Степные Рубежи ⇐ История Руси

[Gosha]

Торговля лошадьми была важна для локальной московской экономики и для московской армии, но куда важнее была торговля с мусульманскими государствами на юге, соединявшая Московию с мировыми рынками. Купцы из среднеазиатских ханств, Крыма, Персии и Османской империи привозили товары, высоко ценимые в Москве, а именно шелковую парчу, хлопок и специи, взамен приобретая различные меха, моржовую кость, соколов, доспехи, серебряную посуду и одежду.

[Gosha]

Русские купцы ездили в Крым и турецкие города Стамбул, Бурса, Токат, Амасья и Самсун, а крымские и турецкие купцы отвозили русские товары в Египет и Сирию. Азов и Каффа были важнейшими торговыми центрами вдоль давнего караванного пути, соединявшего Москву и Киев с Токатом. Торговля была выгодной, объемы были значительными, а таможенные пошлины приносили высокие доходы. В начале 1500‐х годов великие князья московские, казалось, имели бесконечные запасы наличности, и крымские ханы нередко, заняв деньги у еврейских и армянских купцов в Каффе, затем просили, чтобы Москва помогла им выплатить долг.

[Gosha]

К середине XVI века московская экспансия на юге и изменения в региональной геополитике привели к прекращению торговли с Крымом и Османской империей. Москва стала искать другие пути, выйдя через недавно захваченную Астрахань на связь с Персией и Средней Азией. Русские цари и персидские шахи, объединенные общим противостоянием влиянию Османской империи, находились в тесных дипломатических и торговых связях. В 1620‐е годы, в целях поощрения торговли в регионе и увеличения зависимости местных народов от России, Москва временно освободила от таможенных пошлин персидских и местных купцов, торговавших в Терской крепости и Астрахани. Столетием позже русский чиновник Иван Кирилов описывал оживленную торговлю в Астрахани, где иностранные и русские сукна, меха, кожа и полотна переходили из рук в руки, а персидские шелка и парчи отправлялись в Россию. Кирилов обратил внимание, что большинство астраханских купцов были не русскими, а армянами, индийцами, персами, бухарцами и ногайцами.

[Gosha]

В XVIII веке Россия все пристальнее смотрела на Среднюю Азию: находившиеся в ней Бухарское, Хивинское, Кокандское, Ташкентское, Кашгарское и Балхское ханства были не только ценными торговыми партнерами сами по себе, но и важнейшими звеньями все более привлекательного «восточного» торгового пути, ведущего в Индию и Китай. Первая серьезная попытка обеспечить российские интересы в Средней Азии имела место в 1717 году, когда Петр I отправил хорошо вооруженный экспедиционный корпус во главе с князем Александром Бековичем-Черкасским в Хиву. Поход закончился катастрофой: многие, включая самого князя, были убиты, а остальные попали в рабство.

[Gosha]

Тем не менее это событие не покончило с российским продвижением в Среднюю Азию, а лишь притормозило его. В 1730‐е годы, предпочитая постепенную экспансию быстрому военному завоеванию, власти решили построить крепость на полпути между Уфой и Хивой. Крепость, вначале построенная на реке Ор, а затем передвинутая на Яик, получила название Оренбург. Ее задачей было обеспечить безопасность торговли в регионе. Иван Кирилов, главный архитектор российской политики в Средней Азии, видел в Оренбурге нечто большее, чем просто еще одну военную крепость. Со временем Оренбург был призван обеспечить доступ к природным ресурсам региона, стать торговым центром и заложить основу для российского завоевания Средней Азии.

[Gosha]

В конце XVIII века Оренбург обогнал Астрахань, став самым крупным рынком в Степи, местом покупки продуктов степной экономики, в первую очередь лошадей и баранов, и предметов роскоши с Востока. Как правило, российские власти применяли политику «кнута и пряника», превращая торговлю и доступ к рынкам в средство контроля над людьми, жившими в пограничье. В XVIII веке подобный подход видоизменился и стал применяться более сознательно. Теперь представители властей настаивали, что использование торговли как «пряника» было необходимым средством для умиротворения казахов. В 1770‐е годы русский посол к казахскому хану Нуралы откровенно заявил: «Яицкая степь для Вас так, как сухопутное море с портами; во-первых, большей порт Оренбург, а потом Яицкий городок и вся яицкая до Гурьева городка, также и Астрахань, и во всех сих местах можете Вы производить торги и получите себе немалую чрез сие прибыль, если только тихо и смирно и год от году будете исправнее».

[Gosha]

Вплоть до русского завоевания Средней Азии в 1860‐е годы Оренбург оставался передовым военным и коммерческим форпостом империи. Огромные караваны в 500 и больше верблюдов, нагруженные товарами и серебром, пересекали казахскую степь от Оренбурга к Хиве и Бухаре – и обратно. Безопасность этих караванов зависела от того, будут ли их защищать местные казахские и каракалпакские вожди, некоторые из них требовали платы за проход, а другие довольствовались подарками и доступом к русским рынкам. Различные должностные лица указывали, что умиротворение казахов и их отказ от кочевого образа жизни обеспечат безопасность торговли в регионе и сыграют решающую роль в открытии прямого сухопутного торгового пути в Индию, о чем мечтал не один русский царь.

[Gosha]

В то время как российское правительство, заботясь о безопасности торговых караванов, пересекающих обширные просторы азиатской степи и пустыни, стремилось к сотрудничеству с кочевыми жителями региона и их умиротворению, они сами двигались в том же направлении из‐за растущей зависимости от торговли с Россией. Если Степь была подобна морю, а русские города – портам, кочевники были моряками, которые нуждались в заходе в порт с целью пополнить свои припасы. Многие из этих моряков были пиратами, жившими за счет набегов на порты или грабившими проходившие мимо караваны судов. Другие приходили в порт ради мирной торговли. В этом и состояла главная цель русского правительства: превратить пиратов в купцов и караванных сторожей.

[Gosha]

На протяжении всего периода, который мы рассматриваем, экономика кочевых обществ была неотделима от экономики их оседлых соседей и тяготела к различным региональным торговым центрам, вместилищу товаров и людей, которых можно было захватить военным путем или получить при помощи торговли. Возможность доступа к тому или иному рынку часто становилась толчком к миграции кочевников и причиной войн между кочевыми народами или их отдельными частями. В начале XVI века ногайцы оказались разделены на тех, кто жил на западе, занимал пастбища вдоль Волги и зависел от русских рынков, и тех, кто жил на востоке, занимал пастбища вдоль Яика и зависел от торговли со среднеазиатскими ханствами.

[Gosha]

В 1570‐е годы, потерпев поражение от казахов, ногайцы оказались отрезаны от рынков Средней Азии и были вынуждены переселиться дальше на запад, где они попали в еще большую зависимость от торговли с русскими городами. В начале XVIII века казахи, в свою очередь разгромленные ойратами, начали двигаться на запад и вновь конфликтовать с калмыками за пастбища и доступ к русским рынкам. К концу XVIII века непреодолимое расширение территории Российской империи и радиуса русской торговли еще увеличило зависимость кочевых народов от торговых связей с Россией и привело к их дальнейшему включению в сферу влияния империи.

[Gosha]

Хан и централизованная власть

Одной из самых ярких черт кочевых обществ была слабость центральной политической власти. На первых порах укрепление власти ханов и других местных правителей было краеугольным камнем российской политики в регионе. В конце концов, Москва и сама была предметом аналогичной политики монголов несколькими столетиями прежде. Превращение московских князей в великих князей Московских, а затем в царей всея Руси было в немалой степени результатом политики золотоордынских ханов. В ситуации, когда русские земли были по-прежнему разделены на множество княжеств под управлением соперничавших друг с другом князей, а администрация Золотой Орды начинала приходить в упадок, ханы сочли более целесообразным опираться на одного русского князя, способного мобилизовать лояльное войско и доставить налоги и дань в ханскую столицу, Сарай. Московские князья с готовностью повиновались, в обмен обращаясь к ханам за помощью против непокорных князей. К началу XVI века, когда Золотая Орда прекратила свое существование, московские князья достигли бесспорной власти над русскими княжествами, соединившимися в единое государство – Московию.

[Gosha]

Времена переменились, и теперь Москва, в свою очередь, имела дело с различными обломками Золотой Орды, множеством кочевых и полукочевых обществ с зачаточной центральной властью. На несколько веков главным приоритетом московской политики станет прекращение нескончаемых набегов на русские города и деревни и обеспечение мира и безопасности на южных рубежах. Для достижения этой цели Москва прибегла к стратегии, которую некогда применяли по отношению к России ее монгольские повелители, – укреплению власти единого правителя, который мог бы прекратить набеги своих людей и стал бы надежным военным союзником.

[Gosha]

Формально такие обладатели верховной власти были и в Крымском, и в Казанском ханствах, а также среди степных обществ – ногайцев, калмыков и казахов. Но даже в Крымском ханстве, одном из самых сложных государственных образований, появившихся в результате распада Золотой Орды, власть хана ограничивали могущественные и экономически независимые дворяне. Еще более слабой была власть хана в кочевом союзе. Когда выбирали наследника калмыцкого хана Аюки в 1722 году, один знатный и влиятельный калмык объяснил русскому чиновнику, что на самом деле неважно, кто станет ханом. Новый хан приобретет титул и выдающееся положение, но доход будет получать только с людей и стад, входящих в его собственный улус. У других тайши есть свои улусы, и они правят ими независимо от хана, без его вмешательства; если же хан вмешается, никто не будет ему повиноваться.

[Gosha]

На протяжении XVIII века русские чиновники, которым было поручено проводить в жизнь государственную политику в отношении казахов, с постоянным изумлением рассказывали о том, насколько слаба власть казахских ханов над народом. Титул хана не был наследственным среди казахов. Вместо этого наследника избирали из числа султанов: сыновей, племянников или братьев хана. В соответствии с древним обычаем новоизбранного хана поднимали на куске белого войлока (кошме), тем самым возвышая и буквально, и символически. Когда его опускали на землю, с него снимали одежду, кроме нижнего белья. Часть одежды забирали себе султаны, а остальное разрезалось на куски и раздавалось простым людям. Затем хан получал новый наряд, соответствующий его новому положению. Тем не менее сам по себе титул не гарантировал ни престижа, ни уважения других казахов, и нередко кто-нибудь из казахской знати располагал большей властью и пользовался большим уважением, нежели его хан.

[Gosha]

Москва, верная наследию Золотой Орды, предоставляла титул хана только членам династии Чингизидов, признавая их независимыми властителями, равными русскому царю. Таким образом, к примеру, в Касимове, пожалованном Москвой одному из чингизидских кланов в XV веке, правили исключительно ханы-мусульмане. Спустя долгие годы после того, как Касимов стал частью Московского государства, Москва продолжала называть касимовских правителей царями (ханами) и царевичами. Лишь в 1650‐е годы, когда последний мусульманский правитель Касимова, Сеид-Бурхан, обратился в христианство, его наследника и сына Василия перестали именовать царем или ханом.

[Gosha]

Проблема вновь встала в 1690 году, когда калмыцкий вождь Аюки получил диплом от тибетского далай-ламы, жалующий ему титул хана. Вскоре после этого, признавая власть и влияние Аюки, крымский хан начал называть его ханом. Москва, продолжая настаивать, что калмыки являются русскими подданными, в конечном счете была вынуждена последовать его примеру. В 1708 году из соображений политической целесообразности – время было непростое, и военный союз с калмыками был необходим – правительство признало Аюки ханом. Это признание казалось небольшой ценой за поддержку одной из самых могущественных кочевых армий в регионе.

[Gosha]

После смерти Аюки-хана в 1724 году российские власти попытались отменить титул хана калмыков и заменить его титулом наместника. Но семью годами позже, когда стало известно, что официальное посольство из Китая следует к правителю калмыков, чтобы вручить титул хана от лица цинского императора, власти приказали задержать китайское посольство и торопливо отправили русского посла, чтобы Россия даровала ему титул хана первой.

[Gosha]

На протяжении XVIII века российские власти пришли к мысли, что фигура хана – одно из главных средств для укрепления контроля над кочевыми соседями. Стратегия дарования титула и его постепенное превращение в один из главных инструментов российской имперской политики лучше всего прослеживаются в случае казахов. Две различные стратегии российских властей в казахской степи были четко сформулированы в 1740–1750‐е годы Иваном Неплюевым, первым губернатором Оренбурга, и Мухаммедом Тевкелевым (Таваккуль), бесценным посредником в переговорах с казахами, который после своего крещения стал известен как Алексей Тевкелев. Если Тевкелев рекомендовал укрепить власть хана, чтобы лучше контролировать казахов, Неплюев предупреждал, что это поставит под угрозу интересы России и в любом случае это неосуществимо. Он рекомендовал удерживать казахов в их нынешнем состоянии, слабыми и разделенными.

[Gosha]

Другие местные должностные лица писали в своих докладах, что для российских интересов наиболее выгодным будет иметь послушного и покорного казахского хана, напрямую назначаемого российским правительством. Они предупреждали, что властям следует действовать в этом направлении со всяческой осторожностью. На первых порах нужно настаивать, чтобы уже избранный хан получил подтверждение своего титула от империи, дабы его статус как российского подданного не внушал никаких сомнений.

[Gosha]

Кроме того, правительству следует заранее заботиться о лояльности одного или нескольких казахских султанов. Этих султанов надлежит публично восхвалять и вручать им деньги и подарки, чтобы они могли купить себе поддержку других казахов. После смерти хана одного из этих султанов можно назначить наместником, а впоследствии, если он проявит верность России, провозгласить ханом. Таковы были советы двух опытных чиновников, руководивших Оренбургской областью, Тевкелева и Петра Рычкова, в меморандуме 1759 года, адресованном Коллегии иностранных дел.

[Gosha]

По большому счету, это были идеи Тевкелева, озвученные им в 1740‐е годы, а затем получившие поддержку Рычкова и более подробно им разработанные. Как Тевкелев, так и Рычков считали, что для интересов России чрезвычайно важно лишить казахов возможности самим выбирать своих ханов. Их стратегия заключалась в том, чтобы усилить власть хана, подняв его над его народом и создав прямую связь между ханом и российскими властями. В то же время, чтобы хан не стал слишком могущественным и независимым, они настаивали, что его титул не должен стать наследственным. Их взгляды нашли отклик в Петербурге и стали основой российской политики в последующие десятилетия.

[Gosha]

Если подтверждение ханского титула требовало лишь формального русского участия, назначение хана означало впутывание в местную казахскую политику. Российские чиновники хорошо это понимали и требовали, чтобы властям представлялось подробное описание казахских ханов и их наследников, кланов и пастбищ. Но поскольку у казахов не было строгих правил наследования, а правительство и не собиралось такие правила вводить, выбор нового хана практически всегда сопровождался соперничеством и войнами между группами казахов, противостоящими друг другу.

[Gosha]

Теперь, когда российское правительство должно было встать на ту или иную сторону, военные действия неизбежно затрагивали и Россию. Выбор российскими властями того или иного хана основывался не на его пригодности для поста или популярности среди казахов, но исключительно на его лояльности к России. В большинстве случаев другие наследники отказывались признать русского кандидата и пытались провести собственное избрание, с опорой на лояльных им лично биев, заявляя, что они принадлежат к старшему роду или занимают более высокое положение.

[Gosha]

Петербург награждал верного хана, строя ему крепости, в которых хан мог жить или укрываться от врагов, и вручая ему дары и денежные награды. Кроме того, российские власти стремились окружить титул хана пышностью. Задачей было сделать это положение более привлекательным для кандидата и вместе с тем поместить процесс коронации полностью в руки правительства империи. В 1792 году Сенат издал детально прописанную процедуру инаугурации казахского хана.

[Gosha]

Казахские дворяне и именитые люди должны собраться возле Оренбурга. Здесь их встретят и поприветствуют русские военные, а в их честь прозвучит артиллерийский салют. Две кареты будут посланы из Оренбурга, чтобы доставить новоизбранного хана к губернатору. Затем последует роскошное пиршество, а султанам будут вручены подарки. В лагере, возведенном специально с этой целью, хан встанет на колени на ковре в присутствии своих дворян и именитых лиц и повторит доставленную из Петербурга клятву, зачитанную ему по-русски и по-татарски. Он поцелует Коран и возложит его себе на голову. Затем ему будут пожалованы соболиная шуба, лисья шапка, сабля и диплом хана, который он поцелует и возложит себе на голову. В этот момент прогремят пушечные и ружейные залпы, а хан вернется в Оренбург, чтобы продолжить празднество.