История Германцев ⇐ История древнего мира

[Gosha]

Как это начиналось

Еще в железном веке, примерно в 500 г. до н. э., жители поселений Южной Скандинавии – или самой северной части Германии – стали произносить отдельные согласные иначе, чем остальное население.

Никто не знает точно, кем были эти люди, где они обитали, когда и почему это произошло. Однако мы можем реконструировать ход событий. Возьмем вопросительные слова. Носители других языков использовали звук c/k/qu (как в латинских quis, quid, quo, cur, quam), который встречается по сей день (quoi, que, che, kakiya и т. д.). Предки же датчан, англичан, немцев и им подобных народов на каком-то этапе переключились на звук hv/wh/h, сохранившийся в словах hvad/what/was и т. п.

Племена, которые – по нашим догадкам – начали использовать эти новые звуки примерно в 500 г. до н. э., называют протогерманцами. Мы не знаем их самоназвания, поскольку на этом этапе они не поддерживали отношений с народами Средиземноморья, где уже существовали акведуки, библиотеки, театры, выборы и письменная история.

Известно, что примерно в 150 г. до н. э. протогерманцы начали налаживать связи со Средиземноморьем. С этого периода сосуды для вина, изготовленные римлянами, стали использовать по всей территории Германии. Римляне познакомили протогерманцев и с шопингом – слово, обозначающее покупку вещей (kaupa/kopen/shopping/kaufen и т. д.), заимствовано из латинского языка, caupo по-латыни – мелкий торговец или трактирщик. Возможно, первые контакты происходили в торговых точках на Рейне или Дунае, где протогерманская элита обменивала на алкогольные напитки меха, янтарь, светлые волосы (их высоко ценили римские постижеры) и в первую очередь рабов.

Торговля шла своим чередом, пока римлянам не начали угрожать племена с севера – кимвры и тевтоны. Впрочем, это продолжалось недолго – со 112 до 101 г. до н. э., когда их разгромил великий римский полководец Гай Марий. Позднее патриоты провозгласили эти племена первыми германцами, но для римлян они были обычными варварами. И конечно, в то время никто не называл их германцами. Насколько нам известно, слово германцы возникло лишь в 58 г. до н. э. Как и подобает, предание начинается с появления одного из самых знаменитых людей в истории.
 

[Gosha]

Но теперь пришел черед потерпеть крах и великой династии Габсбургов. Подобно своим предшественникам, император Австрии Франц II старался блюсти свои интересы за пределами Германии. Внезапно он и его министр иностранных дел Клеменс Меттерних решили, что они боятся скорее России, нежели Франции. Габсбурги, которые долго воевали с французами, пока прусские Гогенцоллерны стояли в стороне, не спешили атаковать ослабевшего Наполеона, опасаясь, что победителями в итоге окажутся русские. Хотя Австрия присоединилась к антинаполеоновской коалиции, чтобы принять участие в грандиозной битве под Лейпцигом (1813), где каждая из сторон потеряла больше людей, чем британская армия в битве на Сомме в 1916 г., Габсбурги утратили свой патриотический пыл. Германия освободилась от французского владычества, но Австрия сыграла в этом не самую важную роль.

Поскольку Франция дискредитировала идею «третьей Германии», которая была игрушкой в ее руках, а Австрия жестоко просчиталась, Пруссия могла теперь, несмотря ни на что, стать естественным лидером Германии.

[Gosha]

Пруссия получает свой кусок пирога

В 1814 г., после первого поражения Наполеона, Британия и Россия разорвали отношения еще быстрее, чем США и Россия после 1945 г. И выиграла от этого прежде всего Пруссия.
На Венском конгрессе в 1814 г. пруссаки затребовали всю Саксонию – в награду за то, что они, хоть и с опозданием, поднялись на борьбу с Наполеоном. Русские, видя в Пруссии обычное государство-сателлит, поддержали ее требования. Австрия выступила против, и к ней присоединилась Британия. Не прошло и полгода после того, как Наполеон отрекся от престола и был сослан на Эльбу, как Британия заключила союз с Францией и Австрией, чтобы единым фронтом выступить против России и Пруссии, при необходимости объявив им войну. В результате Россия пошла на попятную, и Пруссии ничего не оставалось, как последовать ее примеру и, сдерживая ярость, принять утешительный приз из рук британцев – половину Саксонии и изрядный кусок Рейнланда.

[Gosha]

По замыслу Лондона следовало отдать территории по обе стороны Рейна какой-либо крупной немецкой державе, чтобы та служила естественной преградой в случае очередной французской экспансии в будущем. Ни Бавария, ни Австрия, ни Пруссия не хотели брать на себя эту задачу, чтобы не оказаться на линии огня. Не нравилась пруссакам и идея освоения новых земель, по большей части католических, с совершенно чуждыми им социальными и правовыми традициями. Однако ничего другого не предлагалось, и они согласились.

При этом никого не интересовало мнение жителей Рейнланда. Но земли, которые Пруссия сочла утешительным призом, оказались самой развитой торговой и промышленной зоной в мире за пределами Британии.

[Gosha]

В 1815 г. Пруссии повезло еще больше. Когда Наполеон вернулся из ссылки, Россия, Австрия и Пруссия объединились против него. Чтобы сохранить за собой французский престол, он должен был немедленно уничтожить одного или двух своих противников. Начать он решил с Британии и Пруссии. Честь окончательно разгромить Наполеона в битве при Ватерлоо выпала британскому герцогу Веллингтону и прусскому фельдмаршалу Блюхеру. Позднее английские и немецкие историки будут ожесточенно спорить, кто выиграл сражение на самом деле, но в то время это никого не волновало. Теперь Пруссия стала любимицей англичан. Они восторженно смеялись, когда Блюхер прибыл в Лондон, где его должны были чествовать как победителя, и, увидев сказочное изобилие вокруг, воскликнул: «Какой прекрасный город для разграбления!»

[Gosha]

Германия после Ватерлоо: «Зимняя сказка»

После Ватерлоо страны-победительницы собрались на Венский конгресс, чтобы повернуть время вспять и восстановить старые порядки, начало уничтожению которых было положено Великой французской революцией. Для Франции это, очевидно, означало реставрацию монархии. Однако никто не горевал о Священной Римской империи, которая пала в 1806 г. Ее заменил упрощенный и модернизированный вариант, Германский союз, под бессменным председательством Австрии.

По факту это содружество было не совсем германским и не вполне союзом – если считать таковым объединение равных. В его составе было тридцать восемь стран: наряду с Пруссией и Австрией, которые управляли огромными зависимыми территориями, членами союза были крохотные Гольштейн (где правил король Дании) и Люксембург (где правил король Нидерландов).

[Gosha]

В течение следующих пятидесяти лет Пруссия и Австрия продолжали соперничать между собой, в то время как малые государства не могли найти общий язык и сплотиться, отказавшись от многовекового партикуляризма.

Лишь одно объединяло австрийскую и прусскую короны и роднило их с другими европейскими монархами и правителями – ненависть к немецкому национализму. В эту эпоху национализм воспринимался как прогрессивная и либеральная идеология, поскольку требовал, чтобы народ (определяемый по этническому признаку) сам управлял своей страной, а не подчинялся внешним правителям, получавшим трон по наследству. Разумеется, национализм вызывал отвращение и ужас у коронованных особ Европы.

Поначалу общие интересы такого рода подталкивали Пруссию и Австрию к сближению. 26 сентября 1815 г. они заключили Священный союз со своим могущественным соседом, Россией, чтобы защитить самодержавие в Европе. Чтобы ужесточить политику на территории мелких государств Германского союза, были введены в действие Карлсбадские указы (1819), которые провозглашали, что любое проявление либеральных или националистических взглядов – даже если речь шла об университетских преподавателях или спортивных клубах – расценивается как противозаконная подрывная деятельность.

[Gosha]

Германию накрыл отупляющий социальный, политический и бюрократический конформизм, который прекрасно отражен в поэме Генриха Гейне (1797–1856) «Германия. Зимняя сказка». Лирический герой, поэт, покинувший Германию много лет назад, полный романтических надежд возвращается на родину – чтобы столкнуться лицом к лицу с прусскими солдатами, которые теперь управляют Рейнландом:
Смертельно тупой, педантичный народ!
Прямой, как прежде, угол
Во всех движеньях. И подлая спесь
В недвижном лице этих пугал…

[Gosha]

В этой Германии не было социальной мобильности. Высшие должности в правительстве и армии предназначались аристократам; политическая деятельность находилась под запретом. Сделать карьеру можно было лишь в университете, посвятив себя изучению языков, истории, теологии, музыки, естествознания – любого предмета, не связанного с политикой. Средний класс уделял все больше внимания духовности и образованию. Немецкие университеты, последнее прибежище для реализации социальных амбиций, стали одним из чудес света. Поскольку политические дискуссии возбранялись, университетские философы виртуозно оперировали абстрактными понятиями свободы, долга, сопричастности и т. п. Самым влиятельным из этих мыслителей был Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770–1831), чьи труды до сих пор изучаются во всем мире.

[Gosha]

Гегель

Если вы хотели сказать или написать что-то нелестное о положении вещей в нищей, угнетенной Германии или, упаси бог, продемонстрировать свое отношение, у вас был лишь один путь – покинуть ее. В Британии, «мастерской мира», существовал неограниченный спрос на рабочие руки, границы были открыты для всех желающих, и не было никаких запретов, связанных с въездом и регистрацией. Кроме того, здесь ни при каких обстоятельствах не выдавали иммигрантов зарубежным властям.

Лондон стал излюбленным пристанищем для немецких изгнанников – как для тех, кто искал политического убежища, так и для экономических мигрантов. Отсюда всегда вы могли отправиться в еще более свободную Америку, как и поступали многие. Это позволяло немецким либералам найти альтернативу полицейскому режиму, который процветал в Пруссии и Австрии при поддержке России.

[Gosha]

Англосаксонский либерализм XIX в.

Благодаря развитию лингвистики было обнаружено, что в Европе существуют разные группы языков. Поскольку английский принадлежит к германской группе, напрашивался вывод: между англичанами и немцами существует непреходящая связь. Бо́льшую часть XIX в. они называли друг друга «двоюродными братьями». Поэтому некоторые немцы считали, что англосаксонская свобода – это германская идея, в отличие от чуждых западных нововведений, вроде тех, что пыталась навязать Франция.
Сам Гегель полагал, что всемирная история может получить новое прочтение благодаря «северному началу германских народов». Будущее, по его мнению, принадлежало колониальной империи германцев, под которой он понимал альянс протестантских государств, возглавляемый конечно же Пруссией и Англией.

[Gosha]

Естественный союзник англии

Вместо того чтобы бежать в англию, некоторые немцы искали с ней особых отношений.

Это была не просто мечта философа. Эта идея захватила одного из самых влиятельных немцев на планете. Альберт Саксен-Кобург-Готский, принц-консорт королевы великобритании виктории (которая, разумеется, и сама по материнской линии была немецкой крови), без устали продвигал так называемый план кобурга. При поддержке короля бельгии Леопольда II и других своих сторонников альберт предлагал, чтобы пруссия сначала провела реформы на британский лад, а затем объединила германию, которая после этого должна стать, по словам виктории, «самым полезным союзником» британии.

[Gosha]

Поражение революции 1848–1849 гг

В 1848 г. казалось, что время пришло. Повсеместные неурожаи зерна и картофеля, рост цен на хлеб и торгово-промышленный кризис привели к тому, что Европу захлестнула волна революций. Волнения в Германии начались после того, как стало известно о революции во Франции, но, когда участники демонстраций собрались в Мангейме, чтобы сформулировать свои требования, они опирались на англо-американские манифесты (больше американские, чем английские).

[Gosha]

Требования Мартовской революции в Германии:

18 марта 1848 г. на улицах Берлина в столкновениях с правительственными войсками погибло 300 демонстрантов (в память об этих событиях получила свое название Площадь 18-го марта перед Бранденбургскими воротами). Фридрих Вильгельм IV дрогнул, склонил голову перед павшими революционерами, публично признал черно-красно-золотой флаг и обещал, что «с этого момента Пруссия растворится в Германии».

Казалось, революционеры одержали победу. Теперь у Пруссии был либеральный король и выборный парламент, ландтаг. Тем временем расширенный всегерманский парламент, или рейхстаг, собрался во Франкфурте, чтобы обсудить форму объединения Германии. При этом возникли разногласия между «великогерманцами», которые хотели видеть во главе объединенной Германии Австрию, и «малогерманцами» – сторонниками объединения Германии во главе с Пруссией.

[Gosha]

В итоге обе идеи провалились. Когда 3 апреля 1849 г. франкфуртский парламент предложил прусскому королю Фридриху Вильгельму IV занять престол объединенной Германии, ситуация изменилась и он с презрением отверг это предложение. Тузом в рукаве Австрии и Пруссии стала Россия. Они знали, что могут положиться на царскую армию, где служили крестьяне, не испорченные идеями либерализма. Революция 1848–1849 гг. потерпела поражение, а власть монархий в Германии была восстановлена в полном объеме благодаря процветающему русскому деспотизму.

[Gosha]

Открытым оставался лишь один вопрос: кто будет править Германией с одобрения России – Австрия или Пруссия? Пруссия тотчас взялась за дело, пытаясь заставить два крупных государства, Саксонию и Ганновер, присоединиться к Эрфуртскому союзу. Но Австрия была готова к бою. Обе стороны готовились к вооруженному конфликту. Всемогущий император Николай I не позволил Пруссии нарушить статус-кво. 29 ноября 1850 г. ей пришлось подписать соглашение, известное в истории дипломатии как «Ольмюцкое унижение», – в результате Германский союз был восстановлен на условиях 1815 г., а Австрия сохранила за собой статус председателя.

[Gosha]

На Западе бушуют страсти

В 1850 г. Германия вернулась к положению дел, которое существовало в 1815-м: противостояние Австрии и Пруссии под суровым оком России. Экономические и политические выселенцы продолжали тянуться в Лондон. Один из таких изгнанников, ищущих политического убежища, осел там, чтобы писать книги – с целью не просто понять мир, но и изменить его.

В это время баланс европейских сил претерпел существенные изменения. В 1853 г. в немецком языке появился термин Westmächte – «западные державы». Франция и Британия объединились, чтобы воспрепятствовать экспансии России на Черном море во время Крымской войны (1853–1856), которую члены коалиции рассматривали как идеологический конфликт между абсолютизмом и либерализмом. Российская армия потерпела серию поражений на собственной территории, что нанесло ощутимый удар по ее мощи и репутации. Сразу после этого англичане жестоко подавили Индийское народное восстание (1857–1859). В конце 1850-х гг., когда Великобритания шла от победы к победе, а американцы еще не увязли в Гражданской войне, казалось, что будущее принадлежит англосаксам.

[Gosha]

Карл Маркс

Новый толчок англофилии в Германии дала помолвка Виктории, дочери королевы Виктории и Альберта Саксен-Кобург-Готского, и Фридриха, второго претендента на трон Пруссии. В 1856 г. Отто фон Бисмарк, в то время не слишком известный юрист и политик, написал одному из своих друзей следующее письмо.

[Gosha]

Бисмарк осуждает англофилию

Англофилия была еще сильнее в Рейнланде, который с 1815 г. находился под властью Пруссии. Немецкий национальный союз (Nationalverein), который базировался в Кельне, видел будущее в мировой гегемонии англо-американо-германского альянса, не имеющего ничего общего с прежним блоком Пруссии и России.
Рейнланд смотрел в сторону Запада. Российское влияние слабело, и Пруссия, которая более пятидесяти лет фактически была сателлитом Российской империи, уже не чувствовала себя непобедимой. Напряженные отношения между старой Пруссией к востоку от Эльбы и новыми землями Рейнланда стали очевидными.

[Gosha]

Основной причиной конфликта служили деньги. Именно Рейнланд был главным источником благосостояния Пруссии, а решения о том, где будут тратиться налоги, принимал король в Берлине. Но, поскольку промышленный бум вызвал стремительный рост численности населения, Рейнланд, ориентированный на Запад, поставлял все больше денег в казну и все больше своих депутатов в парламент. Самая ожесточенная борьба шла за средства для прусской армии. Едва ли не единственным реальным рычагом власти, который прусский парламент сохранил за собой после крушения либерализма в 1849 г., было право утверждать или отклонять бюджет. Либеральные члены парламента из Рейнланда и Берлина заявили, что будут голосовать за увеличение финансирования армии, только если ее преобразуют в национальную гвардию, а командиры будут назначаться парламентом. Так короля и юнкеров предали анафеме.

[Gosha]

В 1862 г. давление со стороны либералов усилилось до такой степени, что Вильгельм I всерьез задумался о том, чтобы отречься от престола в пользу своего сына. В результате королем Пруссии стал бы любимый зять английской королевы Виктории Фридрих, известный своими либеральными взглядами. Для реакционной клики, которая окружала Вильгельма, это было бы полным крахом. Они решили использовать последний шанс: назначить первым министром (премьером) юнкера из Ост-Эльбии, способного противостоять парламентариям западнического толка. И у них на примете уже был подходящий кандидат.

[Gosha]

Железный канцлер

Отто фон Бисмарк (1815–1898) был, как и любой другой юнкер, полон решимости сохранить старую добрую монархическую Пруссию. Добиваясь поставленной цели, он не останавливался ни перед чем, но при этом хорошо понимал, что противостоять либеральному национализму бессмысленно, куда лучше направить его в нужное русло. В июне 1862 г. в Лондоне, еще не получив пост премьера, он поделился своими планами с Бенджамином Дизраэли, будущим премьер-министром Великобритании. Тот был поражен, как открыто Бисмарк излагает свою точку зрения, и записал его слова в дневнике. Позднее Дизраэли предупреждал: «Остерегайтесь этого человека, он говорит то, что думает».

[Gosha]

Бисмарк не скрывает своих планов

Ключевые слова здесь – «под главенством Пруссии». Бисмарк планировал обеспечить национальное единство Германии, но при этом превратить ее в прусский доминион. Немцы, по его мнению, так истосковались по единству, что при умелой подаче и не заметят, что на самом деле к власти пришла монархическая Пруссия.
Спустя некоторое время ему представился случай убедить германских националистов, что их настоящий друг – Пруссия, а не Запад. В конце 1863 г. Дания попыталась окончательно взять под контроль герцогство Шлезвиг-Гольштейн – его земли уже давно находились под властью датского короля, хотя население в основном говорило на немецком языке. Германский союз усмотрел в этом нарушение своих прав и ввел туда отряд саксонцев и ганноверцев, но не добился особого успеха. В итоге ситуация зашла в тупик, и Великобритания во всеуслышание заявила, что поддержит Данию в случае возобновления военных действий.

[Gosha]

Германия захлебнулась в патриотическом угаре. Почему англичане, которые защищали греческий и итальянский национализм, не поддержали Германию? Бисмарк воспользовался случаем уличить Великобританию во лжи и привлек к совместным действиям Австрию. Он предложил ввести в Данию прусские войска, чтобы защитить интересы Германского союза. Австрии ничего не оставалось, как последовать примеру Пруссии или уступить свое дутое лидерство в Германии. Датчане быстро потерпели поражение, так и не получив обещанной поддержки от британского флота.

Расчеты Бисмарка оправдались: богатейшая страна в мире была не готова к борьбе. После 1864 г. многие немецкие националисты перестали восхищаться Англией: теперь они видели в ней старого облезлого льва, который думает лишь о своем банковском счете.

[Gosha]

Хотя Бисмарк умело использовал националистические устремления либералов, ему не удалось укротить их полностью. Парламентский конфликт, связанный с финансированием прусской армии и военными реформами, обострился еще сильнее. На заседании парламента в июне 1865 г. Бисмарк пришел в такую ярость, что вызвал на дуэль Рудольфа Вирхова, лидера либеральной оппозиции и основоположника клеточной теории в биологии. Говорят, что Вирхов, понимая, что у него нет шансов победить разъяренного юнкера на шпагах или пистолетах, воспользовался своим правом выбрать оружие и предложил сразиться на сосисках. Одна из них будет заражена токсинами и станет смертельной для того, кто ее съест. Эта дуэль не состоялась, но Бисмарк понимал, что жить так, как раньше, уже не получится. Настало время осуществить план, которым он поделился с Дизраэли в 1862 г.

[Gosha]

Пруссия наносит поражение Германии

9 июня 1866 г. Бисмарк ввел войска в Гольштейн. Он не рассчитывал на мифическую непобедимость прусской армии, а тщательно выверил расклад сил дипломатическим путем. 16 июня, на момент начала военных действий, Россия и Франция сохраняли нейтралитет, а Италия атаковала владения Австрии в Венеции. Габсбурги столкнулись с войной на два фронта.
Бо́льшая часть Германии – в том числе королевства Бавария, Ганновер, Саксония и Вюртемберг – поддержала Австрию. Но в отличие от Пруссии эти государства не планировали войну и оказались к ней совершенно не готовы. И все же они начали военные действия. 27 июня ганноверская армия разбила пруссаков в битве при Лангензальце: если бы прусские войска действовали быстро и превосходили ганноверцев числом, те потерпели бы поражение. Однако исход войны зависел от Австрии.
Роковым образом австрийские Габсбурги, подобно многочисленным поборникам Рима, не смогли собраться с духом и использовать свое положение в Германии. Вместо того чтобы уступить итальянцам Венецию и бросить все силы на войну с Пруссией, они решили воевать на два фронта, расколов армию надвое. 3 июля 1866 г. в решающей битве при Кёниггреце (ныне Градец-Кралове в Чехии) на берегах Эльбы участвовала лишь половина австрийских сил, поэтому численность сторон была примерно равной.
А вот с вооружением дела обстояли по-другому. В пехотном бою превосходство оказывалось на стороне пруссаков: их игольчатые винтовки были куда более скорострельными, чем дульнозарядные штуцеры австрийцев. Австрийцы не могли позволить себе такие современные ружья, тогда как богатство Пруссии обеспечивал Рейнланд. Пруссаки имели возможность стрелять с колена и даже лежа, а австрийским солдатам приходилось перезаряжать ружья стоя, так же как полвека назад во времена Ватерлоо. Чтобы победить в таких условиях, не надо быть стратегическим гением – соотношение потерь составляло 4:1. Прусская армия наголову разбила австрийские войска.