Возрождение ⇐ Средневековье

[Gosha]

Рассуждения о цвете и свете чередуются в его трактате с наблюдениями о реалиях сражений:
«Воздух должен быть полон стрел в различных положениях – какая поднимается, какая опускается, иная должна идти по горизонтальной линии; пули ружейников должны сопровождаться некоторым количеством дыма по следам их полета. […] И если ты делаешь кого-нибудь упавшим, то сделай след ранения на пыли, ставшей кровавой грязью; и вокруг, на сравнительно сырой земле, покажи следы ног людей и лошадей, здесь проходивших; пусть какая-нибудь лошадь тащит своего мертвого господина. […] Делай победителей и побежденных бледными, с бровями, поднятыми в местах их схождения […] одна из рук пусть защищает преисполненные страхом глаза, поворачивая ладонь к врагу, другая опирается в землю, чтобы поддержать приподнятое туловище. Других сделай ты кричащими, с разинутым ртом, и бегущими. Сделай многочисленные виды оружия между ногами сражающихся, например, разбитые щиты, копья, разбитые мечи и другие подобные предметы. Сделай мертвецов, одних наполовину прикрытых пылью, других целиком; пыль, которая, перемешиваясь с пролитой кровью, превращается в красную грязь, и кровь, своего цвета, извилисто бегущую по пыли от тела».

[Gosha]

Мирные переговоры, которые начались в конце весны 1503 года, закончились ничем. В июне того же года испанцы захватили неаполитанскую крепость Кастель-Нуово. Они заложили пороховые запалы и взорвали стены. В декабре испанцы одержали победу в битве при Гарильяно, где успех им принесла хитроумная тактика – на сей раз неожиданная атака. Французам пришлось бросить свои пушки. После короткой осады соседнего города Гаэта испанцы одержали решающую победу, которая положила конец французским планам на Неаполь.

[Gosha]

В течение следующих двадцати лет испанцы полностью трансформировали свою пехоту, переняв у швейцарцев тактику одновременного использования пикинеров и аркебузиров. Роль Гонсало де Кордобы трудно переоценить, но и стойкость испанских солдат тоже сыграла свою роль. К Кериньоле они маршировали под «палящим солнцем», и несколько солдат умерло по дороге. Сражение при Гарильяно происходило зимой, и им пришлось терпеть холод и дождь. Вплоть до недавнего времени мало кто занимался изучением солдатского опыта – солдат, которые сражались в этих войнах. Сейчас историки начали более глубоко исследовать эту тему, чтобы представить, какой в реальности была война эпохи Ренессанса.

[Gosha]

Писатели того времени довольно уничижительно отзывались о качестве армий. В одном из диалогов в книге «О военном искусстве» герой Макиавелли замечает, что «добровольцы из чужеземцев никогда не принадлежат к числу лучших солдат, наоборот, это подонки [своей] страны: буяны, ленивые, разнузданные, безбожники, убежавшие из дому, богохульники, игроки – вот что такое эти охотники». Это был довольно распространенный среди интеллектуалов того времени взгляд: в книге Джовио «Диалоги, касающиеся мужчин и женщин, знаменитых в наши времена» военачальники сокрушаются, что положение дел «становится ужасно небрежным – тщетно кто-то будет ждать усердия от солдат и решимости и твердости от командиров».

[Gosha]

Лишь немногие солдаты писали о своем военном опыте (традиция ведения дневников возникла гораздо позже). Но по современным источникам мы понимаем, что главной побудительной причиной для вступления в армию становились финансовые трудности. Большинство испанских солдат происходило из крупных городов Иберии. Кто-то мигрировал в эти центры из сельской местности. Множеству бедных и безработных мужчин военная служба обеспечивала стабильность в худшем случае и богатство в лучшем. Армия привлекала и молодых дворян, особенно тех, кто испытывал проблемы с деньгами: их было немного, но они могли рассчитывать на приличное содержание в зависимости от ранга.

[Gosha]

В армию вступали и иностранцы (португальцы, фламандцы и бургундцы), кое-где встречаются упоминания о службе в армии мавров и евреев, хотя чаще всего делалось это, чтобы приписать военные жестокости именно нехристианам. В армиях служили представители религиозных меньшинств (или обращенные в христианство). На портрете военного кисти Париса Бордоне, написанной в середине XVI века, когда художник жил в Милане, изображены два пажа – один чернокожий, другой белый. Большинству солдат было лет двадцать: некоторые служили всего год-два, другие задерживались в армии лет на двадцать. Итальянские войны привлекали тех, кто планировал связать свою жизнь с армией.

[Gosha]

Если говорить об организации армии, то Испания была страной необычной: армия ее была более постоянной и более профессиональной, набор солдат был более централизованным и контролируемым государством, чем в других странах, где главную роль играли феодалы и иностранные наемники.
Наемники происходили из разных мест. Швейцарские кантоны, к примеру, давно поставляли наемников всей Европе, поскольку здесь издавна существовала гражданская милиция для обороны. Со временем наемничество стало основой швейцарской экономики. Солдаты получали столько же, сколько и искусные ремесленники, – вдвое больше, чем можно было получить от крестьянского труда. Кроме того, они могли рассчитывать на солидные прибавки к жалованью. Дворянские семьи поставляли в европейские армии опытных офицеров, заметно превосходивших выходцев из других стран.
Следом за швейцарцами шли германские ландскнехты. Они стали мощной силой во времена императора Максимилиана, когда тот понял, что ему нужна постоянная и хорошо подготовленная армия, способная побеждать швейцарцев.

[Gosha]

Хотя отдельные подразделения (различные по размерам) французской и испанской армии состояли из представителей одной нации, сами по себе войны были очень интернациональными, в результате чего с итальянским народом и обычаями контактировали самые разные люди. Первая французская армия, вторгшаяся в Италию, состояла преимущественно из французов. Но и французы, и испанцы очень быстро начали набирать в свои армии итальянцев, а потом еще и швейцарскую и германскую пехоту, балканских стратиотов и авантюристов со всей Европы – включая Англию, самым ярким представителем которой стал Томас Кромвель, будущий главный министр Генриха VIII. Наемники направлялись в Италию и с севера, из Нидерландов и Бургундии, по торговым путям Священной Римской империи.

[Gosha]

Безработица в Европе была довольно серьезной проблемой, и это способствовало расширению армий – заранее оговоренное жалованье солдат играло в этом не последнюю роль. Кроме того, солдатам платили по стандартным ставкам. Во время Итальянских войн пикинеры получали около трех дукатов в месяц: элитные подразделения, например, швейцарцы или германцы, могли требовать и больше. Швейцарцы были очень востребованы, поэтому им жалованье выплачивали ежемесячно. Другим же солдатам приходилось месяцами ждать обещанных денег. Кавалерия получала больше, но их 90–110 дукатов в год уходили на покрытие расходов сразу троих. Капитаны часто были обязаны финансировать своих людей, пока им не приходили деньги от центральной администрации.

[Gosha]

Кроме всего прочего, значительные средства уходили на боеприпасы. Аркебузирам требовались пыжи, порох и пули. Все это стоило дорого, поэтому они получали дополнительные деньги. Испанские аркебузиры, к примеру, получали на треть больше, чем пикинеры. Дополнительные средства получали также дворяне. Но солдаты очень часто оставались без денег: их жалованье разворовывали капитаны, а порой обещанные королевские деньги попросту не приходили вовремя. Невыплаченные средства часто компенсировались обещанием трофеев. В армию вступали не только из-за денег (и возможностей мародерства или выкупа за пленников). Некоторым хотелось увидеть большой мир за пределами своего тесного мирка, другие бежали от проблем того или иного рода.

[Gosha]

Итальянские государства изо всех сил старались соответствовать этому подходу. В Италии сложилась иная социоэкономическая структура, которая делала долгосрочный наем в армию затруднительным. Италия не имела истории организованной военной службы типа германских ландскнехтов или швейцарской милиции. Как мы еще увидим, в Италии сложилась давняя традиция приглашения наемников для ведения войн. Новая тактика требовала обучения, большой живой силы и объединения усилий, поэтому у итальянских государств было больше стимулов сотрудничать с крупными державами, оставляя собственные армии «на подхвате».

Отчасти это было связано с динамической экономикой Италии: в отличие от менее экономически развитых регионов Европы, где в солдаты шли, привлеченные финансовыми перспективами, у итальянцев не было причин бросать достойное ремесло ради войны. Такая экономика была результатом факторов демографических и социальных – эти факторы влияли на методы ведения войны, но и война, в свою очередь, влияла на них.

[Gosha]

В период французского вторжения в Италии проживало около 11 миллионов человек. Это был один из двух урбанизированных регионов Европы – вторым были Нидерланды. В Венеции и Милане насчитывалось около 100 тысяч жителей, в Генуе – 60 тысяч, в Болонье и Риме – по 55 тысяч, во Флоренции – около 70 тысяч. Некоторые города до Черной смерти 1348 года были еще больше – во Флоренции в 1300 году было более 100 тысяч жителей. Черная смерть убила около трети итальянцев, что привело к дефициту рабочей силы и повышению заработков. Несмотря на относительно значительную урбанизацию, самым крупным сектором занятости в Италии оставалось сельское хозяйство, тогда как в городах люди занимались разнообразными ремеслами – от кузнечного дела до плотницкого или ткачества. Имелась определенная специализация – высоко ценились ткани из Лукки и стекло из Венеции. Различные мастерские производили ювелирные украшения, мебель, гончарные изделия, книги и музыкальные инструменты, были и более крупные предприятия, занимавшиеся кораблестроением и горным делом. В Европе сложился довольно развитый банковский сектор, который обслуживал торговлю и обеспечивал купцов свободными средствами через векселя. Менялы обеспечивали потребности крестьян, которым нужны были краткосрочные займы для покупки посадочного материала, и городских ремесленников, когда тем не хватало наличных.

[Gosha]

В центре экономической жизни городов стояли гильдии. Гильдии регулировали объемы производства, а членство в гильдии часто было связано с политическими правами. Во Флоренции, к примеру, существовали гильдии производителей и торговцев шерстью и шелком, врачей и аптекарей, судей, адвокатов и нотариусов, кузнецов, каменщиков, седельщиков, оружейников и т. п. Чтобы стать настоящим ремесленником, мальчик должен был сначала стать учеником, затем подняться до статуса работника и лишь затем (если повезет) стать мастером. Не все добивались этой цели, но работу можно было найти и вне гильдий. Человек, обладавший определенными навыками, мог стать поденным работником в своем деле.

[Gosha]

Если его навыки не были востребованы, можно было заняться черной работой или работать в сельском хозяйстве. Поскольку в обществе огромное внимание уделялось религии и религиозным ритуалам, члены гильдии могли одновременно быть членами какого-то братства, религиозной организации, которая занималась благотворительностью – распределением пищи и милостыни, уходом за больными, меценатством. Многие знаменитые произведения Ренессанса были созданы по заказу братств, и сотрудничество с ними являлось неотъемлемой частью их ритуалов: картины становились объектом медитации и размышлений о страданиях Христа, иногда в сочетании с такими практиками, как самобичевание.

Братства становились важной социальной сетью. Через благотворительную и религиозную деятельность члены братства завязывали полезные контакты в работе и общественной жизни. От таких социальных связей зависела доступность кредитов и личная репутация. Короче говоря, это был мир со множеством более привлекательных вариантов и стимулов к работе, чем в армии и на войне.

[Gosha]

Многие итальянцы становились домашними слугами. В 1502 году в Вероне количество слуг составляло более 12 процентов населения. Во Флоренции с течением времени слуг становилось все больше (16,7 процента в 1552 году), но уменьшилось в Венеции (7,65 процента в 1563 году). В венецианских домах, даже в богатых, слуг было немного, обычно два-три, хотя эта ситуация постепенно менялась. Итальянские войны познакомили итальянцев с аристократическими обычаями других европейских стран. А многие молодые девушки шли в служанки, чтобы собрать себе приданое.

[Gosha]

В отсутствие сохранившихся документов об освобождении, трудно определить, кто из домашних слуг был рабами, а кто свободными, поскольку занимались они практически одинаковой работой. В XV веке в Италии около одного процента населения составляли рабы, подавляющее большинство которых происходило из черноморских регионов. С течением времени на этих рынках стали преобладать османские торговцы, а венецианцы и генуэзцы порабощали жителей Балкан и Западной Африки. Порабощать христиан запрещалось, но этот закон не всегда соблюдался, и обращение в христианство не всегда делало раба свободным. В конце XV века рабами в Италии были люди разного этнического происхождения, и лишь малая их часть могла обрести свободу. Расовая система рабского труда, характерная для Америки, и свойственное ей презрение к жизни и человечности рабов еще не сложилось. С другой стороны, итальянские купцы отлично понимали, какую прибыль можно получить от работорговли, и это знание они несли с собой, куда бы ни отправились.

[Gosha]

Лишь в самых бедных итальянских домах была одна комната. Как правило, в итальянском доме был зал (sala) или гостиная. В XVI веке зал стал исполнять общественную функцию: здесь принимали гостей. В зале стояли переносные столы на козлах, скамьи, стулья деревянные и плетеные. В более скромных домах на комоде (credenza) стояли таз и кувшин, в домах же богатых гостям с гордостью демонстрировали серебряное или золотое блюдо. Некоторые семьи, принимая гостей, иногда заимствовали дорогие тарелки, чтобы создать впечатление процветания и богатства. Проточная вода была только в самых роскошных дворцах – в столовых имелись настенные фонтанчики. Над дверями висели картины с изображениями святых. Дома освещались свечами, огонь пылал в очаге, рядом с очагом лежала кочерга или щипцы. Обитатели дома спали в комнатах. Кровати были самыми разнообразными – с балдахинами на четырех столбиках или с занавесью, закрепленной на потолке. Вещи хранили в сундуке (cassone): сундуки богатых девушек были расписаны картинками, изображавшими их приданое. Расписывать мебель не гнушались даже самые знаменитые итальянские художники: панели (spalliere), расписанные Боттичелли, служили изголовьями или изножьями кроватей и сундуков.

[Gosha]

В богатых домах использовался высококачественный текстиль: гобелены на стенах, турецкие ковры на столах, тонкое постельное белье. В домах среднего и высшего класса были предметы, говорившие о людях, которые здесь жили. У среднего класса ценных предметов было немного: «одна позолоченная мраморная чаша, одно блюдо из майолики или два хрустальных бокала для напитков».
На обратной стороне письма Микеланджело 1518 года сохранился набросок меню, по которому можно представить себе доступные блюда того времени: «два хлеба, кувшин вина, селедка, тортелли», или «салат, четыре хлеба, кувшин сладкого вина и четверть сухого вина, маленькая тарелка шпината, четыре анчоуса и тортелли», или «шесть хлебов, два супа с фенхелем, селедка, кувшин сладкого вина».

[Gosha]

В военное время добыть хорошие припасы было нелегко. Война требовала очень многого в плане логистики. Если перед кем-то она открывала огромные экономические возможности, то кому-то приходилось за это платить. Огромное количество солдат, сражавшихся в Италии, нужно было где-то разместить. Обычно солдат размещали в деревнях. Зимой командиры реквизировали постоялые дворы или частные дома, летом солдаты устраивали лагеря или просто спали на улице. У офицеров, особенно во время долгих кампаний, условия проживания были порой даже роскошными.

[Gosha]

На фреске в Кастелло ди Иссонье изображена стража замка в весьма привлекательном окружении: на столе роскошная еда, вино, игральные кости, оружие висит на стене за их спинами, но даже в таких комфортных условиях трое стражников ухитрились подраться. Дальние походы порождали серьезные проблемы снабжения: солдат и их лошадей нужно было кормить – да и самих лошадей тоже нужно было где-то найти. Купцы в северной и центральной частях Италии перешли от снабжения городов к снабжению армий. В ходе войны в армиях появились специальные квартирмейстеры. Испания могла доставлять припасы по морю – не только с Иберийского полуострова, но и с находящейся под испанским контролем Сицилии.

[Gosha]

Недостаток денег приводил к недостатку пищи, поскольку в ходу была политика «выжженной земли», когда отступающая армия разрушала мельницы, из-за чего нельзя было молоть зерно и печь хлеб. Солдаты постоянно воровали скот у крестьян, а в условиях осады положение становилось еще более отчаянным. Портила жизнь солдатам и плохая погода. На севере Италии зимы бывали морозными, и солдатам в палатках грозило настоящее обморожение.

[Gosha]

Формы в те времена не было: солдаты одевались в то, что могли раздобыть, купить или украсть. Порой они месяцами не меняли одежду. Даже когда купить что-то можно было, цены чаще всего оказывались слишком высокими для рядовых пехотинцев. Самыми яркими нарядами славились ландскнехты. Солдаты армии Джованни де Медичи (сына Катерины Риарио Сфорца) после смерти своего командира стали постоянно носить траурные кушаки. Кожаные плащи обеспечивали определенную защиту от ударов ножей и мечей. Оружие и доспехи украшали религиозные символы. На сохранившемся огнестрельном оружии того времени мы видим религиозные сюжеты, сцены охоты и даже эротические сцены. Нетрудно представить, что для солдат картинки на оружии были чем-то вроде девушек в стиле пин-ап, которых в XX веке современные солдаты рисовали на носах боевых самолетов.

[Gosha]

Армиям на марше было нелегко обеспечить себя припасами. А в плохую погоду солдатам порой приходилось форсировать реки. В то время в Европе наступил «малый ледниковый период», когда средние температуры заметно снизились. Из-за штормов морской переход из Испании в Италию мог так затянуться, что на кораблях кончались все припасы. Еще опаснее были кораблекрушения, в чем на собственном опыте убедились германские солдаты, направлявшиеся морем в Геную в октябре 1535 года.

[Gosha]

Их корабль получил пробоину, и из сотен находившихся на борту выжить удалось лишь тридцати. Не следует забывать и об еще одной серьезной опасности – болезнях. Солдат преследовали брюшной и сыпной тиф, чума, дизентерия, оспа. В условиях плохого питания и несоблюдения санитарных норм исход болезней часто был печальным. Те, у кого были деньги, чтобы заплатить за лечение (или что-то ценное для заклада), могли как-то полечиться, если удавалось добраться до больницы. Но любое лечение было личным делом солдата, а не ответственностью армии, хотя при армии имелись цирюльники-хирурги, равно как и капелланы, которые несли духовное утешение тем, кто находился на пороге смерти.

[Gosha]

Надо сказать, что во времена Итальянских войн солдаты чаще умирали от голода или болезней, чем от ранений. Во время кампаний 1527 и 1536 годов испанская армия потеряла от трети до половины солдат не в боях, а по другим причинам. В XVI годах люди были привычны к голоду, болезням и лишениям в повседневной жизни, поэтому многие были готовы рискнуть.