Записки о Гальской войне ⇐ История древнего мира

[Gosha]

Гай Юлий Цезарь

Древние германцы

Настоящий сборник в основном охватывает древнейший период в истории германцев – от кимврской войны в конце II века до н. э. до событий II века н. э. Все отрывки из античных писателей даны в хронологической последовательности.

Все латинские авторы переведены А. И. Неусыхиным, за исключением «Германии» Тацита, переведенной С. П. Моравским, и «Записок» Цезаря, переведенных А. И. Неусыхиным и С. П. Моравским совместно; кроме того, в «Истории» Аммиана Марцеллина отдельные места даны в переводе Ю. Кулаковского. Греческие тексты переведены: «География» Страбона – Г. А. Стратановским, «Гай Марий» Плутарха – С. А. Ошеровым, «Римская история» Аппиана и «Римская история» Диона Кассия – В. Н. Граковым.

Поскольку у большинства авторов сведения о германцах перемежаются с другими темами, соответствующие части текста даются в кратком изложении для сохранения связности повествования. Такие вставки, а равно небольшие дополнения в одно, два, три слова для ясности текста даются в прямых скобках курсивом.

Гай Юлий Цезарь

Гай Юлий Цезарь (Gaius Iulius Caesar; 100 – 44 до н. э.) – древнеримский политический деятель и полководец, один из предшественников будущего принципата, создатель единоличной диктатуры как переходной формы от республики к монархии (фактический диктатор с 48 по 44 год); с 58 по 52 год – наместник Галлии, ход завоевания которой он изобразил в своих «Записках о галльской войне» (Commentarii de bello gallico) в семи книгах с дополняющей их восьмой книгой, написанной консулом Римской республики 43 года Авлом Гирцием. Сведения о германцах содержатся главным образом в I, IV и VI книгах, а также отчасти во II книге (данные о левобережных племенах). Весь относящийся к германцам материал распадается по своему характеру на две категории: а) общие этнографические описания хозяйства, общественного строя и быта германцев (кн. IV, Гл. 1 – 3 и кн. VI, Гл. 21 – 24) и б) изложение хода военных столкновений Цезаря с отдельными германскими племенами (свевами, тенктерами и узипетами, сугамбрами и пр.).

[Gosha]

Гл. XX. [ Дети ] в каждом доме растут голые и грязные [ и ] вырастают с теми [ мощными ] членами и телосложением, которому мы удивляемся. Каждого [ из них ] кормит мать своей грудью, не передавая служанкам или кормилицам. При этом господин не отличается какой‐нибудь роскошью воспитания от раба. Они живут среди того же самого скота, на той же земле, пока возраст не отделит свободных [ от рабов ] и их не признают по доблести. Юноши не рано познают любовь, поэтому способность к деторождению остается у них неистощенной. Также и девушек не торопят [ с замужеством, у них ] тот же возраст, та же стройность, и сходятся они соответствующие своим мужьям и крепкие; и силу родителей воспроизводят дети. Сын сестры в такой же чести у своего дяди, как и у отца, некоторые даже считают этот вид кровной связи более тесным и священным, и при взятии заложников предпочтительно требуют [ именно таких родственников ], так как ими крепче удерживается душа и шире охватывается семья. Однако наследниками и преемниками каждого являются его собственные дети; завещания никакого [ у германцев не бывает ]. Если [ у кого ] нет детей, то во владение [ наследством ] вступают ближайшие по степени [ родства ] – братья, [ затем ] дядья по отцу, дядья по матери. Чем больше сородичей, чем многочисленнее свойственники, тем большей любовью окружена старость… Бездетность не имеет [ у них ] никакой цены.

[Gosha]

Гл. XXI. [ У германцев ] обязательно принимать на себя как вражду [ своего ] отца или сородича, так и дружбу. Впрочем, [ вражда ] не продолжается [ бесконечно и не является ] непримиримой. Даже убийство может быть искуплено известным количеством скота крупного и мелкого, [ причем ] удовлетворение получает вся семья 138. Это очень полезно в интересах общества, так как при свободе [ расправляться с личным врагом своими собственными силами ] вражда [ гораздо ] опаснее.

[Gosha]

Ни один народ не является таким щедрым в гостеприимстве [ как германцы ]. Считается грехом отказать кому‐либо из смертных в приюте. Каждый угощает лучшими кушаньями сообразно своему достатку. Когда [ угощения ] не хватает, то тот, кто сейчас был хозяином, делается указателем пристанища и спутником, и они идут в ближайший дом без [ всякого ] приглашения, и это ничего не значит: обоих принимают с одинаковой сердечностью.

[Gosha]

По отношению к праву гостеприимства никто не делает различия между знакомым и незнакомым. Если, уходя, гость чего‐нибудь потребует, то обычай велит предоставить ему [ эту вещь ], также просто можно потребовать [ чего‐нибудь ] в свою очередь [ и от него ]. Они любят подарки, но ни данный [ подарок ] не ставится себе в заслугу, ни полученный ни к чему не обязывает. Отношения между хозяином и гостем определяются взаимной предупредительностью.