История Китая ⇐ Авторские темы

[Gosha]

Восьмирукий Нэчжа определяет границы Пекина

Коренные пекинцы иногда называют Пекин «городом восьмирукого Нэчжа». Что же связывает Нэчжа и столицу Китая? Оказывается, это легенда, бытующая еще со времен основания города. Когда-то на месте современного Пекина находилась «долина скорби» Ючжоу, а под землей таился злой дракон Не, вызывавший ураганы. Чтобы построить город на этой земле, необходимо было укротить дракона.

Вскоре после того, как в Нанкине Чжу-ди провозгласил себя императором, он решил перенести столицу на север страны. Министры, узнав об этом, забеспокоились:
– Но ведь в тех краях хозяйничает дракон! Он просто так не подчинится нам. Военным советникам придется хорошенько подумать, как его победить.

Советники растерянно переглянулись. Первым отважился выступить Лю Бовэнь:
– Я готов!

Отозвался и второй военный советник, Яо Гуансяо:
– И я готов служить правителю!

Император очень обрадовался. Он знал, что эти двое хорошо разбираются и в астрономии, и в географии, уж они-то как никто другой подходят для того, чтобы укротить коварное существо. Лю Бовэнь и Яо Гуансяо стали вместе готовиться к предстоящему сражению с чудовищем: они чертили план будущего города и разрабатывали стратегию боя со злым драконом Не. Однако им было сложно работать, поскольку они не переносили друг друга.

Лю Бовэнь считал, что Яо Гуансяо взялся не за свое дело: не по силам ему будет с драконом сражаться. Он решил избавиться от напарника:
– Послушай, нам лучше разделиться и работать по отдельности. Я буду чертить западную часть города, а ты – восточную. Через десять дней мы встретимся, сядем и обсудим получившиеся чертежи. Яо Гуансяо понял, что Лю Бовэнь хочет присвоить себе славу, и был этим крайне недоволен, однако согласился на его предложение.

Итак, советники разделились. Прошел день, а на второй у каждого из них в ушах неожиданно зазвучал голос:
– Рисуй как я! – голос был тонким, детским.

Спустя три дня голос продолжал звучать, и советники вышли осмотреть местность – один на западе, другой на востоке. Вдруг Лю Бовэнь увидел вдалеке ребенка, одетого в короткие штаны и красную курточку. Он словно был отражением советника: Лю Бовэнь шел быстро – и он быстро, Лю Бовэнь остановился – и он останавливался. При этом мальчик постоянно повторял:
– Рисуй как я, и все получится!
На востоке с Яо Гуансяо происходило то же самое, и советник удивлялся: «Что же значит это “рисуй"?»

На четвертый день все повторилось, однако на этот раз мальчик был одет не только в короткие штаны и красную курточку: сверху на нем был плащ из листьев лотоса, а вслед за ним тянулись тонкие нити, напоминающие несколько рук. И тут военные советники поняли: это же восьмирукий Нэчжа! Если чертить план, как он показывает, можно покорить дракона Не! Лю и Яо посмеивались про себя: каждый думал, что теперь слава достанется именно ему.

В результате, ничего не сказав друг другу, эти двое тут же начертили план города в соответствии с образом, диктуемым восьмируким Нэчжа. Наступил десятый день – день встречи советников. Посмотрев на свои чертежи, они рассмеялись: «Эй, мы же одновременно нарисовали город восьмирукого Нэчжа!» С тех пор у коренных пекинцев появилась поговорка: «Лю Бовэнь и Яо Гуансяо спиной к спине начертили Пекин».

В центре – Императорский дворец, симметричные ворота с каждой из четырех сторон света. Внутренний город много раз реконструировали. С тех пор, как при династии Мин воздвигли основу городских стен в Великой столице династии Юань, всего было девять открытых ворот: Чжэнъянмэнь, Чунвэньмэнь, Сюаньумэнь, Чжаоянмэнь, Фучэнмэнь, Дунчжимэнь, Сичжимэнь, Аньдинмэнь, Дэшэнмэнь. Впоследствии границы Внешнего города были расширены, открыли еще семь ворот: Дунбяньмэнь, Сибяньмэнь, Гуанцюймэнь, Гуаннинмэнь, Цзоаньмэнь, Юаньмэнь, Юндинмэнь; к Запретному городу добавили ворота: Тяньань, Дэань, Дунъань, Сиань. Так сформировалась структура: «девять внутренних и семь внешних ворот Запретного города»

Какой же он – город Нэчжа? Если взглянуть на него сверху, то ворота Чжэнъянмэнь, расположенные в центре, – это голова Нэчжа, ворота на западе и востоке от их барбакана – уши Нэчжа; два колодца внутри ворот Чжэнъянмэнь – это глаза Нэчжа; ворота Чунвэньмэнь по восточной стороне от ворот Чжэнъянмэнь, ворота Дунбяньмэнь, а также восточные городские ворота Чаоянмэнь и Дунчжимэнь – это четыре руки Нэчжа; ворота Сюаньумэнь по западной стороне от ворот Чжэнъянмэнь, ворота Сибяньмэнь, а также западные городские ворота Фучэнмэнь и Сичжимэнь – это другие четыре руки Нэчжа; северные городские ворота Аньдинмэнь и Дэшэнмэнь – это ноги Нэчжа. Запретный город, находящийся за стенами, – это внутренние органы Нэчжа, с обеих сторон от них тянутся две дороги с севера на юг – это ребра Нэчжа, поверх ребер проходят кровеносные сосуды Нэчжа – это маленькие хутуны.

Конечно, это всего лишь народная легенда. Согласно историческим записям, к тому времени, как Чжу-ди объявил себя императором, упомянутого в легенде Лю Бовэня уже не было в живых. Поэтому он никак не мог помогать Чжу-ди проектировать Пекин. В действительности же Пекин начали возводить еще в период династии Юань под руководством архитектора Лю Бинчжуна. Проектируя город, он следовал конфуцианским архитектурным традициям и требованиям, изложенным в книге «Чжоуские ритуалы. Записки об исследовании ремесел». Спереди располагался дворец, из которого император управлял государственными делами, позади – рынок и жилой сектор. Впереди, слева от дворца, возводился храм предков, а справа устанавливался алтарь для жертвоприношений божествам Шэ (земли) и Цзи (злаков). При императоре Чжу Хоуцуне была расширена внешняя городская стена Пекина, и с этого момента план города в течение нескольких сотен лет существенно не менялся. Центром современного Пекина и сейчас является императорским дворец, план города симметричен относительно центральной оси, он действительно напоминает фигуру восьмирукого Нэчжа.

[Gosha]

В ответ феи ахнули:
– Но императрица так коварна, она на все способна! Если мы не подчинимся ее указу, боюсь, что нам грозит беда!
Фея пионов важно ответила:
– Если мы будем твердо отстаивать свое решение, она ничего не сможет нам сделать!
На следующее утро, когда У Цзэтянь пробудилась от хмельного сна, фрейлина поспешно доложила ей:
– Государыня! Все цветы в императорском саду внезапно распустились!

[Gosha]

У Цзэтянь смутно вспомнила свой вчерашний приказ и торопливо встала, чтобы взглянуть на императорский сад. Она увидела, что в саду наступила настоящая весна! Пришедшие чиновники и наложницы опустились на колени и громко восхваляли императрицу, которая добилась своей цели. Вдруг зазнавшаяся У Цзэтянь заметила, что не все цветы подчинились ей: ветки пионов были по-прежнему сухими. Она не смогла сдержать гнев: – Ах, пион набрался смелости противоречить мне. Эй, кто-нибудь, сюда, сожгите его!

[Gosha]

Стоило пламени подняться до небес, как пионы превратились в пепел. Но У Цзэтянь все не успокаивалась и приказала уничтожить пионы всюду, кроме Ман Шаня в Лояне. У Цзэтянь знала, что район Ман Шаня – пустынное захолустье, ничто не могло выжить там. Пионы не вынесут таких условий, и тогда они сполна испытают на себе ее ненависть.

[Gosha]

Дерзкие пионы, попав в Лоян, несмотря на муки и вопреки ожиданиям гордой императрицы, пустили корни в неплодородной земле. На вторую весну они уже украшали все горы! Жителей Ман Шаня покорила непоколебимость пионов, и тогда они стали культивировать этот цветок. Из года в год пионы цвели все пышнее, и число их все росло. Цветы одного из сортов пиона, побывав в огне, стали красными, словно пламя. Люди называют его «Пион Обожженная Кость», а также «Лоянский красный». Несгибаемость и твердость пиона сделали его символом духа китайской нации. Благодаря этим цветам слава о Лояне гремит по всему миру!

[Gosha]

Визитная карточка Лояна

Лоян расположен в западном районе провинции Хэнань. Начиная с династии Ся тринадцать династий провозглашали Лоян своей столицей, поэтому второе название города «Древняя столица тринадцати династий». Это самая ранняя столица Китая, пережившая самое большое количество династий. Здесь были найдены Хэ ту и Ло шу, здесь родились три властителя и пять императоров, это одна из колыбелей китайской цивилизации. В Лояне находятся знаменитые пещеры Лунмэнь, храм Баймасы, храм Гуаньлиньмяо, горы Цзюнь-шань и другие ценные историко-культурные памятники. Город с самой долгой историей богат предметами культурной индустрии: одну из четырех великих каменных тушечниц – тушечницу из фильтрованной глины, – редкий ценный вид «камня в пионах» и потрясшую весь мир танскую цветную керамику производят именно тут. Лоянское искусство приготовления блюд Шуйси вошло в список нематериального культурного наследия государственного значения. На протяжении многих веков Лоян считается основным районом выращивания пионов, цветов, ставших национальной эмблемой. Каждый год в городе устраивается пионовая ярмарка, одна из крупнейших в стране (кроме нее проводится фестиваль снежных и ледяных скульптур в Харбине, фестиваль воздушных змеев в Вэйфане и фестиваль костюмов в Даляне). Для жителей Ло-яна это важное, торжественное мероприятие.

[Gosha]

Храм Баймасы – первый в Китае древний буддийский храм - Восточной Хань Мин-ди, этот храм считается колыбелью буддизма в Китае. Его называют «Источником буддизма» и «Обителью предков».

[Gosha]

По легенде, в 64 году, на седьмой год правления, Мин-ди увидел сон: перед дворцом опустился принесенный ветром с гор святой, сверкавший золотом с ног до головы. На следующий деньтайши Фу И, придворный летописец и астроном, сообщил императору, что это был основатель буддизма Будда Шакьямуни. Мин-ди чрезвычайно обрадовался и отправил посланника в Западную Индию изучать буддизм. На полпути посланнику встретились индийские буддийские наставники Шэ Мотэн и Чжу Фалань, и тогда он пригласил их в Китай. Навьючив на белую лошадь буддийские сутры и изображения Будды, они шли через реки и горы и спустя три года дошли до столицы Лоян. Мин-ди лично вышел встречать их, а через год издал указ о возведении монастыря для поклонения Будде, приказав установить в нем статую буддийского наставника. Чтобы увековечить заслуги белой лошади, которая проделала такой долгий путь, он назвал храм «Храмом белой лошади», или Баймасы. Это событие вошло в историю буддизма как «поход за сутрами в период Юнпин».

[Gosha]

Лоянский храм Баймасы пережил несколько династий, он был свидетелем расцветов и упадков. Большинство сохранившихся до наших дней построек, строгих и величественных, были возведены в период двух династий Мин. В саду при храме в тиши и уединении стоят древние кипарисы и коричные деревья. В храме сохранилось множество уникальных изображений Будды и сутр, обладающих высокой культурной и художественной ценностью.

[Gosha]

Кайфэн - Цзинканский позор

После того как Чжао Куанъинь основал империю Сун, он провозгласил столицей город Кайфэн. Реформы нового императора позволили развивать производство и укреплять социальную стабильность. Благодаря им народ начал жить в мире и спокойствии.
К сожалению, счастливые времена обычно мимолетны. В последние годы Сун стоящий у власти император не думал о прогрессе, угасающее государство обнищало и ослабло. В это же время северное царство Цзинь день ото дня процветало и алчно взирало на империю Сун. Именно тогда под влиянием внутренних и внешних неурядиц произошла невиданная в истории драма: император, императрица и вторые жены императора, а также другие знатные особы докатились до тюрьмы и превратились в рабов. Как же такое могло произойти?

[Gosha]

Картина «Гибискус и золотой фазан» – одно из произведений императора Хуэйцзуна. Он был незаурядным каллиграфом и живописцем. Ввел стиль шоуцзинь
В 1125 году, на седьмой год правления Северной Сун под девизом Чунхэ, ее атаковала цзиньская армия. Император Сун Хуэй-цзун даже не думал сопротивляться, однако побоялся прослыть императором, погубившим династию, и поэтому тут же отрекся от престола, передав власть своему сыну Чжао Хуану. Тот стал Сун Цинь-цзуном с девизом правления Цзинкан.

[Gosha]

В первый год его правления цзиньская армия отправилась на юг и, не встретив никакого сопротивления на своем пути, дошла до Кайфэна. Солдаты сунской династии были ослаблены до невозможности: увидев наступление цзиньской армии, они немедленно бросились врассыпную от страха, даже не попытавшись хоть как-то обороняться. В императорском дворце не было генерала, которого можно было бы поставить командовать армией. В этот момент все, от императора до фрейлин, смертельно испугались. Началась паника. Министры, выступавшие за войну, – Чун Шидао и Ли Ган – были против капитуляции. Но император Цинь-цзун отменил распоряжение Чун Шидао, который, не стерпев обиды, заболел и умер, а Ли Ган был отправлен в ссылку. Императорскому дворцу оставалось лишь сдаться.

[Gosha]

В ноябре того года Цинь-цзун от безысходности отправился во дворец династии Цзинь для ведения мирных переговоров. Однако цзиньский полководец отказался от личной встречи с ним, отправив к нему человека с требованием протокола капитуляции. После того как Цинь-цзун сообщил о готовности капитулировать, цзиньцы снова были не удовлетворены, потребовав, чтобы протокол о капитуляции был оформлен в стиле «четверки и шестерки».

[Gosha]

Разве мог Цинь-цзун не повиноваться им? Он сделал все, как они требовали. Но цзиньцам и этого было мало: они установили столик для курильницы, приказав правителю империи Сун благоговейно преклонить колени и кланяться, читая вслух протокол о капитуляции. После императора Цинь-цзуна, подвергшегося таким унижениям, отправили назад. Убитый горем, всю дорогу под завывание сильного ветра со снегом он непрерывно плакал. Когда он прибыл к воротам дворца, ему навстречу вышли министры и придворные дамы и начали рыдать в голос. Мгновенно стены дворца наполнились всеобщим плачем.

[Gosha]

Однако цзиньцы не могли так просто оставить императора в покое. Разбив лагерь рядом с Кайфэном, они постоянно вымогали у династии Сун драгоценности и коней. Из-за безудержных поборов казна сунской династии опустела, в столице долги погашали домашним имуществом чиновников и простого народа. Спастись не удалось даже родителям императрицы. Из города угнали всех лошадей, министры были вынуждены ходить пешком на аудиенцию во дворец. Кайфэн стал пустынным и безжизненным, повсюду можно было встретить страждущих и голодающих.

[Gosha]

В конце концов цзиньцы захватили императора и его отца, сделав их заложниками в лагере и заявив, что не отпустят их, пока не будут собраны все имеющееся у империи Сун имущество и деньги. Вместе с тем цзиньцы продолжали открыто грабить Кайфэн, и не было таких преступлений, которых бы они не совершали. Возмутительно, что императоры Цинь-цзун и его отец были настолько слабыми и беспомощными, что встали на колени перед цзиньцами, изменив своей родине. Поколение великих монархов докатилось до того, что они стали узниками, закованными в железные цепи, безропотно терпящими голод и холод.

[Gosha]

Уничтожение империи Сун было спланировано царством Цзинь. Даже если бы Сун стала вассальным государством Цзинь, император Тай-цзун все равно издал бы указ о разжаловании Цинь-цзуна. Когда цзиньцы приказали обоим императорам снять их желтые одежды, сопровождавший императоров шилан (чиновник из личной охраны) по имени Ли Жошуй крепко обнял Цинь-цзуна. Он проклинал цзиньскую армию и замолчал лишь тогда, когда ему отрезали язык.

[Gosha]

В апреле 1127 года цзиньская армия стала отступать, сопровождая под конвоем пленных и драгоценности. По одной дороге шли Хуэй-цзун, императрица – мать Цинь-цзуна – и вторые жены, императорские сын и дочь; по другой – Цинь-цзун, императрица, наследный принц, императорская родня и несколько непокорившихся чиновников. Принцессы, императрицы и вторые жены стали рабынями. Цзиньцы везли с собой награбленные сокровища: императорские печати, наряды, ритуальную утварь, реликвии, карты и книги.

[Gosha]

Они захватили слуг, придворных и мастеров империи Сун, в плену оказались не менее ста тысяч простых мужчин и женщин. Склады, принадлежавшие Сун, опустели. Цзиньская армия оставила после себя лишь разруху. Страшная беда, постигшая династию Сун, вошла в историю под названиями «цзинканский переворот», «цзинканская катастрофа» и «цзинканский позор».

[Gosha]

Визитная карточка города Кайфэна

Кайфэн находится на востоке провинции Хэнань. Царство Вэй перенесло сюда столицу в период Сражающихся царств, впоследствии династия Северная Сун и многие другие династии делали его своей столицей. Этот город с многовековой историей в древности был известен также под названиями Дунцзин, Бяньлян, Бяньчжоу. Здесь сохранились павильон Лунтин, буддистский храм Дасянгосы, Кайфэнская башня[96], дворец-резиденция Тяньбао семьи Янь, храм Яньцингуань-сы и другие памятники культуры. Когда Кайфэн был столицей династии Северная Сун, он представлял собой самый роскошный мегаполис того времени в мире. Архитектура Кайфэна оказала значительное влияние на строительство столиц последующих феодальных династий. Благодаря развитому железнодорожному сообщению современный Кайфэн – популярный туристический город.

[Gosha]

По реке в день поминовения усопших

«По реке в день поминовения усопших» – это произведение жанровой живописи империи Северная Сун, ширина свитка составляет 24,8 сантиметра, длина – 528,7 сантиметра. Это единственное сохранившееся произведение художника Северной Сун Чжан Цзэдуаня. Картина входит в списки национального достояния и духовного наследия Китая. С момента появления до наших дней на ее долю выпало множество испытаний, ныне она хранится во дворце-музее Запретного города в Пекине.

[Gosha]

На этой картине изображена столица времен династии Северная Сун и оживленный пейзаж двух берегов реки Бяньхэ. На гигантском полотне можно различить более пятидесяти разных персонажей: коровы, лошади, мулы, ослы и другой скот в количестве шестидесяти голов, а также около двадцати телег и паланкинов, двадцать лодок разной величины. Дома, мосты, башни столицы выписаны очень тщательно, при этом каждая постройка обладает своими особенностями, демонстрирующими архитектурный стиль империи Сун. Картина излучает невероятную мощь. Чрезвычайно богатая по содержанию, выверенная по композиции, детально прорисованная, она в полной мере продемонстрировала глубокую прозорливость художника в отношении жизни общества и его исключительный талант.

[Gosha]

Цзянаин и первая песня

В период Весен и Осеней между всеми вассальными государствами непрерывно шли сражения: сильные, набирающие могущество государства старались покорить небольшие и слабые, чтобы установить гегемонию в Китае. Было среди таких государств царство Чу, которое сделало столицей город Ин (древнее название Цзянлина). Мощь этого государства постепенно усиливалась, ему не терпелось стать гегемоном. Однако вплоть до смерти Мувана оно не имело возможности осуществить свою мечту о господстве, пока на престол не взошел новый монарх.

[Gosha]

В 613 году до н. э. Чу Чжуан-ван стал следующим монархом царства Чу. В то время царство Чу раздирали внутренние смуты и атаковали внешние противники: гунцзы, сын вассального князя по имени Се и Доу Кэ, советник по военным делам, наставником которого был сам Чу Чжуан-ван, замыслили политический заговор. Кроме того, покой царства неоднократно нарушал цзиньский деятель Чжао Сюань-цзы. Однако молодой Чу Чжуан-ван для того, чтобы понаблюдать за обстановкой во дворце, а также ослабить настороженность других государств, в течение трех лет с момента вступления на престол не опубликовал ни одного приказа и, находясь у власти, не совершал никаких действий. Каждый день он, если не выезжал охотиться, предавался пьянству и веселью во дворце вместе со своими наложницами. Казалось, собственные наслаждения заботили его гораздо больше, чем судьба народа.

[Gosha]

Однажды Чу Чжуан-ван приобрел лошадь. Он ревностно заботился о ней, одевал ее в шелк и атлас, кормил ее, как в богатых и знатных семьях, лишь вялеными финиками. Жила лошадь в роскошных палатах. Когда она внезапно скончалась от ожирения, Чу Чжуан-ван приказал своим вассалам похоронить ее, устроив церемонию, как у высшего чиновничества. Все вокруг, от чиновников до простого народа, обсуждали, что император поставил животное на одну доску с человеком, и выражали недовольство. Но Чжуан-ван строго запретил высказывать какое-либо мнение по этому поводу, а того, кто нарушит приказ, приговаривать к смертной казни.

[Gosha]

В царстве Чу служил сановник по имени У Цзюй. Его очень тревожило будущее страны, он постоянно искал удобный случай, чтобы наставить Чу Чжуан-вана на путь истинный. Как-то Чжуан-ван находился в саду, пил вино и любовался танцем, охмелевший. Вдруг он увидел, что пришел У Цзюй. Чу Чжуан-ван спросил:
– Сановник пришел посмотреть на танец или выпить вина?
На что У Цзюй ответил:
– Сановники недавно столкнулись с одной загадкой, никак не можем найти ответ. Поэтому я решил посоветоваться с вами, государь.
Чу Чжуан-ван очень любил разгадывать загадки. Услышав это, он воодушевился:
– Какая загадка? Говори, я слушаю.
– Подданные говорят, что на юге есть одна птица, она сидит на холме, три года не летает и не издает ни звука. Не знаете ли вы, что это за птица?
Чу Чжуан-ван понял, что это значит:
– Эта птица три года не расправляет крылья для того, чтобы обрести лучшее оперение, три года не издает ни звука для того, чтобы понаблюдать за народом. Несмотря на то, что она три года не летает, при удобном случае она взлетит ввысь. Несмотря на то, что она три года молчит – стоит ей запеть, как изумится весь мир.
У Цзюя порадовал смысл слов Чу Чжуан-вана, однако он продолжил:
– Пока птица не летает и не поет, охотники приготовили луки и стрелы. Боюсь, не взлетит она, и трудно будет ей взмыть в поднебесье.