Полная история - Ядов ⇐ Общие вопросы истории

[Gosha]

Тщательно велись рабочие журналы и книги наблюдений, в которых заносили данные о несчастных, ставших жертвами экспериментов. Кровь стынет в жилах от этих записей: «…Людей с темной кожей – 9, с болезнями кожи – 8, венериков – 20, причем 2 из них с мягким шанкром… Препарат во всех опытах наносился на внутреннюю поверхность правого предплечья в верхней его трети и по средней линии…»

Имен и фамилий в этих адских документах, понятное дело, не ставилось. Писали обтекаемо: «Объект под номером 23», «Объект под номером 6»… Начальнику Химического управления Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) Якову Фишману (он с почетом будет похоронен в начале шестидесятых в Москве как персональный пенсионер) регулярно приходили рапорты об опытах с ядами на добровольцах. В одном из них от 1930 года сообщалось об испытании нового токсичного препарата под кодовым названием «вещество N 409»: «…Испытывалось на людях по принятой методике. Объектами являлись красноармейцы Московского гарнизона…»

[Gosha]

Иными словами: «Новичок» не возник из ниоткуда, как Святой Дух, у него была предтеча. И какая! Поставленная на классовые научные рельсы, массово отлаженная. По всей Украине чекисты собирали бледные поганки для московской лаборатории, производящей смертоносные яды. Цитирую:
Мы никогда не узнаем, кто и когда был уничтожен собранными, если верить чекистским накладным, под Винницей и оперативно присланными в Москву в 1940 году бледными поганками… Ибо масштаб отравлений в советскую эпоху был поистине неограниченным. Исследования ядов в СССР велись с начала двадцатых годов. Возглавлял работы известный ученый-медик, болгарин по происхождению, Игнатий Казаков. Формально он занимался «лизатотерапией» – методикой омоложения организма, которая во все времена очень интересовала большевистских вожаков, – но это было только прикрытием. Главным детищем советских органов госбезопасности стал на рубеже двадцатых и тридцатых так называемый «Специальный кабинет» при председателе Совнаркома Ленине. Под этим названием скрывалась лаборатория по изучению ядов, шефом которой и назначили Казакова. Это-то его, в принципе, серьезного ученого с именем, и погубило.

[Gosha]

Дело в том, что, согласно введенной Сталиным практике, чем секретнее была деятельность подразделения спецслужб, тем чаще меняли его начальников. «Кадры решают все», – утверждал «лучший друг пионеров и физкультурников» и периодически уничтожал своих соратников. Главный отравитель Советского Союза профессор Казаков был расстрелян на подмосковном полигоне «Коммунарка» в 1938 году. Но, как говорится, «свято место пусто не бывает», даже если оно и весьма отравленное.

[Gosha]

Токсикологическую лабораторию возглавил старший майор госбезопасности Яков Серебрянский. Почти француз, можно сказать, такой, кстати, была и его кличка среди лубянских «рыцарей плаща и кинжала»: Француз. Ведь Серебрянский служил до этого резидентом ГПУ (так назывался в ту пору КГБ) во Франции. Под его нелегальным «мудрым руководством» в Париже и в его предместьях творились лихие, точнее – ядовитые, дела. На счету Серебрянского и его агентов поистине исторические «французские» отравления: белого генерала Александра Кутепова, после укола морфия погруженного на советский пароход в Марселе, сына Троцкого Льва Седова, заболевшего от подсыпанной ему гадости и после года страданий умершего в парижском госпитале во время банальной операции по удалению аппендикса…

[Камиль Абэ]

Я.Серебрянский, П.Судоплатов и А.Коротков - это герои и легенда советской разведки...

[Gosha]

Немного отвлечемся:

«Доктор Смерть»

К моменту прихода Григория Майрановского в спецлабораторию НКВД работа только разворачивалась, хотя уже проводились исследования действия отравляющих веществ на организм человека, где в качестве подопытных кроликов использовались осужденные к высшей мере наказания. Объекты отдела размещались в подмосковном Кучине и на 2-й Мещанской улице в Москве. Позднее к ним прибавилось помещение для проведения экспериментов над людьми в Варсонофьевском переулке рядом с Лубянкой и Кузнецким мостом. Помещение было тщательно законспирировано и выглядело как обычная поликлиника. Поставкой подопытных из числа приговоренных к высшей мере наказания занимался комендант НКВД В.М. Блохин. Официально лаборатория занималась исследованием воздействия на организм отравляющих веществ, поражающих дыхательные органы, а также защитой от отравляющих веществ.

Вместо разработки ядов для нужд «ликвидаторов» лаборатория занималась работами в сфере боевых отравляющих веществ, которые находились на вооружении Красной армии и ее противников. Почему это поручили НКВД? Можно назвать, как минимум, две причины.

[Камиль Абэ]

Поставкой подопытных из числа приговоренных к высшей мере наказания занимался комендант НКВД В.М. Блохин.

А ещё, говорят, приговорённые работали на урановых шахтах...

[Gosha]

Во-первых, звучит цинично, но НКВД располагала необходимым подопытным материалом?— приговоренным к высшей мере наказания осужденным. Именно на этих людях можно было проверить на практике научные разработки.

Во-вторых, уже тогда в системе органов госбезопасности существовала система «шарашек». Если авиаконструктор Андрей Туполев, находясь в заключении, работал в специальном ЦКБ-29 («Особое техническое бюро НКВД СССР»), впоследствии получившем название «Туполевская шарага», где создал фронтовой бомбардировщик «103» («Ту-2»), то что могло помешать руководству Лубянки создать научное учреждение, занимающееся вопросами защиты от химического оружия.

[Gosha]

Главной задачей перед Серебрянским и его лабораторией поставили отравление Льва Троцкого. Но вскоре в планах Лубянки убийство сталинского врага номер один ядом заменили вооруженным нападением, – пуля или ледоруб надежнее! – и Француза за ненадобностью убрали: Серебрянского арестовали по обвинению в шпионаже в пользу Франции и Великобритании… И тут началась долгая эра того, кого заслуженно прозвали Доктором Смерть!

[Gosha]

– Григорий Моисеевич, доставили!
– Сколько их, Филимонов? Как я просил?
– Так точно. Десять человек с Лубянки…

За окном в Варсонофьевском переулке во дворе выгружали из фургона с надписью «Хлеб» заключенных, прибывших из соседней Лубянской тюрьмы. Слышался лай овчарки и хрипатый голос старшего из конвойных, сопровождавшего счетом спуск «врагов народа» из жестяного жерла грузовика прямо в преисподнюю:
– …Третий пошел! Четвертый пошел! Пятый пошел!..

Майрановский довольно потер ладони, подтянул съехавший галстук – привычка. Сердито взглянул на фармаколога Филимонова, тяжело и старательно дышавшего куда-то в сторону и – заметно – едва державшегося на ногах:
– Опять, сука, спирт лакал?!.. Я замнаркому на тебя рапорт составлю, сволочь!
– Никак нет, я – трезв, товарищ начальник… Просто так, с устатку на работе…

[Gosha]

Григорий Майрановский, который возглавил в конце тридцатых строго засекреченную «Лабораторию-X», специальное подразделение, занимавшееся исследованиями в области токсических веществ и ядов, знал, что среди его сотрудников царит горькое пьянство. «Слабаки!» – презирал их Майрановский. Но иногда сам в одиночку, за запертой дверью, принимал «граненый» лабораторного спирта и в глубине души оправдывал Филимонова, Григоровича и остальных подчиненных ему «ученых»:
«С гнилым материалом – с отпетыми „врагами народа“ – работаем. Без пауз трудимся! Как тут, скажите, товарищи чекисты, не запить?» Он и в самом деле, если не был аскетом, но выглядел словно монах после исступленного поста: костистая фигура, худое лицо, впалые щеки… Плюс – косые, в разные стороны, глаза. Взгляд такого человека не поймаешь.

[Gosha]

Токсикологическая лаборатория Отдела оперативной техники, зашифрованная как «Лаборатория-Х», «Лаборатория № 12» или просто как «Камера», занималась разработкой ядов. И, прежде всего, – их испытаниями. Прообразом ее была Особая группа, или так называемая «группа Яши» – небольшое подразделение, созданное Яковом Серебрянским. Знаток Востока – как-никак служил от ВЧК не только во Франции, но и в Персии, Палестине – Серебрянский пользовался в советской резидентуре авторитетом специалиста по самым изощренным отравлениям. Особо ответственной задачей считалась разработка ядов для их использования за рубежом.

Подопытных кроликов хватало: в стране, согнутой товарищем Сталиным в бараний рог, волнами шли «чистки». А задачи перед камерой пыток в Варсонофьевском переулке, в двух шагах от Кузнецкого моста, где до большевистского переворота уютно располагались модные французские бутики, были поставлены поистине глобальные: создать такие яды, которые бы «маскировали» свое гибельное действие под естественные причины смерти или болезни человека.

[Gosha]

Основной контингент «клиентов» Майрановского, служившего под началом Наума Эйтингтона в отделе политических убийств, составляли приговоренные к смерти. Среди них, кстати, были и иностранцы. Военнопленные и политические эмигранты, обвиненные в «шпионаже»: поляки, немцы, японцы, корейцы… Советский Союз больше не нуждался в Коминтерне с его разветвленной агентской сетью, вместо интернационалистов-идеалистов и русских эмигрантов-патриотов пришли сталинские опричники.

Так что «жатва» у чекистов была обильная. Но попадалась им и явная «экзотика». Скажем, американец Исайя Оггинс, трудившийся от Америки до Маньчжурии нелегалом от чекистов и входивший, в частности, в присной памяти парижскую разведгруппу баронессы Лидии Сталь. Гражданин США, на всякий случай, как и многие бывшие агенты Коминтерна, посаженный за решетку, он должен был вот-вот под давлением американского посольства выйти из лагеря. А в Кремле ничуть не хотели, чтобы американец начал рассказывать в США о жизни в ГУЛАГе.

Выход нашли: Оггинса отравили…

[Gosha]

А следом за ним – и некоего шведского секретного агента. С красивой фамилией Валленберг и со странным, тропическим, именем Рауль… (Да-да, тот самый шведский дипломат, который в период Холокоста героически спас жизни десятков тысяч венгерских евреев. Рауль Валленберг был задержан «Смершем» и тайно переправлен в Москву после занятия Будапешта советской армией). Он тоже был казнен на Лубянке с помощью ядов.

Для справки: 12 сентября 1958 года генерал-лейтенант Павел Судоплатов был приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к пятнадцати годам лишения свободы «за активное пособничество изменнику Родины Берия в подготовке государственного переворота, производство опытов над людьми, похищения и многочисленные убийства». Только отсидев весь срок, ослепший на один глаз и перенесший три инфаркта, Судоплатов вышел на свободу.

[Gosha]

Первые опыты в «лаборатории смерти» Майрановский проводил с производным соединением иприта (палач особо любил этот яд: за научные работы о нем получил по совокупности ученую степень доктора медицинских наук). Не напрасно. Иприт – отрава для «лубянских» удобная: без малейшего вкуса да и «бьет» наверняка. Один вот только минус: при вскрытии трупа в организме устанавливается наличие этого яда. «Лучше ищите! Не подведите партию коммунистов!» – напутствовал «Доктора Смерть» и его истеричную команду (люди спивались, сходили с ума, а порой и кончали жизнь самоубийством, не в силах переносить крики несчастных «подопытных») лично товарищ Лаврентий Берия. И полковник медицинской службы Майрановский увлеченно «искал», любой ценой оправдывал оказанное ему высокое доверие партии Ленина – Сталина.

[Gosha]

После неудачи с ипритом он начал экспериментировать с целым коктейлем из ядов: дигитоксина, колхицина, таллия, рицина. Разными были только концентрации этих веществ и способы их введения в организм. Каждая «линейка» – так Майрановский окрестил свои адские испытания – требовала десяти двуногих «подопытных кроликов». Для всех жертв устанавливался период наблюдения за действием яда – от 10 до 14 суток.
Если за это время испытуемый не умирал, точнее – выживал, его все равно как опасного свидетеля «списывали в расход»: расстреливали.

[Gosha]

За агониями некоторых жертв Наум Эйтингтон наблюдал лично – через глазок наглухо заклепанной металлической двери.
Как говорил следствию Майрановский:
– Целью присутствия Эйтингтона было убедиться в действенности препарата, так как операция санкционировалась Сталиным. Если смертельного исхода не наступало, что случалось крайне редко, и «испытуемый» поправлялся, на нем же испытывался и другой яд. Максимально допустимое число попыток на одном человеке – три.

[Gosha]

Способы введения отравы в организм жертв пробовали самые разные. Яды и в еду подмешивали, и уколы делали, и кожу ими опрыскивали… Особый интерес у чекистов вызывали опыты с разрывными пулями, причем – в «неубойные» места. Смерть наступала от отравления за период от четверти часа до часа, в зависимости от того, куда попадала пуля. Как потом скажет сам Майрановский: «Все случаи с применением отравленных пуль кончались смертью, хотя я вспоминаю один случай, когда подопытного достреливали работники спецгруппы… Пуля остановилась у кости, и подопытный ее вытащил…»

[Pozherskaya]

Я.Серебрянский, П.Судоплатов и А.Коротков - это герои и легенда советской разведки...

Не все так однозначно в их биографии.

[Gosha]

Советский Доктор Смерть, не знавший устали, обычно присутствовал при всех испытаниях. В том числе – и тогда, когда опробовалась отравленная подушка, вызывавшая сначала сон, а потом – смерть «подопытного». В годы Второй мировой войны «Лабораторией-Х» был разработан ботулинический токсин специально для применения в Париже. Препарат был успешно заброшен во Францию, а потом в Москве случился жуткий скандал. Майрановского и его заместителя Муромцева самих чуть ли не объявили на Лубянке «врагами народа»: «парижский» яд по каким-то мистическим причинам оказался не действующим. Потом в нескончаемых лубянских коридорах станут говорить, будто этот яд был предусмотрен аж для самого Гитлера, неоднократно посещавшего французскую столицу.

[Камиль Абэ]

Не все так однозначно в их биографии.

И что в их биография предосудительного на демократический взгляд?

[Gosha]

Впрочем, доктор Майрановский, по представлению наркома госбезопасности Меркулова ставший профессором медицины, все равно оставался на лучшем счету у спецслужб. Ему после долгих поисков удалось создать яд, идеально подходящий чекистам для их заплечных дел. Отраве присвоили кодовое имя: К-2. Человек, принявший эту гадость, – цитирую заключение официальной экспертизы – «как бы делался меньше ростом, слабел, становился все тише и через пятнадцать минут умирал». Чтобы стопроцентно убедиться в надежности К-2, лубянские «борцы за дело пролетариата» предприняли «независимую экспертизу». Труп одной из жертв К-2 отвезли в морг знаменитого московского Института скорой помощи имени Склифосовского для произведения анонимного вскрытия. Диагноз патологоанатомов, не обнаруживших никакого подвоха, звучал безапелляционно: больной умер от острой сердечной недостаточности.

[Gosha]

Майрановский был, можно сказать, увлеченным естествоиспытателем. Этот монстр потом будет охотно делиться впечатлениями от своих отравительских «открытий». Станет подробно рассказывать о страданиях жертв при отравлении тем или иным ядом. «Особенно мучительной» он назовет смерть от аконита, которым он отравит десять человек. Впрочем, все это будет позднее, когда палач сам окажется за решеткой.

[Gosha]

Нет официальных цифр о количестве жертв Доктора Смерть. По некоторым экспертным оценкам, как минимум – более двух сотен человек. Он сам сообщит с гордостью: «Моей рукой был уничтожен не один десяток врагов Советской власти, в том числе – националистов всякого рода».

[Gosha]

В заключение несколько слов о самом Майрановском. Доктор Смерть, решили в аппарате Берии, слишком много знал. Ставший на ударной ядовитой службе законченным алкоголиком, профессор-полковник, видимо, что-то где-то лишнего сболтнул «под банкой». В декабре 1951 года его арестовали. «Органы» не нашли ничего лучшего, чем вменить в вину Майрановскому …«незаконное хранение сильнодействующих веществ» и «служебную халатность»! Решением Особого совещания при министерстве госбезопасности Доктор Смерть получил десять лет тюрьмы. Но даже сидя за решеткой, он продолжал «консультировать». Под конвоем его частенько вывозили из Владимирской спецтюрьмы № 2 в Москву, где Майрановский старательно организовывал на явочных квартирах отравления неугодных Лубянке.