Кельтские мифы о короле Артуре ⇐ Религии и верования мира

[Gosha]

Триада поэтов

Греческие авторы Диодор Сицилийский и Страбон творили во времена правления Юлия Цезаря и его наследника Августа. «Историческая библиотека» Диодора насчитывала 40 книг и, в частности, содержала подробное описание галлов, хотя его информация, вероятно, была получена от более ранних авторов. Большая часть «Географии» Страбона также скомпилирована из предшествующих сочинений. Оба сочинителя описывали три разновидности ученых мужей Галлии: лирических поэтов, называемых бардами, чья роль заключалась в том, чтобы петь хвалебные стихи и сочинять сатиры, сопровождая выступление музицированием на лире; провидцев (vates), которые должны были предсказывать будущее путем интерпретации примет и предзнаменований и толкования человеческих жертвоприношений; а также друидов, которые были философами и богословами. Таким образом, если Цезарь объединял все эти сакральные обязанности и навыки, приписывая их исключительно друидам, греческие историки разделили их на три отдельные категории.

[Gosha]

Друид Дивитиак

И Цезарь, и Диодор сходятся во мнении, что в Галлии (и в Британии, по словам Цезаря) существовал высокопоставленный класс людей, ответственных за религиозные ритуалы, общение с божественным миром и развитие устной традиции. Все три роли способствовали созданию мифов, в том числе посвященных предкам. Устные предания о прошлом служили и объяснением природных явлений и топографических реалий, таких как реки и горы. Кроме того, памятники, предшествовавшие железному веку, такие как погребальные курганы и менгиры (вертикально установленные камни), вплетались в гобелен мифа и, таким образом, обеспечивали культурный контекст, который лег в основу идей и представлений железного века.

[Gosha]

Катбад, друид из Ульстера

Фактически та же самая триада ученых мужей Галлии, перечисленная древнегреческими авторами, засвидетельствована в ранней ирландской мифологической традиции. Религия, гадания, обучение и поэзия были в руках друидов, филидов и бардов. К VII веку н. э. большинство языческих функций, которые сохранились после принятия христианства, были в руках филидов. В то время как друиды приняли на себя основной удар неприятия со стороны христианства, а влияние бардов уменьшилось (отчасти потому, что филиды стали сильнее), роль филидов как учителей, королевских советников, поэтов, сатириков и хранителей традиции сохранялась гораздо дольше. Действительно, только в XVII веке, под неустанным натиском английского правительства против старых ирландских порядков, филиды окончательно исчезли.

[Gosha]

Боги, люди и животные

Ранние «рассказчики мифов» – будь то друиды, барды или другие сказители – полагались на свою способность проникать в мир духов. Кельтские мифы, как и античные, пронизаны упоминаниями о тесных и симбиотических отношениях между людьми и богами. Мир духов был повсюду, и легенды содержат множество рассказов об участии и вмешательстве богов в жизнь людей и в их поступки. Кухулин был окружен богинями, в том числе теми, которые хотели заняться с ним любовью. После смерти он был привязан к столбу, чтобы никогда не склониться перед врагом, а Бадб, богиня битвы, сидела у него на плече в облике ворона.

В «современном» шаманизме животные играют ключевую роль посредников между мирами людей и духов. Они часто воспринимаются как духи-помощники, обладающие способностью пересекать границу между мирами. То же можно сказать применительно к кельтской мифологической традиции, где животные или птицы занимали центральное место в общении между богами и людьми. Начало первой ветви «Мабиноги» очень четко показывает такие связи, используя тему божественной охоты. Кстати, она встречается и в других частях обширного репертуара валлийских сказителей и в родственных ирландских текстах. Охота была для мифотворца средством непосредственного контакта между мирами людей и духов: охотник был смертным, но его добыча приходила из потустороннего мира.

[Gosha]

В этом эпизоде валлийского мифа рассказывается о Пуйлле, лорде Ллис-Арберта, который охотился на юго-западе Уэльса. Он был в лесу со своими собаками, и они почуяли оленя. Когда Пуйлл и его собаки увидели добычу, оказалось, что его оленя уже загнала другая свора. Эта вторая свора была странной: все собаки были ослепительно белыми, с красными ушами. При описании их окраски сказитель раскрывает еще одну популярную кельтскую мифологическую тему: существа из мира духов зачастую являются в красном или красно-белом облачении или с такой же по цвету шкурой. Пуйлл натравил своих собак на другую свору, но когда они напали, из леса появился всадник на сером в яблоках коне и бросил вызов Пуйллу, браня его за некрасивый поступок – кражу чужой добычи. Пуйлл устыдился и спросил, что мог бы сделать, чтобы возместить ущерб, на что странный всадник представился как Араун, владыка потустороннего королевства Аннувн. Наказание Пуйлла состояло в том, чтобы поменяться местами с Арауном на один год и один день, в течение этого времени сражаться с другим королем из мира духов, Хавганом, и победить его. Сказитель сделал все, чтобы слушатели почувствовали: грядет нечто важное. Услышав об охоте, они должны были сразу догадаться, что вот-вот произойдет что-то необычное и потустороннее. Животные – олень и собаки – служили катализаторами встречи.

[Gosha]

Запись ранних мифов

Но как мифы перешли из устной формы в письменную? Учитывая, что образование в средневековых Ирландии и Уэльсе было ограничено королевскими дворами и монастырями, неудивительно, что кельтские мифы дошли до нас благодаря усердию христианских священнослужителей или их учеников. Мы знаем, что создание и бытование мифов предшествуют времени их письменной фиксации, о чем уже шла речь выше и в первой главе. Кроме того, легенды, особенно ирландские, сохраняют значительное языческое наследие, которое вполне очевидно, несмотря на то что в них внесено значительное количество изменений и включена откровенная антиязыческая пропаганда, поскольку записывали тексты христианские священнослужители. Однако заметно поразительное сходство между материальной культурой и символикой поздних доисторических, дописьменных памятников и аналогичных тем в записанных мифах.

[Gosha]

Археологические свидетельства – главным образом памятников иконографии и надписей – в основном принадлежат западным римским провинциям: Галлии и Британии, включая Уэльс, но исключая Ирландию. Несмотря на неизбежное влияние римлян на эту группу регионов, большая часть коренной галльской и британской космологии может быть выявлена. Вполне вероятно, что такой ранний материал влиял на более поздние кельтские мифы двумя способами. Во-первых, через устную традицию, которая, должно быть, берет начало глубоко в доисторическом контексте. Во-вторых, из текстов раннехристианских священнослужителей, таких как Гильда в VI веке и Гиральд Камбрийский в XII веке, становится ясно, что некоторые языческие памятники, относящиеся по крайней мере к римскому периоду, сохранились и выделялись в пейзаже.

[Gosha]

Рeregrinatio pro Dei amore

Первые монахи из Ирландии и Уэльса много путешествовали по Европе, откликаясь на осознанную необходимость предпринимать христианское peregrinatio pro Dei amore («паломничество во имя любви к Богу»), своего рода духовный поиск, целью которого были распространение христианских идей, основание новых монастырей и обретение просветления во имя приближения к Богу. Одним из таких монахов был ирландский христианин по имени Колумбан, родившийся в 543 году. Он с огромным рвением откликнулся на идею паломничества: святой исколесил всю континентальную Европу и особенно Францию, стремясь ощутить присутствие Бога в своей жизни. Папа Пий XI отметил вклад Колумбана в осуществление христианской миссии не только во Франции, но также в Германии и Италии: он сделал больше, чем кто-либо из его современников. Странствия Колумбана начались на северо-западе Ирландии, в монастыре аббата Синелла у озера Лох-Эрн (недавно там прошел саммит Большой восьмерки, посвященный в том числе конфликту в Сирии).

[Gosha]

История Колумбана показывает, как именно выглядело паломничество. Этот вид духовного миссионерского путешествия (чем-то схожего с путешествиями св. Павла, описанными в Деяниях святых апостолов), скорее всего, позволял первым христианским монахам увидеть языческие религиозные скульптуры и памятники с текстами. Некоторые из статуй, храмов и ритуальных предметов, с которыми они сталкивались, вполне могли быть источниками и напоминаниями для устных сказителей и, возможно, нашли свое место в мифологической традиции. В противном случае трудно объяснить поразительное сходство между британскими и европейскими предметами религиозного культа, относящимися к железному веку и эпохе римского владычества, и элементами, присутствующими в мифологических повествованиях. Путешествия ранних христианских миссионеров, таких как Колумбан, могли создавать так называемые «коридоры времени» – каналы для переноса традиции между позднейшей доисторической и раннесредневековой эпохами.

[Gosha]

Космологические основания кельтских мифов

Утверждать наличие прямых связей между археологическими свидетельствами дохристианской религии Британии и Галлии с одной стороны и средневековыми кельтскими мифами об Ирландии и Уэльсе с другой – весьма рискованно. Тем не менее странный и сложный мифологический пейзаж кельтского Запада возник в раннесредневековом сознании отнюдь не на пустом месте.

[Gosha]

Скорее всего, он основывался на более ранних космологиях, которые отражены и в археологических свидетельствах. Для примера: римский амфитеатр в Каэрлеоне был отождествлен средневековыми мифотворцами с Круглым столом короля Артура. Посредниками, подарившими основания для такого толкования, вероятно, были сказители, которые видели реликвии прошлого или получали информацию от других – тех, кто видел древние руины во время своих путешествий. Работа сказителей – сплетать повествования вокруг ядра реальности. Соблазнительно было бы предположить, что таким образом фрагменты ранних верований и культовых практик были сохранены в мифологических преданиях кельтского Запада, каким бы трансформациям они ни подвергались на долгом пути к письменной фиксации, примеры которой нам известны.

[Gosha]

Археологические свидетельства римского периода в Галлии и Британии представляют нам яркую и динамичную группу кельтских богов и богинь. Некоторые – такие как Таранис, бог грома, Эпона, богиня лошадей, и триада богинь-матерей – были известны на обширной территории Европы. Другие – такие как богини воды Сулис в Бате на западе Британии, Ковентина в Карраубурге у Адрианова вала и Секвана в Бургундии – были привязаны к одному определенному региону и являлись олицетворением особых священных источников или рек. Таранис был также богом грозы, а еще и солнечным божеством. Его символами были солнечное колесо, орел, дуб и молния, а большая часть его образов, вероятно, вошла в валлийские и ирландские небесные мифы, включая легенду о валлийском герое Ллеу (см. ОРЕЛ И СОВА: ВАЛЛИЙСКИЙ МИФ О ДНЕ И НОЧИ) и ирландском Луге (см. ЛУГ ДЛИННОРУКИЙ: БОГ СВЕТА И ПРАВДЫ).

[Gosha]

Рассказы о битвах, в которых Луг сражался с темными чудовищами фоморами, судя по всему, содержат следы описания битвы Тараниса с гигантом из потустороннего мира – получеловеком-полузмеем. Точно так же древние богини источников могли стать основой для более поздних ирландских мифов: например, Боанн, богиня великой реки Бойн. Валлийская героиня Рианнон, безусловно, тесно связана с древней галльской богиней лошадей Эпоной. Триада богинь-матерей, чрезвычайно популярная в римской Британии и в Европе, несомненно, вдохновила на создание образа грозных ирландских триад – тройных богинь Морриган (Mórrigna) и трех Бадб (Badbh).

[Gosha]

Мифы, монахи, манускрипты

Тот факт, что люди, которые записывали мифы, были монахами, таит в себе загадку. Если бы не труды христианских книжников, кельтские мифы были бы полностью утеряны. С другой стороны, с какой целью монахи фиксировали в рукописях языческие предания? Вполне возможно, они считали своим долгом сохранить устное наследие кельтского мира. Но более вероятно, что они использовали истории про старых богов и сверхъестественных существ, таких как Дагда, Медб, Морриган, Рианнон и Манавидан, чтобы очернить и высмеять язычество, а потому искажали легенды так, чтобы они не противоречили христианской этике. Например, в Ульстерском цикле и в «Мабиноги» война представляется бессмысленно разрушительной. В большинстве ирландских текстов к влиятельным женщинам относятся безо всякой симпатии, сексуальное поведение героев также получает оценку с позиций догматического христианства. Если мифологические тексты были записаны не клириками, а их учениками, возможно, в интерпретации проявлялась некоторая гибкость и христианская этика проступала не так отчетливо.

[Gosha]

Прежде чем продолжить разговор о связи между мифами и христианской литературной традицией, необходимо рассмотреть переход от устного повествования к письменному. В течение длительных периодов времени сказители передавали, адаптировали и развивали основные легенды, чтобы те соответствовали времени и среде, в которой барды их произносили. Так что, возможно, выступая при королевских дворах, они ставили в центр внимания аспекты куртуазной любви и рыцарского соперничества. Камерная обстановка вечером вокруг домашнего очага располагала на создание более оригинальных версий рассказов о причудливых чудовищах и своенравных духах.
Было бы ошибкой предполагать, что мифологическая литература средневековой Ирландии и Уэльса возникла просто в результате формальной записи устных преданий. Хотя ядро этой литературы в значительной степени опирается на услышанные от сказителей легенды, тексты рукописей демонстрируют все признаки целенаправленного литературного построения. Предания были систематизированы и организованы в соответствии с работой писцов. Старинные легенды были насыщены злободневным материалом, приспособлены к новым временам; они открывают и современному читателю многомерную картину жизни на средневековом кельтском Западе.

[Gosha]

Попытки установить индивидуальное авторство валлийских и ирландских мифологических текстов были в основном безуспешными. Некоторые ученые утверждают, что четыре ветви «Мабиноги» были произведением Сулиена, епископа Сент-Дэвидса на крайней западной окраине Пембрукшира, или его сына Ригиварха, но никаких веских доказательств их авторства нет.
В отличие от ранних фрагментарных средневековых мифических сказаний, языческий элемент в валлийской литературе иногда наполовину скрыт под слоем христианского содержания: например, когда волшебного вепря Турх Труита спрашивают, как он оказался проклятым и обреченным существовать в облике животного, он отвечает, что Бог так изменил его и его последователей из-за их злодеяний. Так что, несмотря на то что валлийская средневековая литература может уходить своими корнями в дохристианские устные предания, валлийские писцы, видимо, демонстрировали языческие основы текстов, не описывая богов и богинь как таковых, но более тонко: они рассказывали о говорящих головах, меняющих свой облик созданиях из иного мира и о волшебных местах.

[Gosha]

Древние богини в средневековой мифологии: Эпона и Рианнон

Ирландские мифы отличаются от валлийских. Они полны языческих божеств, пророков, друидов и полубожественных героев; короли и королевы свободно взаимодействуют со сверхъестественным миром. Откровенный языческий аромат ирландской мифологии убеждает многих ученых в ее подлинно древнем происхождении. Но другие специалисты с равной уверенностью утверждают, что средневековые ирландские священнослужители работали строго в христианском контексте, используя как доступные им античные, так и библейские тексты для создания ложного архаизма, который позволял им представлять христианские послания и этические кодексы, преувеличивая неумеренную воинственность и сексуально беспорядочное поведение язычников.

Йоло Морганнуг и современная валлийская бардовская традиция:
О Йоло, старый Йоло, ты познал
все свойства трав в нагорьях и долинах,
в тени лесной, на тихом берегу,
и все заветы мудрости и песен,
что старцы древности и барды передали…

[Gosha]

Валлийские и ирландские предания сильно отличаются друг от друга как по содержанию, так и по тональности. Однако есть между ними и заметное сходство, как мы уже видели в первой главе: это говорящие головы, трансформация между человеческой и животной формами, магические котлы и соседство потустороннего мира, очень похожего на наш. Весьма вероятно, что сказители свободно путешествовали между королевскими дворами Ирландии и Уэльса, и общность мотивов в легендах этих двух стран легко объяснить.

[Gosha]

Ирландские духи

Это была Морриган в облике птицы:
она оказалась на каменном столбе
в Темайр Куальнге и сказала быку:
Знаешь ли ты, О Черный, мрачный,
Без лжи цветистой – О воинстве с юга?
Рады враны, Не знают они, –
Недруг в холмах, Люди убиты… - Похищение Быка из Куальнге (Перев. Н. Ю. Живловой).

Средневековые мифологические тексты Ирландии резко отличаются от текстов Уэльса явным язычеством и присутствием множества божественных существ. В то время как валлийские мифы содержат повторяющиеся ссылки на христианского Бога, которых практически нет в родственных им ирландских текстах, ирландские легенды посвящены божествам, чьи функции и поведение могли быть уместны и в античном пантеоне. Боги плодородия, воды, битвы, солнца, кузнечного дела, ремесел и потустороннего мира разыгрывали собственные драмы в нарративном театре ирландской мифологии.

Три основных цикла ирландских сказаний – это «Похищение Быка из Куальнге», мифологический цикл с двумя основными книгами, «Книгой захватов» и «Стариной мест», и цикл Финна. Другим важным источником является рукопись XI века, известная как «Желтая книга Лекана», в которой сохранилось сказание «Разрушение дома Да Дерга» – леденящий душу рассказ об ирландском потустороннем мире и ужасной богине смерти.

[Gosha]

Функция мифа состоит в том, чтобы давать объяснение происхождению людей. Текст XII века, известный как «Книга захватов», обеспечивает именно такой контекст для присутствия гойделов, или кельтов, в Ирландии. Как следует из названия, в книге рассказывается о волнах «нашествий», начиная с первых поселенцев, возглавляемых женщиной по имени Кесайр, о которой практически ничего не известно за исключением того, что она, как утверждает сказание, была внучкой Ноя. Книга содержит ссылку на Великий потоп, сразу после которого человек по имени Партолон возглавил очередную волну колонистов. Он вел ожесточенную битву с фоморами, расой чудовищ, уже населявших к тому времени Ирландию.
Однако центральной темой «Книги захватов» является колонизация Ирландии расой богов, известной как Туата Де Дананн (Племена богини Дану). Они управляли землей, пока, в свою очередь, не были изгнаны гойделами, присутствие которых заставило Племена богини Дану уйти под землю и создать царство потустороннего мира, параллельное миру земному. Эти изгнанные боги жили в сидах, волшебных курганах (возможно, в таких, как в Ньюгрейндже). У каждого из божеств был свой дом – бруиден, в которых они устраивали бесконечную череду праздников.

[Gosha]

Ирландский пантеон

Пару тысяч лет назад жили в Ирландии люди, которые были богами и детьми богов. Они обладали ослепительной красотой и божественной статью, и больше всего любили они поэзию, музыку и красоту форм в мужчинах и женщинах. Эти прекрасные люди были потомками богини Дану и потому звались Племена Дану. - Книга захватов Ирландии

Несмотря на множество божеств, присутствующих в мифических историях, у ирландцев не было определенного небесного бога-отца, такого как Зевс или Юпитер, хотя Луг, как бог света, больше всего подходит на такую роль, а Дагда был повелителем всех богов. Не было и особого бога войны, как Арес и Марс, но было множество военных божеств, большинство из которых – женские. Не было и прямого аналога Афродиты и Венеры, то есть богини плотской любви, но многие богини, такие как Морриган и королева-богиня Медб, явно демонстрировали подобную сторону своей натуры.

Существовали у ирландцев могущественные боги плодородия, в том числе Дагда, богини, связанные с суверенитетом и процветанием, такие как Эриу, и группа функциональных божеств, например Диан Кехт (он совмещал роли целителя и ремесленника) и Гоибниу – кузнец, оружие которого било без промаха. Последний из упомянутых богов, как и многие другие, имел свой дом в потустороннем мире, и те, кто принял участие в его праздниках, обрели бессмертие. Нет сомнений в том, что редактирование ирландских мифов христианскими клириками оказало огромное влияние на способ представления ирландского пантеона. Военными божествами были злые женщины с неукротимым сексуальным аппетитом, и даже Дагда изображался как смехотворно толстая и нелепая фигура.

[Gosha]

Божественная триада: Дагда, Боанн и Энгус

Был в Эриу знаменитый король Племени богини Дану, и имя его было Эохайд Оллатир. Иначе звали его Дагда, потому что он творил чудеса и присматривал за погодой и урожаем, и потому называли его Добрый Бог.

Книга захватов Ирландии

Дагда был богом – отцом Племени, главным божеством пантеона. Его прозвание Добрый Бог указывает на главную роль в качестве хранителя благополучия и процветания Ирландии. Он обладал не только волшебным котлом изобилия, но и огромной палицей, один конец которой убивал, а прикосновение другого конца возвращало к жизни умерших. Дагда был огромен во всех смыслах: его тело было огромным, живот был огромным; его сексуальный аппетит был поразительным, и он вступал в связь со многими богинями, включая Морриган (по-видимому, воплощающую его противоположность с разрушительной силой) и Боанн, богиню реки Бойн.
Его союз с Боанн состоялся, когда та еще была замужем за богом воды Нехтаном. Когда она забеременела от любовника, пара попыталась скрыть свою незаконную связь, и для этого Дагда наложил заклинание на солнце, чтобы оно оставалось неподвижным на небесах в течение девяти месяцев, не поднимаясь и не опускаясь. Таким образом, ребенок был зачат и рожден в один день. Это оказался мальчик, его назвали Энгус мак Ок – «Сын молодых» или «Молодость» – в честь уникального солнцестояния, связанного с его рождением. Энгус стал богом любви, покровителем влюбленных и новобрачных.

[Gosha]

Нуаду серебряная рука

Нуаду Аргатлам («Серебряная Рука») когда-то был королем Племен богини Дану. Но согласно ирландской мифологической традиции, у Племен существовало строгое правило: король должен быть физически совершенен, без изъянов и аномалий. Рука Нуаду была отрублена в бою, поэтому он больше не был целым, и ему пришлось отречься от престола. Однако другой бог, Диан Кехт, пришел ему на помощь. Он был божественным целителем и одновременно кузнецом. Диан Кехт выковал Нуаду новую руку из серебра, которая стала, вероятно, первым протезом, зафиксированным в древней мифологии. Таким образом, восстановив полную форму, Нуаду смог вновь принять свое королевство. Тем не менее он устал от постоянных сражений с фоморами, заклятыми врагами Племен богини Дану, и вскоре после того как его новая конечность позволила ему вернуть власть, оставил руководство богами другому, гораздо более молодому богу Лугу. Имя Нуаду может означать «созидатель облаков», так что его изначальная функция была связана с управлением погодой и грозами, как у античного Зевса/Юпитера.

[Gosha]

Нуаду и Ноденс

Зачастую невозможно установить прямую связь между богами средневековых кельтских мифов и ранними местными божествами, которым поклонялись в римской Британии. Но многообещающим кандидатом для установления таких параллелей является британский бог Ноденс, чье главное святилище находилось в Лидни (Глостершир, Англия) в лесу Дин, с видом на широкую реку Северн вблизи ее устья. Имя Ноденса родственно с именем Нуаду, и оба они могли быть «созидателями облаков», властителями неба и погоды. Храм в Лидни был построен в середине IV века н. э., когда христианство уже утвердилось в качестве государственной религии Римской империи. Храм был раскопан в 1920-х сэром Мортимером Уилером, который нашел надписи, указывающие на то, что строение было посвящено Ноденсу. Находки из храма показывают, что Ноденс был богом-охотником и целителем. Среди вотивных фигурок было найдено девять статуэток собак, самая великолепная из которых оказалась изображением молодого дирхаунда – оленьей борзой (в большом загородном доме в Лидни до сих пор есть парк с оленями).

[Gosha]

Проклятие и кольцо

Мозаика, которая некогда украшала внутреннюю часть святилища, сохранила надпись о том, что в храме присутствовал «толкователь снов». По-видимому, он принимал больных паломников, приходивших к Ноденсу в надежде на его помощь в исцелении. Рядом с храмом была баня, и больные и раненые паломники могли совершать омовения в богатой железом родниковой воде, надеясь, что она принесет исцеление. Храм в Лидни был расположен в глубине древнего леса, с прекрасным видом на реку Северн: в ее устье исключительно высокий прилив (бор) иногда поднимается высоко вверх по реке. Если Ноденс, как и Нуаду, был богом погоды, его жрецы вполне могли претендовать на способность предсказать бор, который считался проявлением божественной воли Ноденса.