Возрождение ⇐ Средневековье

[Gosha]

В городских записях Макиавелли появляется в 1497 году во времена правления Савонаролы. В начале 1498 года он баллотировался на пост первого секретаря Синьории (городского совета Флоренции). Он не был сторонником Савонаролы, и, по-видимому, это стоило ему избрания. Но после казни Савонаролы Макиавелли стал секретарем второй канцелярии республики. Именно в этой роли он получил наибольшую известность. Он выполнял множество дипломатических миссий. После возвращения в 1512 году Медичи ему пришлось покинуть город, но впоследствии он стал работать на Медичи и их союзников. В период финансовых трудностей покровительство родичей Медичи, семейства Строцци, помогло убедить их воспользоваться услугами Макиавелли.

[Gosha]

Папы Лев X и Клемент VII (главы семейства) заказали Макиавелли труд об управлении Флоренцией и об истории города. Клемент после смерти Макиавелли первым напечатал его труды. Печальную известность они получили позже, а в 1559 году их включили в список запрещенных книг. Макиавелли разделял гуманистические убеждения. Политические советы и занятия политикой он считал гражданскими добродетелями: долг человека – способствовать совершенствованию управления. Если единственный путь к этому – советы семейству Медичи (а, учитывая недопущение к чиновнической службе, так оно и было), значит, он будет давать такие советы.

[Gosha]

Смысл работы Макиавелли и развитие его карьеры долгое время вызывали споры среди ученых. Текст «Государя» толковали по-разному. Слава и популярность этой книги в разные исторические периоды и в разном контексте объясняется ее двусмысленностью. Некоторые считали Макиавелли убежденным республиканцем, а его книгу сатирой. Как можно всерьез писать о «выдающейся добродетели» Чезаре Борджиа и одновременно восхищаться его жестокостью? (Добродетель – главная концепция «Государя», но в этой книге основной смысл термина – «навык», «умение» или «власть», а также мужественность, а не только добродетель нравственная.) В последнее время в «Государе» стали видеть не откровенную сатиру, а иронию, поскольку в книге даются тактические советы правителя и сразу же описываются возможные промахи и ошибки: возможно, это рассказ о правителях-неудачниках (примером чего может быть сам Борджиа).

[Gosha]

Все сходятся в том, что «Государь» – не набор советов по превращению Флоренции в княжество. Флоренция – город с богатой историей республиканского правления, пусть даже и не самого удачного и закончившегося формированием несбалансированного режима, склонившегося к интересам одного социального класса. В тот момент почти никто не считал перемены хорошей идеей (хотя мнения об улучшении ситуации разнились). Другие толкователи «Государя» считали, что Макиавелли хотел видеть в правителе спасителя (ему самому нужно было спасение после изгнания). Многие сосредоточивались на риторической ценности его труда: его тексты должны читаться в свете того, кого они были призваны убедить. Макиавелли стремился установить и сохранить верховенство закона, а для этого в разных условиях требовались разные действующие лица: государь может сформировать систему законов, но поддерживать их должен народ.

[Gosha]

«Государь» был написан во время изгнания Макиавелли из Флоренции, после попыток вернуть себе место в системе управления – и после пыток, о влиянии которых на него многие до сих пор спорят. Возможно, это была попытка заработать на жизнь (заработка у Макиавелли больше не было). Его книгу следует рассматривать в контексте продолжающихся войн и, в частности, в свете поражения французов при Новаре (об этом мы поговорим позже) и других конфликтов в Средиземноморье. Ранее Макиавелли видел во французах потенциальных спасителей Италии (не как завоевателей, а как союзников в борьбе с Испанией). Но к 1510-м годам его мнение изменилось.

[Gosha]

Теперь свои надежды он возлагал на государя, о котором писал в своей книге. У Макиавелли был весьма негативный взгляд на положение Италии и Европы в целом. Он замечал, что Фердинанд Арагонский, к примеру, «всегда использовал религию в собственных целях […] преследуя и изгоняя мавров из своего королевства: не может быть примера более жалкого и более необычного, чем он». По мнению Макиавелли, Фердинад прикрывался религией, чтобы оправдать нападение на северное побережье Африки для создания там испанских аванпостов. Тем не менее Макиавелли высоко ценил Фердинанда и его «великие деяния»: историю этого короля он рассказал в главе о том, как должен действовать государь, чтобы заслужить высокую оценку.

[Gosha]

Ко времени завершения работы над «Рассуждениями» в 1519 году (работу он начал намного раньше, вскоре после общения с Чезаре Борджиа) взгляды Макиавелли серьезно изменились. «Рассуждения» – книга гораздо более гуманистическая, чем «Государь»: как исследователи Нового Света рассматривали античные труды как призму для восприятия собственных открытий, так и Макиавелли видел в них основу гармоничного управления государством.

[Gosha]

«Рассуждения» – книга очень республиканская по духу, не принимающая тиранию и монархию. В ней Макиавелли пишет, что два слабых правителя один за другим – это катастрофа для государства. В контексте Флоренции, которая вернулась под управление Медичи, то есть все более автократического режима, текст Макиавелли явно направлен против правящей семьи, хотя критика в адрес Медичи весьма завуалирована. Макиавелли был противником не только феодальной знати, но еще и весьма критически относился к папству.

[Gosha]

В «Рассуждениях» он писал, что «народы, наиболее близкие к римской Церкви, главе нашей религии, оказываются менее всего религиозными». Он с похвалой отзывался о Джанпаоло Бальони и писал, что, если бы ему в 1506 году удалось убить Юлия II, «он заслужил бы всеобщее восхищение силой его духа и оставил бы после себя вечную память, потому что он первый показал бы прелатам, сколь малого уважения заслуживают те, кто живет и правит, как они». Не следует думать, что Макиавелли враждебно относился к религии: он был критичен, но считал религию политической необходимостью. С другой стороны, роль Фортуны (в противоположность воле Господа) в его книгах и постоянная критика в адрес пап сделали его объектом церковной цензуры. Но если Макиавелли и был угрозой для Медичи и папства, вскоре на сцене появилась угроза куда более серьезная – Мартин Лютер.

[Gosha]

Начало реформации

Впервые Мартин Лютер побывал в Вечном городе в 1511 году. Тогда никто (и уж, конечно, сам Лютер) не догадывался, как будет развиваться его неприязнь к папству. В популярной версии этой истории, во время своего визита Лютер был поражен роскошью папского двора, и эти наблюдения впоследствии пробудили в нем желание реформ. Однако это утверждение не так просто вписывается в ограниченное количество доступных источников.
Мы знаем, что зимой 1510–1511 годов августинец Лютер, которому было около тридцати лет, вместе с другим монахом отправился из германского монастыря в Эрфурте в Рим. Они шли на юг через Альпы по старой паломнической дороге (и к тому же зимой) – неудивительно, что путь занял два месяца. Они должны были принять участие в диспуте о реформе августинского ордена – такие церковные диспуты регулярно привлекали в Рим разнообразных клириков.

[Gosha]

В Риме они встретились с приором ордена, Эгидио да Витербо – позже Лютер с похвалой отзывался о реформаторском духе этого священнослужителя. Детали визита известны лишь в общих чертах, и то из источников, написанных гораздо позже. Лютер не мог встречаться с папой Юлием, который в это время вел болонскую кампанию, но сделать все, что делает в Риме любой паломник, мог вполне. Он посетил семь главных церквей, включая собор Святого Петра и собор Святого Иоанна в Латерано, а также катакомбы. Он осмотрел Пантеон и Колизей. Он на коленях поднялся по Святой Лестнице – этот акт поклонения совершают и современные паломники.

[Gosha]

Лишь гораздо позже, после 1525 года, когда Лютер уже был отлучен от церкви, он обрушился с критикой на Рим. Лютера не удивляло, что папа живет в Риме, «ибо итальянцы могут делать многое, что кажется настоящим и истинным, хотя таковым не является: разум их искусен и хитроумен». Он писал об убийстве в Риме двух монахов-августинцев, которые осмелились в своих проповедях критиковать преемника Юлия, папу Льва X. Он приводил слова тех, кто критиковал Церковь изнутри, в том числе и Пьетро Бембо, который позже стал кардиналом.

[Gosha]

«Бембо, превосходно образованный человек, который тщательно изучал Рим, говорил: «Рим – грязная, зловонная лужа, полная самых изощренных злодеев мира. […Но] Папе и его свите ненавистна идея реформации; само это слово вызывает в Риме тревоги больше, чем молнии с небес или Судный день. В другой раз кардинал сказал: «Пусть они едят, и пьют, и делают, что захотят; но если говорить о реформах, то мы считаем эту идею пустой; мы этого не выдержим».

[Gosha]

Следует признать, что здесь Лютер говорит не только о собственной реакции, но и о формировании протестантского образа Рима. Более того, истории Лютера о развращенном Риме основаны не только на личном опыте: одна такая история позаимствована из «Декамерона» знаменитого средневекового писателя Боккаччо. Но и личные впечатления Лютера были не самыми лучшими. Он писал: «В Риме показывают голову Иоанна Крестителя, хотя хорошо известно, что сарацины раскрыли его гробницу и сожгли его останки, превратив их в пепел. Такое мошенничество папистов заслуживает самого сурового осуждения». (Если захотите увидеть голову, которая так возмутила Лютера, то она до сих пор хранится в церкви Сан-Сильвестро-ин-Капите, совсем недалеко от Пантеона.)

[Gosha]

Историки спорят, какое влияние поход в Рим оказал на взгляды Лютера: с одной стороны, в его трудах чувствуется явная враждебность по отношению к итальянцам, которая могла возникнуть только во время этого похода; с другой стороны, многое из того, что он говорил гораздо позже, было продиктовано определенными политическими соображениями. В Риме он купил отцу ту самую индульгенцию (отпущение грехов ради сокращения времени, проведенного в чистилище после смерти), на которые впоследствии обрушился с жестокой критикой. Многое из того, что Лютер говорил о Риме, с легкостью мог сказать любой критически настроенный, но верный Церкви человек.

[Gosha]

У антиклерикальной литературы богатая история. Кроме Боккаччо, Церковь критиковал поэт Данте, не говоря уже о менее известных баллатах. Антиклерикализм – отнюдь не синоним протестантизма. В пьесе 1525 года «Куртизанка» (La Cortigiana) Пьетро Аретино (о нем мы еще будем говорить позже) называл Рим coda mundi, то есть «хвостом мира» (Рим всегда гордо именовался caput mundi, то есть «голова мира»).

Микеланджело, измученный тяжелой работой в Сикстинской капелле, так говорил о дворе Юлия II:
Здесь делают из чаш мечи и шлемы
И кровь Христову продают на вес;
На щит здесь терн, на копья крест исчез, —
Уста ж Христову терпеливо-немы.

Эразму же, несмотря на негативное отношение к Юлию II, Рим понравился. Он высоко оценил библиотеки и ученых, щедрость кардиналов, не говоря уже о «ярком свете и благородном виде самого знаменитого города мира».

[Gosha]

Призывы к реформам раздавались со всех сторон, и, как мы уже видели в истории Савонаролы, многие из них воспринимали вполне серьезно. Александр VI в 1497 году создал комиссию по реформам, которая не только призвала к большей скромности, но и значительно ограничила доходы кардиналов через запрет многих источников и торговли должностями. Один из членов комиссии предложил ограничить доходы кардиналов от иностранных держав за такие услуги, как предложение кандидатов на епископство, – в некоторых случаях эти суммы увеличивали доходы кардиналов на 5 тысяч дукатов в год.

[Gosha]

Идея реформ и обновления приобрела особую значимость в Церкви после возвращения пап в Рим в середине XV века. Эта идея постоянно возникала и в богословских дебатах, и в самом облике города, где активно велась реставрация церквей. Кампания по строительству нового собора Святого Петра, которая позже так возмутила Лютера, требовала значительных средств, но все признавали, что Церковь обязана почтить гробницу апостола достойной церковной постройкой.

[Gosha]

Архитектурное величие было вполне обоснованным – ведь в эпоху Ренессанса «великолепие» считалось добродетелью государя. Если позже кто-то и считал подобную роскошь чрезмерной, то в тот период трата денег на такие грандиозные проекты считалась обязанностью правителя. Более того, такой подход был частью сложной социоэкономической структуры, в которой покупатели и продавцы были знакомы друг с другом, и все ожидали, что правители будут поддерживать ремесленников и художников своего региона. Обновление Рима играло важную роль в символизме города: Рим часто называли невестой Христовой, и, когда в 1309–1376 годах папы пребывали в Авиньоне, город превратился в рыдающую вдову (или, в более пошлом варианте, в невесту, брошенную папой ради своей шлюхи). Обновление и реновация были проектами политическими, направленными на возвышение папства. Работы велись в самых разных точках Рима. Величественный новый папский Рим должен был превзойти своего античного предшественника. Античный Рим был всего лишь светской столицей, Рим же в эпоху Ренессанса вел простых мирян прямо на небеса.

[Gosha]

Такова, по крайней мере, теория. Практика была совершенно иной. Как мы видели, папская курия постепенно переставала быть сенатом и превращалась в аристократический двор. Дворы кардиналов вели такой же роскошный образ жизни, как и дворы светских правителей. Конечно, не каждый кардинал тратил деньги так бездумно: охотой и пирами более увлекались отпрыски итальянских аристократических семейств, получивших сан по политическим соображениям, а не истинные теологи и юристы. Но, по сравнении с обычными людьми, кардиналы были обеспечены очень хорошо: те, кто занимал высокие посты в службах вице-канцлера и пенитенциарной системе, получали 6 тысяч дукатов в год. С другой стороны, кардиналы должны были принимать гостей соответственно своему статусу князей Церкви. По мере расширения коллегии кардиналов средств в «общем котле» становилось все меньше, что вело к постоянным жалобам.

[Gosha]

В этой книге мы не будем подробно описывать возвышение Лютера. Но суть его теологии можно понять только в свете природы церковного руководства XVI века и в контексте реформ и войны. В идеях Лютера можно выделить три ключевых момента. Первый – это священство для всех верующих. Он считал, что священники не должны быть особой кастой, единственно способной толковать слово Божие. Впрочем, на практике этот принцип был быстро забыт протестантскими церквями, хотя принцип равенства все же сохранился. Второй принцип – искупление грехов может быть получено только через веру: человек должен совершать добрые дела на земле не для того, чтобы сократить время в чистилище, но по зову сердца, поскольку это естественное поведение для верующего.

[Gosha]

Третий принцип заключался в том, что важно только Священное Писание – почитается только Библия, а все остальные религиозные тексты только в той мере, в какой они согласуются с Писанием. Связь идей Лютера с ранними трудами гуманистов итальянского Ренессанса (и не только итальянского) не прямолинейна. Хотя он учился в университете, где живо обсуждались идеи гуманистов, Лютер в круг интеллектуалов не входил. Тем не менее развитие изучения Библии играло важную роль в критическом отношении к церковным практикам. Гуманисты подготовили новые издания важных христианских текстов, в том числе трудов святого Августина (толкование этих трудов занимало центральное место в спорах протестантов и католиков касательно искупления грехов через веру).

[Gosha]

Третий принцип заключался в том, что важно только Священное Писание – почитается только Библия, а все остальные религиозные тексты только в той мере, в какой они согласуются с Писанием. Связь идей Лютера с ранними трудами гуманистов итальянского Ренессанса (и не только итальянского) не прямолинейна. Хотя он учился в университете, где живо обсуждались идеи гуманистов, Лютер в круг интеллектуалов не входил. Тем не менее развитие изучения Библии играло важную роль в критическом отношении к церковным практикам. Гуманисты подготовили новые издания важных христианских текстов, в том числе трудов святого Августина (толкование этих трудов занимало центральное место в спорах протестантов и католиков касательно искупления грехов через веру).

[Gosha]

Они также перевели Библию, обратившись к греческим текстам. Процесс нового перевода обратил внимание на серьезные богословские вопросы. Например, в стандартном латинском переводе Библии, Вульгата (перевод был сделан святым Иеронимом в конце IV или начале V века), строка 4:17 в Евангелии от Матфея звучала так: «Творите покаяние, ибо приблизилось Царство Небесное». У Эразма в переводе 1516 года: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Внутренний поворот к внутреннему раскаянию от внешнего действия нашел отражение в протестантизме, хотя сам Эразм не был протестантом. С другой стороны, более поздние лидеры протестантов – в том числе Ульрих Цвингли и Филипп Меланхтон – опирались на христианскую гуманистическую традицию.

[Gosha]

Контекстом событий, которые так возмутили Лютера, стало изменение финансового положения папства. В 1462 году в горах Тольфа были обнаружены залежи квасцов, необходимых для текстильного производства. Горы эти находились в Папской области. Открытие способствовало обогащению Церкви, поскольку ввоз квасцов из Османской империи тут же был запрещен. К 1480 году эта монополия давала почти 20 процентов папского дохода. Значительные суммы поступали также от торговли индульгенциями и должностями в церкви. Роль же рутинных налогов снижалась.