Скифия ⇐ История древнего мира

[Gosha]

Греция и Скифия

Скифия как крупнейшее варварское образование на севере - северо-востоке ойкумены на протяжении всей античности вызывала огромный интерес греков и римлян, запечатленный в сотнях письменных текстов. Отразившийся в античных источниках образ Скифии (и скифов) имеет различные аспекты: географический, политический, социальный, военный, культурный, этический и др. Все они в разной степени подробности представлены в античных свидетельствах.

Мы не ставим перед собой цели исследовать реальную исто¬рию Скифии. Это — дело археологов и историков. Наша задача — понять, какой образ Скифии существовал в античной литературной традиции, как Скифия воспринималась глазами греков и римлян. Нас будет интересовать Скифия как географическое понятие, как этническая общность, как политическое образование, как система определенных этических ценностей. Мы попытаемся проследить формирование стереотипов восприятия Скифии и скифов в идеологии и повседневной жизни греков и римлян. Этот субъективный образ необязательно должен соответствовать реальной исторической ситуации в Скифии .

Более того, литературная традиция о скифах, принадлежавшая чужим для скифов людям, которые были часто врагами, не может не быть субъективной. При этом встают важные для исторического исследования вопросы восприятия людьми одной цивилизации географических, общественно¬политических, нравственных реалий другой. Большое значение приобретают проблемы «образа другого», противопоставления «цивилизация / варварство», идеализации «природного человека», противостояния ценностей демократического и авторитарного устройства общества и другие.

Скифия и в самом деле представляла собой совершенно особый регион в рамках античной ойкумены. Эта особость в глазах греков проявлялась во многом: в удаленности страны, находящейся где-то на северной окраине ойкумены, в непривычном для греков климате Скифии, в необычном образе жизни — кочевничестве, в воинственности и жестокости скифов, в ярко выраженном «варварском» характере этого мира. Недаром «Скифский логос (рассказ)» Геродота образует самую большую часть в его описаниях «варварских» народов.

Интерес к скифам подогревался тем обстоятельством, что греки рано вошли в соприкосновение со скифским миром, когда в ходе Великой греческой колонизации поселились на северных берегах Черного моря. Именно сюда, на побережья Черного моря греки перенесли многие мотивы и образы своей мифологии, связанные с путешествием Одиссея, скитаниями Геракла и Ио, мученичеством Прометея, походом аргонавтов в Колхиду за золотым руном, посещением Ифигенией, Орестом и Пиладом Таврики, местом посмертной жизни Ахилла на острове Левка, с воинственны¬ми женщинами-амазонками, блаженным народом гипербореев, с грифонами и проч. Став неотъемлемой частью античной литературы — эпоса, драмы, поэзии, романов, ученых трудов, — эти сюжеты на протяжении веков продолжали привлекать к себе внимание античных авторов.

Представление о контрасте между своим, обжитым, цивилизованным миром и далекой, враждебной человеку, потусторонней периферией побуждало человека античности относиться к отдаленным частям ойкумены как к лимитрофным зонам между земным и загробным мирами, мифологизировать отдаленные регионы, представлять их как совершенно иной мир с чудесными явлениями, монстрами, особым климатом, помещать там вход в царство мертвых или само это царство.

Скифия была идеальным местом для бытования таких представлений.

[Gosha]

Классический образец стремления точно отделить скифов от не-скифов представляет собой описание Скифии Геродотом, которого с полным правом можно назвать не только «отцом истории» и «отцом географии», но и «отцом этнографии».

[Gosha]

Сразу отметим, что название «Скифия» уже у Геродота имеет чисто географический смысл — это некая страна, находящаяся в Северном Причерноморье, которая знаменита тем, что в ней живут скифы. Но и не только они — Геродот называет на этой территории в качестве их соседей еще множество племен — агафирсов, каллипидов, ализонов, невров, андрофагов, меланхленов, савроматов, будинов, гелонов, тиссагетов, иирков, аргиппеев, исседонов, аримаспов и некоторых других (IV, 102—117). Их он отличает от скифов, отмечая степень их близости или, наоборот, отдаленности от нравов или языка скифов.

[Gosha]

Так, обычаи агафирсов оказываются похожими на фракий¬ские (IV, 104), каллипиды и ализоны являются «эллиноскифами», хотя во многом подобны скифам (IV, 17), невры имеют скифские обычаи (IV, 105), андрофаги — «племя особое и отнюдь нескифское» (IV, 18), «кочевники, одежду носят похожую на скифскую, язык же у них свой собственный» (IV, 106), у меланхленов обычаи скифские (IV, 107), хотя в другом месте (IV, 20) Геродот отмечает, что это «племя иное, не скифское». Особенно сложно обстоит дело с этнической принадлежностью гелонов: «в древности — это эллины. и говорят они на языке отчасти скифском, отчасти эллинском» (IV, 108). Савроматы, по Геродоту (IV, 110-117), — это скифы, соединившиеся с амазонками и ставшие жить отдельно от прочих скифов; их язык признается несколько искаженным скифским.

[Gosha]

Итак, в Скифии кроме скифов оказываются и другие нескифские народы. Сами же скифы помещаются в самом сердце страны — от Борисфена (Днепра) до Танаиса (Дона) — и также разделены на несколько племен: Геродот называет скифов-пахарей, скифов- земледельцев, скифов-кочевников и царских скифов.

[Gosha]

В этой этнографии скифских народов не обошлось и без противоречий. С одной стороны, приводя этногенетическую легенду о происхождении скифов от полудевы-полузмеи и Геракла, рассказанную местными понтийскими греками, Геродот называет трех сыновей Геракла — Агафирса, Гелона и Скифа.
Судьба братьев сложилась следующим образом (IV, 10, 2-3):
Двое ее детей — Агафирс и Гелон, которые не смогли справиться со стоявшей перед ними задачей (натянуть лук Геракла), ушли из страны, изгнанные родительницей, а самый младший из них — Скиф, выполнив все, остался в стране. И от Скифа, сына Геракла, произошли нынешние цари скифов.

[Gosha]

Из этой легенды следует, что гелоны, агафирсы и скифы должны были быть родственны; выше же мы видели, что первые два народа весьма отличаются от скифов по языку и обычаям.

[Gosha]

В дальнейшем мы часто будем встречаться с ситуацией, когда все эти «нескифские» народы будут по географическому признаку признаваться скифскими. Так, Псевдо-Скимн цитирует Эфора — автора IV в. до н.э., написавшего первую всеобщую историю, недошедшую до нас, но очень популярную в античности (vv. 841-849):
Эфор говорит, что первыми по Истру живут карпиды , затем аротеры (греч. «пахари»), далее невры вплоть до необитаемой вследствие холода страны, а к востоку за Борисфеном так называемую Гилею заселяют скифы, за ними к северу георги (греч. «земледельцы»), потом опять простирается на далекое пространство пустынная местность, за нею [живет] скифское племя андрофагов (пер. И.И. Бережкова).

[Gosha]

Итак, с одной стороны, Эфор повторяет вслед за Геродотом его характеристики разных групп скифов (аротеры, георги), но при этом как бы отличает их от скифов, с другой, — называет андрофагов «скифским племенем», что противоречит Геродотовой характеристике андрофагов.

[Gosha]

Примерно то же мы встречаем у Помпония Мелы (II, 9-15): «Племена [Скифии] различаются образом жизни и нравами». Далее речь идет об эсседонах, агафирсах, сатархах, таврах, басилидах, номадах, георгах (последние три народа были у Геродота раз¬ными ветвями собственно скифов, у Мелы же об их скифской принадлежности не говорится вообще), антропофагах (= андрофаги Геродота), гелонах, меланхленах и неврах. В Скифии, таким образом, живет много «скифских» народов, при этом сами скифы не названы по имени.

[Gosha]

* * *

В связи с локализацией Скифии в Северном Причерноморье и родством с ними кочевых племен азиатских степей большой ин¬терес представляет парадоксальная географическая ситуация, возникшая во время похода Александра Македонского в Среднюю Азию. Речь идет о хорошо известном в античности рассказе о том, как Александр во время этого похода , перейдя Окс (Амударью), пришел к Яксарту (Сырдарье), приняв эту реку за Танаис (Дон), за которым якобы жили скифы.

[Gosha]

Вот как рассказывает об этом Плутарх в «Жизнеописании Александра»:
Затем Александр с лучшей частью войска отправился в Гирканию (местность к югу от Каспийского моря). Там он увидел морской залив (южная часть Каспийского моря), вода в котором была гораздо менее соленой, чем в других морях. Об этом заливе, который, казалось, не уступал по величине Понту (Черному морю), Александру не удалось узнать ничего определенного, и царь решил, что это край Меотиды (Азовского моря) он перешел реку Орексарт (Яксарт), которую принял за Танаис, и, обратив скифов в бегство, гнался за ними верхом на коне целых сто стадиев (пер. М.Н. Ботвинника и И.А. Перельмутера).

[Gosha]

Итак, для Плутарха Александр около Танаиса — это географическая аберрация, вызванная тем, что Александр принял Каспийское море за Азовское, из чего логично было принять Сырдарью, впадавшую тогда, вероятно, в Каспийское море, за Танаис. Интересно, что сам Плутарх тут же сообщает, что уже задолго до похода Александра Каспий был известен как залив Северного океана, что должно было бы исключить заблуждение Александра. Тем не менее Александр, как утверждает Плутарх, гонится за скифами и даже позже получает в жены дочь скифского царя.

[Gosha]

Курций Руф в «Истории Александра Македонского» (I в. н.э.) не видит никакой ошибки в том, что, переправившись через Окс (Амударью), царь отправился к Танаису (VII, 5, 36). Танаисом у Руфа оказывается река, на которой расположен город Мараканда (Самарканд), то есть Сырдарья (Яксарт).

Отсюда царь послал к европейским скифам одного из друзей, по имени Пенда, передать им, чтобы они не переходили без его разрешения границу своей области — реку Танаис. Ему же было поручено ознакомиться с характером страны и посетить ски¬фов, живущих на берегах Боспора (Керченского пролива). Царь уже выбрал на берегу Танаиса место для основания города-крепости для удержания как уже покоренной территории, так и той, куда он намеревался проникнуть (VII, 6, 11-13) (пер. Д.А. Дрбоглава).

[Gosha]

Из описания Руфа следует, что за Яксартом-Танаисом начиналась Европа, а город Александрия был основан на берегу Дона.
Заметим, что этот текст дает вполне весомые основания для помещения на берегу Танаиса-Дона алтарей Александра, о которых рассказывают некоторые античные авторы, например, Павел Орозий (V в. н.э.) в «Истории против язычников», где он пишет, что река Танаис, «проходя мимо алтарей и рубежей Александра Великого (praeteriens aras ac terminos Alexandri Magni). пополняет Меотийские Болота (Азовское море)» .

[Gosha]

Страбон, в свою очередь, видит в сообщениях об Александре на Танаисе подлог и мистификацию его историков (XI, 7, 4):
К рассказам об этом (Каспийском) море присочинено много вымысла в угоду тщеславию Александра. Ввиду того что река Танаис, по всеобщему признанию, отделяет Азию от Европы и что область между морем и Танаисом, составляющая значительную часть Азии, не была подвластна македонянам, решились пуститься на хитрость: показать, что Александр (по крайней мере в народной молве) покорил также и эту страну. Поэтому они объединили озеро Меотиду, принимающее Тана- ис, с Каспийским морем, причем называли и последнее озером, утверждая, что оба водоема связаны друг с другом подземным проходом и один является частью другого. Реку Яксарт они назвали Танаисом. (пер. Г.А. Стратановского).

[Gosha]

Несколько иную версию о существовании двух Танаисов вы¬двигает Арриан в «Походе Александра» (III, 6-9):
Александр пошел в Мараканды — это столица Согдианы. Оттуда он двинулся к реке Танаис. Истоки этого Танаиса, который местные варвары называют еще, по словам Аристобула, Орксантом [= Яксарт], находятся также на горе Кавказ; впадает и эта река в Гирканское море. Должен быть и еще другой Танаис, о котором историк Геродот пишет, что это восьмая река у скифов: она вытекает из большого озера, а впадает в озеро еще большее; оно называется Меотийским. Некоторые говорят, что этот Танаис является границей между Европой и Ази¬ей (пер. М.Е. Сергеенко).

[Gosha]

Правильно, по сути, понимая географическую ситуацию с двумя разными Танаисами, Арриан тем не менее не удержался рассказать и о посольстве Александра к европейским скифам, и об ответном посольстве скифов с ценными дарами и предложением взять в жены дочь их царя.

[Gosha]

Итак, в античности существовали четыре трактовки похода Александра к Танаису (следует отметить, что все они восходят к несохранившимся трудам историков Александра):
1) так все и было: среднеазиатский Яксарт = северочерноморский Танаис- Дон (Курций Руф и Помпей Трог);
2) это была невольная ошибка Александра, принявшего Яксарт за Танаис (Плутарх);
3) это была намеренная фальсификация его историков, выдавших Яксарт за Танаис (Страбон);
4) на самом деле существуют два Танаиса — Геродотов в Северном Причерноморье и Александров — в Закас- пии (Арриан). Последняя версия должна была снять все противо¬речия и обвинения в фальсификации.

[Gosha]

Интереснее всех тот вариант, который рассматривает появление Александра на Дону как реальное событие (остальные, зная об этой версии, пытаются как-то объяснить это недоразумение). Дело в том, что в античности хорошо представляли себе местоположение Азовского моря и Дона, которые были довольно основательно освоены греческими колонистами со стороны Черного моря и описаны античными географами начиная с Геродота.

[Gosha]

Закаспийские Бактрия и Согдиана с реками Сырдарья и Амударья были известны греческим географам еще и до похода туда Александра, начиная со Скилака, Гекатея и Геродота, поскольку являлись персидскими сатрапиями . Как можно было сопрячь вместе эти два региона, отстоящие друг от друга на такое же расстояние, на каком они отстоят от отправного пункта в Малой Азии? Как можно было Сырдарью, вытекающую из центральноазиатского горного массива, объявлять Танаисом, разделяющим Европу и Азию, если территория Европы в таком случае оказывается простирающейся вплоть до Тихого океана (если, конечно, не принять тезис Страбона о намеренной фальсификации)?

[Gosha]

Думается, одним из объяснений может быть принципиальная некартографичность античного восприятия географического пространства.

[Gosha]

«Некартографическое» сознание античных авторов проявилось, в частности, в том, что основным принципом восприятия и презентации пространства был путь, который представлял пространство линейно, имел начало и конец, объединял собой некоторые пункты, мог пересекаться с другими путями, имел определенную протяженность. В свое время я предложил называть описание пути хорографическим ; Пьетро Янни позднее назвал такой способ описания пространства годологическим (от греч. — «путь»), противопоставляя его картографическому . Литературной формой годологического восприятия пространства являлись периплы (для описания морских побережий) и итинерарии (для описания сухопутных дорог).

[Gosha]

Можно предположить, что и в случае с Яксартом-Танаисом причиной географической аберрации стал годологический принцип восприятия пространства: два пути из Малой Азии как отправной точки движения, один — через Гирканию к Сырдарье восточнее Каспия, другой — к устью Дона через Черное и Азовское моря, могли восприниматься как пути, ведущие почти параллельно друг другу на север и северо-восток ойкумены. И Северное Причерноморье, и закаспийские степи считались в античности расположенными именно на северо-востоке ойкумены.

[Gosha]

В рамках таких представлений не удивительно, что Александр вполне мог принять юго-восток Каспийского моря за Азовское (см. выше сви¬детельство Плутарха).

[Gosha]

Мы знаем также, что «основной литературной формой, в которой накапливались все эти наблюдения (о Бактриане и соседних странах), был итинерарий» . Конечные пункты этих путей-итинерариев вполне могли восприниматься в некартографическом сознании как находящиеся недалеко друг от друга .