Квалифицированная Казнь ⇐ Новое время

[Gosha]

После оглашения приговора королевского суда публика расступалась перед эшафотом, и преступнику предоставлялась возможность произнести последнее слово. Несмотря на то, что содержание речей приговорённых обычно сводилось к признанию вины (хотя в прямой государственной измене сознавались лишь единицы), за выступлениями пристально следили стоявшие рядом шериф и священник, готовые в любой момент пресечь крамолу. Последнее слово католического священника Уильяма Дина[en], казнённого в 1588 году, было сочтено столь неподобающим, что оратору заткнули рот — так, что Дин едва не задохнулся от кляпа.

[Gosha]

Иногда от осуждённых требовали признания лояльности монарху или прояснения тех или иных политических вопросов. Перед казнью Эдмунда Дженнингса в 1591 году «охотник на священников» Ричард Топклифф призвал его сознаться в измене. Дженнингс ответил: «Ежели отслужить мессу означает измену — да, я сознаюсь в измене и горжусь ею» — после чего Топклифф, велев Дженнингсу замолчать, приказал палачу столкнуть его с приставной лестницы. Иногда при казни присутствовал свидетель, чьи показания привели осуждённого на эшафот. В 1582 году тайный агент правительства Джон Мандей (англ. John Munday), наблюдавший за казнью выданного им властям католического священника Томаса Форда, публично подтвердил слова шерифа о признании, якобы полученном от самого Форда.

[Gosha]

Настроения, обнаруживаемые в предсмертных речах, во многом определялись условиями тюремного заключения приговорённых. Большинство священников-иезуитов, несмотря на применявшиеся к ним в тюрьме изощрённые пытки, до конца отрицало свою вину, тогда как высокопоставленные вельможи, напротив, чаще других спешили сознаться в содеянном. Возможно, за скорым раскаянием стоял страх подвергнуться мучительному потрошению вместо обычного отсечения головы, а за внешней покорностью судьбе — тайное убеждение в том, что совершённое преступление хотя и было достаточно серьёзным, всё же не составляло государственной измены. Другой причиной примерного поведения на эшафоте могло быть стремление осуждённых отвести от своих наследников угрозу лишения наследства.

[Gosha]

Иногда приговорённого заставляли наблюдать за умерщвлением других изменников — часто его сообщников — за несколько минут до его собственной казни. В 1584 году священника Джеймса Белла (англ. James Bell) принудили смотреть на то, как его компаньон Джон Финч[en] был «разделан начетыре» (англ. a-quarter-inge). В 1588 году осуждённых на смерть католиков Эдуарда Джеймса и Фрэнсиса Эдвардса (англ. Francis Edwardes), отказавшихся признать религиозное верховенство Елизаветы I, заставили наблюдать за казнью их единомышленника Ральфа Крокетта.

[Gosha]

Обычно приговорённых — в одной рубашке, со связанными впереди руками — вешали, по знаку шерифа сталкивая с приставной лестницы или телеги. Цель состояла в том, чтобы вызывать непродолжительную странгуляцию, не приводившую к смерти, — хотя некоторые из казнимых всё же погибали преждевременно (так, смерть священника Джона Пэйна, казнённого в 1582 году, наступила почти мгновенно после того, как на ногах у него повисли несколько человек). Отдельных, крайне непопулярных у публики преступников — как, например, Уильяма Хэкета (ум. 1591) — снимали с верёвки всего через несколько минут, немедленно подвергая потрошению и кастрации. По свидетельству английского юриста, знатока и толкователя общего права Эдварда Кока, последняя требовалась для того, чтобы показать, что его [преступника] потомки лишены наследства с порчею крови.

[Gosha]

Казнимые, всё ещё сохранявшие сознание к этому моменту, могли наблюдать за сожжением собственных внутренностей, после чего их сердце вырезали из груди, голову отделяли от тела, а тело рассекали на четыре части. По рассказам очевидцев, в октябре 1660 года убийца Карла I генерал-майор Томас Харрисон, до этого провисевший в петле несколько минут, с уже вскрытым для потрошения животом неожиданно приподнялся и ударил палача, после чего тот поспешил отсечь ему голову. Внутренности казнённого были брошены в разожжённый рядом костёр.

[Gosha]

Голову казнённого установили на салазки, доставившие к эшафоту его единомышленника — цареубийцу Джона Кука, затем выставили в Вестминстер-холле. Останки Харрисона были прибиты к лондонским городским воротам. Джон Хоутон, казнённый в 1535 году, во время потрошения читал молитву, а в последний момент вскричал: «Добрый Иисусе, что вы сделаете с моим сердцем?». Палачи часто бывали неопытны, и процедура казни не всегда проходила гладко. В 1584 году палач Ричарда Уайта попытался извлечь внутренности казнимого, проделав отверстие в его животе — но после того, как «сей приём не возымел успеха, разворотил ему грудь мясницким топором до хребта, самым жалким образом». Гаю Фоксу, приговорённому к казни в январе 1606 года за участие в Пороховом заговоре, удалось перехитрить палача, спрыгнув с виселицы и сломав себе шею.

[Gosha]

Письменных свидетельств о том, как именно производилось четвертование, не сохранилось, но на гравюре, изображающей казнь Томаса Армстронга (1684), видно, как палач, разделив тело надвое вдоль позвоночника, отрубает ноги на уровне бедра. Судьба останков Давида Грифида описана шотландским писателем и политическим деятелем Гербертом Максвеллом: «правую руку с кольцом на пальце [отправили] в Йорк; левую руку — в Бристоль; правую ногу и бедро — в Нортгемптон; левую [ногу] — в Херефорд. Но голову злодея сковали железом, дабы не распалась на куски от гниения, насадили на длинное древко и выставили на видном месте — на посмешище Лондону».

[Gosha]

После казни в 1660 году цареубийц, причастных к смерти Карла I (1649), мемуарист Джон Ивлин написал: «Я не видел самой расправы, но встретил их останки, — изуродованные, изрубленные, зловонные — когда их везли прочь от виселицы в корзинах на салазках». По традиции останки обдавались кипятком и выставлялись на всеобщее обозрение как устрашающее напоминание о наказании за государственную измену — обычно в тех местах, где изменник устраивал заговор или находил поддержку. Головы казнённых нередко выставлялись на Лондонском мосту, в течение нескольких столетий служившем южным въездом в город. Сохранились описания подобных демонстраций, оставленные рядом известных мемуаристов.

[Gosha]

По свидетельству Жозефа Жюста Скалигера (1566), «в Лондоне на мосту было множество голов… Я сам видел их — будто мачты судов, с насаженными на верхушки частями человеческих трупов». В 1602 году герцог Штеттинский, подчёркивая зловещее впечатление, производимое выставленными на мосту головами, написал: «У въезда на мост, с пригородной стороны, торчали головы тридцати джентльменов высокого положения, казнённых за измену и тайные деяния против Королевы». Практика выставления голов казнённых на Лондонском мосту завершилась в 1678 году с повешением, потрошением и четвертованием Уильяма Стэли (англ. William Staley) — жертвы сфабрикованного дела о «Папистском заговоре». Останки Стэли были отданы его родственникам, поспешившим устроить торжественные похороны — столь разгневав этим коронера, что тот приказал вырыть тело и повесить его на городских воротах.

[Gosha]

Новое время

Другая жертва «Папистского заговора» — архиепископ Армы Оливер Планкетт — стал последним английским католическим священником, подвергшимся повешению, потрошению и четвертованию в Тайберне в июле 1681 года. Палач Планкета был подкуплен, благодаря чему останки казнённого избежали сожжения; ныне его голова экспонируется в церкви Святого Петра в Дроэде. Тем же способом были казнены несколько захваченных в плен офицеров — участников Второго якобитского восстания (1745).

[Gosha]

К тому времени палач был наделён известной свободой выбора относительно момента, когда следовало прекращать страдания казнимых, и все приговорённые были умерщвлены до того, как подверглись потрошению. В 1781 году французский шпион Франсуа Анри де ля Мотт провисел в петле почти час, прежде чем его сердце было вырезано из груди и сожжено.

[Gosha]

В следующем году в Портсмуте был повешен, обезглавлен и четвертован Дэвид Тайри (англ. David Tyrie). В двадцатитысячной толпе, наблюдавшей за его казнью, возникла драка за части трупа; наиболее удачливым достались трофеи в виде конечностей и пальцев казнённого. В 1803 году к повешению, потрошению и четвертованию были приговорены Эдуард Деспард и шестеро участников его заговора.

[Gosha]

Прежде чем преступники были повешены и обезглавлены на крыше тюрьмы Хорсмонгер-Лейн, их усадили на деревянные салазки, запряжённые лошадьми, и по обычаю проволокли несколько раз вокруг тюремного двора. За расправой, как и в случае с казнью Тайри, наблюдала аудитория, насчитывавшая около двадцати тысяч зрителей.

[Gosha]

Сохранился рассказ очевидца, описывающий ход казни после того, как Деспард произнёс своё последнее слово:
Сие энергичное, но подстрекательское выступление было встречено столь бурными возгласами одобрения, что Шериф, знаком велев Священнику уйти, приказал Полковнику Деспарду замолчать. Осуждённым натянули на глаза колпаки — притом было видно, что Полковник снова поправляет узел под левым ухом; в без семи минут девять был дан сигнал, помост упал, и все они отправились в вечность. Благодаря мере предосторожности, предпринятой Полковником, он, кажется, почти избежал страданий; остальные также не особенно сопротивлялись — за исключением Броутона, самого дерзкого и нечестивого из всех. Вуд, солдат, долго не умирал. Палачи сошли с эшафота и принялись тянуть повешенных за ноги. Пока Макнамара и Вуд висели, с их пальцев упало несколько капель крови. Через тридцать семь минут, в половине десятого, тело Полковника срезали с верёвки, стащили с него сюртук и жилет и уложили труп на опилки, головою на плаху.

[Gosha]

Хирург, пытаясь отрезать голову от тела простым скальпелем, пропустил необходимое сочленение и кромсал шею до тех пор, пока палач не схватил голову руками и не провернул её несколько раз; лишь тогда её с трудом удалось отделить от туловища. После сего палач воздел голову над собой, возгласив: «Смотрите на голову ЭДУАРДА МАРКУСА ДЕСПАРДА, Предателя!». Ту же церемонию поочерёдно исполнили над остальными, и к десяти часам всё было кончено.

[Gosha]

Отсечённая голова Иеремии Брандрета — одного из последних английских преступников, приговорённых к повешению, потрошению и четвертованию Шерифы, наблюдавшие за сожжением Изабеллы Кондон (англ. Isabella Condon) в 1779 и Фиби Харрис (англ. Phoebe Harris) в 1786 году, намеренно завысили необходимые для казни суммы расходов — по мнению французского историка доктора Симона Девро (фр. Dr Simon Devereaux), исключительно из-за отвращения к жестоким спектаклям, на которых вынуждены были присутствовать по долгу службы.

[Gosha]

Судьба Харрис побудила британского политика и филантропа Уильяма Уилберфорса поддержать законопроект, отменявший практику казней через сожжение; один из пунктов билля, однако, предусматривал анатомическое вскрытие преступников (кроме убийц), из-за чего весь законопроект был отклонён Палатой лордов. Тем не менее, после сожжения в 1789 году фальшивомонетчицы Кэтрин Мёрфи её приговор был опротестован в парламенте Бенджамином Хэмметтом (англ. Benjamin Hammett), назвавшим подобную казнь одним из «диких пережитков нормандской политики».

[Gosha]

Год спустя, на волне растущего общественного недовольства казнями через сожжение, парламент принял Акт об измене (1790), устанавливавший для женщин-изменниц казнь через обычное повешение. За ним последовал Акт об измене (1814), принятый по инициативе законодателя-реформатора Сэмюэла Ромилли — под влиянием своего друга, выдающегося философа-утилитариста Иеремии Бентама, неоднократно заявлявшего, что карательные законы должны служить исправлению преступного поведения, тогда как суровость британских законов, призванная устрашать потенциальных преступников, напротив, лишь способствует росту преступности. В 1806 году, избранный членом парламента от Куинсборо, Ромилли принялся за исправление законодательства, охарактеризованного им как «наш жестокий и варварский уголовный кодекс, написанный кровью».

[Gosha]

Добившись отмены смертной казни за отдельные виды воровства и бродяжничество, в 1814 году реформатор предложил приговаривать преступников, виновных в государственной измене, к обычному повешению до смерти с последующей передачей тела в распоряжение короля. Когда Ромилли возразили, что подобное наказание за измену будет менее сурово, чем казнь за рядовое убийство, он признал, что голову трупа всё же следует отсекать — обеспечивая тем самым «соразмерное наказание и надлежащее клеймо». Такая казнь была применена к Иеремии Брандрету — предводителю Пентричского бунта и одному из троих преступников, казнённых в 1817 году в тюрьме Дерби.

[Gosha]

Подобно Эдуарду Деспарду и его сообщникам, все трое были ритуально проволочены к эшафоту и повешены. Через час после повешения головы казнённых, по настоянию принца-регента, должны были отсечь топором, но нанятый в качестве палача местный углекоп не имел необходимого опыта и, потерпев неудачу после первых двух ударов, закончил дело ножом. Когда он поднял первую отрезанную голову и по обычаю выкрикнул имя казнённого, толпа, охваченная ужасом, разбежалась.

[Gosha]

Иная реакция наблюдалась в 1820 году, когда в разгар общественных волнений во дворе Ньюгейтской тюрьмы были повешены и обезглавлены пятеро соучастников заговора Кейто-стрит. Несмотря на то, что декапитация была выполнена профессиональным хирургом, после ритуального выкрикивания имени казнённого толпа рассвирепела настолько, что палачи были вынуждены укрыться за тюремными стенами. Заговор стал последним преступлением, виновные в котором были казнены через повешение, потрошение и четвертование.

[Gosha]

Преобразование британского законодательства продолжалось в течение всего XIX столетия усилиями ряда политических деятелей, — в том числе Джона Рассела — стремившихся свести к минимуму количество преступлений, каравшихся смертной казнью. Благодаря реформаторской деятельности министра внутренних дел Роберта Пиля казнь за «малую измену» была отменена Актом о злодеяниях против личности (1828), устранившим юридическое различие между преступлениями, ранее составлявшими «малую измену», и убийством.

[Gosha]

Королевская комиссия по смертной казни (1864—1866) рекомендовала воздержаться от пересмотра законов об измене, ссылаясь на принятый в 1848 году «более милосердный» Акт о преступной измене, ограничивший наказание за большинство видов измены каторжными работами. В отчёте комиссии, отмечавшем перемену в массовом отношении к публичным казням, отчасти обусловленную ростом общественного благосостояния в эпоху Промышленной революции, утверждалось, что «для бунта, убийства или насилия иного рода <…>, по нашему мнению, следует сохранить высшую меру наказания» — несмотря на то, что последний на то время (и, как выяснилось позднее, последний в истории) приговор к повешению, потрошению и четвертованию был вынесен в ноябре 1839 года, причём смертная казнь для приговорённых участников Ньюпортского чартистского восстания была заменена каторгой.

[Gosha]

Министр внутренних дел Спенсер Хорейшо Уолпол заявил комиссии, что практика публичных казней стала «столь деморализующей, что, вместо того, чтобы оказывать положительное воздействие, имеет тенденцию скорее ожесточать общественное мнение, нежели удерживать преступный класс от совершения преступлений». Комиссия рекомендовала производить казни конфиденциально — за тюремными стенами, не привлекая публичного внимания — «с соблюдением процедур, сочтённых необходимыми для того, чтобы предотвратить злоупотребления и не оставить у публики сомнений в том, что всё было исполнено по закону». Практика публичных казней была официально прекращена два года спустя с принятием Поправки к Акту о смертной казни (1868), представленной на рассмотрение парламента министром внутренних дел Гэзорном Харди. Предложенная перед третьим чтением законопроекта поправка, полностью отменявшая смертную казнь, была отвергнута 127 голосами против 23.