Народы Моря ⇐ История древнего мира

[UranGan]

1177 год до нашей эры

Воины вышли на мировую сцену и перемещались быстро, оставляя за собой смерть и разрушения. Современные ученые именуют их собирательно «народами моря», но египтяне, которые занесли на скрижали их нападение на Египет, никогда не использовали этот термин; вместо того они разделяли «народы моря» на отдельные народности, выступавшие заодно, — филистимляне, тирсены, чаккаль, шерданы, дануны, шакелеша, акайваша; все эти имена звучали чужеродно для местного населения тех времен.
Мы мало знаем о них помимо сообщений в египетских хрониках. Мы не уверены в том, откуда родом «народы моря», возможно, с Сицилии, Сардинии и из материковой Италии, по одному предположению, или из бассейна Эгейского моря, из западной Анатолии или даже с Кипра или из Восточного Средиземноморья. Не удалось выявить никакой «отправной точки», в которой они собирались или из которой двинулись в путь. Мы представляем, что они неумолимо шли от поселения к поселению, от страны к стране, сокрушая на своем пути древние царства. Согласно египетским хроникам, они разбили лагерь в Сирии, прежде чем двинуться вдоль побережья Ханаана (включая части современных Сирии, Ливана и Израиля) и к дельте Нила в Египте.

Стоял 1177 год до нашей эры — восьмой год правления фараона Рамсеса III. Согласно сообщениям древних египтян и современным археологическим находкам, некоторые «народы моря» приходили по суше, другие же приплывали с моря. Не было никакой униформы, никаких пышных облачений. Древние рисунки изображают группу мужчин в пернатых головных уборах, другая группа щеголяет в маленьких шапочках на макушках, третья носит рогатые шлемы или ходит с непокрытой головой. У некоторых короткие остроконечные бороды и мужские юбки, грудь голая либо прикрыта туникой; другие лишены волос на лице и облачены в длинные одеяния наподобие платьев. Отсюда следует, что «народы моря» состояли из отдельных групп, которые различались по происхождению, местам обитания и культуре. Вооруженные острыми бронзовыми мечами, деревянными копьями с блестящими металлическими навершиями, луками и стрелами, они приплывали на лодках, приезжали на повозках, влекомых волами, и на колесницах. Хотя я выбрал в качестве ключевой даты 1177 год до нашей эры, мы знаем, что захватчики приходили «волнами» на протяжении значительного периода времени. Порою воины приходили в одиночку, а порою их сопровождали семьи.

* * *

Согласно надписям Рамсеса, ни одна земля не смогла оказать достойного сопротивления этой человеческой массе. Все попытки ее остановить провалились. Великие царства той поры — Хеттское, Микенское, Хананейское, Кипрское и прочие — пали одно за другим. Некоторым выжившим в бойне удалось бежать; другие ютились в развалинах прежде величественных городов; были и те, кто присоединился к захватчикам, пополнил их ряды и добавил еще больше «национального» разнообразия к и без того пестрой смеси народов. Каждая группа «народов моря» руководствовалась собственными устремлениями. Возможно, кого-то вело желание добыть трофеи или получить новых рабов, а кого-то заставляло идти вперед популяционное давление, и они мигрировали восточнее, покидая свои исконные земли на западе.

На стенах погребального храма в Мединет-Абу, недалеко от Долины царей, читаем лаконичную надпись:
Те места, которые будто бы пали перед оккупантами, хорошо известны еще с глубокой древности. Хатти — это царство хеттов, важнейшая часть которого располагалась на внутреннем плато Анатолии (древнее название Турции) возле современной Анкары; империя хеттов простиралась от побережья Эгейского моря на западе до северной Сирии на востоке. Кади — вероятно Кадеш, на юго-востоке современной Турции (возможно, область древней Киццуватны). Каркемиш — популярное место археологических раскопок, обнаруженное почти сто лет назад группой археологов, куда входили сэр Леонард Вулли, знаменитый руководитель экспедиции в Ираке и автор книги «Ур халдеев», и Т. Э. Лоуренс, который обучался на факультете классической археологии в Оксфорде, прежде чем испытания Первой мировой войны превратили его в конечном счете в голливудского «Лоуренса Аравийского». Арцава — страна, известная хеттам, где-то поблизости от них, в западной Анатолии. Аласию, не исключено, мы знаем сегодня как остров Кипр, это был богатый металлами остров, который славился запасами медной руды. Амурру располагался на побережье северной Сирии. Мы непременно побываем во всех этих местах, погружаясь в историю и в свидетельства очевидцев.

Шесть «национальных» групп, составлявших «народы моря» времен этого нашествия, — пять перечисленных Рамсесом на стенах Мединет-Абу и шестая группа, шерданы, которая упоминается в другой соответствующей надписи, — гораздо менее определенны и узнаваемы, нежели земли, каковые они, как сообщается, завоевали. Они не оставили после себя никаких собственных записей, поэтому сведения о них приходится извлекать почти исключительно из древнеегипетских источников.

Большинство этих групп не менее трудно отождествить археологически, хотя археологи и филологи предпринимали героические усилия на протяжении большей части прошлого столетия, поначалу затевая языковые игры, а затем, сравнительно недавно, обратившись к изучению керамики и других археологических материалов. Например, данунов уже давно сопоставляли с гомеровскими данайцами, народом бронзового века из бассейна Эгейского моря. Шакелеша нередко признаются в гипотезах выходцами с Сицилии, а шерданы — коренным населением Сардинии; эти теории опираются на очевидное консонантное сходство имен и названий и на тот факт, что Рамсес говорит о «чужеземных странах», что составили заговор «на своих островах», а шерданов особо характеризует как «пришедших с моря».

Тем не менее далеко не все ученые принимают эти гипотезы; отдельная научная школа утверждает, что шакелеша и шерданы пришли не из Западного Средиземноморья, а скорее из какой-то области на востоке Средиземноморья; им пришлось бежать на Сицилию и Сардинию, которым они дали свои имена, после поражения от египтян. В пользу достоверности такого варианта говорит тот факт, что шерданы сражались и против египтян, и за них задолго до появления «народов моря». Но необходимо помнить слова Рамсеса III, который уверял, что поселил выживших захватчиков на территории самого Египта.

Из всех «национальных» групп, воевавших в том регионе в тот период, лишь одну удалось отождествить однозначно. Пелесеты из числа «народов моря» ныне признаются теми самыми филистимлянами, которые, по свидетельству Библии, пришли с Крита[18]. Лингвистическая идентификация была очевидной настолько, что уже Жан-Франсуа Шампольон, расшифровавший египетские иероглифы, писал об этом ранее 1836 года, а отождествление конкретных стилей керамики, архитектуры и других материальных остатков как «филистимлянских» ведется с 1899 года, когда археологи приступили к раскопкам в Телль эс-Сафи, библейском Гате.

Мы нисколько не осведомлены ни о происхождении захватчиков, ни о том, что на самом деле ими двигало, зато мы точно знаем, как они выглядели: их имена и лица нанесены на стены погребального храма Рамсеса III в Мединет-Абу. Это захоронение изобилует рисунками и величественными рядами иероглифического текста. Доспехи захватчиков, их оружие, одежда, лодки и повозки, запряженные волами и нагруженные пожитками, представлены столь наглядно и подробно, что ученые в состоянии провести научный анализ изображений отдельных людей и даже различных лодок. Другие рисунки более, скажем так, панорамные. Один показывает иноземцев и египтян в хаотической морской битве — кто-то плавает лицом вниз, то есть мертв, а прочие продолжают яростно сражаться на лодках.

С 1920-х годов надписи и рисунки в Мединет-Абу изучались и тщательно копировались египтологами из Института востоковедения при Чикагском университете. Этот институт по сей день является одним из ведущих мировых центров по изучению древних цивилизаций Египта и Ближнего Востока. Джеймс Генри Брестед основал институт после своего возвращения из грандиозного путешествия по Ближнему Востоку в 1919–1920 годах; 50 000 долларов стартового капитала выделил Джон Д. Рокфеллер-младший. Археологи из ИВ (как обычно называют институт) вели и ведут раскопки по всему Ближнему Востоку, от Ирана до Египта, и за его пределами.

Существует много книг и статей о Брестеде и проектах ИВ под его руководством, в том числе о раскопках в Мегиддо (библейский Армагеддон) в Израиле, которые велись с 1925 по 1939 год. Среди наиболее важных проектов выделю эпиграфические исследования, которые проводились в Египте и в ходе которых египтологи скрупулезно копировали иероглифические тексты и рисунки, оставленные фараонами на стенах храмов и дворцов по всей стране. Копировать иероглифы, вырезанные на каменных стенах и монументах, чрезвычайно утомительно. Работа занимает многие часы, копировщики обычно сидят на приставных лесенках либо на самодельных лесах под палящим солнцем, вглядываясь в трудноразличимые символы, начертанные на воротах, стенах и колоннах. Достаточно сказать, что результаты их труда поистине бесценны, особенно с учетом того, что многие надписи сильно пострадали от эрозии, чрезмерного любопытства туристов и по другим причинам. Если бы эти надписи не скопировали, они в конечном счете оказались бы не подлежащими расшифровке. Плоды усилий египтологов в Мединет-Абу публиковались в серии трудов, первый из которых увидел свет в 1930 году, а следующие и «побочные» тома издавались в 1940-х и 1950-х годах.

Научные дебаты продолжаются до сих пор, большинство экспертов сходятся во мнении, что сухопутные и морские сражения, изображенные на стенах Мединет-Абу, вероятно, велись почти одновременно в египетской дельте или поблизости от нее. Быть может, они изображают «этапы» крупного сражения на суше и на море; некоторые ученые полагают, что здесь мы видим нападения на «народы моря», устроенные египтянами из засады.

В любом случае итоговый результат не подвергается сомнению, поскольку в Мединет-Абу египетский фараон говорит недвусмысленно:
Рамсес затем продолжает — этот документ опубликован в папирусе Харриса, — снова перечисляя имена поверженных врагов:

* * *

Египтянам не впервые выпало сражаться против коллективных сил «народов моря». Тридцатью годами ранее, в 1207 году до нашей эры, в пятый год правления фараона Мернептаха, Египет атаковала аналогичная «коалиция» этих народов неясного происхождения.

Мернептах, пожалуй, наиболее известен тем, кто изучает древний Ближний Восток, как египетский фараон, который первым употребил слово «Израиль» — в надписи, датированной тем же самым годом (1207 год до нашей эры). Эта надпись является первым в истории случаем употребления имени «Израиль» вне Библии. В надписи фараона имеется особый значок, указывающий, что речь идет о народе, а не о географическом названии; в кратком описании военной кампании в Ханаане упоминается народ «Израиль», который там проживал. Это описание входит составной частью в длительное изложение непрерывных походов Мернептаха на ливийцев, что обитали к западу от самого Египта. В тот год вниманием фараона владели именно ливийцы и «народы моря», а не израильтяне.

Например, в тексте, который обнаружен в Гелиополе и датирован «пятым годом, вторым месяцем третьего периода (десятым месяцем)», сообщается, что «злодейский правитель Ливии вторгся совместно с шакелеша и прочими иноземцами, каковые примкнули к нему, и нарушил рубежи Египта». Те же формулировки повторяются в другой надписи, на так называемой «Каирской колонне».

В более пространной надписи, найденной в Карнаке (современный Луксор), приводятся дополнительные сведения об этой ранней волне «народов моря». Перечисляются и отдельные племена и группы: Из этого текста очевидно следующее.
Во-первых, «национальных» групп в первой волне «народов моря» пять, а не шесть: шерданы (они же шердены), шакелеша, эквеш, лукка и тереш. Две группы, шерданы и шакелеша, присутствуют в обеих волнах вторжения «народов моря», при Мернептахе и при Рамсесе III, зато оставшиеся три группы отличаются друг от друга.
Во-вторых, шерданов, шакелеша и эквеш надпись однозначно характеризует как «пришедших с моря», тогда как пять групп вместе описываются как «северяне со всех земель». Последнее не вызывает удивления, поскольку большинство стран, с которыми контактировали египтяне периода Нового царства, лежали севернее Египта (за исключением Нубии и Ливии). Характеристика шерданов и шакелеша как «пришедших с моря» подкрепляет гипотезу, что эти группы имели отношение к Сардинии и Сицилии соответственно.

Упоминание эквеш в числе «пришедших с моря» побудило ряд ученых усмотреть в них гомеровских ахейцев, то есть микенцев, населявших материковую Грецию в бронзовом веке; вполне возможно, что Рамсес III поименовал их данунами в своей надписи двумя десятилетиями позже. Что касается двух оставшихся групп, ученые в целом принимают имя «лукка» для племен юго-западной Турции — в классический период этот регион стал известен как Ликия. Происхождение тереш скрыто во мраке лет, но возможно, что они были как-то связаны с италийскими этрусками.

Помимо этого надписи мало что сообщают и дают лишь весьма общее представление о месте, где происходила «битва битв». Мернептах говорит только, что победа была «достигнута в земле Ливийской», которую он далее называет «страной Техену». При этом фараон похваляется победой, ибо перечисляет убитых и захваченных в плен врагов, как по числу воинов, так и по числу «рук». Общераспространенная практика тех времен состояла в отрубании рук мертвым врагам; эти руки предъявлялись как доказательство доблести и позволяли претендовать на вознаграждение. Недавно обнаружено жуткое свидетельство подобной практики, времен гиксосов (этот период отстоит на четыреста лет назад от правления Мернептаха): шестнадцать правых рук были закопаны в четырех ямах во дворце гиксосов в Аварисе в нильской дельте. В любом случае невозможно определить, все ли «народы моря» были истреблены или некоторые выжили, но, вероятно, стоит допустить последнее, ведь минимум две «национальные» группы вернулись во втором вторжении тридцать лет спустя.

* * *

В 1177 году до нашей эры, как и ранее в 1207 году, египтяне торжествовали победу. «Народы моря» не вернутся в Египет в третий раз. Рамсес хвастался, что враг был «опрокинут, превзойден и разгромлен». Он добавлял, что «их сердца изъяты, их души отлетели, их оружие скрылось в волнах». Но победа оказалась пирровой. Хотя Египет при Рамсесе III единственный из крупных держав сумел отразить вторжение «народов моря», Новое царство уже никогда не восстановило своего прежнего могущества — скорее всего, вследствие других проблем, с которыми столкнулся весь средиземноморский регион в этот период, как мы увидим ниже. Последующие фараоны на протяжении остатка второго тысячелетия до нашей эры довольствовались тем, что правили страной, во многом утратившей влияние и власть. Египет превратился во «второсортную» империю, в тень самого себя, каким он был когда-то. Лишь при фараоне Шешонке, ливийце, который основал Двадцать вторую династию около 945 года до нашей эры — вероятно, именно его Библия называет фараоном Сусакимом, — Египет вновь обрел подобие былого величия.

За пределами Египта почти все другие страны и царства второго тысячелетия до нашей эры в бассейне Эгейского моря и на Ближнем Востоке — речь о тех, что существовали в «золотые времена», ныне определяемые как поздний бронзовый век, — ослабели и исчезли либо сразу, либо в течение столетия. Казалось даже, будто сама цивилизация «стерта» на большей части территории региона. Многие, если не все, достижения предыдущих веков сгинули на обширном пространстве от Греции до Месопотамии. Началась новая переходная эпоха: ей предстояло длиться не менее столетия — а в некоторых областях и свыше трех столетий.

Представляется очевидным, что «великий страх» возобладал в этих землях и царствах в их последние дни. Примером может служить текст на глиняной табличке, которая содержит письмо царя Угарита (северная Сирия) более высоко стоявшему на лестнице державной иерархии царю острова Кипр:
Нельзя сказать наверняка, достигло ли это письмо своего царственного адресата на Кипре. Археологи, его нашедшие, полагали, что письмо не было отправлено. Они указывали в своем отчете, что табличка обнаружена в печи, заодно с семью десятками других табличек; по-видимому, их поместили туда для обжига, чтобы глина лучше перенесла долгий путь до Кипра. Эти археологи и другие ученые первоначально предположили, что вражеские корабли вернулись и разграбили город прежде, чем удалось отослать настоятельную просьбу о помощи. Эта история неизменно фигурирует в студенческих учебниках, но современные исследования доказали, что табличку нашли вовсе не в печи и что она, как мы увидим, представляла собой, вероятно, копию письма, которое все же отправили на Кипр.

* * *

Ранее для ученых было свойственно приписывать все разрушения этого периода деятельности «народов моря». Однако будет некорректно возлагать вину за гибель культуры бронзового века в бассейне Эгейского моря и в Восточном Средиземноморье исключительно на эти племена. Пожалуй, тем самым мы воздаем им слишком уж много чести, хотя и не располагаем твердыми доказательствами, помимо египетских текстов и надписей, которые создают противоречивое впечатление. Появились ли «народы моря» в Восточном Средиземноморье как относительно организованная армия, наподобие куда более дисциплинированных крестоносцев, помышлявших в Средние века об освобождении Святой земли? Или они были слабо или плохо организованными группами мародеров, как викинги более поздних времен? Или они бежали от некой катастрофы в поисках новых земель для заселения? Насколько нам известно, правда может включать все перечисленные причины — или ни одну из них.

К рассмотрению вопроса необходимо привлечь обилие новых данных, появившихся в последние несколько десятилетий. Мы больше не уверены в том, что все древние поселения с признаками разрушения были разорены «народами моря». По археологическим свидетельствам мы можем определить, что поселение было разрушено, однако далеко не всегда можно установить, кем и как. Кроме того, поселения уничтожались отнюдь не одновременно, даже не обязательно в том же десятилетии. Как мы увидим, совокупный период гибели растянулся на несколько десятилетий, возможно, на целое столетие.

Более того, мы не знаем наверняка истинную причину (или полный перечень причин) коллапса цивилизации бронзового века в Греции, Египте и на Ближнем Востоке, но современные данные свидетельствуют о том, что «народы моря», по всей вероятности, к этому событию не слишком причастны. Теперь видится вполне возможным, что они были не только агрессорами, но и жертвами краха цивилизации. Одна гипотеза предполагает, что они были вынуждены покинуть свои дома из-за череды неких неудачных событий и мигрировали на восток, где столкнулись с царствами и империями, уже пребывавшими в состоянии упадка. Также вполне возможно, что они нападали и сумели в конечном итоге одолеть многие царства региона именно потому, что эти монархии переживали упадок и изрядно ослабели. С учетом этого «народы моря» можно счесть «оппортунистами», как выразился один ученый, которые заселили Восточное Средиземноморье гораздо более мирно, чем предполагалось ранее. Мы изучим эти гипотезы более подробно.

Так или иначе, на протяжении десятилетий «народы моря» в научных исследованиях выступали этаким удобным козлом отпущения, на которого возлагали вину за ситуацию, гораздо более сложную, чем виделось ученым, и никак ими не спровоцированную. Теперь отношение меняется, сразу несколько ученых недавно заявили, что история катастрофического нашествия «народов моря», бессмысленного уничтожения и/или всеобщей миграции была изобретена людьми наподобие Гастона Масперо, знаменитого французского египтолога, в 1860-х или 1870-х годах и утвердилась в общественном сознании к началу двадцатого столетия. Однако это лишь теория, основанная исключительно на эпиграфических свидетельствах надписей, созданная задолго до раскопок древнейших поселений. На самом деле даже те ученые, которые принимали теорию Масперо, расходились во мнениях относительно направлений движения «народов моря»: некоторые считали, что они осели в Западном Средиземноморье после поражения от египтян, а вовсе не выступили оттуда.

С современной точки зрения, как увидим далее, «народы моря», возможно, несут ответственность за часть разрушений в конце позднего бронзового века, но гораздо более вероятно, что сочетание событий, устроенных человеческими руками и природных (в том числе изменения климата и засух, сейсмических катаклизмов, внутренних восстаний и «системного коллапса»), привело к зарождению «идеального шторма», который подвел черту под этим периодом. Но чтобы осознать весь масштаб событий, имевших место около 1177 года до нашей эры, нужно вернуться на три столетия назад.

[Gosha]

Ранее ученые порой указывали на фрагменты текстов на табличках линейного письма Б из Пилоса, которые упоминали о «дозорных на море» в последние годы существования города; высказывалось предположение, что эти дозорные высматривали приближение «народов моря». Однако не представляется очевидным, о чем именно повествуют эти таблички; даже если жители Пилоса наблюдали за морем, мы не знаем, почему и чего ради они это делали. Если коротко, дворец в Пилос был уничтожен чудовищным пожаром около 1180 года до нашей эры, но не ясно, кто (или что) устроил этот пожар. Как и в других местах, разоренных в тот период, нельзя сказать наверняка, было это деянием человека или природной катастрофой.

[Gosha]

Микены

Микены серьезно пострадали от разрушений в середине тринадцатого столетия до нашей эры, около 1250 года, вызванных, вероятно, сильным землетрясением. Второе разрушение произошло около 1190 года до нашей эры или вскоре после этой даты; его причина не установлена, но известно, что оно покончило с Микенами как со столицей великой державы той эпохи.

Это второе разрушение сопровождалось пожаром. Один из основных руководителей раскопок в Микенах, покойный Спирос Яковидис из университета Пенсильвании, отмечал, что «локально ограниченные и не обязательно одновременно начавшиеся пожары вспыхнули в культовом центре, в доме Цунтаса, в части юго-западного здания, во Втором доме Панагии… и, возможно, во дворце». В культовом центре (святилище), к примеру, «интенсивность огня была такова, что стены сохранились в первоначальном состоянии, хотя и сместились по оси».

В близлежащем углублении, обнаруженном на главной дороге в цитадели, археологи нашли массу мусора, среди которого были «кальцинированный камень, обгорелые глиняные кирпичи, залежи пепла и обугленные балки»; эта масса «блокировала двери помещений к юго-востоку и образовывала слой почти 2 метра в высоту у наружной стены на северо-востоке». Сама наружная стена «искривилась от жары, вызванной мощным пожаром, и во многих местах приобрела консистенцию бетона». Археологи пришли к выводу, что мусор представляет собой осколки глинобитных стен, тянувшихся к сооружениям снаружи, а сами эти сооружения «спеклись до однородной массы». При всем том не найдено никаких указаний на причину пожара, будь то осада, внутренний бунт или просто несчастный случай.

[Gosha]

Ведущий научный сотрудник и участник раскопок в Микенах Элизабет Френч из Кембриджского университета пишет: «Сразу после «катастрофы 1200-х годов», чтобы ее ни вызвало, цитадель Микен фактически перестала существовать. Насколько мы можем судить, почти все сооружения сделались непригодными для использования. Пожар и обрушения происходили повсюду, и налицо толстый слой глины, покрывающий обширные участки западного склона; по нашему мнению, это следствие сильного дождя, размывшего пожарище». Впрочем, Френч и Яковидис указывают на то, что это событие не стало концом для Микен, поскольку город заселили снова, хотя и в меньших масштабах, тотчас после пожара. По словам Яковидиса, это был «период отступления и ускоряющегося регресса, но никак не всеобщего отчаяния».

[Gosha]

Любопытно, что Яковидис замечает далее: «Археологический контекст… не содержит никаких свидетельств миграции или вторжения любого размаха, равно как и внутренних неурядиц на протяжении двенадцатого и одиннадцатого столетий до нашей эры. Микены вовсе не погибли жестокой смертью. Эта территория никогда не забрасывалась, никогда… не пустела, пускай даже цитадель, по внешним и по внутренним причинам, утратила свою политическую и экономическую значимость. Комплексная централизованная система, которую она олицетворяла, пришла в упадок; власть цитадели поддерживать более не было возможности, и начался общий регресс, в ходе которого город медленно и постепенно оказался в запустении». Другими словами, остается непонятным, если следовать Яковидису, что вызвало пожары, которые уничтожили большую часть Микен сразу после 1200 года до нашей эры, однако наука отвергает гипотезу о вторжении или об иных драматических событиях подобного рода, предпочитая приписать неумолимый упадок Микен в последующие десятилетия коллапсу дворцовой системы управления и международной торговли. Недавние исследования других археологов в принципе подтвердили правоту Яковидиса.

[Gosha]

Тиринф

В расположенном всего в нескольких километрах от Микен Тиринфе (область Арголида в материковой Греции) раскопки велись и ведутся со времен Генриха Шлимана, то есть с конца 1800-х годов. Доказательства разрушения города обнаружены большинством исследователей, самые свежие отыскала экспедиция Йозефа Марана из университета Гейдельберга.

В 2002 и 2003 годах Маран продолжил раскопки двух сооружений, известных как здания XI и XV в Нижней цитадели (отчасти эти здания уже раскопал его предшественник Клаус Килиан). Считается, что эти здания эксплуатировались весьма короткий промежуток времени, прежде чем были уничтожены. В слое разрушения, датируемом приблизительно 1200 годом до нашей эры или вскоре после того, Маран обнаружил ряд чрезвычайно любопытных артефактов, в том числе небольшой стержень из слоновой кости с клинописным текстом; этот стержень был то ли импортирован, то ли изготовлен чужестранцем, проживавшим в Тиринфе в те неспокойные годы.

[Gosha]

Маран утверждает, что разрушение стало результатом «катастрофы, постигшей Тиринф… [и которая] уничтожила дворец и поселение в Нижней цитадели». Он также отмечает, следуя гипотезе Килиана, что с учетом «волнообразных стен» в некоторых зданиях вероятной причиной разрушений видится сильное землетрясение и что «недавние раскопки в соседней Мидее [теперь] подкрепили эту интерпретацию».

Килиан уже давно высказал предположение, что именно землетрясение разрушило Тиринф, а также несколько других поселений в Арголиде, включая Микены; другие археологи сейчас все охотнее соглашаются с этой гипотезой.

Килиан писал:
«Доказательством служат остатки зданий с наклоненными и покривившимися стенами и фундаментами, а также скелеты людей, погибших и погребенных под разрушенными стенами домов».

Уже отмечали, что Микены серьезно пострадали около 1250 года до нашей эры, вполне вероятно, как раз от землетрясения. Как подробно описывается ниже, имеются веские доказательства того, что минимум одно или сразу несколько землетрясений затронули многочисленные поселения материковой Греции того времени, не только Микены и Тиринф в Арголиде. Однако археологические данные текущих раскопок убедительно показывают, что Тиринф не был разрушен полностью. Город продолжал существовать еще несколько десятилетий, причем активно восстанавливался и перестраивался, особенно в своей нижней части.

[Gosha]

Разрушения на Кипре

В Восточном Средиземноморье на «народы моря» принято возлагать вину за разрушения бронзового века на Кипре, около 1200 года до нашей эры. Ранее предполагалось, что здесь, как говорится, все совершенно очевидно. Тридцать лет назад Вассос Карагеоргис, в ту пору директор департамента древностей на острове, писал: «Мирное существование… подходило к концу в позднем периоде II [то есть около 1225 года до нашей эры]. Пусть нельзя целиком принимать как достоверное хвастливое утверждение хеттов, что они властвовали над Кипром… мы не можем игнорировать тот факт, что в правление Суппилулиумаса II в Восточном Средиземноморье было неспокойно».

Карагеоргис далее утверждал, что «большое число беженцев» покинуло материковую Грецию, когда «Микенская империя» (его термин) рухнула; эти беженцы сделались разбойниками и авантюристами, которые постепенно достигли Кипра в компании с другими народами около 1225 года до нашей эры. Этим беженцам он приписывал разрушение Кипра, в том числе крупных поселений Китион и Энкоми на восточном побережье, а также других населенных пунктов — Маа-Палеокастрон, Калавасос-Айос Димитрос, Синды и Марони.

[Gosha]

История мелкого поселения Маа-Палеокастрон особенно любопытна, так как оно появилось именно в этот бурный период, то есть к концу тринадцатого столетия до нашей эры. Карагеоргис, который вел раскопки на этом участке, характеризовал его как «укрепленный [военный] форпост на мысе западного побережья». Он отмечал, что поселение имело естественную защиту вследствие обрывистых стен мыса и было окружено морем с трех сторон, посему его следовало укреплять только там, где мыс «вливался» в материк. Карагеоргис считал, что этот форпост основали захватчики из бассейна Эгейского моря, затем предпринявшие оттуда набеги на Энкоми и Китион, а впоследствии поселение было уничтожено второй волной переселенцев из Эгейского бассейна, вероятно, около 1190 года до нашей эры. В дальнейшем эта вторая волна осела на острове.

[Gosha]

По мнению Карагеоргиса, аналогичные «иноземные» анклавы или заставы существовали и на других кипрских участках, таких как Синда и Пила-Коккинокренос. К примеру, писал он, укрепленное поселение в Синде, которое располагалось к западу от Энкоми, было насильственно разрушено приблизительно в 1225 году до нашей эры. Новые полы настелили и новые здания возвели прямо поверх этого слоя разрушения, причем, быть может, это сделали захватчики с эгейских берегов.

[Gosha]

Однако указанные разрушения и последующие строительства, пожалуй, намного опережают принятую датировку нашествия «народов моря» — во всяком случае, если опираться на надписи Мернептаха (1207 год до нашей эры) и Рамсеса III (1177 год до нашей эры). Принимая это во внимание, Карагеоргис предположил, что более ранняя волна воинственных народов из Эгейского бассейна прибыла на Кипр еще до документально подтвержденного вторжения «народов моря», где-то около 1225 года до нашей эры самое позднее. Последующее прибытие «народов моря» можно проследить по раскопкам в Энкоми, на побережье острова, где «становится очевидной вторая катастрофа… которую отдельные ученые увязывают с набегами «народов моря»». Этот второй слой разрушения, писал Карагеоргис, датируется приблизительно 1190 годом до нашей эры.

[Gosha]

Не имеется никаких материальных доказательств, позволяющих установить, кого мы должны винить в разрушениях 1225–1190 годов до нашей эры в любом из этих мест на Кипре. Вполне возможно, что Тудхалияс и его хетты — которые, вспомним, громко заявляли, что завоевали и покорили Кипр приблизительно в те годы, — причастны к некоторым (по меньшей мере) разрушениям 1225 года до нашей эры.

Кроме того, мы уже знаем, что другое нападение хеттов на остров также имело место в правление Суппилулиумаса II (который взошел на хеттский престол около 1207 года до нашей эры), как царь утверждал в своих надписях. Может быть, что именно хетты, а не «народы моря» несут ответственность за большую часть разрушений на Кипре в этот неспокойный период.

Существует один текст, послание наместника Кипра (Аласии), из которого будто бы следует, что корабли из Угарита также могли участвовать в набегах; не будем забывать и о возможности того, что хотя бы некоторые разрушения могли быть вызваны землетрясением (или чередой землетрясений). В Энкоми археологи обнаружили тела детей, которых убило падающими глиняными кирпичами; данный факт скорее указывает на руку матери-природы, чем на человеческое деяние.

[Gosha]

Сценарий, изложенный Карагеоргисом, подвергся существенным правкам, дабы представить более комплексную картину происходившего на Кипре в течение этого периода в конце позднего бронзового века. Даже сам Карагеоргис быстро согласился с тем, что на каждом из участков, о которых идет речь, налицо следы всего одного разрушения, а не двух; также он признал, что датировка варьируется в промежутке с 1190-го до 1174 года до нашей эры, а не с 1225 года до нашей эры далее.

Недавно опубликованная история этого периода, написанная британским исследователем Луизой Стил, утверждает, что «традиционное представление о… данном периоде рисует микенскую колонизацию Кипра (и южного Леванта) после гибели микенских дворцов. Однако… простого наложения микенской культуры на культуру острова не было и в помине. Вместо того… археология демонстрирует синкретизм влияний, отражающий космополитический характер [поздней кипрской] культурной самобытности. Культура Микен (или Эгейского бассейна) не просто распространилась из бассейна Эгейского моря на Кипр, но слилась с автохтонной кипрской культурой».

[Gosha]

Стил также оспаривает умозаключения Карагеоргиса и традиционные взгляды на эгейскую колонизацию Кипра. Например, она отказывается признавать поселения наподобие Маа-Палеокастрона или Пилы-Кикконокреноса иноземными (читай эгейскими) «оборонительными форпостами» и полагает, что археологические данные, как кажется, лучше соответствуют представлению о них как о «туземных» кипрских цитаделях, которые строились, например, «для обеспечения перемещения товаров, прежде всего металлов, между прибрежными городами… и кипрской глубинкой». Стил заявляет далее, что «традиционная интерпретация Маа-Палеокастрона как раннего Эгейского форпоста нуждается в тщательном изучении», и предполагает, что Маа-Палеокастрон и Пила-Коккинокренос оба могли служить местными, кипрскими твердынями, аналогично оборонительным поселением, возведенным приблизительно в тот же период на острове Крит.

[Gosha]

Другие ученые, в том числе Бернард Нэпп из университета Эдинбурга, ныне отстаивают мнение, что так называемая микенская колонизация, общее место в научной литературе предыдущего периода, не была ни микенской, ни колонизацией. Корректнее говорить о «гибридизации», в ходе которой кипрская, эгейская и левантийская материальные культуры адаптировались друг под друга, благодаря чему сформировалась новая элита с новой социально-культурной идентичностью. Иными словами, мы снова видим перед собой глобализированную культуру, отражающую многообразие влияний в конце бронзового века, незадолго до распада цивилизации.

С другой стороны, в нашем распоряжении есть комментарии Пола Эстрома относительно раскопок в Ала-Султан-Текке, на побережье Кипра, недалеко от современной Ларнаки; он писал о «городе, частично уничтоженном пожаром и покинутом в спешке». Здесь, около 1200 года до нашей эры, «предметы домашнего обихода были брошены во дворах, а ценные вещи зарыты в земле. Бронзовые наконечники стрел — один застрял в стене здания — и многочисленные свинцовые снаряды для пращи разбросаны по всей территории и служат наглядным доказательством боевых действий». Это один из немногих очевидных примеров нападения, хотя враги киприотов опять не потрудились оставить своей визитной карточки, чтобы мы могли их уверенно опознать. По свежеполученным свидетельствам из лагуны в Ала-Султан-Текке можно также заключить, что эта область переживала последствия сильной засухи (о чем мы подробнее поговорим ниже).

[Gosha]

В итоге мы столкнулись с ситуацией, когда наши нынешние знания подвергаются постоянной переоценке, привычные исторические парадигмы отвергаются или по крайней мере ставятся под сомнение. Хотя очевидно, что разрушения на Кипре произошли либо непосредственно перед 1200 годом до нашей эры, либо сразу после, отнюдь не ясно, кто несет ответственность за этот урон; возможных виновников множество — и хетты, и переселенцы из Эгейского бассейна, и «народы моря», и даже природа с землетрясениями. Можно также предположить, что археологические находки лишь открывают нам материальную культуру тех, кто воспользовался этими разрушениями к своей выгоде и заселил полностью или частично опустевшие города и поселения, а вовсе не материальную культуру тех, кто на самом деле несет ответственность за эти разрушения.

Так или иначе, Кипр, как видится, пережил эти потрясения относительно безболезненно. Налицо все признаки того, что остров процветал на протяжении оставшейся части двенадцатого и в одиннадцатом столетии до нашей эры; доказательствами выступают египетские тексты, такие как «Странствия Унуамона», где повествуется о египетском жреце и посланнике, который потерпел кораблекрушение на острове примерно в 1075 году до нашей эры. Впрочем, стабильность на Кипре явилась результатом довольно драматической перестройки политической и экономической организации общества, что позволило острову и его правителям наслаждаться жизнью до самого конца — приблизительно до 1050 года до нашей эры.

[Gosha]

Боевые действия в Египте

Вернемся на короткое время в Египет. Здесь мы находим картину, в целом аналогичную для других регионов Восточного Средиземноморья и для Эгейского бассейна, но все же отличную в деталях. Египтяне завершили тринадцатое столетие до нашей эры на сравнительно высокой ноте, победив первую волну «народов моря» в правление фараона Мернептаха в 1207 году до нашей эры. Двенадцатое столетие началось спокойно, правил сначала Сети II, затем царица Таусерт; но ко времени воцарения Рамсеса III в 1184 году до нашей эры обстановка уже накалилась. На пятый год своего правления (а затем и на одиннадцатый год) ему пришлось вести кровопролитные войны с вторгшимися соседями-ливийцами.

В промежутке, на восьмом году правления, фараон отражал нападение «народов моря», как уже неоднократно упоминалось. А затем, в 1155 году, пробыв у власти тридцать два года, Рамсес, похоже, был убит.

История его убийства излагается в ряде документов, самым длинным и подробным из которых является Туринский царский папирус. Считается, что некоторые из этих документов могут быть связаны друг с другом и изначально составляли единый свиток пятнадцати футов длиной. Все тексты повествуют о суде над обвиняемыми в убийстве фараона, и среди египтологов это событие известно как «гаремный заговор».

[Gosha]

Этот заговор, как кажется, не имел отношения к событиям в Восточном Средиземноморье того времени и был злым умыслом младшей жены из царского гарема, мечтавшей о том, чтобы ее сын наследовал Рамсесу III. Всего в убийстве обвиняли сорок человек, равно женщин из гарема и придворных сановников, которых допрашивали, разделив на четыре группы. Часть признали виновными и обрекли на смертную казнь; некоторых заставили совершить самоубийство прямо на суде. Младшая царица и ее сын оказались в числе приговоренных к смерти.

[Gosha]

Известно, что Рамсес III скончался еще до оглашения приговоров, но из документов не ясно, оказался ли заговор успешным. По всей видимости, так и было, хотя данный факт лишь недавно получил подтверждение. Мумия Рамсеса III была обнаружена уже давно. Первоначально она покоилась в Долине царей (в гробнице KV 11), но позднее жрецы переместили ее ради сохранности, наряду с мумиями других фараонов. Все они были найдены в 1881 году в Дейр эль-Бахри, близ погребального храма Хатшепсут.

[Gosha]

В 2012 году египтологи и судмедэксперты провели вскрытие тела Рамсеса III и сообщили в «Бритиш мед икал джорнэл», что фараону перерезали горло. Острый нож, которым нанесли эту рану, вонзился в шею сразу под гортанью, проделал весь путь до шейных позвонков, рассек трахею и отделил все мягкие ткани. Смерть наступила мгновенно. Впоследствии, в ходе процесса бальзамирования, защитный амулет с оком Гора поместили в рану, либо чтобы защитить тело, либо чтобы исцелить (хотя было уже слишком поздно) и помочь фараону. Вдобавок шею Рамсеса обернули толстым воротником из ткани, дабы скрыть ножевое ранение (шириной 70 мм). Лишь во время рентгеноскопии ученые смогли увидеть сквозь плотную ткань ту рану, которая оборвала жизнь фараона.

[Gosha]

Вместе с мумией Рамсеса нашли второе тело, принадлежавшее мужчине в возрасте от восемнадцати до двадцати лет, известному как «Человек И». Облаченное в ритуальные «нечистые» козьи шкуры и не до конца забальзамированное, это, возможно, тело виновного царевича: тесты ДНК указывают, что он, вероятно, приходился сыном Рамсесу III. Вещественные доказательства, включая гримасу на лице и рану на горле, позволяют предположить, что его задушили.

Со смертью Рамсеса III истинная слава египетского Нового царства заметно поблекла. Через восемь фараонов Двадцатая династия завершилась в 1070 году до нашей эры, и ни один из них не совершил ничего громкого. Конечно, было бы замечательно, добейся они каких-то свершений, учитывая, как обстояли дела по всему Восточному Средиземноморью; правда, последний фараон, Рамсес XI, отправил своего посланника Унуамона в Библос за ливанским кедром, но жрец угодил в кораблекрушение у Кипра по пути домой приблизительно в 1075 году до нашей эры.

[Gosha]

Предварительные Итоги

Хотя очевидно, что в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье в конце тринадцатого и в начале двенадцатого столетий до нашей эры случились массовые разрушения, далеко не ясно, кто несет за них ответственность. Среди обсуждаемых вопросов — даже идентичность производителей керамики, известной как «микенская керамика IIIС1Ь», которую находят во многих странах Восточного Средиземноморья в слое разрушений около 1200 года до нашей эры, в том числе в Рас-ибн-Хани и Рас-Бассите недалеко от Угарита.

Эта керамика, которую ранее трактовали как плод деятельности микенских переселенцев, что бежали на восток после разрушения своих городов и поселений в материковой Греции, сегодня видится изготовленной на Кипре и в Восточном Средиземноморье, скорее всего, после прекращения импорта подлинной эгейской посуды.

Анни Кобе из Лувра пишет по поводу повторного заселения Рас-ибн-Хани близ Угарита: «Разумеется, никто не отрицает повторного заселения города на стабильной и постоянной основе. Но еще предстоит доказать, что новые жители принадлежали к «народам моря», а не к местному населению, которое вернулось, когда прямая угроза миновала». Прочие нововведения, следы которых обнаруживаются на Кипре и в Леванте, например использование тесаной кладки при строительстве зданий, а также новые погребальные ритуалы и типы сосудов, могут указывать на контакты с Эгейским бассейном или даже на присутствие переселенцев, но эгейский стиль вовсе не обязательно подразумевает эгейские народы; возможно, это просто свидетельство глобализации, которая продолжалась даже в неспокойные годы, характерные для завершения позднего бронзового века.

Что касается самого конца, он мог представлять собой нечто гораздо большее, чем бесчинства орды мародеров, зафиксированные египтянами, благодаря которым мы и знаем о «народах моря». Столь часто выставляемые предыдущим поколением как единственные виновники гибели цивилизации в этой обширной области, они могут оказаться не злодеями, а жертвами.

[Gosha]

«Великолепный Бронзовый век»

Наконец-то мы подобрались к тому моменту, когда можно попытаться разрешить нашу загадку, сведя воедино все разрозненные нити свидетельств и «улик», которые нам доступны, и попробовать все-таки установить, почему стабильная система международного порядка позднего бронзового века внезапно рухнула после многих столетий существования. При этом следует подходить к данному вопросу, что называется, с открытыми глазами и прибегнуть к «научному применению воображения», как выразился однажды незабвенный Шерлок Холмс, поскольку «необходимо сопоставить все вероятности и выбрать среди них наиболее правдоподобную».

Начнем с того, что теперь кажется очевидным: «народы моря» и так называемый «бронзовый коллапс», или катастрофа конца позднего бронзового века, представляют собой темы, широко обсуждавшиеся учеными на протяжении минувшего столетия; эти две темы в ходе указанных дискуссий гораздо чаще представали взаимосвязанными, нежели наоборот. Особенно показательны дебаты 1980-х и 1990-х годов, когда Нэнси Сандарс опубликовала переработанное издание своей книги с незатейливым названием «Народы моря» (1985), а Роберт Дрюс выпустил в 1993 году работу «Конец бронзового века». Также состоялись минимум две научные конференции (или семинара) соответствующей тематики — в 1992 и 1997 годах — и увидело свет множество «сопутствующих» книг и диссертаций.

Однако, как уже отмечалось в начале данной темы, огромное количество новых сведений стало доступным в последние несколько десятилетий, и это нужно учитывать для наилучшего понимания как «народов моря», так и совокупности сил, взаимодействие которых подвело черту под эпохой великолепных цивилизаций, описанной выше.

[Gosha]

Прежде всего мы должны признать, о чем часто говорилось на предыдущих страницах, что далеко не всегда ясно, кто (или что) виновен в разрушении поселений позднего бронзового века, царств и империй в Эгейском бассейне и Восточном Средиземноморье. Разрушение дворца Нестора в Пилосе (около 1180 года до нашей эры) — прекрасный тому пример, что недавно подчеркнул один ученый: «Некоторые полагают, что исполнителями этого злодеяния были завоеватели из-за пределов царства; другие считают, что жители Пилоса попросту восстали против своего царя. Точные причины, словом, остаются неустановленными».

[Gosha]

Во-вторых, нужно принять как данность отсутствие в настоящее время согласия среди ученых относительно причины (или группы причин) коллапса этого блестящего интернационального сообщества чуть более трех тысяч лет назад; наука, позволю себе напомнить, приписывала эту катастрофу «нападению внешних врагов, социальному восстанию, стихийным бедствиям, системному коллапсу, а также изменениям в военном деле». Посему стоит потратить толику времени и проанализировать, как поступали ученые на протяжении последних приблизительно восьмидесяти лет, возможные причины случившегося. Но при этом мы должны объективно оценивать имеющиеся доказательства, которые поддерживают или опровергают каждую из гипотетических возможностей.

[Gosha]

Землетрясения

Например, гипотеза о том, что некое землетрясение (или череда землетрясений) могло привести к «цепи разрушений», затронувшей некоторые поселения позднего бронзового века, обсуждается еще со времен Клода Шеффера, первого руководителя раскопок в Угарите. Шеффер думал, что именно землетрясение нанесло последний удар по городу, поскольку нашел наглядные доказательства того, что Угариту доводилось выдерживать землетрясения в далеком прошлом. Фотоснимки с раскопок Шеффера демонстрируют длинные каменные стены, смещенные с оси, а это одна из основных примет пережитого землетрясения.

Впрочем, современная наука датирует землетрясение в Угарите 1250 годом до нашей эры (или чуть позднее). Кроме того, поскольку налицо все признаки восстановления города в промежутке между условной датой землетрясения и окончательной гибелью Угарита, нынешние ученые в целом считают, что землетрясение лишь повредило город, но не уничтожило его полностью.