История Китая ⇐ Авторские темы

[Gosha]

Восьмирукий Нэчжа определяет границы Пекина

Коренные пекинцы иногда называют Пекин «городом восьмирукого Нэчжа». Что же связывает Нэчжа и столицу Китая? Оказывается, это легенда, бытующая еще со времен основания города. Когда-то на месте современного Пекина находилась «долина скорби» Ючжоу, а под землей таился злой дракон Не, вызывавший ураганы. Чтобы построить город на этой земле, необходимо было укротить дракона.

Вскоре после того, как в Нанкине Чжу-ди провозгласил себя императором, он решил перенести столицу на север страны. Министры, узнав об этом, забеспокоились:
– Но ведь в тех краях хозяйничает дракон! Он просто так не подчинится нам. Военным советникам придется хорошенько подумать, как его победить.

Советники растерянно переглянулись. Первым отважился выступить Лю Бовэнь:
– Я готов!

Отозвался и второй военный советник, Яо Гуансяо:
– И я готов служить правителю!

Император очень обрадовался. Он знал, что эти двое хорошо разбираются и в астрономии, и в географии, уж они-то как никто другой подходят для того, чтобы укротить коварное существо. Лю Бовэнь и Яо Гуансяо стали вместе готовиться к предстоящему сражению с чудовищем: они чертили план будущего города и разрабатывали стратегию боя со злым драконом Не. Однако им было сложно работать, поскольку они не переносили друг друга.

Лю Бовэнь считал, что Яо Гуансяо взялся не за свое дело: не по силам ему будет с драконом сражаться. Он решил избавиться от напарника:
– Послушай, нам лучше разделиться и работать по отдельности. Я буду чертить западную часть города, а ты – восточную. Через десять дней мы встретимся, сядем и обсудим получившиеся чертежи. Яо Гуансяо понял, что Лю Бовэнь хочет присвоить себе славу, и был этим крайне недоволен, однако согласился на его предложение.

Итак, советники разделились. Прошел день, а на второй у каждого из них в ушах неожиданно зазвучал голос:
– Рисуй как я! – голос был тонким, детским.

Спустя три дня голос продолжал звучать, и советники вышли осмотреть местность – один на западе, другой на востоке. Вдруг Лю Бовэнь увидел вдалеке ребенка, одетого в короткие штаны и красную курточку. Он словно был отражением советника: Лю Бовэнь шел быстро – и он быстро, Лю Бовэнь остановился – и он останавливался. При этом мальчик постоянно повторял:
– Рисуй как я, и все получится!
На востоке с Яо Гуансяо происходило то же самое, и советник удивлялся: «Что же значит это “рисуй"?»

На четвертый день все повторилось, однако на этот раз мальчик был одет не только в короткие штаны и красную курточку: сверху на нем был плащ из листьев лотоса, а вслед за ним тянулись тонкие нити, напоминающие несколько рук. И тут военные советники поняли: это же восьмирукий Нэчжа! Если чертить план, как он показывает, можно покорить дракона Не! Лю и Яо посмеивались про себя: каждый думал, что теперь слава достанется именно ему.

В результате, ничего не сказав друг другу, эти двое тут же начертили план города в соответствии с образом, диктуемым восьмируким Нэчжа. Наступил десятый день – день встречи советников. Посмотрев на свои чертежи, они рассмеялись: «Эй, мы же одновременно нарисовали город восьмирукого Нэчжа!» С тех пор у коренных пекинцев появилась поговорка: «Лю Бовэнь и Яо Гуансяо спиной к спине начертили Пекин».

В центре – Императорский дворец, симметричные ворота с каждой из четырех сторон света. Внутренний город много раз реконструировали. С тех пор, как при династии Мин воздвигли основу городских стен в Великой столице династии Юань, всего было девять открытых ворот: Чжэнъянмэнь, Чунвэньмэнь, Сюаньумэнь, Чжаоянмэнь, Фучэнмэнь, Дунчжимэнь, Сичжимэнь, Аньдинмэнь, Дэшэнмэнь. Впоследствии границы Внешнего города были расширены, открыли еще семь ворот: Дунбяньмэнь, Сибяньмэнь, Гуанцюймэнь, Гуаннинмэнь, Цзоаньмэнь, Юаньмэнь, Юндинмэнь; к Запретному городу добавили ворота: Тяньань, Дэань, Дунъань, Сиань. Так сформировалась структура: «девять внутренних и семь внешних ворот Запретного города»

Какой же он – город Нэчжа? Если взглянуть на него сверху, то ворота Чжэнъянмэнь, расположенные в центре, – это голова Нэчжа, ворота на западе и востоке от их барбакана – уши Нэчжа; два колодца внутри ворот Чжэнъянмэнь – это глаза Нэчжа; ворота Чунвэньмэнь по восточной стороне от ворот Чжэнъянмэнь, ворота Дунбяньмэнь, а также восточные городские ворота Чаоянмэнь и Дунчжимэнь – это четыре руки Нэчжа; ворота Сюаньумэнь по западной стороне от ворот Чжэнъянмэнь, ворота Сибяньмэнь, а также западные городские ворота Фучэнмэнь и Сичжимэнь – это другие четыре руки Нэчжа; северные городские ворота Аньдинмэнь и Дэшэнмэнь – это ноги Нэчжа. Запретный город, находящийся за стенами, – это внутренние органы Нэчжа, с обеих сторон от них тянутся две дороги с севера на юг – это ребра Нэчжа, поверх ребер проходят кровеносные сосуды Нэчжа – это маленькие хутуны.

Конечно, это всего лишь народная легенда. Согласно историческим записям, к тому времени, как Чжу-ди объявил себя императором, упомянутого в легенде Лю Бовэня уже не было в живых. Поэтому он никак не мог помогать Чжу-ди проектировать Пекин. В действительности же Пекин начали возводить еще в период династии Юань под руководством архитектора Лю Бинчжуна. Проектируя город, он следовал конфуцианским архитектурным традициям и требованиям, изложенным в книге «Чжоуские ритуалы. Записки об исследовании ремесел». Спереди располагался дворец, из которого император управлял государственными делами, позади – рынок и жилой сектор. Впереди, слева от дворца, возводился храм предков, а справа устанавливался алтарь для жертвоприношений божествам Шэ (земли) и Цзи (злаков). При императоре Чжу Хоуцуне была расширена внешняя городская стена Пекина, и с этого момента план города в течение нескольких сотен лет существенно не менялся. Центром современного Пекина и сейчас является императорским дворец, план города симметричен относительно центральной оси, он действительно напоминает фигуру восьмирукого Нэчжа.

[Gosha]

В эпоху династии Мин цзиндэчжэнское производство фарфора достигло достаточно высокого уровня, здесь регулярно выжигали фарфоровые изделия для императора. В 1599 году император Ваньли[83] назначил старшего дворцового евнуха Пань Сяня на должность представителя минеральных рудников Цзянси и по совместительству управляющего фарфоровой промышленностью Цзиндэчжэня. Приехав в Цзин-дэчжэнь, Пань Сян получил высочайший указ как можно быстрее изготовить идеальный большой кувшин с зеленым драконом, без единого изъяна. Такое требование было очень жестким: когда большой кувшин обжигали в печи, фарфор постоянно ломался, приходилось начинать работу заново. Пань Сян строго спрашивал с гончаров и поторапливал их. Пользуясь своей властью, он наказывал людей плетью и даже мог кого-то убить. Несчастные ремесленники недоедали, им приходилось работать днями и ночами, они едва волочили ноги, с трудом удерживали заслонку печи с пылающим огнем, некоторые из них действительно не могли стоять и, падая, больше не поднимались.

[Gosha]

Тун Бинь, тоже работавший над изготовлением кувшина, печалился, видя жалкое состояние товарищей. Он решил принести свое тело в жертву, чтобы выразить протест от имени всех гончаров. Когда он вошел в яркий огонь печи, пламя вдруг поднялось до небес, у всех присутствующих гончаров в глазах застыли слезы восторга. К тому времени, когда печь открыли, кувшин с драконом, ко всеобщему удивлению, был готов. В диаметре – три чи, высотой больше двух чи, он выглядел изящно: снаружи его опоясывал зеленый дракон, под которым была изображена вода. Мастера решили, что кувшин получился именно благодаря гибели Тун Биня в огне, поэтому они собрали его прах и похоронили на горе Феникс.

[Gosha]

Вместе с тем жертва Тун Биня вызвала у рабочих невероятную ненависть к Пань Сяну и императорскому дворцу. Поселок поднял восстание: были сожжены налоговое управление и государственные гончарные фабрики. Впоследствии местные власти успокоили народ и, по требованию рабочих гончарных мастерских, изготовили памятник Тун Биню, пожаловав ему титул Святого ветра и огня, чтобы люди могли поклоняться храброму гончару в храме под названием «Благословляющий гончаров храм предков».

[Gosha]

Каждый, кто приступал к выжиганию фарфора в печи, должен был непременно попросить силу у ветра и огня. Традиция гончарных мастеров просить покровительства у Святого ветра и огня передавалась из поколения в поколение. У гончарных ремесленников появилось правило: раз в двадцать лет они обязательно устраивали праздник в честь Святого, набирали себе учеников, а потом брали их на работу, проводя для них веселое посвящение в профессию и чествуя вместе с тем всех гончаров поселка.

[Gosha]

В период правления династии Цин руководителем керамической промышленности назначили Тан Ина. Когда он посетил фарфоровую фабрику в Цзиндэчжэне, то был тронут поступком Тун Биня и собственноручно вывел голубой краской на горизонтальной доске название «Благословляющий гончаров храм предков» – надпись сохранилась и сейчас. В том же году он принес в храм остатки сломанного кувшина Зеленого дракона, поставил его на высокий постамент, а также написал «Легенду о Боге огня» и «Записки кувшина Дракона». Эти записи о жизни Тун Биня считаются литературным памятником Китая. Тун Бинь был решителен, его прямота и честность долго воодушевляли местных гончаров.

[Gosha]

Визитная карточка города

Цзиндэчжэнь расположен в северо-восточной части провинции Цзянси. Его называют «столицей фарфора»: уже более тысячи шестисот лет, начиная со времен династии Восточная Цзинь, здесь выжигают фарфор. Изначально этот город назывался Чаннань Чжэнь. Указанное на фарфоровой посуде английское слово China является омофоном слова «Чаннань». В эпоху Сун город получил название в честь одного из девизов правления императора Чжэнь-цзуна – Цзин-дэ. Изготавливаемые здесь фарфоровые изделия отличаются изяществом нанесенных на них рисунков и орнаментов, большим ассортиментом, пышным декором, самобытным стилем. Благодаря тому, что этот фарфор «белый, словно яшма, светлый, словно зеркало, тонкий, словно бумага, и звонкий, словно пустой», он прославился на весь мир. Бело-синий фарфор, тонкий фарфор, декорированный, фарфор в цветной глазури – это четыре вида традиционного цзин-дэчжэньского фарфора. В Цзиндэчжэне сохранились императорские гончарные мастерские, павильон «Жемчужина дракона» и другие исторические культурные памятники.

[Gosha]

Немного о бело-синем фарфоре цинхуа

Фарфор цинхуа – знаменитый традиционный бело-синий китайский фарфор, который пользуется популярностью во всем мире. В период правления династии Тан уже начали появляться общие черты фарфора цинхуа, об этом свидетельствует бело-синий фарфор, обнаруженный в приозерных гончарных печах Цзиндэчжэня времен династии Юань. Во времена правления династии Мин фарфор цинхуа задавал тенденции в изготовлении фарфоровых изделий, в эпоху правления императора Цин Канси это направление развивалось и достигло своего пика в период правления Цяньлуна. После становления Китайской Народной Республики цзиндэчжэньский фарфор, в особенности бело-синий, стали часто дарить друзьям-иностранцам.

[Gosha]

Краска, которой рисуют узоры на фарфоре цинхуа, содержит окись кобальта. Прежде изображенные на фарфоре рисунки покрывали прозрачной эмалью, а затем ставили изделие в печь для обжига. После обжига кобальт приобретал яркий синий цвет, поэтому изделия и назвали «цинхуа» («синие украшения»).
Роспись на фарфоре цинхуа утонченна и изысканна, на нижнюю часть посуды наносятся иероглифы и разного рода плоские и выпуклые надписи, каждая из которых отражает ту или иную эпоху. Надписи эти можно разделить на пять групп: исторические летописи, добрые пожелания, именные, восхваляющие и декоративные.

[Gosha]

Цюйфу - Гора Нишань

В тридцати километрах от Цюйфу в юго-восточном направлении среди деревьев можно увидеть невысокую гору Нишань. Эта гора впервые упоминается в истории более двух тысяч лет назад. Что же в ней необычного?
В книге Сыма Цяня «Исторические записки» в разделе «Жизнеописание Конфуция» есть запись о том, как мать Конфуция, носившая фамилию Янь, «молилась у горы Ницю-шань и после родила сына – Конфуция». Рождение мудреца тесно связано с этой горой, поэтому отец Конфуция Шулян Хэ дал ему имя Кун Цю и прозвище Чжунни. Впоследствии люди, избегая упоминания иероглифа «цю» из имени Конфуция, переименовали гору Ницюшань в Нишань.

[Gosha]

Отец Конфуция Шу Лянхэ был воином в царстве Лу. Некогда под его командованием армия княжества Лу разбила царство Ци, после чего ему была присвоена чиновничья должность: он должен был контролировать район близ горы Нишань. Первая жена Шу Лянхэ родила ему девять дочерей подряд. Чтобы продолжить род, Шу Лянхэ женился еще раз, и наконец у него родился сын, которого назвали Мэн Пи (прозвище – Бо Ни). К сожалению, мальчик был инвалидом. Шу Лянхэ опасался, что некому будет наследовать земли. Поэтому, когда ему было уже за шестьдесят, он посетил селение у подножия горы Нишань, чтобы просить руки у девушки по фамилии Янь. Шестнадцатилетняя Янь Чжэнцзай согласилась выйти замуж за Шу Лянхэ.

[Gosha]

После свадьбы детей у них все не было. Оба очень беспокоились и каждый день ходили молиться к горе Нишань в надежде, что небо подарит им сына. Вскоре Янь Чжэнцзай забеременела, но супруги продолжали молиться духу горы, чтобы роды прошли благополучно. Однажды, закончив молитву, Янь и Шу вместе гуляли по склону. Вдруг все вокруг обволокло густым туманом, туман превратился в мелкий моросящий дождь, в котором появились сияющие золотом дворцовые палаты. Оба удивились, и тут Янь Чжэнцзай неожиданно почувствовала колющую боль, Шу Лянхэ торопливо помог ей войти в палаты. Так среди прекрасной музыки родился Конфуций. Вскоре туман рассеялся, и вновь показались пустынные горные склоны.

[Gosha]

Увидев ребенка, Шу Лянхэ невольно испугался. Мальчик был очень непривлекательным: макушка плоская, словно перевернутая чашка; глаза вот-вот выпрыгнут из орбит, ноздри больше напоминали дырки, уши – словно колеса, а рот полон клыков. Шу Лянхэ, подумав, что это какое-то чудовище, бросил Конфуция на землю, схватил Янь Чжэнцзай за руку и спешно стал спускаться с горы.

[Gosha]

Погода была жаркой. Только что появившийся на свет Конфуций, оставленный на пустоши, очень страдал от жары. В этот момент с неба спустился ястреб и начал кружиться вокруг младенца, обмахивая его своими широкими крыльями. Спустя некоторое время появилась тигрица. Осторожно взяв мальчика зубами, она затащила его в пещеру и накормила своим молоком. Поэтому в народе до сих пор ходит легенда о том, что Конфуция «родил дракон, вскормила тигрица и обмахивал крылом ястреб».

[Gosha]

Спустя время Янь Чжэнцзай все-таки признала Конфуция родным. Сжалившись над ребенком, который остался умирать от голода, она вернулась на гору Нишань и нашла его в пещере. Янь Чжэнцзай была очень рада, обняв сына, она поспешила с ним домой. Несмотря на жар, задыхаясь, вытирая пот Конфуцию, она все-таки дошла до деревни. Страдавшая от жажды женщина заметила у дороги колодец, но рядом не было ведра. Янь Чжэнцзай беспомощно вздохнула: «Колодец, колодец, ах, если бы ты мог наклониться немного, чтобы я могла попить, как было бы хорошо!» Не успела она закончить фразу, как колодец неожиданно накренился, и из него полилась вода.

[Gosha]

Впоследствии пещеру на горе Нишань прозвали «пещерой наставника». А чтобы увековечить заслугу матери Конфуция, вырастившей его, селение, где жила Янь Ши, у подножия горы, назвали Деревней матушки Янь. Говорят, что вода в накренившемся колодце чистая и сладкая, и даже в самое засушливое время она не кончается, как и дух Конфуция, питающий китайскую нацию.

[Gosha]

Визитная карточка города

Цюйфу расположен на юго-западе провинции Шаньдун. В эпоху Чжоу город был столицей царства Лу. Это родина великого мыслителя Конфуция. Выходцы из Америки и Европы назвали Цюйфу «Восточным Иерусалимом». Здесь сохранились Храм Конфуция, дом Конфуция, фамильное кладбище его потомков и другие достопримечательности. В течение двух тысяч лет под влиянием конфуцианства в Цюйфу развивались талантливые люди: например, ученик Конфуция Янь Хуэй, книжники Кун Аньго и Кун Гуансэнь, литератор Кун Жун, драматург Кун Шанжэнь, каллиграф Кун Цзису.

[Gosha]

Почему «Абрикосовый алтарь»?

В Цюйфу в Зале достижений Храма Конфуция есть квадратный павильон, Абрикосовый алтарь. По легенде, именно здесь Конфуций каждый день читал лекции, а ученики приходили со всех сторон света, чтобы послушать его наставления. В «Чжуан-цзы» записано: «Прогуливаясь по лесу в местечке Цзывэй, Конфуций присел отдохнуть на холме среди абрикосовых деревьев. Ученики заучивали книги, а сам Конфуций пел и подыгрывал себе на лютне».

[Gosha]

Сыма Бяо из Аньцзиня комментировал это так: «Абрикосовый алтарь указывает лишь на “возвышенность пруда”, то есть самое высокое место водоема, в реальности такого предмета не существует». В период правления императора Чжэнь-цзуна эпохи Северная Сун потомки Конфуция, в соответствии с этой цитатой из классического источника, возвели в Храме Конфуция алтарь, а вокруг посадили абрикосовые деревья. Алтарь назвали Синтань, что означает «Абрикосовый алтарь». В эпоху Цзинь над алтарем построили павильон. Впоследствии Абрикосовый алтарь становился все более величественным, превратившись со временем в настоящий храмовый символ учения Конфуция. Он вошел в ансамбль

[Gosha]

Он огорожен ярко-красной изгородью, над ним двухъярусная крыша с загнутыми углами и желтой черепицей. Потолок беседки украшен изящной резьбой, изображением извивающегося золотого дракона, также есть мемориальная доска с надписью цинского императора Цяньлуна – «Синтаньцзань» («Восхваляю Абрикосовый алтарь»). Перед беседкой стоит курильница из камня в классическом стиле – реликвия времен династии Цзинь.

[Gosha]

Храма Конфуция и оказал влияние на все страны Юго-Восточной Азии, где было развито конфуцианство. Например, слово «Синьтань», или «Абрикосовый алтарь», в китайском языке означает и место для учебы.

[Gosha]

Как Лоян разжаловал пион

У древней столицы Лоян многовековая история. Этот город изобилует природными богатствами и блестящей духовной культурой. В Лояне всегда цвело много пионов, поэтому город также называли «цветочной столицей». «Королем цветов» является пион, но все-таки почему же только он снискал благосклонность Лояна? Об этом рассказывает одна красивая легенда.

[Gosha]

После того как императрица династии Тан У Цзэтянь взошла на престол, она посчитала, что ее власть и могущество не уступают небу, солнцу и луне. Однажды зимой У Цзэтянь, пребывая в приподнятом настроении, любовалась свежевыпавшим снегом и пила вино в саду вместе с министром и императорскими наложницами. Кое-где в белоснежном парке распустились цветы красной сливы невероятной красоты, в императорском саду было оживленно, повсюду слышались радостные голоса и смех.

[Gosha]

Тут одна наложница, дабы снискать расположение У Цзэ-тянь, сказала ей:
– Императрица, несмотря на то, что цветы красной сливы выглядят красиво, они цветут в одиночку. Вот если бы Ваше Величество издали указ, чтобы зимой распускались все цветы без исключения! Разве не соответствует это вашим желаниям, вашей власти?
Другая наложница, покачав головой, возразила:
– Сильные морозы – как раз та пора, когда распускаются цветы красной сливы. Подожди весны, тогда все цветы распустятся сами.
У Цзэтянь уже достаточно выпила и была разгоряченной. Посмеявшись и махнув рукой, она воскликнула:
– Что необычного в том, что цветы цветут весной! Я – императрица, я прикажу им всем расцветать, и они не посмеют меня ослушаться!

[Gosha]

У Цзэтянь написала стихи: «Завтра утром я выйду на прогулку в императорский сад, доложите об этом весне. Бутоны должны появиться уже ночью, не дожидаясь дуновений утреннего ветра». Она приказала расцвести всем цветам без промедления! Императрица распорядилась сжечь указ и в виде пепла донести ее волю душе цветов.

[Gosha]

Душа цветов получила высочайший указ и невольно опечалилась. Цветение студеной зимой – это нарушение законов времен года, однако У Цзэтянь – дочь неба, и ее гнева опасаются даже небожители. Душа цветов призвала к себе всех цветочных фей.
Трусливая фея цветов персика, дрожа от холода и страха, произнесла:
– Императрица, конечно, нарушает закон, но мы обязаны ей подчиняться, давайте зацветем пораньше!
Другие феи, поддакивая ей, повторяли то же самое. Но тут фея пионов решительно сказала:
– Ну и что с того, что она императрица? Мы расцветаем каждый в свое время и не можем изменить погоду и нарушить законы природы – так мы навредим всем в Поднебесной.