнованных умов вы обманываете страну, что ослабленная арестами и казнями Красная Армия стала ещё сильней.

Зная, что закон военной науки требует единоначалия в армии от главнокомандующего до взводного командира, вы воскресили институт военных комиссаров, который возник на заре Красной Армии и Красного Флота, когда у нас еще не было своих командиров, а над военным специалистами старой армии нужен был политический контроль.

Не доверяя красным командирам, вы вносите в Армию двоевластие и разрушаете воинскую дисциплину.

Под нажимом советского народа вы лицемерно вскрываете культ исторических русских героев: Александра Невского и Дмитрия Донского, Суворова и Кутузова, надеясь, что в будущей войне они помогут вам больше, чем казнённые маршалы и генералы.

Пользуясь тем, что вы никому не доверяете, настоящие агенты гестапо и японская разведка с успехом ловят рыбу в мутной, взбаламученной вами воде, подбрасывая вам в изобилии подложные документы, порочащие самых лучших, талантливых и честных людей.

В созданной Вами гнилой атмосфере подозрительности, взаимного недоверия, всеобщего сыска и всемогущества Наркомвнутрдела, которому вы отдали на растерзание Красную Армию и всю страну, любому «перехваченному» документу верят — или притворяются, что верят, — как неоспоримому доказательству.

Подсовывая агентам Ежова фальшивые документы, компрометирующие честных работников миссии, «внутренняя линия» РОВСа1 в лице капитана Фосса добилась разгрома нашего полпредства в Болгарии — от шофера М. И. Казакова до военного атташе В. Т. Сухорукова.

Вы уничтожаете одно за другим важнейшие завоевание Октября. Под видом борьбы с текучестью рабочей силы вы отменили свободу труда, закабалили советских рабочих, прикрепив их к фабрикам и заводам. Вы разрушили хозяйственный организм страны, дезорганизовали промышленность и транспорт, подорвали авторитет директора, инженера и мастера, сопровождая бесконечную чехарду смещений и назначений арестами и травлей инженеров, директоров и рабочих как «скрытых, еще не разоблаченных вредителей».

Сделав невозможной нормальную работу, вы под видом борьбы с «прогулами» и «опозданиями» трудящихся заставляете их работать бичами и скорпионами жестоких и антипролетарских декретов.

Ваши бесчеловечные репрессии делают нестерпимой жизнь советских трудящихся, которых за малейшую провинность с волчьим паспортом увольняют с работы и выгоняют с квартиры.

Рабочий класс с самоотверженным героизмом нёс тягость напряжённого труда и недоедания, голода, скудной заработной платы, жилищной тесноты и отсутствия необходимых товаров. Он верил, что вы ведёте к социализму, но вы обманули его доверие. Он надеялся, что с победой социализма в нашей стране, когда осуществится мечта светлых умов человечества о великом братстве людей, всем будет житься радостно и легко.

Вы отняли даже эту надежду: вы объявили — социализм построен до конца. И рабочие с недоумением, шёпотом спрашивали друг друга: «Если это социализм, то за что боролись, товарищи?».

Извращая теорию Ленина об отмирании государства, как извратили всю теорию марксизма-ленинизма, вы устами ваших безграмотных доморощенных «теоретиков», занявших вакантные места Бухарина, Каменева и Луначарского, обещаете даже при коммунизме сохранить власть ГПУ.

Вы отняли у колхозных крестьян всякий стимул к работе. Под видом борьбы с «разбазариванием колхозной земли» вы разоряете приусадебные участки, чтобы заставить крестьян работать на колхозных полях. Организатор голода, грубостью и жестокостью неразборчивых методов, отличающих вашу тактику, вы сделали всё, чтобы дискредитировать в глазах крестьян ленинскую идею коллективизации.

Лицемерно провозглашая интеллигенцию «солью земли», вы лишили минимума внутренней свободы труд писателя, учёного, живописца. Вы зажали искусство в тиски, от которых оно задыхается, чахнет и вымирает. Неистовство запуганной вами цензуры и понятная робость редакторов, за всё отвечающих своей головой, привели к окостенению и параличу советской литературы. Писатель не может печататься, драматург не может ставить пьесы на сцене театра, критик не может высказать своё личное мнение, не отмеченное казённым штампом.

Вы душите советское искусство, требуя от него придворного лизоблюдства, но оно предпочитает молчать, чтобы не петь вам «осанну». Вы насаждаете псевдоискусство, которое с надоедливым однообразием воспевает вашу пресловутую, набившую оскомину «гениальность».

Бездарные графоманы славословят вас, как полубога, «рождённого от Луны и Солнца», а вы, как восточный деспот, наслаждаетесь фимиамом грубой лести.

Вы беспощадно истребляете талантливых, но лично вам неугодных русских писателей. Где Борис Пильняк? Где Сергей Третьяков? Где Александр Аросев? Где Михаил Кольцов? Где Тарасов-Родионов? Где Галина Серебрякова, виновная в том, что была женой Сокольникова?

Вы арестовали их, Сталин.

Вслед за Гитлером вы воскресили средневековое сжигание книг.

Я видел своими глазами рассылаемые советским библиотекам огромные списки книг, подлежащих немедленному и безусловному уничтожению. Когда я был полпредом в Болгарии, то в 1937 г. в полученном мною списке обречённой огню литературе я нашёл мою книгу исторических воспоминаний «Кронштадт и Питер в 1917 году». Против фамилий многих авторов значилось: «Уничтожать все книги, брошюры, портреты».

Вы лишили советских учёных, особенно в области гуманитарных наук, минимума свободы научной мысли, без которого творческая работа учёного становится невозможной.

Самоуверенные невежды интригами, склоками и травлей не дают работать в лабораториях, университетах и институтах.

Выдающихся русских учёных с мировым именем — академиков Ипатьева и Чичибабина, вы на весь мир провозгласили «невозвращенцами», наивно думая их обесславить, но опозорили только себя, доведя до сведения всей страны и мирового общественного мнения постыдный для вашего режима факт, что лучшие учёные бегут из вашего «рая», оставляя вам ваши благодеяния: квартиру, автомобиль, карточку на обеды в совнаркомовской столовой.

Вы истребляете талантливых русских учёных.

Где лучший конструктор советских аэропланов, Туполев? Вы не пощадили даже его. Вы арестовали Туполева, Сталин!

Нет области, нет уголка, где можно было бы спокойно заниматься любимым делом. Директор театра, замечательный режиссёр, выдающийся деятель искусства Всеволод Мейерхольд не занимался политикой. Но вы арестовали и Мейерхольда, Сталин.

Зная, что при нашей бедности кадрами особенно ценен каждый культурный и опытный дипломат, вы заманили в Москву и уничтожили одного за другим почти всех советских полпредов. Вы разрушили дотла весь аппарат Народного комиссариата иностранных дел.

Уничтожая везде и всюду золотой фонд нашей страны, её молодые кадры, вы истребили во цвете лет талантливых и многообещающих дипломатов.

В грозный час военной опасности, когда острие фашизма направлено против Советского Союза, когда борьба за Данциг и война в Китае — лишь подготовка плацдарма для будущей интервенции против СССР, когда главный объект германо-японской агрессии — наша Родина, когда единственная возможность предотвращения войны — открытое вступление Союза Советов в Международный блок демократических государств, скорейшее заключение военного и политического союза с Англией и Францией, вы колеблетесь, выжидаете и качаетесь, как маятник, между двумя «осями».

Во всех расчетах вашей внешней и внутренней политики вы исходите не из любви к Родине, которая вам чужда, а из животного страха потерять личную власть. Ваша беспринципная диктатура, как гнилая колода, лежит поперёк дороги нашей страны. «Отец народов», вы предали побеждённых испанских революционеров, бросили их на произвол судьбы и предоставили заботу о них другим государствам. Великодушное спасение жизни не в ваших принципах. Горе побеждённым! Они вам больше не нужны.

Европейских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними дверь нашей страны, которая на своих огромных просторах может гостеприимно приютить многие тысячи эмигрантов.

Как все советские патриоты, я работал, на многое закрывая глаза. Я слишком долго молчал. Мне было трудно рвать последние связи не с вашим обречённым режимом, а с остатками старой ленинской партии, в которой я пробыл без малого 30 лет, а вы разгромили её в три года. Мне было мучительно больно лишаться моей Родины.

Чем дальше, тем больше интересы вашей личной диктатуры вступают в непрерывный конфликт и с интересами рабочих, крестьян, интеллигенции, с интересами всей страны, над которой вы измываетесь как тиран, дорвавшийся до единоличной власти.

Ваша социальная база суживается с каждым днём. В судорожных поисках опоры вы лицемерно расточаете комплименты «беспартийным большевикам», создаёте одну за другой привилегированные группы, осыпаете их милостями, кормите подачками, но не в состоянии гарантировать новым «калифам на час» не только их привилегий, но даже права на жизнь.

Ваша безумная вакханалия не может продолжаться долго. Бесконечен список ваших преступлений. Бесконечен список ваших жертв, нет возможности их перечислить.

Рано или поздно советский народ посадит вас на скамью подсудимых как предателя социализма и революции, главного вредителя, подлинного врага народа, организатора голода и судебных подлогов.

17 августа 1939 г.

[Gosha]

Марксизм и национальный вопрос

И.В. Сталин

Период контрреволюции в России принес не только “гром и молнию”, но и разочарование в движении, неверие в общие силы. Верили в “светлое будущее”, – и люди боролись вместе, независимо от национальности: общие вопросы прежде всего! Закралось в душу сомнение, – и люди начали расходиться по национальным квартирам: пусть каждый рассчитывает только на себя! “Национальная проблема” прежде всего!

В то же время в стране происходила серьезная ломка экономической жизни. 1905 год не прошел даром: остатки крепостнического уклада в деревне получили еще один удар. Ряд урожаев после голодовок и наступивший потом промышленный подъем двинули вперед капитализм. Дифференциация в деревне и рост городов, развитие торговли и путей сообщения сделали крупный шаг вперед. Это особенно верно относительно окраин. Но это не могло не ускорить процесса хозяйственной консолидации национальностей России. Последние должны были придти в движение...

В том же направлении пробуждения национальностей действовал установившийся за это время “конституционный режим”. Рост газет и вообще литературы, некоторая свобода печати и культурных учреждений, рост народных театров и т.п., без сомнения, способствовали усилению “национальных чувств”. Дума с ее избирательной кампанией и политическими группами дала новые возможности для оживления наций, новую широкую арену для мобилизации последних.

А поднявшаяся сверху волна воинствующего национализма, целый ряд репрессий со стороны “власть имущих”, мстящих окраинам за их “свободолюбие”, – вызвали ответную волну национализма снизу, переходящего порой в грубый шовинизм. Усиление сионизм среди евреев, растущий шовинизм в Польше, панисламизм среди татар, усиление национализма среди армян, грузин, украинцев, общий уклон обывателя в сторону антисемитизма, – все это факты общеизвестные.

Волна национализма все сильнее надвигалась, грозя захватить рабочие массы. И чем больше шло на убыль освободительное движение, тем пышнее распускались цветы национализма.

В этот трудный момент на социал-демократию ложилась высокая миссия – дать отпор национализму, оградить массы от общего “поветрия”. Ибо социал-демократия, и только она, могла сделать это, противопоставив национализму испытанное оружие интернационализма, единство и нераздельность классовой борьбы. И чем сильнее надвигалась волна национализма, тем громче должен был раздаваться голос социал-демократии за братство и единство пролетариев всех национальностей России. При этом особая стойкость требовалась от окраинных социал-демократов, непосредственно сталкивающихся с националистическим движением.

Но не все социал-демократы оказались на высоте задачи, и прежде всего – социал-демократы на окраинах. Бунд, раньше подчеркивавший общие задачи, теперь стал выставлять на первый план свои особые, чисто националистические цели: дело дошло до того, что “празднование субботы” и “признание жаргона” объявил он боевым пунктом своей избирательной компании За Бундом последовал Кавказ: одна часть кавказских социал-демократов, раньше отрицавшая вместе с остальными кавказскими с.-д. “культурно-национальную автономию”, теперь ее выставляет как очередное требование. Мы не говорим уже о конференции ликвидаторов, дипломатически санкционировавшей националистические шатания.

Но из этого следует, что взгляды российской социал-демократии по национальному вопросу не для всех еще с.-д. ясны.

Необходимо, очевидно, серьезное и всестороннее обсуждение национального вопроса. Нужна дружная и неустанная работа последовательных социал-демократов против националистического тумана, откуда бы он ни шел.

[Gosha]

Предреввоенсовета Троцкий".

В течение 1918–1920 годов Троцкий весьма серьезно считал, что, превращая в заложников семьи военных специалистов, он тем самым заставляет последних сражаться из страха за жизнь своих близких. Не знаю, понимал ли Троцкий глубокую аморальность этих методов, но ясно одно: в делах, касавшихся революции, он считал нравственным все, что способствовало ее спасению. Заложниками были не только члены офицерских семей, но и сами офицеры. Немало их было расстреляно, как только кто-то из бывших "золотопогонников" переходил на сторону белых.

[Gosha]

"Москва, Дзержинскому, Лубянка, 11.

Прошу сообщить, содержатся ли еще под судом" заключенные офицеры, взятые заложниками в концентрационных лагерях и тюрьмах. Если содержатся, то где именно и сколько (понадобились военспецы).

Предреввоенсовета Троцкий".

В критической ситуации, полагал Троцкий, допустимы все методы, если они не дают развалиться армии. Впрочем, так думали тогда все большевики, все вожди революции. А Предреввоенсовета, особенно в моменты обострения положения на фронте, продолжал слать такие распоряжения: "…приказываю штабам всех армий Республики доставить по телеграфу члену Реввоенсовета Аралову списки всех перебежавших во вражеский стан лиц командного состава… На т. Аралова возлагаю принятие по согласованию с соответствующими учреждениями необходимых мер по задержанию семейств перебежчиков и предателей". Меры по "задержанию" — сказано мягко.

В приказе № 163 от 2 ноября 1919 года Троцкий свою мысль формулирует определеннее: "Семьи изменников должны быть немедленно арестованы. Самих предателей занести в черную книгу армии, дабы после близкого и окончательного торжества революции ни один из предателей не ушел от кары".

[Gosha]

Терроризм и коммунизм

Лев Д. Троцкий (1920 г.)

Поводом к этой книге послужил ученый пасквиль Каутского того же наименования*. Наша работа была начата в период ожесточенных боев с Деникиным*20 и Юденичем*21 и не раз прерывалась событиями на фронтах. В те тягчайшие дни, когда писались первые главы, все внимание Советской России было сосредоточено на чисто военных задачах. Прежде всего нужно было отстоять самую возможность социалистического хозяйственного творчества. Промышленностью мы могли заниматься немногим свыше того, что было необходимо для обслуживания фронтов. Экономическую клевету Каутского мы вынуждены были разоблачать, главным образом, по аналогии с его политической клеветой. Чудовищные утверждения Каутского, будто русские рабочие неспособны к трудовой дисциплине и хозяйственному самоограничению, мы могли в начале этой работы - почти год тому назад - опровергать преимущественно указаниями на высокую дисциплинированность и боевой героизм русских рабочих на фронтах гражданской войны. Этого опыта было с избытком достаточно для опровержения мещанских клевет. Но теперь, спустя несколько месяцев, мы можем обратиться к фактам и доводам, почерпнутым непосредственно из хозяйственной жизни Советской России.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
/* Terrorismus und Kommunismus. Ein Beitrag zur Naturgeschichte (!) der Revolution von Karl Kautsky, Berlin 1919.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Как только ослабело военное давление, - после разгрома Колчака*22 и Юденича и нанесения нами решающих ударов Деникину, после заключения мира с Эстонией*23 и приступа к переговорам с Литвой и Польшей*24, - во всей стране произошел поворот в сторону хозяйства.

И один этот факт быстрого и сосредоточенного перенесения внимания и энергии с одних задач на другие, глубоко-отличные, но требующие не меньших жертв, является непререкаемым свидетельством могущественной жизнеспособности советского строя. Несмотря на все политические испытания, физические бедствия и ужасы, трудящиеся массы бесконечно далеки от политического разложения, нравственного распада или апатии. Благодаря режиму, который хотя и наложил на них большие тяготы, но осмыслил их жизнь и дал ей высокую цель, они сохраняют исключительную нравственную упругость и беспримерную в истории способность сосредоточения внимания и воли на коллективных задачах. Сейчас во всех отраслях промышленности идет энергическая борьба за установление строгой трудовой дисциплины и повышение производительности труда. Организации партии, профессиональных союзов, правления заводов и фабрик соревнуют в этой области при безраздельной поддержке общественного мнения рабочего класса в целом. Завод за заводом добровольно, по постановлению своих общих собраний, удлиняют рабочий день. Петербург и Москва подают пример, провинция равняется по Петербургу. Субботники и воскресники, т.-е. добровольная и бесплатная работа в часы, предназначенные для отдыха, получают все большее распространение, вовлекая в свой круг многие и многие сотни тысяч рабочих и работниц. Напряженность и производительность труда на субботниках и воскресниках отличается, по отзывам специалистов и по свидетельству цифр, исключительной высотой.

Добровольные мобилизации для трудовых задач в партии и в союзе молодежи проводятся с таким же энтузиазмом, как раньше для боевых задач. Трудовое добровольчество дополняет и одухотворяет трудовую повинность. Недавно созданные комитеты по трудовой повинности охватывают сетью своей всю страну. Привлечение населения к массовым работам (очистка путей от снега, ремонт железнодорожного полотна, рубка леса, заготовка и подвоз дров, простейшие строительные работы, добыча сланца и торфа) получает все более широкий и планомерный характер. Все расширяющееся привлечение к труду воинских частей было бы совершенно неосуществимо при отсутствии высокого трудового подъема...

Правда, мы живем в обстановке тяжкого хозяйственного упадка, истощения, бедности, голода. Но это не довод против советского режима: все переходные эпохи характеризовались подобными же трагическими чертами. Каждое классовое общество (рабское, феодальное, капиталистическое), исчерпав себя, не просто сходит со сцены, а насильственно сметается путем напряженной внутренней борьбы, которая непосредственно причиняет участникам нередко больше лишений и страданий, чем те, против которых они восстали.

Переход от феодального хозяйства к буржуазному - подъем огромного прогрессивного значения - представляет собою чудовищный мартиролог. Как ни страдали крепостные массы при феодализме, как ни тяжко жилось и живется пролетариату при капитализме, никогда бедствия трудящихся не достигали такой остроты, как в эпохи, когда старый феодальный строй насильственно ломался, уступая место новому. Французская Революция XVIII столетия, которая достигла своего гигантского размаха под напором исстрадавшихся масс, сама на продолжительный период до чрезвычайности углубила и обострила их бедствия. Могло ли быть иначе?

Дворцовые перевороты, заканчивающиеся личными перетасовками на верхах, могут совершаться в короткий срок, почти не отражаясь на хозяйственной жизни страны. Другое дело - революции, втягивающие в свой водоворот миллионы трудящихся. Какова бы ни была форма общества, оно покоится на труде. Отрывая народные массы от труда, вовлекая их надолго в борьбу, нарушая этим их производственные связи, революция тем самым наносит удары хозяйству и неизбежно понижает тот экономический уровень, который она застигла у своего порога. Чем глубже социальный переворот, чем большие массы он вовлекает, чем он длительнее, тем большие разрушения он совершает в производственном аппарате, тем более опустошает общественные запасы. Отсюда вытекает лишь тот, не требующий доказательств, вывод, что гражданская война вредна для хозяйства. Но ставить это в счет советской системе хозяйства - то же самое, что ставить в вину новому человеческому существу родовые муки матери, произведшей его на свет. Задача в том, чтобы гражданскую войну сократить. А это достигается только решительностью действия. Но именно против революционной решительности направлена вся книга Каутского.