Возрождение ⇐ Средневековье

[Gosha]

В начале XV века Медичи упрочивали политические связи в родном городе с помощью браков. Но по мере перехода из статуса главных олигархов к статусу наследственных правителей Флоренции они переняли более аристократическую брачную стратегию. Теперь их связи опутывали весь Апеннинский полуостров и значительную часть Европы. Лоренцо Великолепный женился на римской наследнице, Клариче Орсини. Свою дочь Маддалену он выдал за представителя семейства Чибо, родичей папы Иннокентия VIII. Старший сын Лоренцо, Пьеро, женился на Альфонсине Орсини из неаполитанской ветви известного семейства.

[Gosha]

Младшего сына, Джулиано, Лоренцо женил на дочери герцога Савойского. Еще одна дочь Лоренцо, Лукреция, вошла во флорентийскую семью Сальвиати. Впоследствии она занималась делами своего сына, кардинала Джованни. Подобно Лукреции Борджиа и Изабелле д’Эстер, эти женщины обеспечивали дипломатические связи между семьями. Союз Альфонсины Орсини и Пьеро Медичи, к примеру, должен был обеспечить мир Флоренции с Неаполем после заговора Пацци. Маддалена и Франческо Чибо помогали Флоренции улаживать дела с папой. Даже союз с Сальвиати был полезен – так Медичи наладили отношения с семейством, которое участвовало в заговоре Пацци.

[Gosha]

Пока Медичи пытались поддерживать во Флоренции риторику республиканского правления, женщинам было трудно продвинуться. Однако они успешно исполняли роль посредников, отстаивая интересы своих родственников-мужчин. Система патрон – клиент являлась фундаментальным элементом политической и социальной жизни: поддержка высокопоставленных покровителей помогала получить политическую должность, художественный заказ или контракт на товары и услуги. Идея посредничества имела религиозные коннотации и была связана с Девой Марией, которая считалась главной заступницей кающихся перед сыном, Иисусом Христом. Женщины из семейства Медичи не раз выступали посредниками в самых разных делах – от освобождения заключенных до назначения священников и возвращения незаконно конфискованных овец. Они получали немало прошений о поддержке от бедных женщин и вдов. Они обеспечивали приданое бедным девушкам и сиротам, покровительствовали монастырям и больницам. Такая деятельность приносила и политические дивиденды: благотворительность и благочестие компенсировали более негативно воспринимаемую обществом банкирскую деятельность Медичи.

[Gosha]

А вот благотворительность Альфонсины Орсини в 1510-е годы была более противоречивой. Она прибыла к неаполитанскому двору и, в отличие от других невест Медичи, имела возможность усвоить обычаи среды, в которой у женщин благородного происхождения возможностей было куда больше. Альфонсина была матерью Лоренцо, герцога Урбинского с 1516 по 1519 год. Вместе с сыном она занималась строительством фамильной виллы в Поджо-а-Кайано, к западу от Флоренции. Она лично следила за работой архитектора и получала отчеты от секретаря сына. Во время понтификата Льва X Альфонсина построила дворец в Риме – палаццо Медичи Ланте делла Ровере находится между пьяцца Навона и Пантеоном. В папской столице, где у Орсини и без того имелось две большие резиденции, такой проект был вполне возможен, даже желателен. А вот во Флоренции современники воспринимали Альфонсину в ином свете. После изгнания в 1494 году ее мужа Пьеро и всех Медичи из Флоренции Альфонсина и ее мать Катерина ди Сансеверино сумели убедить французов позволить Альфонсине с детьми остаться в городе. Но республика ей не благоволила. Отношение к ней всегда было враждебным.

[Gosha]

Она была чужой в городе, да еще и женщиной – оба эти фактора использовались в пропаганде, направленной против Медичи. Участие Альфонсины в политической жизни считалось противоестественным для женщины. Даже сторонники Медичи проявляли осторожность – ее деятельность они представляли как естественное беспокойство жены и матери о делах мужа и детей. (Убеждение общества в женской слабости позволило другой родственнице Медичи, Лукреции Сальвиати, избежать смертного приговора: на ее участие в заговоре в пользу Медичи закрыли глаза, поскольку она была женщиной. Женщина не могла иметь собственного суждения и действовала исключительно под влиянием мужчин. Более поздний рассказ о тех же событиях показывает их в ином свете – автор постоянно упоминает о ее «благоразумии», хотя это качество в те времена обычно являлось мужским атрибутом.

[Gosha]

В конце концов именно брачный союз позволил Медичи вернуть себе власть – им помог договорной брак дочери Альфонсины, Клариче, с Филиппом Строцци, представителем семьи, всегда враждовавшей с Медичи. Республика изгнала Строцци, но Клариче, на которую запрет не действовал (она же была женщиной!), вернулась во Флоренцию и сыграла важную роль в обеспечении интересов Медичи. Республика попыталась конфисковать приданое Альфонсины (шаг беспрецедентный: приданое всегда исключалось из конфисковываемого имущества изгнанников). Но та сумела отстоять свои права юридическим путем. Короче говоря, женщины семейства Медичи умело использовали статус слабого пола, чтобы избежать ссылки и худшей судьбы, выпавшей на долю их родственников-мужчин.

[Gosha]

Медичи вернулись к власти в 1512 году, и с этого времени у женщин семейства появилось гораздо больше возможностей для меценатства – типичного занятия аристократических дам при итальянских дворах. Летом 1515 года, когда сын Альфонсины Лоренцо, герцог Урбинский, продолжал воевать, она стала фактическим регентом города – вот до какой степени Медичи свыклись с ролью правителей Флоренции.

[Gosha]

Альфонсина отдавала приказы городским комитетам, занимавшимся вопросами налогообложения и обороны, вела переписку сына с комитетом иностранных дел по ходу военной кампании. Осенью папа Лев X писал, что «нам известно ваше благоразумие и умения, коими Всевышний одарил вас превыше обычного состояния вашего пола». Другие были не столь щедры. Паоло Джовио, который обычно оценивал семейство Медичи по-дружески и с симпатией, признавал «мужское благоразумие» Альфонсины, но замечал, что она была «корыстолюбивой и злобной» и занималась стяжательством от имени собственного сына. В то время корыстолюбие считалось одним из главных женских грехов.

[Gosha]

Влияние войн на женщин проявлялось не только в среде высшей аристократии. Гульельмина Скьянтески была супругой Луиджи делла Стуфа, сторонника Медичи во Флоренции. Луиджи изгнали из города, после того как его сын участвовал в заговоре с целью убийства гонфалоньера Пьеро Содерини. По письму Гульельмины 1512 года можно понять, с какими проблемами столкнулась семья. Луиджи был вынужден жить в изгнании, и семейным имуществом пришлось управлять ей. Она торговала зерном, занималась долгами, призывала мужа жить скромно и экономить средства. «Мы нуждаемся в Божьей помощи во всем, – писала она. – Убедитесь, в пути ли припасы, десять вяленых окороков и другие продукты».

[Gosha]

Она опасалась, что продукты могли быть захвачены бандитами. Гульельмина изо всех сил старалась достойно принимать приезжающих во Флоренцию аристократов и давала мужу советы по воспитанию детей. Она опасалась, что лишения военного времени могут повлиять на поведение сыновей: «Те, кто испытал нужду, более склонны к наслаждениям, чем те, кто не знал невзгоды». Гульельмина была истинным стоиком: «Никогда не бываю я в добром состоянии духа или тела, хотя и не хочу более жаловаться на это».

[Gosha]

Ее письмо дает нам представление о том психологическом грузе, который война и изгнание взваливали на плечи людей. Женщинам любого положения приходилось мириться с отсутствием мужей, отправившихся на войну. Женщины управляли фермами, поместьями, деловыми интересами или просто старались свести концы с концами в отсутствие добытчика. Конечно, многим нравилась такая независимость. Для других же необходимость ведения хозяйства в условиях военных лишений и постоянной угрозы мародерства становилась тяжким и мучительным грузом.

[Gosha]

Гетто и венецианская политика

Если некоторым войны открывали новые возможности обрести богатство и власть, то другим приходилось бежать и отправляться в изгнание. После поражения в войне 1509 года Венеция утратила территории на материке. Многочисленные беженцы укрылись на прибрежном архипелаге города. Среди них были и евреи, которые заметно воспряли духом после падения правителя, который ранее запрещал им постоянно жить в Венеции. Но юридические изменения оказались противоречивыми. Когда война закончилась, христианские проповедники снова стали призывать к ограничениям. В 1515 году они предложили поселить евреев на одном лишь острове Джудекка. Другие требовали полного изгнания.

[Gosha]

Евреям было позволено жить в Венеции с конца XIV века. Тогда ограничения на ростовщичество ослабели, и евреи-менялы – обычно мелкие, более похожие на сегодняшних держателей ломбардов, чем на коммерческие данки, – предлагали жителям города скромные потребительские займы. Христианам было запрещено заниматься ростовщичеством, что не помешало созданию крупных коммерческих банков (надежда на прибыль перевешивала потенциальное беспокойство о спасении души). Но христианские банки не обеспечивали полный диапазон потребительских услуг – не обслуживали они, к примеру, крестьян, которым нужно было заранее покупать семена, а затем расплачиваться деньгами, полученными от реализации урожая. И тут на помощь приходили евреи. Евреям были запрещены многие профессии, из-за чего многим приходилось торговать подержанными вещами. Их не принимали в гильдии и христианские братства, которые обеспечивали социальные и профессиональные связи.
---------------------------------------------------
данки - ростовщик спекулянт процентщик...

[Gosha]

Закон также позволял евреям лишь приезжать в Венецию, но не жить здесь постоянно. Евреям было запрещено останавливаться в городе больше чем на пятнадцать дней (хотя на практике этот закон можно было обойти). Так, в 1516 году было принято решение выделить в Венеции определенный район, где могли бы жить евреи. Так появилось венецианское гетто. Это был компромисс между полной свободой проживания после 1509 года и полным запретом постоянного жительства в Венеции, который существовал до 1509 года. Еврейская община сумела выторговать определенное смягчение первоначально предложенных условий – например, евреи добились более длительного открытия ворот гетто и разрешения для еврейских врачей покидать его территорию в те часы, когда это было необходимо их пациентам. С одной стороны, гетто позволило евреям постоянно жить в городе. При этом все они, за исключением немногих особо привилегированных, обязаны были носить желтые шляпы или нашивки. С другой стороны, когда вечером ворота запирались, гетто превращалось в настоящую тюрьму.

[Gosha]

Изгнание и бегство на протяжении веков были для евреев нормой жизни – и на Апеннинском полуострове тоже. Единственным исключением была Сицилия, где евреи жили более тысячи лет. В XIV–XV веках на Сицилии насчитывалось от 30 до 35 тысяч евреев, больше, чем на всем Апеннинском полуострове, где их было 25–30 тысяч на 8–10 миллионов человек. Изгнания и преследования в других уголках Европы приводили к периодическому увеличению численности. Из Германии евреи бежали после эпидемии Черной смерти, из Франции их изгнали в 1394 году. Во второй половине XV века евреев изгоняли из разных итальянских городов, в том числе и из окрестностей Венеции: Тревизо, Виченцы, Фельтре, Чивидале-дель-Фриули и Удине. Некоторые евреи, изгнанные из Испании в 1492 году, тоже перебрались в Италию, хотя точное их количество определить сложно. Кто-то отправился в Португалию (поначалу евреев там принимали довольно радушно), но в 1536 году, когда и здесь появилась инквизиция, им пришлось искать убежища в других краях. Насколько нам известно, большая часть испанских евреев предпочла перейти в христианство, чтобы не покидать родину. И после 1492 года поток беженцев в Италию возрос незначительно.

[Gosha]

Впрочем, и в новых краях евреи сталкивались с откровенной враждебностью. В 60-е годы XV века итальянский художник Паоло Уччелло, который работал при разных итальянских дворах, написал цикл антисемитских фресок для монастыря Тела Христова в Урбино. На них еврейский купец осквернял христианскую гостию (этот хлеб в христианской традиции символизирует тело Христово). В 1475 году по обвинению в ритуальном убийстве была арестована вся еврейская община северного города Тренто (Трент). Мужчин приговорили к смерти.