Римские гладиаторы ⇐ История древнего мира

[Gosha]

Жизнь на грани смерти

И молит жалости напрасно мутный взор:
Надменный временщик и льстец его сенатор,
Венчают похвалой победу и позор...
Что знатным и толпе сраженный гладиатор?

Впрочем, как выяснилось позднее, знаменитая скульптура оказалась римской копией творения одного из греческих мастеров, работавших в конце III века до н. э. в Пергаме, столице эллинистического царства, занимавшего западную часть Малой Азии, и изображала вовсе не гладиатора, а побежденного варвара-галата.

Тогда же появилось первое научное исследование на русском языке, посвященное гладиаторам, — «Опыт о костюме и оружии гладиаторов в сравнении греческого и римского ратника» (СПб., 1835). Оно принадлежало перу А. Н. Оленина (1764—1843), президента Академии художеств и директора Публичной библиотеки, «тысяче-искусника», как его называл Александр I. Надо отдать должное этому весьма эрудированному человеку: проведя тщательный историко археологический анализ, он вполне справедливо упрекал отдельных итальянских ученых за некритичное отношение к устаревшей атрибуции «Умирающего гладиатора». Оценивая попытку приписать найденный в Помпеях гладиаторский шлем с изображением головы горгоны Медузы с двумя дельфинами воину-моряку, А. Н. Оленин обратил особое внимание на роль такой детали шлема, как забрало. Кроме того, он сделал обоснованные выводы относительно состава вооружения — трезубец, кинжал и сеть — выступавшего без щита и шлема гладиатора, именовавшегося ретиарием.

Неуклонному росту популярности образов гладиаторов в Европе способствовало появление в 1834 году произведения английского романиста Э. Булвер-Литтона «Последние дни Помпеи», куда он ввел сцены в амфитеатре, а со второй половины XIX века — творчество художников-помпьеристов. Таким названием последователи этого направления в европейской живописи обязаны своей любви к сюжетам, где гладиаторские шлемы блистали подобно пожарным каскам более поздних времен, из-за чего их и стали в шутку называть «пожарниками». Безусловным лидером помпьеристов был Жан Леон Жером (1824—1904), стремившийся на своих полотнах детально воссоздать атмосферу зрелищ Древнего Рима.

Его произведения — «Здравствуй, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!», «Повернутые пальцы», «Большой цирк», «Мирмиллон», «Ретиарий», «Выход хищников на арену», «Последняя молитва христианских мучеников» — порой напоминают кадры из масштабных исторических кинофильмов. Особую известность получила картина «Pollice Verso» («Повернутые пальцы», 1872 год). Французский живописец изобразил здесь эпизод, связанный с играми, устроенными императором Титом по поводу открытия Колизея. Здесь мы видим гладиатора с полуобнаженным торсом, который смотрит на императора в ложе и ожидает знака: добить или пощадить поверженного противника. В свое время для многих школьников этот момент, а также детали зрительного зала амфитеатра и гладиаторского вооружения служили своего рода наглядным пособием при изучении истории Римской империи.

В России художественным исканиям помпьеристов во многом было созвучно творчество двух живописцев польского происхождения, увлекавшихся античными сюжетами, — Генрика Семирадского (1843—1902) и Степана Бакаловича (1857—1947). Первый из этих выпускников петербургской Академии художеств под впечатлением известного романа «Камо грядеши?» нобелевского лауреата Генрика Сенкевича (1846—1916) создал огромное полотно под названием «Христианская Дирцея в цирке Нерона» (1898, Национальный музей в Варшаве), второй — хранящуюся в Русском музее картину «Гладиаторы перед выходом на арену» (1891). Тот же роман послужил поводом для создания чешским композитором Юлиусом Фучиком (1872—1916) марша, аранжировка которого с начала XX века открывает парад-алле в любом российском цирке. Правда, мало кто помнит, что называется он «Выход гладиаторов». Первая часть марша иллюстрирует выход гладиаторов на арену, вторая — их схватку, а третья — шествие и уход победителей.

На волне подъема революционного и национально-освободительного движения в Европе в XIX веке многих привлекал такой эпизод из истории Древнего Рима, как восстание под предводительством гладиатора Спартака, особенно на фоне развернувшегося под началом Дж. Гарибальди движения за объединение Италии. Одним из его участников, итальянским писателем Р. Джованьоли, в 1874 году был опубликован роман «Спартак». Именно его появление на страницах журнала «Дело» (1880-1881 гг.) в переводе профессионального революционера С. М. Степняка-Кравчинского вызвало широкий интерес российской публики к римским гладиаторам и способствовало формированию в России романтических представлений об их вожде, поднявшем тысячи рабов на борьбу за свободу.

[Gosha]

У истоков гладиаторских игр

Прежде чем перейти к истории появления в Древнем Риме гладиаторских игр (лат. ІиФ ёіасііаіогіі), попробуем разобраться с термином «гладиатор». По-латыни £Іабіш — это меч, соответственно, гладиатор — человек, вооруженный мечом, но в данном случае имелись в виду те, кто вступал в поединки, нередко со смертельным исходом, перед зрителями. Сражения, в которых принимали участие гладиаторы, первоначально воспринимались как долг (ітшпш) живого по отношению к умершему и обозначались тем же словом. До недавнего времени аксиомой любого исследования, посвященного гладиаторским боям, было утверждение об их заимствовании из этрусского погребального обряда. В основе этого заблуждения лежит высказывание раннехристианского писателя Тертуллиана (ок. 150—230 н. э.) из его сочинения «О зрелищах», которое гласит, что римляне переняли гладиаторские игры у этрусков, заменивших ими человеческие жертвоприношения в память об умершем (ТегГиІ. Эе фесг 5. 6). Вскользь, цитируя историка Николая Дамасского (64 до н. э. — нач. 1 века н. э.), о влиянии этрусков на гладиаторские бои у римлян упоминает и такой известный автор, как Афиней, живший на рубеже II—III веков (АШеп. IV. 153). Однако ни на фресках этрусских гробниц, ни в росписи ваз, ни в произведениях мелкой пластики мы не встретим ничего, что могло бы надежно подтвердить эту точку зрения. Отмечен только обычай представителей этого народа приносить в жертву пленников на похоронах лучших воинов, павших в бою. Например, известно, что в 357 году до н. э. жители города Тарквинии принесли в жертву душам погибших 307 пленных римских воинов (Ьіѵ. VII. 15. 11). Они верили, что приношение свежей крови придает покойному силы для вступления в загробную жизнь.

[Gosha]

Сейчас есть все основания полагать, что идея проведения смертельных поединков во время погребальных игр зародилась не к северу от Рима, на земле Этрурии, а к югу от него, в области Кампания, по соседству с территорией воинственных италийских племен — самнитов и луканов. Судя по всему, именно там обычай приносить в жертву людей во время погребальных обрядов был заменен боями между обреченными на смерть пленниками или рабами. В этом отношении определенный интерес представляют фрески со сценами поединков из гробниц в Пестуме (Посейдонии), к югу от Неаполя, датирующиеся 370—340 годами до н. э.

[Gosha]

Сам город был основан в 524 году до н. э. выходцами из греческого Сибариса в Южной Италии, но спустя сто лет луканы лишили его прежней самостоятельности, и он большей частью утратил эллинский характер своей культуры. В пестумских фресках наряду с изображениями фигур скорбящих женщин, состязаний на колесницах и кулачных боев имеются сюжеты, связанные с кровавыми схватками копьеносных воинов со шлемами и щитами, о социальном статусе которых мы, к сожалению, ничего не знаем. Другим важным свидетельством является сообщение Тита Ливия о решительной победе, которую римляне одержали над самнитами в 308 году до н. э.

[Gosha]

Но если победители ограничились использованием трофейного вражеского оружия для украшения своего форума, то их союзники-кампанцы «обрядили в эти доспехи гладиаторов, дававших представления на пиршествах, и прозвали их "самнитами”» (Liv. IX. 40. 17). Отсюда вполне логично следует вывод о том, что гладиаторы к тому времени уже были хорошо известны в этой области Италии. Скорее всего и этруски, вступившие в 295 году до н. э. в тесный политический союз с самнитами, и римляне почерпнули свои первые впечатления о гладиаторах из одного источника. На первенство Кампании в отношении развития гладиаторских игр указывает и наличие здесь остатков самых ранних специальных сооружений для их проведения.

[Gosha]

Изначально кровавые поединки проводились в Риме как похоронный ритуал-искупление, назначением которого было умилостивить душу умершего. По этому поводу Тер-туллиан писал, что «умерщвляемые таким способом считались жертвой, приносимой в честь умерших родственников» (Tertul. De spect. 12. 2). Такая традиция впервые появилась в Риме в 264 году до н. э., когда Марк и Децим Бруты устроили на Бычьем форуме бои гладиаторов в память о своем отце, одном из самых богатых и уважаемых людей в городе (Liv. Ер. 16; Val. Max. II. 4. 7).

[Gosha]

В своем завещании покойный оставил сыновьям большую сумму денег на оплату погребальной церемонии и покупку шести рабов, которые должны были сражаться парами. Поединки этих, как тогда говорили, бустуариев (от лат. bustum — «погребальный костер») провели предположительно на девятый день после кончины умершего, когда завершались все религиозные церемонии, относящиеся к погребению. Выбор места, изначально лишенного какого-либо монументального величия, был не случайным.
Во-первых, это открытое прямоугольное пространство, занятое обычно стойлами для скота, легко можно было расчистить.

[Gosha]

Во-вторых, расположенные вокруг рынка торговые лавки и храмы обеспечивали удобными сидячими и стоячими местами людей, пришедших посмотреть на захватывающий бой. Можно представить себе, как предприимчивые владельцы лавок за определенную сумму громко предлагали зрителям места возле окон на верхних этажах своих заведений, а толпа граждан медленно размещалась по боковым сторонам площади или на ступенях храмов. Что касается самих участников вооруженных схваток, то сначала их экипировка, видимо, была абсолютно произвольной, и лишь со временем начали искать способы увеличить с ее помощью продолжительность поединков и сделать их более захватывающими.

[Gosha]

В то время проведение погребальных игр преследовало несколько целей. Прежде всего завещание покойного должно было тщательно выполняться, вплоть до мельчайших деталей, дабы его душа могла спокойно перейти в царство мертвых. В противном случае призрак умершего человека мог вернуться и обрушить кару на головы наследников, осмелившихся не выполнить свой священный долг. Другой целью было желание продемонстрировать обществу значительность умершего и его семьи. Люди, которые устраивали роскошные похороны своим родственникам, могли быть уверены, что сограждане отметят их богатство и высокое положение, а это помогало добиваться определенных успехов в политике.

[Gosha]

Погребальные поединки, в которых приняли участие три пары воинов, показались столь необычными и захватывающими, что были увековечены в городских анналах. Полвека спустя, в 216 году до н. э. , игры, данные в память дважды консула Марка Эмилия Лепида тремя его сыновьями, продолжались уже три дня, и на них выступили двадцать две пары гладиаторов (Ілѵ. XXIII. 30. 15). С этого времени местом проведения гладиаторских боев становится Форум Романум — главная площадь города, являвшаяся центром его политической и культурной жизни. Чтобы как можно больше людей могли увидеть происходящее, пространство перед всеми почитаемыми храмами Сатурна, Конкордии, Кастора и Поллукса застраивалось по периметру временными деревянными трибунами, правда, максимальное количество мест здесь не превышало восьми тысяч.

[Gosha]

Скоро римляне настолько привыкли к играм, что могли почтить ими умерших, даже находясь далеко от дома, в период военных действий. Так сделал в 206 году до н. э. полководец Сципион, впоследствии прозванный Африканским, в память об отце и дяде, погибших от рук карфагенян во Второй Пунической войне. Он организовал в Испании серию поединков, в которых приняли участие местные жители. Как писал Тит Ливий, это были «не купленные на рынке рабы и не те свободные, что торгуют своей кровью.

[Gosha]

Вступали в поединок по доброй воле, и платы здесь не полагалось. Одних послали царьки — явить пример доблести, присущей их племени; другие вызвались сами из расположения к вождю; третьих ревность или противоборство побуждали вызвать соперника или не отказаться от вызова. Те, кто не мог или не хотел мирно покончить спорное дело, уговаривались решить его мечом: победитель получит то, о чем спорили... После гладиаторских поединков даны были погребальные игры, какие можно было дать на деньги провинции и с лагерным оснащением» (Ьіѵ. XXVIII. 21. 1-10).

[Gosha]

По-видимому, под влиянием римских традиций проведение смертельных поединков вошло в обычай у соседних народов. В 218 году до н. э. в Северной Италии у реки Тицин карфагенский полководец Ганнибал решил показать своим воинам зрелище, которое должно было воодушевить их перед битвой с римлянами. Он дал войску команду построиться кругом, «вывел на арену связанных пленников из горцев, приказал бросить им под ноги галльское оружие и спросил их через толмача, кто из них согласится, если его освободят от оков, сразиться с оружием в руках, с тем чтобы в случае победы получить доспехи и коня... Когда несколько пар таким образом сразилось, Ганнибал, убедившись в благоприятном настроении войска, прекратил зрелище» (Ілѵ. XXI. 42. 1-4; 43. 1).

[Gosha]

В Сирии гладиаторские игры начал устраивать царь Антиох IV Эпифан, долгое время живший заложником в Италии. Вернувшись на родину в 175 году до н. э. и захватив царский трон, он поначалу стал выписывать уже обученных бойцов из Рима, а потом организовал их подготовку прямо в своей столице Антиохии. В итоге «...сперва скорее к ужасу, чем к наслаждению непривычных зрителей, но потом частым повторением (и не только с ранениями, но и без пощады) добился того, что это зрелище стало привычным и приятным и многих юношей приохотило к военному делу» (І_іѵ. ХП. 20. 11 -13). Еще один пример связан с Вириатом, предводителем восстания племени лузитан, жившего на территории современной Португалии, против власти Рима. После гибели вождя в 139 году до н. э., как пишет Аппиан, у огромнейшего погребального костра воины пели песни, прославляющие его подвиги, а затем, совершив погребение и насыпав могильный холм, устроили у могилы гладиаторские бои (Арр. Iber. VI. 72).

[Gosha]

Постепенно практика устройства гладиаторских боев стала привычной для знатных римлян. Обычно инструкции, касающиеся организации похорон, заранее включались в завещание. Правда, иногда они могли выглядеть несколько экстравагантно — например, пожелание, чтобы на погребальных играх сражались красивые девушки или мальчики из числа рабов (Athen. IV. 153), — и ставили наследников в затруднительное положение. В отдельных случаях завещания предусматривали повторение гладиаторских боев и после погребения. Так, в надписи из римского порта Остия указывалось, что в честь некой Эмилии Агриппины они должны были проводиться ежегодно.

[Gosha]

С течением времени захватывающие зрелища получили распространение по всей Италии, при этом количество их участников постепенно увеличивалось. В 200 году до н. э. на похоронах Марка Валерия Левина сражались двадцать пять пар гладиаторов, а на играх 183 года до н. э., посвященных памяти верховного понтифика Публия Лициния Красса, бились уже шестьдесят пар в течение трех дней с раздачей бесплатного угощения для всех желающих (Liv. XXXIX. 46. 2). Девять лет спустя Тит Фламинин после смерти отца, прославленного и победоносного полководца, «освободившего» Грецию из-под власти Македонии, согласно завещанию, на протяжении трех дней выставил перед народом тридцать семь пар гладиаторов. Это внесло изменения в привычный ход гладиаторских боев. Впервые они возобладали над пиршеством, которому отвели всего один день, к тому же их провели не во время похорон, а в декабре на праздновании Сатурналий, когда все население Рима не работало и могло наслаждаться представлением. Такое зрелище считалось по тем временам высшим проявлением щедрости (Liv. XLI. 28. 11).

[Gosha]

Конечно, это только «вершина айсберга», поскольку несколько раз в году устраивались и более скромные поединки гладиаторов. В любом случае по популярности они не имели себе равных. Римский драматург Теренций в прологе к своей великолепной комедии «Свекровь» вспоминал, как на ее первом представлении (164 до н. э.) в середине спектакля прошел слух, что с минуты на минуту «будут гладиаторы», и театр сразу опустел. «Народ полетел, крича, толкаясь, дерясь за места», и скоро там не осталось ни одного зрителя'. Именно в этот период слово «гладиатор» широко входит в лексикон римлян. Ведь основным оружием участников погребальных игр становится использовавшийся римской пехотой гладиус — короткий тяжелый меч с широким клинком и очень острым концом, служивший для нанесения главным образом колющих ударов в ближнем бою. Средствами защиты тогда скорее всего были только щит и шлем. Не следует забывать, что официальной целью этих зрелищ по-прежнему оставались человеческие жертвоприношения в честь умершего, поэтому нужно было, чтобы раны несли смерть, а непросто увечье.

[Gosha]

Постепенно в практику публичных представлений в качестве вступления входит предшествовавшая гладиаторским боям травля зверей. Это связано с изменением отношения к охоте в повседневной жизни: ее начинают рассматривать не как необходимость, а как вид развлечения. Первая «охота» на «зубастых хищников» — львов, тигров и леопардов, а также стравливание их с медведями, быками и дикими вепрями — состоялась в 186 году до н. э. Согласно Титу Ливию, по размаху это представление почти не уступало устраиваемым в его время, то есть двести лет спустя (Ыѵ. XXXIX. 22. 2). Новое зрелище быстро обрело массу поклонников среди римлян, так что сенат, попытавшийся в 170 году до н. э. не допустить ввоз животных с территории своего давнего врага Карфагена, вскоре был вынужден снять свой запрет. Уже на следующий год благодаря щедрости Сципиона Назики и Корнелия Лентула на арене сражались 63 африканских зверя, 40 медведей и даже слоны (Ьіѵ. ХХХ 18. 8).

[Gosha]

Конечно, быков, медведей и кабанов можно было добыть и не выезжая за пределы Италии, в таких областях, как Лукания или Апулия. Поимкой прочих диких животных было занято множество людей в провинциях, где со временем отлов достиг таких масштабов, что в результате полностью исчезли балканские львы и ближневосточные гепарды.

[Gosha]

Самую низшую ступень среди участников звериной травли занимали бестиарии (от лат. ЬезЯі — «зверь»), С помощью кусков ярко окрашенной ткани или кнутов и факелов они дразнили животных, распаляя в них ярость, перед появлением на арене сражавшихся с ними «охотников» (венато-ров)4. Соответственно, любые подобные представления в амфитеатре или цирке стали называть «венацио». Участие в них считалось недостаточно престижным, что в первую очередь отражалось на оплате. В дальнейшем нас будет больше интересовать тот аспект этого зрелища, который связан с использованием оружия, хотя оно могло включать и показ экзотических зверей, трюки с дрессированными животными, схватки между крупными и сильными хищниками, а также терзание ими безоружных преступников.

[Gosha]

Идеей использования зверей в качестве «палачей» римляне были обязаны полководцу Луцию Эмилию Павлу, разгромившему армию македонского царя Персея. Он первым додумался в 167 году до н. э. растоптать слонами обреченных на смерть перебежчиков и дезертиров. Спустя двадцать один год очередная партия таких преступников была отдана на растерзание «зубастым хищникам» по случаю окончательной победы Сципиона Эми-лиана над Карфагеном. Скоро такие приговоры стали привычными также в отношении военнопленных и заурядных преступников. Нужны были все новые и новые жертвы, способные взбудоражить чувства зрителей. На известной мозаике из раскопок римской виллы в ливийском городе Злитене мы можем видеть, как это происходило: сопротивляющихся людей подгоняют к зверям кнутом, одна пантера уже впилась в тело жертвы, и кровь льется ручьем, рядом другие связанные люди и озлобленные звери.

[Gosha]

Фантазия организаторов зрелищ, конечно, была гораздо богаче: осужденных могли бросить в клетку с хищниками, привязать к спине быка и т.д. Таким образом, к концу II века до н. э. в Риме сформировались три классических элемента игр — травля хищных и других животных, отдача приговоренных к смерти на растерзание диким зверям и гладиаторские бои, — слившиеся в дальнейшем в единое представление, которое продолжалось целый день.

[Gosha]

Распространенное мнение о том, что со 105 года до н. э. гладиаторские игры стали проводиться за государственный счет, не имеет под собой никаких оснований. Тогда, в период опасности, нависшей над Римом после поражения двух консульских армий в Южной Галлии при столкновении с германскими племенами кимвров и тевтонов, было принято решение лишь о том, чтобы привлечь лучших мастеров знаменитой гладиаторской школы в Капуе к обучению граждан военному делу. Валерий Максим, римский автор первой половины 1 века, писал об этом следующим образом: «Мастерство владения оружием обеспечил воинам консул Публий Рутилий, коллега Гнея Манлия. В отличие от всех предшествующих военачальников он призвал в войска инструкторов из гладиаторской школы Гая Аврелия Скавра, чтобы те внедрили в легионах более изощренную технику нанесения ударов и уклонения от них» (Val. Max. III. 3. 2). Впрочем, в связи с этим событием стоит отметить, что именно тогда начинается постепенный отход от религиозных соображений при организации гладиаторских боев.

[Gosha]

Эволюция гладиаторских игр

В последние десятилетия существования Римской республики звериные травли и гладиаторские бои стали верным средством обойти политических соперников, приобрести расположение народа и обеспечить себе голоса на выборах, короче говоря, превратились в мощный инструмент воздействия на массы. Знаменитый оратор Цицерон, прекрасно сознававший значение игр для популярных политиков, упоминает в своей «Речи в защиту Публия Сестия», как этот народный трибун показался на одном из выступлений гладиаторов «для того, чтобы даже недруги наши увидели наглядно, чего хочет весь народ... Рукоплескания всех зрителей, заполнявших места от самого Капитолия, рукоплескания со стороны ограды форума были таковы, что, по словам присутствовавших, никогда еще римский народ не выражал своего мнения так единодушно и открыто» (Cic. pro Sest. 124). Одним из первых по этому пути пошел Сулла, который в 93 году до н. э. выставил на арену Большого цирка «сотню львов с гривами».

[Gosha]

Наслаждение доблестью и смертью... (Plin. Hist. Nat. ѴІП. 53), то есть самцов. Цирк этот представал собой огромный ипподром вместимостью 150 тысяч зрителей, находившийся в узкой долине между холмами Палатин и Авентин, где обычно происходили конные состязания, но иногда устраивались и другие представления. Выпущенные из клеток звери разбрелись на пространстве длиной 600 метров и шириной 150 метров, обнесенном высокой железной решеткой, за которой находились трехуровневые зрительские места. Здесь и развернулась затем настоящая охота (Sen. De brev. vitae, 13.6). Мавретанский царек Бокх прислал для нее специальный отряд охотников из племени гетулов, вооруженных копьями и дротиками. В результате были перебиты все львы, но не обошлось и без человеческих жертв.

[Gosha]

Гладиаторские бои к этому времени превратились в само собой разумеющееся развлечение для всех желающих, и хотя чисто внешне традиция исполнения религиозного долга соблюдалась, в политических целях исполнение завещания относительно погребальных игр могло быть надолго отсрочено. Характерный пример связан с именем Гая Юлия Цезаря, который, дожидаясь должности эдила — магистрата, наблюдавшего за общественными зданиями, храмами, дорогами, рынками и пр., — устроил гладиаторские бои в честь покойного отца лишь через двадцать лет после его смерти, в 65 году до н. э.9. Зато какое это было великолепное зрелище! Никто до тех пор не выставлял на арену сразу триста двадцать пар гладиаторов, одетых в доспехи из чистого серебра (Plut. Caes. 5).