Быт и промыслы населения севера Верхотурского уезда в пореформенный период.Авторские темы

В этом экспериментальном разделе авторы являются модераторами своих тем
Информация
В этом экспериментальном разделе авторы являются модераторами своих тем
Автор темы
Навроцкий Юрий
Всего сообщений: 17
Зарегистрирован: 31.07.2022
Образование: высшее гуманитарное (историческое)
Политические взгляды: социал-демократические
Профессия: пенсионер
 Быт и промыслы населения севера Верхотурского уезда в пореформенный период.

Сообщение Навроцкий Юрий »

В феврале 1861 года император Александр II издал манифест об освобождении крестьян от крепостной зависимости. В пореформенный период времени уральские горные округа столкнулись с дороговизной продовольствия и с падением спроса на металлы. Цены на хлеб с 1857 по 1860 год возросли втрое: с 28 копеек до 1 рубля 5 копеек, а на золотых промыслах с 32 копеек до 1 рубля 10 копеек за пуд. С ликвидацией крепостного состояния приписных казенных и частных рабочих, положение на рудниках и заводах ещё более усугубилось. Чрезвычайно возросла плата за труд. На Богословском заводе и в Турьинских рудниках у высших мастеровых она возросла вдвое, у рабочих низших разрядов - в семь раз. Стоимость Богословского золота с 1 рубля 16 копеек за золотник в 1857 году она поднялась до 3 рублей 75 копеек в 1866-ом. Казенные золотые промыслы останавливались, а на частных промыслах старатели работали почти даром. На Богословском заводе скопилось до восьми тысяч пудов меди, не находившей никакого спроса даже со стороны военного ведомства, - отмечал находившийся в то время в БГО действительный член Императорской Академии наук В.П. Безобразов в своей книге "Уральское горное хозяйство и вопрос о продаже казённых горных заводов", изданной в 1869 году. После освобождения горнозаводского населения от принудительного труда при недостатке средств на продолжение производства и постоянном его сокращении Богословский округ опустел, его население устремилось в места, где родится хлеб: в Шадринский, Ирбитский уезды, или на свою родину. Из 10 тысяч населения округ покинули до 3 тысяч мужчин - три четверти самых работоспособных. Не уходили только те, кто не имел сил и средств уйти. В 1861-1863 годах дома и огороды продавали почти даром или просто бросали. Бедность стала всеобщей. Толпы дряхлых женщин с детьми, не имевших средств для переселения, приходили к В. Безобразову с просьбами о подаянии и милостыни. Управляющий Богословского округа Александр Андреевич Ауэрбах в своей книге «Исторический очерк развития Горного дела в Богословском округе», изданной в апреле 1882 года пишет: «Период времени с 1861 г. по 1875 год самый плачевный в истории Богословского Округа, и упадку его производительности много способствовало последовавшее в 1861 г. освобождение горнозаводских рабочих от крепостной зависимости. Тяжелый переход от почти дарового крепостного труда к вольнонаемному совпал с истощением богатых золотых россыпей и запасов медных руд. Выработав богатые и более доступные россыпи пришлось довольствоваться промывкой более бедных песков, требующих более совершенных a вместе с тем и более дорогих промывательных устройств. Пренебрегая, в период успешного хода золотого дела, медным делом, подготовительные работы в рудниках вели в самых незначительных размерах, a чтобы развить подготовку целиков, которая дала бы возможность увеличить добычу руд, требовалось много и времени, и денег, и за недостатком последних в должном размере и медное дело стало приходить в совершенный упадок. Одновременный упадок как золотого так и медного дела весьма гибельно отозвался на благосостоянии местного рабочего населения. С одной стороны недостаток заработка на месте, с другой трудность приискать работу на стороне, благодаря отдаленности Богословского округа от прочих заводов, понудили местное население к переселению, частью в другие заводы, a частью на берега Сосьвы, где оно посвятило себя земледелию».

Некоторые места поселения мастеровых, самовольно оставившие заводские и рудничные работы, равно и лишившиеся работы по причинам, указанным выше, с переходом в состояние государственных крестьян, можно найти в фондах Государственного архива Пермского Края. Так в фонде «Планы лесоустройства и лесопользования» имеется план податного лесного надела зимовья Денежкина (владения самовольных поселенцев, бывших мастеровых) в Верхотурском лесничестве Турьинской волости Верхотурского уезда (из казенной лесной № 189 Лялинской дачи) (ГАПК Ф.716, Оп.4, Д.39). Подобные планы лесных наделов владений самовольных поселенцев из бывших мастеровых Богословских заводов в ГАПК хранятся по Маньинскому зимовью в казенной лесной Лялинской даче № 189 Всеволодо-Благодатской волости (Там же. Д.41), зимовью Нижне-Лобвинскому в казенной лесной Вагранской даче № 2 Богословской волости (Там же. Д.38), зимовью Печенева или Гаринскому в казенной лесной Лялинской даче № 189 Турьинской волости (Там же. Д.42) и зимовью Ивонина в казенной лесной Лялинской даче № 189 Турьинской волости (Там же. Д.40). Кроме того, в фонде № 279 ГАПК хранится несколько аналогичных планов податных лесных наделов владений самовольных поселенцев из бывших мастеровых: зимовья Верхне-Масловского Турьинской волости Верхотурского уезда (ГАПК Ф.279, Оп.1, Д.31), зимовья Баронского Богословской волости (Там же. Д.30), зимовья Тулайского Богословской волости (Там же. Д.33), поселка Лачи Турьинской волости (Там же. Д.32), зимовья Тонковичей (Мызниковых и Чеклецовых) Турьинской волости (Там же. Д. 41).

Некоторые самовольные или вынужденные переселенцы, не имея склонности к сельскому хозяйству или охотничьим промыслам, занялись старательской добычей золота. А.А. Ауэрбах по этому поводу сообщает: «Ко времени продажи Богословского округа С. Д. Башмакову в Богословском заводе и Турьинских рудниках осталась едва половина того населения, которое было там до освобождения от крепостной зависимости. Несмотря на то, оставшееся население оказалось в очень затруднительном положении во время перехода округа от казны к Башмакову, так как завод должен был быть оставлен до подготовки рудников; a на производство подготовительных работ требовалось лишь весьма ограниченное число рабочих. Чтобы дать работу нуждающемуся населению, новый владелец должен был усилить старательскую добычу золота». В подтверждении этих слов, в фонде «Планы лесоустройства и лесопользования» Государственного архива Пермского Края хранится план податного лесного надела, проектируемого самовольному поселенцу Тараньжину в казенной лесной Лялинской даче № 189 Верхотурского лесничества в пределах Турьинской волости (ГАПК Ф.716, Оп.4, Д.43). Семейство Тараньжина занималось старательской добычей золота, предположительно на притоках рек Атюса и Волчанки, а позже приобрело промысловое свидетельство на один из приисков севернее Никито-Ивделя (Адрес-календарь и памятная книжка Пермской губернии за 1900 год).

В октябре 1863 года Главной конторой Богословских заводов была введена в действие Уставная грамота. Она закрепляла права жителей на усадебные, покосные и пахотные земли, определяла условия их эксплуатации и повинности перед государством за их пользование. По реформенному положению от 18 января 1862 года в округе были созданы два сельских общества: Турьинское и Петропавловское. В состав Петропавловского вошли деревня Денежкина, зимовья Марсятское и Масловское. Деревня Екатериниская, прииски Лангур и Стрелебный были приписаны к Всеволодо-Благодатскому сельскому обществу, а деревня Петрова - к позднее созданному Ивановскому (Андиановскому). Все селения вошли в девятую нечерноземную полосу Российской империи и подчинялись общим для нечерноземной полосы условиям наделения землёй и оброчным обложениям. Землю получали только мужчины старше 25 лет. При этом учитывали оседлость (срок проживания), православное вероисповедание, сословная принадлежность. Прав на получение пахотных, усадебных и покосных землей были лишены вдовы, дети, воспитывающиеся без отцов, иудеи, староверы (кержаки) и прочие раскольники, лютеране и кальвинисты, сезонные крестьяне-отходники из числа приписанных к сельским обществам за пределами Верхотурское уезда, заводские и рудничные служащие и рабочие контрактованные по временному найму, а также вогулы, пожелавшие оставаться в ясачном сословном состоянии (то есть большая часть населения Богословского округа и Северо- и Южно-Заозерских дач). Всем обывателям было дано право заготовки дров до пяти кубических сажен на одну усадьбу. Работающим лес на дрова отпускался бесплатно, а остальным за плату, как и сверх положенного. Строевой лес всем горнозаводским сословиям отпускался из заводской дачи за попённую плату, а погорельцам и потерявшим дома от природных стихий - бесплатно. За пользование земельными наделами по Положениям от 8 марта 1861 года и 17 декабря 1862 года для государственных крестьян Пермской губернии, где надел на душу составлял до трёх десятин, была установлена оброчная плата в размере 20 копеек с десятины. Плата за сверхнормативный надел составляла 5 копеек за десятину. Оброчную плату надо было вносить два раза в год - в апреле и ноябре, начиная с 8 марта 1864 года. За исправное внесение платы сельское общество отвечало круговой порукой. Реки и озера оставались во владении Богословского горного округа и пользование ими для рыбной ловли разрешалось за определённую оброчную плату с соблюдением тогдашних законов и правил. Ясашные вогулы продолжали жить охотничьими и рыбными промыслами на своих угодьях, границы которых учреждены были традицией или договорами с правлением БГО. Для примера можно привести данные по селу Никито-Ивдель, где в на апрель 1862 года проживало 368 мастеровых и 24 дворовых человека. Вместе с семьями они получили всего 29 десятин земли. Владелец Северо-Заозерской дачи Никита Всеволожский оставил за собой лес, все выгоны и покосы, за которые нужно было платить. Однако положения Уставной грамоты Богословского горного округа начали действовать не сразу. После её официального представления уполномоченные сельских обществ отказались её подписывать, настаивая на исключении из состава общественных земель усадеб и покосов, расчищенных собственным трудом, а также высказались против установленной оброчной платы. Начались судебные разбирательства. 31 октября 1863 года между Богословским горным округом и сельскими обществами был заключён договор, который стал приложением к Уставной грамоте. По договору заводским служителям и мастеровым, уволенным со службы до 8 марта 1861 года, строевой лес отпускался по попённой плате, а дрова до 5 кубических сажен - бесплатно. Обывателям горнозаводских селений, которые "участвуют в горнозаводских товариществах" (заводы и рудники), дрова (до 5 кубических сажен) и строевой лес тоже отпускались бесплатно. Для отпуска леса выдавались под именную роспись гербовые билеты с указанием пошлины, но не более чем на 50 потребителей поселения. "По приговору" общества крестьянин должен был платить налог за лес, отпускаемый за плату. Налоги раскладывались по числу душ или по дворам. В ноябре 1870 года Турьинское волостное управление получило от мирового посредника третьего участка Верхотурского уезда постановление, по которому покосные земли, определённые Уставной грамотой, передавались мастеровым заводов в собственность по одной десятине на душу, и с 8 марта 1870 года сельские общества должны были начать выплаты оброка за пахотные и покосные земли в связи с окончанием льготного срока. На этом спор между населением сельских обществ и Главной конторой Богословского горного округа был окончательно завершён, хотя с появлением новых рудничных поселений и Надеждинского заводского поселка проблемы с наделением их жителей приусадебными участками и покосами периодически возникали, создавая условия для возникновения недовольства и брожения в рабочей среде, особенно в периоды промышленных кризисов.

Н.К Чупин в "Географическом и статистическом словаре Пермской губернии", опубликованном в 1973 году, по поводу занятия земледелием на севере Верхотурского уезда сообщал: "Лет двадцать тому назад земледелие считалось в Богословском крае невозможным, но ныне жители селения Турьинских рудников засевают уже значительное количество хлеба. Рожъ родится хорошо, но овес посредственно. — В деревне обрусевших Вогул — Марсятах, расположенной на левом берегу Сосвы, значительно севернее Богословска и Турьинских рудников, почти в одной параллели с Петропавловским заводом, Гельмерсен еще в 1835 году нашел поля, засеянные рожью и ячменем; впрочем, по словам местных жителей, хлеб дозревал не каждый год и урожаи были вообще скудны. Это на восточном склоне Урала в Пермской губернии есть самый северный пункт, где производится земледелие. В Западной Сибири граница земледелия еще севернее. Финляндский путешественник Альквист, в статье своей: «О местах жительства и образе жизни Вогул» говорит, что жители вогульской деревни Пауль-Массау, лежащей почти под 61° сев. широты, занимаются земледелием с таким успехом, что обыкновенно имеют довольно хлеба для своего пропитания, а в хорошие годы могут даже продавать на сторону некоторое его количество; впрочем не редко ночные заморозки делают тщетными ожидания урожая... Пример Турьинских рудников доказывает, что прежнее убеждение жителей о невозможности в Богословском крае земледелия было совершенно неосновательно и что им не доставало лишь предприимчивости, охоты и уменья вести дело... Огородные растения в самом Богословском заводе удаются плохо; впрочем это едва-ли зависит от одних только климатических причин. По всей вероятности, виной тому также отчасти невнимательность жителей к огородам, отчасти вредное влияние на растительность сернистых газов, отделяющихся при обжигании, у самых заводских фабрик, под плотиною, медных руд и купферштейна (первого продукта медной плавки). Но в селении Турьинских рудников, 12 верстами восточнее от Богословска и дальше от высоких гор, огородничество идет успешнее, хотя и не могу сказать, какие именно растения лучше удаются, какие совсем не удаются. В Петропавловском заводе, находящемся на северо-западе округа, жители разводят в огородах много, луку, который продают и в другие места; но растет ли у них в огородах еще что либо кроме луку, тоже не знаю. Судя по тому, что во Всеволодо-Благодатском и в Никито-Ивдельском селениях Заозёрских дач гг. Всеволожских, севернее Богословского округа, разводятся в огородах, хотя и дают посредственный урожай: картофель, репа, редька, брюква, морковь, лук и капуста, и даже огурцы (последние вероятно в парниках), надо полагать, что в Богословском округе, в особенности в западной его части, поближе к Сосве и подальше от высоких Уральских предгорий, огороды, при старании жителей, при толковом и умном уходе, могли бы с лихвой вознаграждать употребленные на разведение их труды и разнообразить, с пользою для здоровья, пищу обитателей этого болотисто-лесного края, нуждающихся не редко в хорошем хлебе и в сколько нибудь удовлетворительного качества говядине (в особенности соленая и кислая капуста, а также, как полагаю, квашеная свекла были бы весьма важны в гигиеническом отношении)".

Некоторые интересные сведения о религиозной жизни местного населения до начала Империалистической войны, можно почерпнуть из дневников диакона Петропавловского прихода Богословского округа (с 18 января 1910 года по 3 декабря 1912 года исполнявший должность священника инородческой походной церкви Верхотурского уезда, а в дальнейшем - священника Никито-Ивдельской церкви во имя преподобного Никиты Исповедника) Аркадия Гаряева и из его отчетов епархиальному комитету православного миссионерского общества, изданных в Екатеринбургских Епархиальных Ведомостях №33 за 1909 год, ЕЕВ за 1911 год. 23 апреля 1908 года Аркадий Гаряев со своим псаломщиком Сергеем Ежовым (Филициным) отправился «с Пасхой» в деревню Денежкину, отстоящую от приходской церкви за 33 версты зимою и 47 вёрст весною, так как, после вскрытия рек, приходилось ехать окружным путем: "Страстная седмица и 4 первых дня святой пасхи проведены мною в селе Петропавловском, а с 22 апреля по 25 служил я в походном храме в деревне Денежкиной, куда не без некоторых затруднений, вследствие весеннего разлива рек, я постарался проникнуть верхом, а частию и пешком (вдоль левого берега реки Вагран и правой стороны Сосьвы - Ю.Н.)..." По дороге в Денежкино, путники останавливались в заброшенной охотничьей избушке и в жилой казарме зырян-лесорубов, перед которой были устроены «козлы», на некоторых из которых "дымятся паром дымные, походные котелки с горячим варевом. Владельцы их сидят под навесом у костра в ожидании когда поспеет кушание..." Двигаясь далее, путники достигли домика перевозчика-зырянина, который на своей лодке переправил священников и их лошадей через реку (Вагран), которая "ревет и стонет и пенится, как бы радуясь свободе своей от оков зимы – льда, остатки которого несет она в диких волнах.." За версту перед деревней Денежкиной священнослужителей остановила речка, "которая от сильного дождя поднялась и разбросала мост..." А.Н. Гаряев писал, что Денежкино, вогульские деревни Лача и Митяево на Лозьве и деревня зырян на Пониле числились за ним в этом приходе за отсутствием местного священника," и таким образом все поездки мои, носящие миссионерский характер, тесно связаны с обслуживанием религиозных нужд и этого, самого обширного по пространству, северного прихода Екатеринбургской епархии..." Второй пасторский визит отца Гаряева в Денежкино относится к 1910 году: "23 января я выехал в дер. Петропавловского прихода Денежкину с Походною церковью, где при моем участии 25 января в день праздника в честь находящейся в этой часовне чтимой иконы Богоматери «Утоли моя Печали» приходским священником К. Минервиным была отслужена Литургия, а 26 числа утреня и Литургия были отслужены походным причтом специально для причащения младенцев в виду тесноты часовни, (в поездке я, походный священник, чествовал и день своего ангела преподобного Аркадия). Из деревни этой я проехал в село Ивановское, где у местного священника Максимова заручился разрешением совершить бдение и Литургию 30 января в часовне деревни его прихода – Петровой, что и исполнил. За Литургией было очень много молящихся, особенно женщин, принесших к причащению своих детей, и ученики церковно–приходской школы с учительницей. 2-го Февраля (1-го бдение) я служил Литургию в часовне деревни Волчанка (прииск) прихода Турьинских Рудников, так же причастил младенцев, а после Литургии при сборке церкви по просьбе учительницы преподавал ученикам старшего отделения Волчанского земского училища наглядные разъяснения о храме, степенях священства, Таинстве Св. Евхаристии, священнических облачениях, утвари, внутреннем различении различных моментов церковного богослужения, особенно Литургии и Св. Антиминсе и Престоле". К этому времени, согласно государственного Положения об инородцах от 1892 года, «все вообще оседлые инородцы» уравнивались с «россиянами» в правах и обязанностях по сословиям, в которые они вступали, и управлялись «на основании общих узаконений и учреждений» (по «порядку волостному или городскому»). Лишь кочевые вогулы оставались «особенным со­словием», приравненным к крестьянскому, «но отличным от него в образе управления», которое делилось на частное (родовое) и общее - в форме организаций инородных управ. И Аркадий Гаряев и служивший ранее него походным священником Петр Маминов (брат писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка) порицали местных жителей за беспробудное пьянство и их невежественный фанатизм, обращая внимание в миссионерских проповедях и беседах на то, что многие из вогул лишь по имени своему православные, поклоняясь в заблуждении своем лесным и речным духам, а также духам промысловых животных. Эти пережитки анимистических и промысловых верований сохранились и в нынешних поколениях, населяющих поселки бывшего Богословского округа и Заозерских дач. Неоднократно, бывая в тайге от Марсят до Ушмы на охоте, рыбалке, сборе ягод или кедрового ореха, я отмечал среди своих знакомых, имеющих вогульские или зырянские корни, обращение к речным или лесным духам с пожеланием хорошего улова или доброй добычи, а некоторые и вовсе на лесных или покосных станах, употребляя пищу у костра - бросали в огонь щепоть соли, краюху хлеба или плескали в огонь немного водки. 6 августа 1913 года к престолу походной Николаевской церкви согласно собственноручного прошения был определён выходец из священнического рода, известного в Пермской губернии, священник церкви села Краснослободского Ирбитского уезда Василий Рафаилович Варушкин. В ноябре того же года Варушкин выехал из Турьинских рудников, посетив села Иваново (Андрияновичи), Петрово, Денежкино и селенья Лозьвенских вогул от Лачи и Митяево, до юртов Бурмантовых и Бахтияровых. В отчете Екатеринбургскому Комитету православного миссионерского общества (ЕВВ, 1914 №35) Варушкин отмечал, что местные вогулы "вообщем религиозны и соблюдают религиозные обряды", однако иконы порой воспринимают как аналоги божеств-покровителей и часто хранят их вместе с этими божествами на «торум норма» - священной полке в своих домах. Благодарные хозяева подносили иконам угощение в случае удачного промысла: рыбу, жир и лучшие куски мяса добытого животного, могли одарить также табаком, алкоголем и сладостями. Однако в случае неудачи на охоте, в адрес духов следовали упреки, наказания, которых не удавалось избежать и иконам. Их могли оставить «без угощения», «побить» и даже выкинуть из дома. С 1914 года притч походной Николаевской церкви был перевезен в Лобву, а в 1916 году отправился с 3-й пехотной бригадой русского экспедиционного корпуса во Францию и его дальнейшая судьба была связана с белой эмиграцией.

Основными видами промыслов жителей Богословского округа до Октябрьской революции составляли заводские и рудничные работы, заготовка сена, рубка дров и изготовление древесного угля, гужевой извоз сена, руд и угля на заводы, отчасти работы на частных золотых приисках. Земледелие на территории округа не имело распространения по недостатку удобной земли. Также развитию домашнего скотоводства препятствовал недостаток лугов. Хорошие сенокосные места находились на большом удалении от Богословского завода и Турьинских рудников, образуя неширокие полосы по берегам реки Сосьвы. За пределами округа, имелись обширные луга по реке Лозьве, принадлежащие тем же заводам, но они находились верстах в 60-80 от границы заводской дачи. Все тот же Н.К. Чупин отмечал, "Охотою в лесах из жителей Богословского завода и селения Турьинских рудников почти никто не занимался, по непривычке. Но, живущее в Петропавловском упраздненном заводе и в деревнях селяне из числа обрусевших вагулов, были гораздо более склонны к охотническому промыслу, который, вместе с рыболовством, сбором ореха и ягод доставлял им значительные выгоды... Все население этого местечка состоит исключительно из охотников, промышляющих по большей части медвежьей охотой и питаясь мясом лося. На мелкую дичь, т. е. на тетеревов, куропаток, рябчиков и прочую мелюзгу не обращают ни малейшего внимания, потому что цена за убитую птицу гораздо меньше цены выстрела, так как порох достать довольно трудно. Понятно, что, увлекаясь своим промыслом, привыкши бродить с собакой и ружьем по дремучим лесам, окружающим Всеволодоблагодатск, - охотник с неудовольствием берется за обработку самого небольшого клочка земли; он с большей готовностью купит муку, пшено и т. п. у проживающих здесь золотопромышленников, даже заплатит гораздо дороже, чем следовало, - вместо того, чтобы приложить некоторое усилие, вооружиться терпением и довести свое хозяйство до мало-мальски сносного положения" (Н.К. Чупин "Географический и статистический словарь Пермской губернии", 1873, том I.). Товарные заготовки местными жителями кедрового ореха документально зафиксированы с середины XVIII вв. Естественно, что такая форма хозяйствования требовала наличия специального снаряжения и посуды. Поэтому в традиционном укладе горнозаводских поселков и вогульских сел прочно заняли свое место кустарные промыслы, связанные с изготовлением берестяной утвари. Заводское и рудничное население быстро усвоило от местных вогулов навыки изготовления из бересты посуды, домашней и кухонной утвари, предметов охотничьего и промыслового снаряжения (берестяные наборы рукоятей ножей, пайвы, крошни, бураки, короба и туеса. Береста в округе была в изобилии, так как для металлургического производства в больших объёмах заготавливался древесный уголь, в основном, путем пережигания берёзовой древесины. Со срубленных ранним летом березовых стволов снимали кору (сколотни), которые являлись сырьем для изготовления изделий из бересты. Кроме того, кустари, из отходов бурачного промысла, "гнали" деготь, собирали сосновую живицу и разводили смолокурни. Часть смолы и дегтя через перекупщиков и комиссионеров реализовывалась для хозяйственных нужд Надеждинского и Богословского заводов. Смолокуренные промыслы приносили не плохую прибыль в виду широкого применения в то время смолы и дегтя. Смолили суда, лодки, бочки, веревки, канаты. Дегтем смазывали телеги, упряжь, обувь, лечили людей и животных. О развитии дегтярных промыслов вплоть до начала Великой Отечественной войны свидетельствует анкета Ивдельского "Мемориала" на жителя поселка Марсяты Бутакова Федота Феоктистовича 1890 г.р. уроженца деревни Нижний Катарач Челябинской области, дегтевара Марсятской дачи Надеждинского Химлеспромхоза. Бутаков Ф.Ф. был арестован 6 февраля 1938 года, осужден 26 февраля 1938 года к ВМН (высшей мере наказания) и расстрелян 16 марта 1938 года. Процветали и иные кустарные промыслы. Процветали лодочные мастера, имевшие заказы на изготовление "набойниц" и "дощанок" на многие годы вперед. Почти в каждой деревни имелись мастера, "резавшие" из осины деревянную посуду и утварь, мастера плотницкого дела, охотно нанимаемые на Богословские заводы. Из тальника (местное названия ивы) плели корзины, короба, рыболовные морды и витиля. Один из жителей поселка Старая Сама рассказывал мне, что он и его родители работали в артели Краевого Кустпрома, занимаясь изготовлением еловой дранки, которой крыли крыши домов и казарм, а позднее, он стал шорником в отделении Петропавловского дымлесхоза, подрабатывая при этом валянием войлока и изготовлением валенок. Подобные промыслы возникали вокруг крупных рудничных и заводских поселений, а, позднее, стали достоянием кустарей и контрактованных неуставных артелей из спецпереселенцев.

Почти при всех заводах и рудниках имелись «конные дворы» с кузней, мастерскими шорников и столяров. Автовокзал в городе Серов расположен на месте именно такого конного двора Надеждинского сталерельсового Завода. Транспортное сообщение (до строительства железной дороги до станции Марсяты к 1917 году) осуществлялось, в основном, водным путем по реке Сосьве: Маслово-Петрово-Андриановичи-Морозково. Молевой сплав леса для Надеждинского завода осуществляли тем же путем по реке Сосьва до Караваевской пристани, расположенной 3 км. ниже устья речки Межевой. В зимнее время года лес рубили и доставляли по зимникам на лесобиржи по притокам Сосьвы - рекам Канда, Шегультан, Вагран и Лангур, расположенные в удобных и глубоких заводях (тонях). В заводях лесобирж стояли специальные плоты с домиками для сплавщиков-плотогонов (так называемые «харчевые», появление которых зафиксировано с 1907 года). По большой воде лес сбивался в караваны, провожать которые высыпало с песнями и музыкой все население поселков. Чтобы сократить потери леса, сплавщики на крутых поворотах реки и мелководьях вдоль берега ставили стенки из толстых брёвен - так называемые «отбойники», которые в большую воду предохраняли сплавляемую древесину от заноса в лес. Поток этой древесины бурным весенним течением ударялся в отбойники и затем направлялся в основной поток реки или скользил вдоль стенки-отбойника. Так как ширина и глубина реки Сосьва разная, то в мелких местах «отбойниками» русло сужали и «отшивали» протоки и старицы, отчего уровень воды в реке поднимался, и поток древесины проходил мелкие места и перекаты. В 1941 году сплавщиков, доставившие древесину только до поселка Маслово, где плотогоны обычно стояли целую неделю зачищая реку от отбившегося от плотов леса, прямо с плотов забрали на фронт, не дав им попрощаться с родными. Потом всю войну на их местах трудились женщины. После войны на плотах появились лебедки, с помощью которых растаскивали заторы - «косы», отдельные мужские и женские домики, столовые, бани и даже радиорубки. Если золотодобытчики поселка Маслово возили дрова для паровых машин на специальных тележках из лесу, то железный рудник этого поселка брал на дрова для рудника и паровозов, а также строевую древесину сплавной лес из реки до 1945 года, когда стали подвозить каменный уголь с Богословских и Волчанских угольных разрезов. Со временем на уголь перешел и золотой рудник. Для строительства домов в деревнях Маслово и Марсяты лес возили на лошадях от зимовья Половинное, что располагалось в верховьях реки Большой Атюс. Именно через Половинное проходила дорога из Богословского завода в село Петропавловское (так называемый «Рудный Тракт»), минуя прежде верховий Атюса деревню Староволчанскую. Старики объясняли это тем, что дома рубить нужно из кондового леса, хотя вокруг было полно всякого. Как показало время, дома из кондового леса стоят и по сей день с замшелыми, но не пропускающими воду крышами. А дома, построенные в 30-50-е годы прошлого века из местного леса, почти все уже сгнили. В селах Денежкино, Иваново (Андриановичи), Петрово, Марсяты нередко срубы хозяйственных построек рубились из осины, древесина которой после высыхания становится столь плотной, что нельзя забить в нее гвоздь. До настоящего времени на центральной улице поселка Денежкино сохранилось здание амбара, построенного в 1876 году известной в те времена фирмой «Саламандра», где хранилось зерно и иное продовольствие, завозимые для нужд местного населения купцами и волостными сотскими. Еще Турьинские Рудники и Богословский завод соединялись через Никито-Ивдель, Бурмантовские и Бахтияровские юрты старинным земским трактом с Ляпинскими пристанями на реке Северная Сосьва. Известно, что зимой 1885 года на Богословский завод прибыл первый олений караван из Ляпино (Саранпауля) доставил на уральские заводы груз сибирской рыбы. И этой же зимой из Ляпина в Никито-Ивдель приехал по торговым делам известный купец и золотопромышленник Александр Михайлович Сибиряков, приценивавшийся к золотым приискам князей Всеволожских, чье финансовое положение было близко к банкротству. Есть основания полагать, что новый владелец Северо-Заозерской дачи Никита Никитович Всеволожский - третий сын Никиты І Всеволодовича, штаб-ротмистр лейб-гвардии конного полка, женатый на артистке М.Г. Савиной в 1885 году находился в селе Никито-Ивдель и, возможно, даже некоторое время жил там.

Быт населения Никито-Ивдельского села несколько отличался от поселков и деревень Богословского горного округа, так создавался как чисто приисковое поселение, разросшееся со временем. И.Я. Кривощеков в своем географическом словаре Верхотурского уезда писал: Село расположено в глубокой горной долине по обоим берегам реки Ивдель и соединяется мостом прекрасно устроенным Верхотурским земством. В селе две церкви, земское училище, общество потребителей, ведущее торговлю в одной лавке и 6 торговых лавок, две пивные и одна винная, выручающая 25 312 рублей в год (за 1906 год). В селе любителями развлечений устраиваются спектакли. Средства к существованию население извлекает от приисковых работ и старательства на них. Земледелием в этом большом селе занимается всего один домохозяин, да и заниматься то им не приходится по неимению земельных наделов у жителей, в виду неопределенности прав на землю. Сенокошение довольно значительно, лучшее сено доставляется с Лозьвы. Запасы хлеба населением приобретаются водным путем по реке Лозьве, зафрактованные с зимы пароходы с открытием навигации доставляют все предметы первой необходимости в деревню Першину, находящуюся при впадении Ивделя в реку Лозьву, отсюда все товары уже доставляются в село Никито-Ивдель. Все необходимое для жизни населением покупается, сами жители ничего не производят, а только потребляют, такие своеобразные условия может слагать только приисковая жизнь. В Никито-Ивдель съезжаются проездом Березовские купцы и рыбопромышленники с реки Оби перед Ирбитской ярмаркой, здесь для торгующих оканчивается сибирский способ передвижения на оленях, от Нижнего Ивделя они едут на лошадях до станции железной дороги в Надеждинский завод, по пути рыбопромышленниками устраивается как-бы ярмарка для продажи сибирской рыбы в селе, откуда скупленная рыба расходится по окрестностям. Старательские работы в поисках на золото производятся круглый год; в теплое время года золото добывается и промывается обыкновенным способом, а зимой добывается со дна реки Ивделя выморозками... Ныне в Никито-Ивдель вогулы съезжаются ежегодно главным образом в первой половине декабря для продажи продуктов своего охотничьего и рыболовного промысла, когда они в Никито-Ивделе собираются в значительном числе, с приездом вогул открывается как-бы неузаконенная ярмарка; перекупщики пушнины и рыбы уже ожидают их появления, для скупки всего привозного на этот торжок…» (стр. 604-606).

В сборнике «Приходы и церкви Екатеринбургской Епархии», изданном в 1902 году, кроме этого, указывается, что главным занятием для большей части жителей Никито-Ивделя является искание золота «старанием», т. е., разведки и промывка золота на удачу; найденное золото сдается в контору правления Северо-Заозерской дачи по 3 руб. за золотник. Более и менее широкие размеры работы старателя находятся в зависимости от удачи в нахождении золота. Сравнительно меньшая часть работает за поденную плату у более удачливых золотопромышленников, а ремесленники, плотники, каменщики и прочие мастеровые, составляющие 2-3% населения, являлись выходцами из Вятской губернии. Тот же И.Я. Кривощеков в Словаре Верхотурского уезда, описывая быт и хозяйственную деятельность поселений обрусевших вогул на севере Верхотурского уезда, указывал, что жители деревни Митяевой средства к существованию извлекали от сенокошения, богатая долина Лозьвы дает необычайные урожаи сена, которое вогулами косится от начала сенокосного сезона до выпадки снега. Слабейшие экономически домохозяйства ставят от 1500 до 2000 и более пудов, сено сбывается на Турьинских рудниках и золотых приисках, что дает достаточные средства к пропитанию, затем охота на соболей и прочую дичь является прибыльным занятием. Земледелие является подсобным промыслом, хотя оно также продуктивно, урожай 10 и даже 12 не редкость. О безлошадности говорить не приходится, так как бедные домохозяйства имеют 2-3 лошадей и столько же подростков, коров содержат более 5 и даже 10 голов» (стр.547); в деревни Першиной - от заготовки в пойме р. Лозьвы в больших количествах сена, имеющего хороший сбыт на окрестные золотые прииски. Также дает заработки перевозка товаров из складов пароходной пристани в Першиной как для жителей села Никито-Ивдельского, отстоящего от Першиной в 12 верстах, так и всех окрестных золотых приисков (стр. 642); в деревне Верхнее Маслово - от земледелия, сенокошения, подзаводских работ, возки леса и других материалов (с.315); в деревне Бор - от разведения пшеницы, урожаи которой удаются в высшей степени хорошо, сенокошения, производимого в поймах реки Лозьвы. Сено ставится до выпадка снега и чем его больше запасут, тем это более улучшает экономическую обстановку вогул. Сено имеет хороший сбыт в Надеждинском заводе, Турьинских рудниках и золотых приисках. Охота на соболя и другую лесную дичь является также хорошим подспорьем в хозяйстве, рыбная ловля и сбор ягод, преимущественно брусники, составляет не маловажные статьи в домохозяйстве вогул. Кумышковаренье здесь развито и приготовляемый напиток употребляется вместо кваса (с.296); в деревне Магина или Постникова - от земледелия и подзаводских работ, работ на Сосьвенском заводе, рубке дров и их сплава по Сосьве на завод (с.520); в деревне Осьманковой или Ивашковой – жители, имея до 18 десятин надела на душу, главные средства для существования извлекают от сенокошения на девственных поймах долины реки Лозьвы. Благодаря обилию подножного корма и его зимним запасам, держат помногу лошадей и рогатого скота. Народ по внешности крепкий и выносливый. Пьют много своедельной водки, или кумышки, которая готовится в каждом домохозяйстве и заменяет собой в течении дня квас и тому подобные напитки (с.627-628); в деревне Лача - от приисковых работ, сенокошения, благодаря обилию природных по долине Лозьве лугов, сено ставится в большом количестве каждым домохозяином и сбывается в Богословский завод, Турьинские рудники и прииски, охоты на зверя и птицу, рыболовства и самого незначительного по размерам земледелия. (стр. 494-495); в деревне Тонковичи (Масловой), как и в селе Ивановском (Андриановичи), - от земледелия, культивируя главным образом рожь и овес. Делались опыты посева пшеницы, результаты были удовлетворительными. Хорошие луга в поймах реки Сосьвы доставляют много сена, которое имеет хороший сбыт в Турьинских рудниках и Надеждинском заводе. Подсобными заработками являются доставка лесов в Надеждинский завод (стр. 742); в деревне Петровой (Марсятах) земледелие является в одинаковой мере с подзаводскими работами средством к существованию, затем сенокошения по р. Сосьва, охота и рыбная ловля дают средства к безбедному существованию (с.528).

Интересные сведения о занятиях жителей северных волостей Верхотурского уезда указал Белоусов В.И. в своей книге «Материалы к познанию русского охотничьего дела»: Верхотурский уезд Пермской губернии можно разделить, руководствуясь экономическим значением промысловой охоты, так же как и Чердынский, на 2 района: северный и южный. В северном районе, расположенном по верхнему течению Лозьвы, охота служит для жителей единственным средством существования; в южном же районе господствует фабрично-заводская промышленность и охота является только небольшим приработком или носит спортивный характер. В северном районе живут исключительно инородцы финского племени; вогулы остяки, в южном – преимущественно русские. Границу между этими двумя районам можно провести по 61-му градусу северной широты. По обе стороны этой границы находится полоса, где смешиваются отличительные черты обоих районов. Северные лесники Верхотурского уезда, вогулы и остяки до сих пор могут быть отнесены к кочующим. В особенности летом часто бывают у них перекочевки в связи с обилием рыбы, зверя и птицы в данной местности. Охота и рыбная ловля – единственные занятия вогул верховьев Лозьвы. Живущие на самых истоках Лозьвы, на Урале, остяки занимаются кроме того оленеводством, иногда в довольно обширных размерах. главную роль в лешне остяков и вогул играют собаки. С их помощью они добывают как крупного, так и мелкого зверя. Глухарь и косач добываются тоже довольно часто с собаками. Собаки инородцев исключительно лайки преимущественно двух пород: остятской и вогульской. Хвосты почти у всех вогульских лаек обрублены, т.к. большинство из них ходит за крупным зверем. Инородцы же думают, что безхвостой собаке легче бегать за крупным зверем. У птичьих вогульских лаек хвост не рубится и обычно носится на спине закрученным кольцом. Инородцы редко держат птичьих собак, т.к. предпочитают птичьей зверовую охоту из-за большой прибыли. После собак вогулы в своей лешне чаще всего пользуются услугами разных ловушек. На крупных зверей чаще всего ставятся луки-самострелы, а на мелких черканы, а на птиц слопцы. Лук-самострел у Лозьвинских вогул является универсальной ловушкой на всех зверей от лося и медведя до росомахи и выдры включительно. Лук стругается из полуденной половины красной (от солнца) кремлистой (обильная смолой) ели. Лук из кремлистой, полуденной половины горной ели не слабнет от долгого употребления и одинаково бьёт во всякую погоду. Стрелу строгают чаще всего из ели, но никогда не из лиственницы (в следствии хрупкости её древесины). Самострелы выделываются вогулами исключительно ножом и притом очень искусно. Настороженный лук-самострел ставят обыкновенно на какой-нибудь пенёк и протягивают нитку от кольца в точке А, через тропу зверя. Последний, задевая за нитку, спускает лук. Стрела ставится обыкновенно на уровень сердца зверя, поэтому самострел наносит обыкновенно смертельные раны. Ставится лук обыкновенно так, чтобы зверь его не заметил. Для лосей из жердей и луков делают особую ловушку, называемую «огородом». Делается она так: заприметив место, где лоси чаще всего ходят, стараются его чаще всего перегородить «огородом» в одну жердь. Жерди кладут на высоте груди человека, длинной в 6-7 сажень. Пеньки и свежесрубленные места закладывают мохом, щепки зарывают в землю, чтобы не отпугнуть лосей от «огорода». Через каждую жердь или две оставляют проход, с одной стороны которого ставят настороженный лук. Лосю неоднократно приходится обходить разные «клипины и коряжины» (наваленные деревья и вывороты), поэтому он старается обойти и огород. Найдя проход между жердями, он неминуемо пойдёт через него и спустит насторожку. Стрела обычно так сильно бьёт, что или кладет лося на месте или смертельно ранит. Года за два или за три лоси привыкают к огороду и начинают его опасаться. Это выражается в том, что всё реже и реже начинают попадаться лоси в «огород». Заметив это, луки убирают и строят «огород» в другом месте. Приготовляя луки разных величин и настораживая их сообразно с ростом животного, инородцы с севера Верхотурского уезда ловят луками-самострелами всех крупных зверей, встречающихся в их охотничьих местах. На мелких зверьков ставят, главным образом, черканы и иногда плашки. Ловушки на тех зверей, которые ценятся за шкуры, ставятся обыкновенно только на то время, пока шкуры их имеют хорошие меха. Ловушки на некоторых зверей, например, на лося стоят обычно почти круглый год. Только в самые сильные летние жары да с глубокими снегами убирают луки от «огородов». Летом пойманный зверь очень скоро портится, зимой же глубокий снег и стрела пролетает у него под брюхом, не ранив его. На глухарей и косачей ставятся слопцы, т.к. эти птицы обычно идут на потребу самого промышленника, то ловля слопцами вообще слабо развитое устройство, так как вогулы и остяки стараются не тратить драгоценных зарядов и заменить ружье ловушками. Чаще всего у них встречаются дешевые дробовики и берданки, но реже кремневые винтовки и, как исключительное явление, централки. Шомпольных ружей я за свое путешествие среди вогул и остяков не видел не одного. Думаю, что они сразу после своих старых пищалей обзавелись берданками, поэтому шомполок и не видно. Ружья вогулам и остякам делают купцы из Никито–Ивделя, причём цена была самая высокая. Так, например, ивдельский купец взял за берданку 16–го калибра с вогула Василия 27 руб, тот же купец взял за берданку, стоящую максимум 4 руб. с вогула Николая Елесина в несколько раз дороже. Из-за плохих ружей добывать зверя инородцам с Верхотурского уезда иной раз бывает очень трудно. Сплошь и рядом легко раненый медведь или лось уходят.
Благодаря чисто климатическим условиям лесовать на севере Верхотурского уезда гораздо легче, чем в Чердынском уезде. Сплошь и рядом на севере Верхотурского уезда снега максимум бывают в 2 – 3 четв. аршина, так что собака всю зиму не может «отбить» ногу. Это конечно большой плюс для успешной лешни. Край этот относительно мало населен и довольно богат дичью в сравнение с севером Чердынского уезда. Весь инородческий промыслово-охотничий район севера Верхотурского уезда имеет площадь приблизительно 1.200.000 десятин (Лозьвинское лесничество) по официальным данным. На всей этой обширной площади лесуют не больше 15 вогул и остяков. Отсюда понятно, что им в лешне никто помешать не может. Охота производится по тому же шаблону, как и в Чердынском уезде. Также ценят приемистых собак, ищущих белку «когтем», которую стараются набить больше и продать выгоднее. Одно только характерно для охоты инородцев севера Верхотурского уезда, что в их лешне ещё большее участие принимают лайки, чем в охоте Чердынских охотников. В Чердынсом уезде только мелкие звери и птицы берутся с собаками, крупных же лесник добывает «самосильно». Инородцы севера Верхотурского уезда, наоборот, без собаки не идут ни никакую охоту за крупным зверем. С собаками Лозьвинскому инородцу «посильны» и медведь, и лось, и всё прочее зверьё. Кроме этого, охота у инородцев севера Верхотурского уезда служит единственным средством существования. В остальной части Верхотурского уезда, в фабрично-заводском районе, значение промысловой охоты сводится местами почти на нет. Пожалуй, только в восточной части этого фабрично–заводского района промысловая охота служит источником довольно большого заработка, на остальной же его площади охота часто носит спортивный характер. Главную массу промышленников фабрично–заводской части Верхотурского уезда оставляют русские крестьяне и обрусевшие вогулы. Последние живут большей частью по долинам рек нижнего течения Лозьвы и южной Сосьвы. Лет 35-40 тому назад их перевели в податное сословие. Из обрусевших вогул выделяются лучшие промышленники этой части Верхотурского уезда. У всех промышленников фабрично–заводской части уезда первыми орудиями промысла являются ружье и собака.
Ружья здесь встречаются всевозможных систем и цен, благодаря легкости доставки оружия в те края. Собаки, также как и ружья у охотников фабрично–заводского района Верхотурского уезда не имеют относительности. На севере этого района, преимущественно, встречаются лайки вогульской, самоедской и зырянских пород, или их помеси. На юге же лайки, благодаря привозу из других мест легавых, гончих и т.п. пород, за последнее время, стали очень быстро изменяться, при виде чего приходится только сожалеть об исчезновении коренной промысловой собаки – лайки. В ряду орудий промысла этой части уезда, последнее место занимают ловушки. Их ставят главным образом обрусевшие вогулы среднего течения Южной Сосьвы. У этих лесников употребляются следующие ловушки: подрезы на лосей, капканы на медведей, волков, рысей, лисиц, горностаев, росомах и хорьков, петли на зайцев и рябчиков, слопцы на глухарей и косачей и черканы с плашками на всех мелких хищников. Условия охоты в этой части Верхотурского уезда очень подходят к условиям охоты на юге Чердынского уезда; как здесь, так и там бьют почти одни и те же породы дичи, исключая волков и диких коз, которые в Верхотурском уезде добываются по малости, а в Чердынском же их совсем нет. Снег зимой в этой части Верхотурского уезда также скоро отбивает собакам «ногу», как и в южной части Чердынского уезда. Также как чердынские охотники, живущие в Камском бассейне, охотники юга Верхотурского уезда не ходят на лешню в отъезд. Одни обрусевшие вогулы р. Южной Сосьвы ходят ещё верст 25-30 от дому в отъезд лесовать. Характерна для этого района охота на коз, встречающихся в юго-западном углу Верхотурского уезда. Ни в Чердынском уезде, ни на севере Верхотурского уезда коза не встречается. Охотятся на неё только в фабрично-заводском районе около Уральского хребта в окрестностях гор Благодати, Теплой, Липовой и камней: Болвана, Жукова и Колпакова. Экономическое значение промысловой охоты в Верхотурском уезде незначительно. Во всём уезде, кроме северной части (инородческого промыслово–охотничьего района) на первом месте стоит горное дело, потом землепашество, за ним лесное дело и после него все мелкие промыслы и среди них одно из последних мест занимает промысловая охота. Местным жителям выгодней заниматься выработкой горных богатств края, чем охотой. По мнению некоторых лиц из лесной администрации, промысловой охоты в Верхотурском уезде южней Ивделя совсем нет. Помощник Верхотурского исправника г. Горбко, говорит: «промысловая охота есть только в Ивделе, южнее Ивделя фабрично-заводской район и промысловой охоты нет совсем». Лесной ревизор 1-го ревизионного участка Верхотурского уезда г. Янишевский высказывает подобное же мнение. Оба они, безусловно правы, предполагая, что наибольшее экономическое значение охота имеет на севере Верхотурского уезда, хотя в небольших размерах промысловая охота практикуется и в прочих частях уезда (Белоусов В.И. Материалы к познанию русского охотничьего дела. Выпуск VII, Петроград. 1915 г.).

Хозяйственный быт населения Богословского горнозаводского Округа, проживавшего по берегам средней и нижней части течения Сосьвы, описан в очерке техника путей сообщения В.Я. Бабурина «Река Южная Сосьва (приток реки Тавды)», изданном в Томской Паровой типографии П.К. Орловой в 1916 году в качестве приложения к журналу «Известия» Томского Округа Путей Сообщения за 1914 год на основании изыскательских работ 1913 года: «часть реки Южной Сосьвы, на протяжении 150-200 верст вверх от устья реки Каквы, исключительно служит для сплава леса и дров для нужд Богословского Горнозаводского Общества… Ежегодно сплавляется по Сосьве сосновых бревен (от 7 до 12 арш., длиною и от 6 до 13 верш., толщиною) от 100 тысяч до 165 тысяч штук и дров разных пород до 55 тыс., куб., саженей. Весь этот лесной материал заготовляется зимою в 150-200 верстах от Филькиной вверх по реке и её притоков: Шегультану, Ваграну и Турьи и подвозится лошадьми к берегам рек. Весною же сплавляется россыпью сначала лес, а затем дрова. У пристани сплавляемый материал задерживается, устроенными в нескольких местах поперек реки, заплавями и механическим способом поднимается из воды и нагружается на платформы узкоколейной ж.д. для дальнейшей доставки его по назначению: лес на лесопильные заводы, а дрова к углевыжигательным печам. Круглый лес в большей своей части идет на потребности Общества и только сорта лучшего качества в распиленном виде отправляется по ж.д. в безлесые пространства Сибири, Туркестанский край и за границу, преимущественно в Англию.
Прибрежное население весьма редкое. Недостаточность земли, пригодной для сельского хозяйства, и ежегодное затопление берегов водою заставляют строить поселки на ограниченном числе возвышенностей, образуемых подошедшими к реке увалами. Заселение же увалов, отстоящих в значительном расстоянии от реки, переселенцами из центральных губерний Европейской России, хотя и совершается, но происходит крайне медленно. Увалы, густо поросшие хвойным лесом, требуют больших усилий по вырубке зарослей и корчеванию пней для подготовки необходимых для сельского хозяйства площадей, - это обстоятельство и составляет главную причину слабой заселенности района… Главное занятие жителей составляют хлебопашество и заготовка сена. Хлебопашество, ввиду недостаточности удобной надельной земли и дорогой арендной платы на соседних частновладельческих участках, по необходимости, ведется в таком размере, который не дает возможности большинству жителей прокормиться до нового урожая, без прикупка хлеба на стороне. Посевы составляют: рожь, овес, ячмень и, в самом небольшом количестве, лен. Береговая полоса почти на всем протяжении реки, саженей на 50-100 по ширине от гребня, расчищена от зарослей и кочек и представляет луговое пространство, очень ценное для местного населения, ввиду высоких цен на сено, созданных большим спросом в Надеждинском заводе… Постоянный спрос на сено в Надеждинском заводе и установившиеся благодаря этому высокие цены на него способствуют усиленному ежегодному заготовлению сена местными жителями, а прибрежные низкие места, будучи затопляемы весенней водой, дают хороший урожай трав. Крестьяне стараются использовать все доступные для покосов места: прибрежная полоса реки по обеим ее сторонам, за исключения поросших мешанным лесом болот (согры), расчищена от кустов на всю ширину, доступную для сенокоса, даже кочковатые болота и те, срубанием и удалением с них кочек, обращают постепенно в сенокосные площади. Сено доставляется в Надеждинский завод по зимнему пути. Сравнительно порядочный заработок дает крестьянину зимняя работа в тайге по заготовке дров для углеобжигательных печей Богословского горнозаводского Общества. Работа эта производится, обыкновенно, отрядно и средней руки работнику дается ежедневный заработок до 1 рубля на своих харчах…
В некоторых местах реки и особенно вблизи населенных пунктов нередко встречаются изгороди, устраиваемые жителями для рыбной ловли. Изгороди эти начинаются от берега и идут поперек реки иногда на протяжении 2-х и более саженей. Назначение их состоит в том, что они, переграждая путь для рыбы, направляют ее в ловушки (фитиль, мережка и пр.). Изгородь устраивается из вбитых в дно реки ивовых кольев, переплетенных прутьями той же породы. От быстрого прорастания кольев, они вскоре обращаются в тесно спаянные со дном живые плетни… Рыбная ловля в прежние годы составляла значительное подспорье в мясном хозяйстве, теперь же промысел этот упал совершенно и, если ещё занимаются им, то только старики, неспособные на более трудную работу. Упадок рыболовства на Ю. Сосьве вызван уходом рыбы, вследствие загрязнения реки отбросами и нечистотами, которые, стекая из Надеждинского железоделательного завода и углеобжигательных печей в близь лежащие болота, в изобилии попадают в протекающую здесь реку Какву и выносятся последней в Сосьву. Примесь этих вредных отбросов в воде настолько значительна, что на всём пройденном партией пути местными жителями Сосьвинская вода не употребляется в пищу и население вынуждено пользоваться водой из озёр, или из устроенных по деревням колодцам. Звероловство и охота, за недостатком у крестьян своих подходящих угодий и дороговизны права на этот промысел в частновладельческих землях (до 20 рублей в год), развиты очень слабо и существенного значения в жизни населения не имеют, так же, как и работы на заводах, где труд неквалифицированных рабочих оплачивается не высоко…
Реклама
Для отправки ответа, комментария или отзыва вам необходимо авторизоваться
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Авторские темы»