Народы Моря ⇐ История древнего мира

[UranGan]

1177 год до нашей эры

Воины вышли на мировую сцену и перемещались быстро, оставляя за собой смерть и разрушения. Современные ученые именуют их собирательно «народами моря», но египтяне, которые занесли на скрижали их нападение на Египет, никогда не использовали этот термин; вместо того они разделяли «народы моря» на отдельные народности, выступавшие заодно, — филистимляне, тирсены, чаккаль, шерданы, дануны, шакелеша, акайваша; все эти имена звучали чужеродно для местного населения тех времен.
Мы мало знаем о них помимо сообщений в египетских хрониках. Мы не уверены в том, откуда родом «народы моря», возможно, с Сицилии, Сардинии и из материковой Италии, по одному предположению, или из бассейна Эгейского моря, из западной Анатолии или даже с Кипра или из Восточного Средиземноморья. Не удалось выявить никакой «отправной точки», в которой они собирались или из которой двинулись в путь. Мы представляем, что они неумолимо шли от поселения к поселению, от страны к стране, сокрушая на своем пути древние царства. Согласно египетским хроникам, они разбили лагерь в Сирии, прежде чем двинуться вдоль побережья Ханаана (включая части современных Сирии, Ливана и Израиля) и к дельте Нила в Египте.

Стоял 1177 год до нашей эры — восьмой год правления фараона Рамсеса III. Согласно сообщениям древних египтян и современным археологическим находкам, некоторые «народы моря» приходили по суше, другие же приплывали с моря. Не было никакой униформы, никаких пышных облачений. Древние рисунки изображают группу мужчин в пернатых головных уборах, другая группа щеголяет в маленьких шапочках на макушках, третья носит рогатые шлемы или ходит с непокрытой головой. У некоторых короткие остроконечные бороды и мужские юбки, грудь голая либо прикрыта туникой; другие лишены волос на лице и облачены в длинные одеяния наподобие платьев. Отсюда следует, что «народы моря» состояли из отдельных групп, которые различались по происхождению, местам обитания и культуре. Вооруженные острыми бронзовыми мечами, деревянными копьями с блестящими металлическими навершиями, луками и стрелами, они приплывали на лодках, приезжали на повозках, влекомых волами, и на колесницах. Хотя я выбрал в качестве ключевой даты 1177 год до нашей эры, мы знаем, что захватчики приходили «волнами» на протяжении значительного периода времени. Порою воины приходили в одиночку, а порою их сопровождали семьи.

* * *

Согласно надписям Рамсеса, ни одна земля не смогла оказать достойного сопротивления этой человеческой массе. Все попытки ее остановить провалились. Великие царства той поры — Хеттское, Микенское, Хананейское, Кипрское и прочие — пали одно за другим. Некоторым выжившим в бойне удалось бежать; другие ютились в развалинах прежде величественных городов; были и те, кто присоединился к захватчикам, пополнил их ряды и добавил еще больше «национального» разнообразия к и без того пестрой смеси народов. Каждая группа «народов моря» руководствовалась собственными устремлениями. Возможно, кого-то вело желание добыть трофеи или получить новых рабов, а кого-то заставляло идти вперед популяционное давление, и они мигрировали восточнее, покидая свои исконные земли на западе.

На стенах погребального храма в Мединет-Абу, недалеко от Долины царей, читаем лаконичную надпись:
Те места, которые будто бы пали перед оккупантами, хорошо известны еще с глубокой древности. Хатти — это царство хеттов, важнейшая часть которого располагалась на внутреннем плато Анатолии (древнее название Турции) возле современной Анкары; империя хеттов простиралась от побережья Эгейского моря на западе до северной Сирии на востоке. Кади — вероятно Кадеш, на юго-востоке современной Турции (возможно, область древней Киццуватны). Каркемиш — популярное место археологических раскопок, обнаруженное почти сто лет назад группой археологов, куда входили сэр Леонард Вулли, знаменитый руководитель экспедиции в Ираке и автор книги «Ур халдеев», и Т. Э. Лоуренс, который обучался на факультете классической археологии в Оксфорде, прежде чем испытания Первой мировой войны превратили его в конечном счете в голливудского «Лоуренса Аравийского». Арцава — страна, известная хеттам, где-то поблизости от них, в западной Анатолии. Аласию, не исключено, мы знаем сегодня как остров Кипр, это был богатый металлами остров, который славился запасами медной руды. Амурру располагался на побережье северной Сирии. Мы непременно побываем во всех этих местах, погружаясь в историю и в свидетельства очевидцев.

Шесть «национальных» групп, составлявших «народы моря» времен этого нашествия, — пять перечисленных Рамсесом на стенах Мединет-Абу и шестая группа, шерданы, которая упоминается в другой соответствующей надписи, — гораздо менее определенны и узнаваемы, нежели земли, каковые они, как сообщается, завоевали. Они не оставили после себя никаких собственных записей, поэтому сведения о них приходится извлекать почти исключительно из древнеегипетских источников.

Большинство этих групп не менее трудно отождествить археологически, хотя археологи и филологи предпринимали героические усилия на протяжении большей части прошлого столетия, поначалу затевая языковые игры, а затем, сравнительно недавно, обратившись к изучению керамики и других археологических материалов. Например, данунов уже давно сопоставляли с гомеровскими данайцами, народом бронзового века из бассейна Эгейского моря. Шакелеша нередко признаются в гипотезах выходцами с Сицилии, а шерданы — коренным населением Сардинии; эти теории опираются на очевидное консонантное сходство имен и названий и на тот факт, что Рамсес говорит о «чужеземных странах», что составили заговор «на своих островах», а шерданов особо характеризует как «пришедших с моря».

Тем не менее далеко не все ученые принимают эти гипотезы; отдельная научная школа утверждает, что шакелеша и шерданы пришли не из Западного Средиземноморья, а скорее из какой-то области на востоке Средиземноморья; им пришлось бежать на Сицилию и Сардинию, которым они дали свои имена, после поражения от египтян. В пользу достоверности такого варианта говорит тот факт, что шерданы сражались и против египтян, и за них задолго до появления «народов моря». Но необходимо помнить слова Рамсеса III, который уверял, что поселил выживших захватчиков на территории самого Египта.

Из всех «национальных» групп, воевавших в том регионе в тот период, лишь одну удалось отождествить однозначно. Пелесеты из числа «народов моря» ныне признаются теми самыми филистимлянами, которые, по свидетельству Библии, пришли с Крита[18]. Лингвистическая идентификация была очевидной настолько, что уже Жан-Франсуа Шампольон, расшифровавший египетские иероглифы, писал об этом ранее 1836 года, а отождествление конкретных стилей керамики, архитектуры и других материальных остатков как «филистимлянских» ведется с 1899 года, когда археологи приступили к раскопкам в Телль эс-Сафи, библейском Гате.

Мы нисколько не осведомлены ни о происхождении захватчиков, ни о том, что на самом деле ими двигало, зато мы точно знаем, как они выглядели: их имена и лица нанесены на стены погребального храма Рамсеса III в Мединет-Абу. Это захоронение изобилует рисунками и величественными рядами иероглифического текста. Доспехи захватчиков, их оружие, одежда, лодки и повозки, запряженные волами и нагруженные пожитками, представлены столь наглядно и подробно, что ученые в состоянии провести научный анализ изображений отдельных людей и даже различных лодок. Другие рисунки более, скажем так, панорамные. Один показывает иноземцев и египтян в хаотической морской битве — кто-то плавает лицом вниз, то есть мертв, а прочие продолжают яростно сражаться на лодках.

С 1920-х годов надписи и рисунки в Мединет-Абу изучались и тщательно копировались египтологами из Института востоковедения при Чикагском университете. Этот институт по сей день является одним из ведущих мировых центров по изучению древних цивилизаций Египта и Ближнего Востока. Джеймс Генри Брестед основал институт после своего возвращения из грандиозного путешествия по Ближнему Востоку в 1919–1920 годах; 50 000 долларов стартового капитала выделил Джон Д. Рокфеллер-младший. Археологи из ИВ (как обычно называют институт) вели и ведут раскопки по всему Ближнему Востоку, от Ирана до Египта, и за его пределами.

Существует много книг и статей о Брестеде и проектах ИВ под его руководством, в том числе о раскопках в Мегиддо (библейский Армагеддон) в Израиле, которые велись с 1925 по 1939 год. Среди наиболее важных проектов выделю эпиграфические исследования, которые проводились в Египте и в ходе которых египтологи скрупулезно копировали иероглифические тексты и рисунки, оставленные фараонами на стенах храмов и дворцов по всей стране. Копировать иероглифы, вырезанные на каменных стенах и монументах, чрезвычайно утомительно. Работа занимает многие часы, копировщики обычно сидят на приставных лесенках либо на самодельных лесах под палящим солнцем, вглядываясь в трудноразличимые символы, начертанные на воротах, стенах и колоннах. Достаточно сказать, что результаты их труда поистине бесценны, особенно с учетом того, что многие надписи сильно пострадали от эрозии, чрезмерного любопытства туристов и по другим причинам. Если бы эти надписи не скопировали, они в конечном счете оказались бы не подлежащими расшифровке. Плоды усилий египтологов в Мединет-Абу публиковались в серии трудов, первый из которых увидел свет в 1930 году, а следующие и «побочные» тома издавались в 1940-х и 1950-х годах.

Научные дебаты продолжаются до сих пор, большинство экспертов сходятся во мнении, что сухопутные и морские сражения, изображенные на стенах Мединет-Абу, вероятно, велись почти одновременно в египетской дельте или поблизости от нее. Быть может, они изображают «этапы» крупного сражения на суше и на море; некоторые ученые полагают, что здесь мы видим нападения на «народы моря», устроенные египтянами из засады.

В любом случае итоговый результат не подвергается сомнению, поскольку в Мединет-Абу египетский фараон говорит недвусмысленно:
Рамсес затем продолжает — этот документ опубликован в папирусе Харриса, — снова перечисляя имена поверженных врагов:

* * *

Египтянам не впервые выпало сражаться против коллективных сил «народов моря». Тридцатью годами ранее, в 1207 году до нашей эры, в пятый год правления фараона Мернептаха, Египет атаковала аналогичная «коалиция» этих народов неясного происхождения.

Мернептах, пожалуй, наиболее известен тем, кто изучает древний Ближний Восток, как египетский фараон, который первым употребил слово «Израиль» — в надписи, датированной тем же самым годом (1207 год до нашей эры). Эта надпись является первым в истории случаем употребления имени «Израиль» вне Библии. В надписи фараона имеется особый значок, указывающий, что речь идет о народе, а не о географическом названии; в кратком описании военной кампании в Ханаане упоминается народ «Израиль», который там проживал. Это описание входит составной частью в длительное изложение непрерывных походов Мернептаха на ливийцев, что обитали к западу от самого Египта. В тот год вниманием фараона владели именно ливийцы и «народы моря», а не израильтяне.

Например, в тексте, который обнаружен в Гелиополе и датирован «пятым годом, вторым месяцем третьего периода (десятым месяцем)», сообщается, что «злодейский правитель Ливии вторгся совместно с шакелеша и прочими иноземцами, каковые примкнули к нему, и нарушил рубежи Египта». Те же формулировки повторяются в другой надписи, на так называемой «Каирской колонне».

В более пространной надписи, найденной в Карнаке (современный Луксор), приводятся дополнительные сведения об этой ранней волне «народов моря». Перечисляются и отдельные племена и группы: Из этого текста очевидно следующее.
Во-первых, «национальных» групп в первой волне «народов моря» пять, а не шесть: шерданы (они же шердены), шакелеша, эквеш, лукка и тереш. Две группы, шерданы и шакелеша, присутствуют в обеих волнах вторжения «народов моря», при Мернептахе и при Рамсесе III, зато оставшиеся три группы отличаются друг от друга.
Во-вторых, шерданов, шакелеша и эквеш надпись однозначно характеризует как «пришедших с моря», тогда как пять групп вместе описываются как «северяне со всех земель». Последнее не вызывает удивления, поскольку большинство стран, с которыми контактировали египтяне периода Нового царства, лежали севернее Египта (за исключением Нубии и Ливии). Характеристика шерданов и шакелеша как «пришедших с моря» подкрепляет гипотезу, что эти группы имели отношение к Сардинии и Сицилии соответственно.

Упоминание эквеш в числе «пришедших с моря» побудило ряд ученых усмотреть в них гомеровских ахейцев, то есть микенцев, населявших материковую Грецию в бронзовом веке; вполне возможно, что Рамсес III поименовал их данунами в своей надписи двумя десятилетиями позже. Что касается двух оставшихся групп, ученые в целом принимают имя «лукка» для племен юго-западной Турции — в классический период этот регион стал известен как Ликия. Происхождение тереш скрыто во мраке лет, но возможно, что они были как-то связаны с италийскими этрусками.

Помимо этого надписи мало что сообщают и дают лишь весьма общее представление о месте, где происходила «битва битв». Мернептах говорит только, что победа была «достигнута в земле Ливийской», которую он далее называет «страной Техену». При этом фараон похваляется победой, ибо перечисляет убитых и захваченных в плен врагов, как по числу воинов, так и по числу «рук». Общераспространенная практика тех времен состояла в отрубании рук мертвым врагам; эти руки предъявлялись как доказательство доблести и позволяли претендовать на вознаграждение. Недавно обнаружено жуткое свидетельство подобной практики, времен гиксосов (этот период отстоит на четыреста лет назад от правления Мернептаха): шестнадцать правых рук были закопаны в четырех ямах во дворце гиксосов в Аварисе в нильской дельте. В любом случае невозможно определить, все ли «народы моря» были истреблены или некоторые выжили, но, вероятно, стоит допустить последнее, ведь минимум две «национальные» группы вернулись во втором вторжении тридцать лет спустя.

* * *

В 1177 году до нашей эры, как и ранее в 1207 году, египтяне торжествовали победу. «Народы моря» не вернутся в Египет в третий раз. Рамсес хвастался, что враг был «опрокинут, превзойден и разгромлен». Он добавлял, что «их сердца изъяты, их души отлетели, их оружие скрылось в волнах». Но победа оказалась пирровой. Хотя Египет при Рамсесе III единственный из крупных держав сумел отразить вторжение «народов моря», Новое царство уже никогда не восстановило своего прежнего могущества — скорее всего, вследствие других проблем, с которыми столкнулся весь средиземноморский регион в этот период, как мы увидим ниже. Последующие фараоны на протяжении остатка второго тысячелетия до нашей эры довольствовались тем, что правили страной, во многом утратившей влияние и власть. Египет превратился во «второсортную» империю, в тень самого себя, каким он был когда-то. Лишь при фараоне Шешонке, ливийце, который основал Двадцать вторую династию около 945 года до нашей эры — вероятно, именно его Библия называет фараоном Сусакимом, — Египет вновь обрел подобие былого величия.

За пределами Египта почти все другие страны и царства второго тысячелетия до нашей эры в бассейне Эгейского моря и на Ближнем Востоке — речь о тех, что существовали в «золотые времена», ныне определяемые как поздний бронзовый век, — ослабели и исчезли либо сразу, либо в течение столетия. Казалось даже, будто сама цивилизация «стерта» на большей части территории региона. Многие, если не все, достижения предыдущих веков сгинули на обширном пространстве от Греции до Месопотамии. Началась новая переходная эпоха: ей предстояло длиться не менее столетия — а в некоторых областях и свыше трех столетий.

Представляется очевидным, что «великий страх» возобладал в этих землях и царствах в их последние дни. Примером может служить текст на глиняной табличке, которая содержит письмо царя Угарита (северная Сирия) более высоко стоявшему на лестнице державной иерархии царю острова Кипр:
Нельзя сказать наверняка, достигло ли это письмо своего царственного адресата на Кипре. Археологи, его нашедшие, полагали, что письмо не было отправлено. Они указывали в своем отчете, что табличка обнаружена в печи, заодно с семью десятками других табличек; по-видимому, их поместили туда для обжига, чтобы глина лучше перенесла долгий путь до Кипра. Эти археологи и другие ученые первоначально предположили, что вражеские корабли вернулись и разграбили город прежде, чем удалось отослать настоятельную просьбу о помощи. Эта история неизменно фигурирует в студенческих учебниках, но современные исследования доказали, что табличку нашли вовсе не в печи и что она, как мы увидим, представляла собой, вероятно, копию письма, которое все же отправили на Кипр.

* * *

Ранее для ученых было свойственно приписывать все разрушения этого периода деятельности «народов моря». Однако будет некорректно возлагать вину за гибель культуры бронзового века в бассейне Эгейского моря и в Восточном Средиземноморье исключительно на эти племена. Пожалуй, тем самым мы воздаем им слишком уж много чести, хотя и не располагаем твердыми доказательствами, помимо египетских текстов и надписей, которые создают противоречивое впечатление. Появились ли «народы моря» в Восточном Средиземноморье как относительно организованная армия, наподобие куда более дисциплинированных крестоносцев, помышлявших в Средние века об освобождении Святой земли? Или они были слабо или плохо организованными группами мародеров, как викинги более поздних времен? Или они бежали от некой катастрофы в поисках новых земель для заселения? Насколько нам известно, правда может включать все перечисленные причины — или ни одну из них.

К рассмотрению вопроса необходимо привлечь обилие новых данных, появившихся в последние несколько десятилетий. Мы больше не уверены в том, что все древние поселения с признаками разрушения были разорены «народами моря». По археологическим свидетельствам мы можем определить, что поселение было разрушено, однако далеко не всегда можно установить, кем и как. Кроме того, поселения уничтожались отнюдь не одновременно, даже не обязательно в том же десятилетии. Как мы увидим, совокупный период гибели растянулся на несколько десятилетий, возможно, на целое столетие.

Более того, мы не знаем наверняка истинную причину (или полный перечень причин) коллапса цивилизации бронзового века в Греции, Египте и на Ближнем Востоке, но современные данные свидетельствуют о том, что «народы моря», по всей вероятности, к этому событию не слишком причастны. Теперь видится вполне возможным, что они были не только агрессорами, но и жертвами краха цивилизации. Одна гипотеза предполагает, что они были вынуждены покинуть свои дома из-за череды неких неудачных событий и мигрировали на восток, где столкнулись с царствами и империями, уже пребывавшими в состоянии упадка. Также вполне возможно, что они нападали и сумели в конечном итоге одолеть многие царства региона именно потому, что эти монархии переживали упадок и изрядно ослабели. С учетом этого «народы моря» можно счесть «оппортунистами», как выразился один ученый, которые заселили Восточное Средиземноморье гораздо более мирно, чем предполагалось ранее. Мы изучим эти гипотезы более подробно.

Так или иначе, на протяжении десятилетий «народы моря» в научных исследованиях выступали этаким удобным козлом отпущения, на которого возлагали вину за ситуацию, гораздо более сложную, чем виделось ученым, и никак ими не спровоцированную. Теперь отношение меняется, сразу несколько ученых недавно заявили, что история катастрофического нашествия «народов моря», бессмысленного уничтожения и/или всеобщей миграции была изобретена людьми наподобие Гастона Масперо, знаменитого французского египтолога, в 1860-х или 1870-х годах и утвердилась в общественном сознании к началу двадцатого столетия. Однако это лишь теория, основанная исключительно на эпиграфических свидетельствах надписей, созданная задолго до раскопок древнейших поселений. На самом деле даже те ученые, которые принимали теорию Масперо, расходились во мнениях относительно направлений движения «народов моря»: некоторые считали, что они осели в Западном Средиземноморье после поражения от египтян, а вовсе не выступили оттуда.

С современной точки зрения, как увидим далее, «народы моря», возможно, несут ответственность за часть разрушений в конце позднего бронзового века, но гораздо более вероятно, что сочетание событий, устроенных человеческими руками и природных (в том числе изменения климата и засух, сейсмических катаклизмов, внутренних восстаний и «системного коллапса»), привело к зарождению «идеального шторма», который подвел черту под этим периодом. Но чтобы осознать весь масштаб событий, имевших место около 1177 года до нашей эры, нужно вернуться на три столетия назад.

[UranGan]

Фрагменты небольшой деревянной таблички, первоначально с креплениями из слоновой кости, были найдены в сосудах для провизии; возможно, их занесло туда водой, когда корабль тонул. Напоминающая гомеровские «злосоветные зятевы знаки» («Илиада», 6,178), эта табличка на пятьсот с лишним лет старше аналогичных письмен, которые были обнаружены в иракском Нимруде. Возможно, табличка содержала упоминания о маршруте судна или, выражаясь современным языком, грузовой манифест. Но воск, на который наносились знаки по обе стороны таблички, давно растворился, не оставив и следа надписей.

Именно поэтому до сих пор невозможно сказать наверняка, предназначался ли груз на борту в дар — допустим, от фараона Египта царю Микен — или принадлежал купцу, который вел торговлю в основных портах по всему Средиземноморью.

Как предполагалось выше, это могли быть и покупки, сделанные в ходе междугородного «шопинга», поскольку сырье на борту соответствует потребностям мастеровых, что трудились в микенских дворцах, например в Пилосе, изготавливая товары высокого спроса, в том числе духи и масла, а также ювелирные изделия наподобие стеклянных бус.

[UranGan]

Мы вряд ли когда-либо узнаем, кто отправил улу-бурунский корабль в его последний рейс, куда этот корабль направлялся и зачем, но совершенно очевидно, что на его борту находился целый «микрокосм» международной торговли, а это значит, что контакты в Восточном Средиземноморье и Эгейском бассейне были чрезвычайно оживленными в начале тринадцатого столетия до нашей эры. В трюме судна, как уже говорилось, товары из по крайней мере семи различных областей, а на борту, судя по личному имуществу, фрагменты которого нашли археологи, были минимум двое микенцев, хотя сам корабль являлся, по всей видимости, ханаанским. Очевидно, что этот корабль не принадлежал миру изолированных цивилизаций, царств и владений; нет, он совершал плавания во взаимосвязанном мире торговли, миграции, дипломатии и, увы, войны. Ту эпоху можно назвать первым по-настоящему глобальным веком.

[UranGan]

Синарану из Угарита

Примерно через сорок лет после гибели улу-бурунского корабля был составлен текст, в котором зафиксирована часть груза подобного судна, отправленного торговцем по имени Синарану из Угарита на севере Сирии на остров Крит. Это фактически официальная декларация груза на глиняной табличке, написанная на аккадском с использованием клинописи; в ней говорится, что, когда судно, принадлежащее Синараму, вернется с Крита, купцу не придется платить царские подати.

Интересующая нас часть текста Синарану, как этот документ известен сегодня, гласит: «С нынешнего дня Аммистамру, сын Нигмепы, царь Угарита, освобождает Синарану, сына Сигину… Его [зерно], его пиво, его (оливковое) масло во дворец не пойдет. Его судно свободно от податей по возвращении с Крита».

Мы знаем из других источников, что Синарану был богатым угаритским купцом (на аккадском таких купцов называли tamkar), который жил и, по-видимому, преуспевал во времена, когда Аммистамру II царил в Угарите. Синарану явно послал свой корабль из Угарита на Крит и обратно примерно в 1260 году до нашей эры, если опираться на текущую датировку правления Аммистамру II (приблизительно 1260–1235 годы до нашей эры). Мы не знаем фактического содержания груза, доставленного с Крита, за исключением упоминавшихся зерна, пива и оливкового масла. По крайней мере, это подтверждение прямых торговых связей между северной Сирией и Критом в середине тринадцатого столетия до нашей эры. Мы также располагаем именем человека, непосредственно участвовавшего в международной экономической деятельности более тридцати столетий назад. Кажется вполне вероятным, что улу-бурунский корабль и тот, который принадлежал Синарану, не слишком отличались друг от друга постройкой или перевозимым грузом.

[UranGan]

Еще мы знаем, что Синарану не единственный отправлял и получал суда и грузы в этот период времени — и не единственным среди торговцев был освобожден от дворцовых податей. Аммистамру II даровал аналогичные свободы и другим негоциантам, чьи корабли ходили в Египет, Анатолию и прочие регионы: «С нынешнего дня Аммистамру, сын Нигмепы, царь Угарита… [текст не сохранился]… Бен-ясубу и Бен-?.. и его сыновей навечно, от податей по плаваниям в Египет и в страну Хатти и в земли… (?), да не отчитываются они перед дворцом и дворцовым управителем».

[UranGan]

Битва при Кадеше и ее последствия

В годы деятельности Синарану и других торговцев Угарит находился под контролем (и фактически являлся вассальным царством) анатолийских хеттов. Так было со времен Суппилулиумаса I (середина четырнадцатого столетия до нашей эры), когда заключили договор с подробным перечислением обязательств Угарита как вассального государства хеттов. Контроль хеттов простирался далеко на юг, до области Кадеш в южной Сирии, но не далее. Египтяне препятствовали стремлениям хеттов к дальнейшему расширению их границ. Крупное сражение между хеттами и египтянами произошло при Кадеше в 1274 году до нашей эры, за пятнадцать или двадцать лет до того, как Синарану отправил свой корабль на Крит. Эта битва является одним из великих сражений древности и может служить одним из первых примеров использования дезинформации для запутывания противника.

[UranGan]

Возглавляли войска, соответственно, Муваталлис II Хеттский, который намеревался расширить пределы империи хеттов дальше на юг, в Ханаан, и Рамсес II, фараон Египта, который был полон решимости удержать границу у Кадеша, существовавшую на протяжении нескольких десятилетий. Несмотря на то что не сохранилось хеттских повествований об этой битве, мы знаем практически каждую подробность сражения и его исход, ибо египетская версия записана двумя различными способами в пяти храмах Египта: это Рамессеум (погребальный храм Рамсеса II близ Долины царей) и храмы в Карнаке, Луксоре, Абидосе и Абу-Симбеле. Сокращенная версия, найденная рядом с настенным изображением битвы, известна как «Отчет» или «Бюллетень». Более длинную версию называют «Поэмой» или «Литературной записью».

[UranGan]

Известно, что сражение было чрезвычайно жестоким и что обе стороны могли победить в тот или иной момент времени. Еще мы знаем, что схватка зашла в тупик и что спор между двумя державами в конечном счете завершился подписанием мирного договора.

Наиболее эффектная часть повествования касается двух хеттских лазутчиков (бедуинов шошу, как уточняет египетский текст), которых послали шпионить за египтянами, но с таким расчетом, чтобы их почти сразу же захватили в плен. Под пытками (обычное явление той поры) пленные выдали заранее продуманную дезинформацию; возможно, это первый документально зафиксированный случай в истории человечества. Они сообщили египтянам, что силы хеттов еще не приблизились к Кадешу и находятся далеко на севере, в области Амурру в северной Сирии. Узнав об этом — и не потрудившись получить подтверждение из независимых источников, — Рамсес II устремился вперед с первым из своих четырех полков (полком Амона), стремясь достичь Кадеша раньше хеттов.

[UranGan]

На самом деле хетты уже пришли в Кадеш и расположили свое войско в плотном строю к северу и востоку от города, прячась в тени городских стен, где они не были видны египтянам, приближавшимся с юга. Как передовой отряд египетских сил разбил лагерь к северу от города, воины Рамсеса поймали еще двух хеттских лазутчиков и на сей раз узнали правду, но было уже слишком поздно.

Хетты, двигаясь по часовой стрелке, обошли город вдоль крепостных стен и обрушились на второй египетский отряд, так называемый полк Ра, застали противника врасплох и наголову разгромили. Остатки полка Ра кинулись на север, преследуемые всем хеттским войском, и присоединились к Рамсесу и полку Амона в их лагере.

[UranGan]

Далее битва велась с переменным успехом. Известно, что в какой-то момент египетское войско оказалось на грани гибели, а сам Рамсес едва не погиб, но в одиночку спас себя и своих людей. «Отчет» на стене египетского храма сообщает:

Затем рассказ ведется от первого лица, как бы из уст самого фараона:
Безусловно, рассказ о единоличной доблести Рамсеса — явное преувеличение, поскольку фараона наверняка сопровождали хоть какие-то воины, однако число сражавшихся, возможно, недалеко от истины; в других местах текста численность хеттских сил оценивается в 3500 колесниц, 37 000 пехотинцев, в общей сложности всего 47 500 человек. Даже с учетом потенциальных преувеличений из настенных изображений и исхода битвы ясно, что Рамсес II и первые два египетских полка сумели продержаться до подхода остальных частей войска, которые вынудили хеттов отступить.

[UranGan]

Посему исход сражения оказался патовым, а граница между двумя державами сохранилась по Кадешу, причем ее больше не перемещали и не оспаривали. Пятнадцать лет спустя, в ноябре/декабре 1259 года до нашей эры, примерно тогда же, когда Синарану отправлял свой корабль на Крит из Угарита, был заключен мирный договор (этот документ относится к числу наиболее хорошо сохранившихся и известных документов Древнего мира); своими печатями договор закрепили Рамсес II и новый царь хеттов Хаттусилис III — Муваталлис II умер через два года после битвы. Известное как «Серебряный договор», это соглашение сохранилось в нескольких экземплярах, поскольку изначально существовало в двух версиях — хеттской и египетской. Хеттская версия, записанная на аккадском и нанесенная на табличку из серебра, была отправлена в Египет, где ее перевели на египетский и скопировали на стены Рамессеум и храма Амона в Карнаке. Точно так же египетскую версию перевели на аккадский и скопировали на серебряную табличку, которая осталась в Хат-тусе; археологи обнаружили ее всего несколько десятилетий назад.

Хеттская версия на стенах египетских храмов начинается так:
Тринадцать лет спустя, возможно, после того как Хаттусилис лично посетил Египет, Рамсес II женился на дочери Хаттусилиса, тем самым закрепив положения договора и взаимоотношения двух государств.

Вполне вероятно, что хетты и египтяне были довольны заключением мира и прекращением кровопролития, поскольку их внимания настоятельно требовали два других события, имевших место около 1250 года до нашей эры. Хотя оба этих события легендарны и оба до сих пор не доказаны как фактические, память о них и поныне сохраняется в современном мире. В Анатолии хеттам, возможно, пришлось так или иначе принимать участие в Троянской войне, тогда как египтяне, вероятно, были вынуждены «разбираться» с исходом иудеев. Прежде чем рассмотреть каждое из этих событий по отдельности, следует описать общий контекст эпохи.

[UranGan]

Троянская война

Примерно тогда же, когда противники собирали силы в битве при Кадеше, хеттам приходилось уделять немало внимания «второму фронту» в западной Анатолии, где они пытались утихомирить бунтовавших подданных, которых, очевидно, подстрекали микенцы. Это, быть может, один из древнейших известных нам примеров того, как одно правительство намеренно участвовало в деятельности, направленной на подрыв авторитета другой (вспомните поддержку иранцами «Хезболлы» в Ливане через тридцать два столетия после битвы при Кадеше).

В правление хеттского царя Муваталлиса II, в начале и середине тринадцатого столетия до нашей эры, как следует из текстов, хранившихся в «государственных архивах» столицы Хаттусы, некий ренегат-подданный по имени Пиямараду попытался, говоря современным языком, дестабилизировать ситуацию в окрестностях Милета в западной Анатолии. Он сумел победить местного царя, вассала хеттов, носившего имя Манапа-Тархунта. Считается, что Пиямараду, вероятно, действовал от имени или в сговоре с людьми Аххиява (то есть с микенцами бронзового века).

[UranGan]

Свою «подрывную деятельность» Пиямараду продолжил и в правление следующего хеттского царя, Хаттусилиса III, в середине тринадцатого века до нашей эры, как мы знаем из переписки, которую ученые именуют «письмом Тавагалавы».

Хеттский царь отправил послание неназванному царю народа Аххиявы, к которому он обращался как к «Великому царю» и «брату», что подразумевало равенство их отношений. Мы уже видели, что подобные термины использовали египетские фараоны Аменхотеп III и Эхнатон, обращаясь к правителям Вавилонии, Митанни и Ассирии столетием ранее. Толкование этих текстов предоставляет нам важные сведения о состоянии дел в Эгейском бассейне и на Ближнем Востоке в этот период.

[UranGan]

«Письмо Тавагалава» посвящено деятельности Пиямараду, который продолжал совершать набеги на территорию хеттов в западной Анатолии и который, как мы узнаем, только что получил убежище и был доставлен на корабле в земли Аххиява — вероятно, на остров у западного побережья Анатолии. Послание также знакомит нас, на третьей «странице» таблички (первые две, увы, не сохранились), с самим Тавагалавой, которого называют братом царя Аххиява и который, очевидно, находился в западной Анатолии, набирая в свою свиту людей, враждебно настроенных к хеттам. Свидетельством того, что прежде отношения между хеттами и микенцами были куда прочнее, чем теперь, является любопытное указание, что Тавагалава ранее ездил («восходил на колесницу») с личным возницей самого хеттского царя.

[UranGan]

Послание еще упоминает о споре между микенцами и хеттами за область, известную как Вилуса и расположенную в северо-западной Анатолии. Эта область уже встречалась нам при обсуждении восстания Ассува, которое имело место почти двести лет назад; кажется, что хетты и микенцы в очередной раз рассорились из-за территории, которую большинство ученых отождествляет с Троей и - или Троадой. Принимая во внимание датировку письма (середина тринадцатого столетия до нашей эры), вполне логично задаться вопросом, нет ли тут связи с позднейшими греческими преданиями о Троянской войне.

[UranGan]

История Троянской войны, в традиционном изложении слепого греческого поэта Гомера (восьмое столетие до нашей эры), дополненном так называемым эпическим циклом (фрагментами других эпических поэм, до нашего времени не дошедших) и произведениями позднейших древнегреческих драматургов, хорошо известна. Парис, сын царя Трои Приама, приплыл из северо-западной Анатолии в материковую Грецию с дипломатической миссией к Менелаю, царю Спарты. В Спарте он влюбился в красавицу жену Менелая, Елену.

Когда Парис вернулся домой, Елена приплыла в Трою с ним — либо добровольно, как уверяли троянцы, либо похищенная царевичем, как считали греки. Разгневанный Менелай уговорил своего брата Агамемнона, царя Микен и вождя всех эллинов, отправить армаду из тысячи кораблей и пятидесяти тысяч воинов против Трои и вернуть Елену. В итоге после десятилетней войны греки победили. Трою разорили, большинство ее жителей погибли, а Елена возвратилась в Спарту с Менелаем.

[UranGan]

Разумеется, есть некоторое количество вопросов, на которые сложно дать ответ. Была ли на самом деле Троянская война? Существовала ли сама Троя? Насколько достоверна история Гомера? Действительно ли Елена обладала лицом удивительной красоты, которое могло увлечь в поход тысячу кораблей? Велась ли Троянская война из-за любви одного мужчины к одной женщине или это был просто предлог для схватки по другим причинам: из-за земли, власти или славы? Сами древние греки не были полностью уверены, когда случилась Троянская война; имеется по меньшей мере тринадцать вариантов относительно даты, предложенных античными авторами.

[UranGan]

К тому времени, когда Генрих Шлиман отправился на поиски Трои в середине девятнадцатого столетия нашей эры, большинство ученых признавали Троянскую войну вымыслом и считали, что никакой Трои никогда не было.

Шлиман решил доказать, что они ошибаются. Ко всеобщему изумлению, ему это удалось. История находки пересказывалась множество раз, и здесь нет необходимости останавливаться на ней в подробностях. Достаточно будет отметить, что Шлиман нашел девять городов, один поверх другого, на холме Гиссарлык, и теперь большинство ученых признают этот холм как местоположение древней Трои; однако Шлиман не смог определить, какой из девяти городов является Троей Приама. После первой экспедиции Шлимана предпринимались другие раскопки на холме Гиссарлык, в том числе под руководством архитектора Вильгельма Дерпфельда; Карла Блегена и университета Цинциннати в 1930-х годах; наконец Манфреда Корфмана и ныне Эрнста Пернички из Тюбингенского университета (с конца 1980-х годов до сегодняшнего дня).

[UranGan]

Разрушение шестого города — Трои VI — по-прежнему является предметом обсуждения.

Изначально датированное приблизительно 1250 годом до нашей эры, это событие, вероятно, на самом деле произошло чуть ранее, около 1300 года до нашей эры. Это был богатый город, где хватало импорта из Месопотамии, Египта и с Кипра, а также из микенской Греции. Также он являлся, снова используя современное выражение, «оспариваемой периферией», то есть располагался одновременно на периферии микенского мира и империи хеттов, тем самым как бы угодив в «клещи» между двумя великими державами древнего Средиземноморья в бронзовом веке.

[UranGan]

Дерпфельд полагал, что микенцы захватили этот город (Троя VI) и сожгли его дотла и что именно это событие легло в основу эпических сказаний Гомера. Блеген, копавший несколько десятилетий спустя, придерживался иного мнения: он опубликовал, по его собственным словам, неоспоримые доказательства гибели города не от рук человеческих, но в результате землетрясения.

Его доводы включали как позитивные свидетельства, наподобие нарушения линии стен и рассыпавшихся башен, так и негативные — на месте не найдено стрел, мечей и прочего оружия. На самом деле теперь ясно, что тип ущерба, выявленный Блегеном, схож с картиной в других древних городах Эгейского бассейна и Восточного Средиземноморья, в том числе с Микенами и Тиринфом в материковой Греции. Очевидно также, что землетрясения случались не одновременно в конце позднего бронзового века.

[UranGan]

По Блегену, следующий город, Троя VIIa, является более вероятным кандидатом на «роль» Трои Приама. Этот город был разрушен, вероятно, около 1180 года до нашей эры, и, вероятно, к его гибели причастны «народы моря», а не микенцы, хотя это ни в коем случае не стопроцентная уверенность. Здесь мы расстанемся на время с историей Трои — и вернемся к ней уже в следующей главе, когда речь пойдет о событиях двенадцатого столетия до нашей эры.

[UranGan]

Греция в тринадцатом веке до нашей эры

Следует отметить, что именно в этот период в Микенах, в материковой части Греции, появились громоздкие укрепления, частично уцелевшие до наших дней; они были возведены примерно в 1250 году до нашей эры. Их строили одновременно с тем, как реализовывались иные строительные проекты (возможно, оборонительного свойства), в том числе подземный туннель, ведущий к источнику воды, который позволял горожанам не выходить из-под защиты крепостных стен.

Знаменитые Львиные ворота установили на входе в цитадель Микен; они являлись элементом фортификаций, опоясавших город. Сложно сказать, служили ли они стандартной защитной для города или были установлены как знак могущества и богатства. Стены и проем Львиных ворот были сложены из громадных камней (настолько больших, что сегодня обычно говорят о «циклопической кладке»): уже древние греки более поздних поколений думали, что только легендарные одноглазые циклопы с их чудовищной силой могли бы поднять эти камни и поставить надлежащим образом.

Интересно, что подобная архитектура, включая сводчатые галереи, тайные туннели в подземный «водопровод», встречается не только в микенских дворцовых комплексах наподобие самих Микен и Тиринфа, но и в некоторых поселениях хеттов, также датируемых приблизительно этим периодом. Выяснять, в каком направлении шло возможное влияние, предоставим ученым, но архитектурное сходство позволяет предположить, что эти два региона так или иначе поддерживали контакт друг с другом.

[UranGan]

По микенской глиняной посуде, обнаруженной в Восточном Средиземноморье и датируемой тринадцатым столетием до нашей эры, а также по египетским, кипрским, ханаанским и прочим предметам в странах Эгейского бассейна за тот же период, микенцы активно торговали с Египтом, Кипром и другими державами древнего Ближнего Востока. Они к тому времени захватили торговые пути минойцев, а объем торговли действительно увеличился, как упоминалось ранее.

[UranGan]

Археологи, ведущие раскопки в Тиринфе (Пелопоннес, материковая Греция), недавно представили доказательства того, что некая особая группа киприотов проживала в Тиринфе в конце тринадцатого столетия до нашей эры; это хорошо согласуется с предыдущими гипотезами других ученых относительно наличия неких «специфических» коммерческих отношений между Тиринфом и островом Кипр на протяжении того периода. В частности, город и остров, по-видимому, сотрудничали в металлообработке, а также, возможно, в производстве керамики и фаянса. Именно в эту пору микенские глиняные сосуды для транспортировки, обычно служившие для перевозки вина, оливкового масла и других товаров, отмечались кипро-минойскими символами еще до стадии обжига. Пусть даже язык кипро-минойцев до конца не расшифрован, представляется очевидным, что эти сосуды изготавливались для конкретного рынка сбыта на Кипре.

[UranGan]

Удивительно, но таблички с линейным письмом Б, найденные в Пилосе и прочих микенских поселениях, не уделяют особого внимания контактам и торговле с внешним миром. Пожалуй, главным свидетельством таких связей являются слова, заимствованные из языков Ближнего Востока, иноземные наименования соответствующих товаров. Сюда относятся обозначения кунжута, золота, слоновой кости и тмина; к примеру, «кунжут» (sesame) в линейном письме Б — sa-sa-ma, от угаритского слова ššmn, аккадского šammaššammu и хурритского sumisumi.

В этих табличках встречается также слово ku-pi-ri-jo, которое было переведено как «киприот». Оно встречается по меньшей мере шестнадцать раз в табличках из Кносса, где используется для описания специй, а еще — для описания прямого воздействия на шерсть, масло, мед, вазы и мази. Кроме того, в Пилосе это слово употреблялось как «этническое» прилагательное для характеристики людей, занимавшихся пастушеством, работами по бронзе и торговлей шерстью, тканями и квасцами; отсюда может следовать, что этнические киприоты проживали в Пилосе в конце тринадцатого столетия до нашей эры. Аналогичным образом другое слово, a-ra-si-jo, тоже может относиться к Кипру, который было известен в Восточном Средиземноморье как Аласия (ср. аккадское a-la-si-ia, египетское ‘irs, хеттское a-la-si-ia и уга-ритское altyy).

[UranGan]

Известен также ряд этнических наименований, толкуемых как западноанатолийские, в первую очередь обозначений женских занятий, в текстах на линейном письме Б из Пилоса. Все они относятся к районам, расположенным на западном побережье Анатолии, в том числе Милету, Галикарнасу, Книду и Лидии (Азия). Многие ученые предполагали, что в этих табличках из Пилоса речь идет и о троянских женщинах. Высказывалась гипотеза, что всех этих женщин могли захватить в ходе микенских набегов на западное побережье Анатолии или на соседний архипелаг Додеканес.