Базовая концепция прошлого Земли.Альтернативная история, смелые гипотезы

Раздел для тем, с отрицанием официальной исторической науки, личные взгляды на историю, гипотезы
Аватара пользователя
Автор темы
ne2
Всего сообщений: 6
Зарегистрирован: 28.08.2021
Образование: среднее
Политические взгляды: пофигистические
Ко мне обращаться: на ты
 Базовая концепция прошлого Земли.

Сообщение ne2 »

И БЫЛО ТАК.

Первая часть

Планета Земля, как и семь других, кроме Плутона, планет солнечной системы, обращается вокруг Солнца по орбите, плоскость которой практически совпадает с плоскостью солнечного экватора. Считается само собой разумеющимся, что так было всегда. Это – глубокое заблуждение. В масштабах геологической истории планеты так стало даже и не вчера, а какой-то час назад. Конкретнее, 11,5 тысяч лет от наших дней, в год так называемого Всемирного потопа, до которого земная орбита была наклонена к солнечному экватору на величину, близкую к 23 градусам,что само по себе ничего бы не значило, если не два присущих земному шару свойства.
Первое из них – наклон, на 66,5 градусов, к плоскости орбиты (или на 23,5 градуса к перпендикуляру, опущенному на неё через центр планеты) его оси (условной прямой, вокруг которой осуществляется ежесуточное вращение земного шара), следствием чего и является наличие в природе четырех времен года: зимы, весны, лета и осени, самые контрастные из которых, лето и зима, наступают, когда какое-то из полушарий Земли (северное или южное) максимально наклонено либо, соответственно, отклонено (при нахождении её в диаметрально противоположном секторе орбиты) от светила (почему, собственно, летом Солнце так высоко над горизонтом и день значительно продолжительнее ночи, а зимой все наоборот).
Второе обстоятельство – так называемая прецессия этой самой оси, северные и южные окончания которой вместе со всей планетой медленно смещаются против часовой стрелки (если смотреть со стороны Северного полюса мира), описывая полный круг за 25 800 лет (меняя, таким образом, пространственную ориентацию земных полюсов), что при современном положении вещей никаких последствий для Земли и человечества не имеет – за исключением, разве что, сферы условностей, прежде всего – календарной, поскольку через половину цикла прецессии летние месяцы в северном полушарии станут зимними, а зимние – летними (соответственно, поменяются местами весенние и осенние). Да место неподвижной Полярной звезды займёт, как подсчитали астрономы, альфа Лиры (Вега). Климат же при прочих равных условиях останется прежним.
Не то было прежде. Прецессирующая ось Земли, перемещавшейся в околосолнечном пространстве по наклонённой орбите, один раз за цикл прецессии неизбежно приходила в положение, ей перпендикулярное, что, как нетрудно догадаться, оборачивалось не более, не менее, как…исчезновением времён года. На всём, само собой разумеется, земном шаре, ибо, разъясняю, в этом случае оба его полушария всегда, в любой точке орбиты, оставались одинаково удалёнными от светила (а сутки, таким образом, оказывались разделенными меж днем и ночью пополам). Взамен же появлялись широтные климатические пояса – от изнурительно жаркого и влажного летнего на экваторе до чрезвычайно холодного зимнего – в высоких широтах. Меж которыми, в средних и умеренных, располагались наиболее комфортные для большинства живых организмов своего рода весенне-осенние. И вот эти-то периоды климатического прецессионного цикла наши далёкие предки, в большинстве своём, обитавшие, тогда как раз в данных широтах, и называли золотыми веками человечества (или райскими). Помня о них даже и по прошествии десятков последующих тысячелетий, чему одним из подтверждений являются нижеследующие строки римского поэта 1 в. до н. э. Публия Овидия Назона (по поэме «Метаморфозы»):

«Первым век золотой народился, не знавший возмездья,
Сам соблюдавший всегда, без законов, и правду и верность.
Не было страха тогда, ни кар, ни словес не читали
Грозных на бронзе. Толпа не дрожала тогда, ожидая
В страхе решенья судьи – в безопасности жили без судей.
…Не было шлемов, мечей, упражнений военных не зная,
Сладкий вкушали покой безопасно живущие люди.
Также, от дани вольна, не тронута острой мотыгой,
Плугом не ранена, все им земля сама приносила.
Пищей довольны вполне, получаемой без принужденья,
Рвали с деревьев плоды, земляничник нагорный сбирали,
Терн, и на крепких ветвях висящие ягоды тута,
Иль урожай желудей, что с деревьев Юпитера пали.
Вечно стояла весна; приятный, прохладным дыханьем
Ласково нежил зефир цветы, не знавшие сева.
Боле того: урожай без распашки земля приносила;
Не отдыхая, поля золотились в тяжелых колосьях,
Реки текли молока, струились и нектара реки,
Капал и мед золотой, сочась из зеленого дуба…»

Конечно, не все так уж сказочно было на самом деле. Ни молочных, ни нектарных рек, как таковых, в природе и тогда не существовало. Другое дело, что круглогодичное изобилие всевозможной зелени, в том числе и цветущей, бесперебойно обеспечивало пищей не только всех травоядных (основная масса которых, как известно, как раз и выкармливает свое потомство молоком), но и бесчисленные популяции питающихся нектаром насекомых. В том числе и перерабатывающих его в мед пчел, использующих этот продукт в пищу лишь при отсутствии самого нектара (в нынешней ситуации – в холодное время года). А тогда, напоминаю, «вечно стояла весна», и возраставшие день ото дня запасы меда самими-то пчелами так и оставались невостребованными, заполняя не только все более-менее подходящие для гнездовья дупла деревьев, но и, в отсутствии таковых, даже и горные пещеры и скальные расщелины, а то и просто кем-то прежде отрытые в обрывистых берегах некоторых рек земляные норы. Так что кое-где в те благословенные времена реки текли хоть и не молочные, но в некотором роде действительно в медовых берегах. Одновременно с этим на крайнем севере и юге планеты царствовал холод (ибо Солнце здесь едва поднималось над кромкой горизонта). И изо дня в день копились снега, постепенно спрессовывавшиеся в лёд, особенно интенсивно накапливавшийся на окружённых со всех сторон океанами Антарктиде, Гренландии, Исландии, а также пограничных с теперешними заполярьями берегах Европы, Азии и Америки. Нынешний же Северный Ледовитый океан, до которого атмосферных осадков с каждым столетием этого периода доходило всё меньше, в основном промерзал вглубь – на многие сотни метров. Превращаясь, таким образом, в гигантский аккумулятор холода, охлаждавший всё более значительные пространства окружавшей его суши. Что способствовало расширению зоны вечной мерзлоты и долговременного снегового покрытия, увеличивавшего альбедо (отражательную способность) этих территорий, и без того и так-то обделённых солнечным теплом. Холод, таким образом, порождал холод. В итоге под сплошным ледовым покрытием находились Берингово море – до дуги Алеутских островов, Охотское – до Камчатки и Курил и, похоже, северная часть Японского моря. А следствием этого было практическое отсутствие осадков на северной половине Восточно-Европейской равнины и Азии, куда влага атмосферная потоков Атлантики и Тихого океана не доходила, так как её перехватывали ледовые щиты Скандинавии и Западной Европы – с одной стороны, и Берингова и Охотского морей - с другой.
Результатом была ветровая эрозия крайне обезвоженных и очень слабо защищённых растительностью этих территорий, пыль с которых на протяжении тысячелетий распространялась во всех направлениях, в немалых количествах оседая и на ледовой крышке Северного океана. Что надёжно сохраняло от Солнца здешние льды на протяжении последующих фаз климатического цикла, приходивших на смену периоду перпендикулярности в силу продолжавшейся прецессии земной оси.
Однако вечность этого климатического рая была кажущейся. И все, как вы понимаете, по причине выше обозначенной прецессии земной оси, мало-помалу дрейфовавшей из сектора орбиты, где они были максимально близки к взаимной перпендикулярности, к удалённому на четверть цикла (на 6,5 тысяч лет) соседнему, в котором угол наклона оси к орбите был идентичен нынешнему. Судя по уже цитировавшимся «Метаморфозам» Овидия, в очередной раз на памяти человечества подобное случилось:

«После того, как Сатурн был в мрачный Тартар низвергнут
Миром Юпитер владел, - серебряный век народился.
Золота хуже он был, но жёлтой меди ценнее.
Сроки древней весны сократил в то время Юпитер,
Лето с зимою создав, сотворив и неверную осень
С краткой весной, разделил он четыре времени года (!!!).
Тут впервые в домах расселились. Домами служили
Людям пещеры, кусты и лыком скреплённые ветви.
В первый раз семена Церерины в бороздах длинных
Были зарыты, и вол застонал, ярмом удручённый».

Промежуточный меж золотым и медным серебряный век приходился на переходной (от участка максимальной перпендикулярности оси и орбиты к аналогичному современному) сектор климатического прецессионного круга. Именно тогда в природе и появились первые, но уже ощутимые, признаки дифференциации казавшейся дотоль вечной весны на всё более отличающиеся друг от друга тёплые и прохладные периоды, с течением времени всё более и более контрастные. Вот тогда-то:

«..впервые, сожжён жарой иссушающей, воздух
Стал раскаляться, и лёд – повисать под ветром морозным».

Процесс формирования четырёх классических времён года окончательно завершался в точке круга прецессии, отстоявшей от точки перпендикулярности на 6,5 тысяч лет. А затем планета Земля, ось вращения которой мало-помалу приближалась к положению с углом наклона к орбите в 47 градусов (диаметрально противоположному точке перпендикулярности), стала как бы заваливаться навзничь. Чтоб читателю стало ясно, чем это было чревато для климата, напомним: при современном угле наклона оси границы так называемых полярных кругов (в пределах которых Солнце зимой не появляется более двух месяцев, летом столько же времени вообще не покидая небосвода) проходят по 67-м параллелям (северных и южных широт), что делает эти территории, по крайней мере, – для проживания зимой, чрезвычайно проблематичными.
И это даже сейчас, при современном уровне развития энергетики, транспорта, технологий градостроительства. А каково было жить людям, к примеру, в Европе, когда граница северного заполярья доходила до 47-й параллели?! До широты, то есть, современных Ла-Рошели, Женевы, Венеции, Белграда, Бухареста, Кривого Рога. Запорожья, Гурьева (в устье Волги)? В домах, в качестве которых людям служили «пещеры, кусты и лыком скреплённые ветви»? Да отовсюду отсюда (а, равно, и со всего севера Азии и Америки) с первыми же признаками приближающегося похолодания ежегодно устремлялись на юг все, кто мог это сделать. А кто не мог, впадал в зимнюю спячку, зарываясь в норы, берлоги, донный ил и т. п. (вот вам, кстати, и разгадка обретения отдельными видами живых существ способности впадать на зиму в спячку).
Сезонные миграции животных, птиц, рыб и т. п. от средних широт летом на север, осенью – на юг, хоть и создавали населению этих широт некоторые проблемы (вроде массовых потрав посевов, лугов и т.п.) были, однако, терпимыми (тем более, что бесконечному увеличению численности популяций биоты надёжно противостоял безотказно работавший механизм саморегуляции), а, в некотором роде, даже и хозяйственно полезными – как своеобразные, природные, конвейеры поставки свежих мясопродуктов. В крайнем же случае от массового вторжения такого рода «гостей» можно было и отгородиться, как это додумались сделать древние китайцы, по моему глубокому убеждению, ради этого только и выстроившие свою знаменитую стену, по большому счёту ни на что другое, в качестве, во всяком случае, фортификационного сооружения, непригодную (ибо только одна охрана её в мирное время требовала такой по численности армии, которую не могла выставить даже и тогда уже перенаселённая Поднебесная).
Настоящей же головной болью становился для обитателей юга всё более нараставший – по мере приближения земной оси к точке наибольшего её наклона к плоскости орбиты – натиск на их земли, земли в буквальном смысле слова, располагавшиеся под Солнцем, северных народов - этих, по выражению автора ветхозаветной Книги премудростей Соломона, «узников тьмы и пленников долгой ночи» (не простой, а многомесячной ночи!) из, как писал другой библейский пророк, Иезекииль, «страны Магог на краю севера», где некогда властвовал некто Гог – «князь Роша, Мешеха и Фувала» (в перечне владений которого, отметим, первое название, «Роша». очень созвучно русскому «роса», а также сербскому «раша», обозначающем русский народ. Да и имеющему тоже значение англоязычному «рашен», что, согласитесь, весьма примечательно. Особенно с учётом того факта, что в средневековой Европе русские назывались, среди прочего, росью или росомонами, то есть людьми страны рос).

«Третьим за теми двумя (золотым и серебряным) век медный явился.
Духом суровей он был, склонней к ужасающим браням,-
Но не преступный ещё. Последний же был - из железа,
Худшей руды, и в него ворвалось, немало не медля,
Всё нечестивое. Стыд убежал, и правда, и верность;
И на их место тотчас появились обманы, коварство;
Козни, насилье пришли и проклятая жажда наживы.
Принадлежавшие всем до поры, как солнце и воздух,
Длинной межою поля землемер острожный разметил.
И от богатой земли не одних урожаев и должной
Требовать стали еды, но вошли и в утробу земную;
Стали богатства копать, - ко всякому злу побужденье!
С вредным железом тогда железа вреднейшее злато
Вышло на свет и война, что и златом крушит и железом,
В окровавленной руке сотрясая со звоном оружье.»

Стыд и совесть, правда и верность, честь и достоинство – эти и прочие человеческие добродетели, естественные для эпохи изобильного климатического коммунизма, становились всё большей редкостью не потому, что люди начинали поклоняться новым богам или как-то не так молиться старым. И не потому, что в поисках свободных земель одни на поначалу очень примитивных кораблях принялись робко обследовать морские побережья, а другие, в надежде отыскать более прочные материалы для изготовления орудий труда (и, естественно, оружия), - вгрызаться в земные недра. Ранее неведомые пороки всё более укоренялись в обществе по мере того, как неуклонно менялся к худшему климат планеты, сгоняя безмерно расплодившиеся в райский период племена и народы к её средним широтам – наиболее в той ситуации пригодным для нормального человеческого проживания.
Бытие самым непосредственным образом воздействовало на сознание, ставя во главу угла не благородство помыслов и поступков, а элементарное выживание, как отдельных индивидуумов, так и целых этносов. И в этой отчаянной борьбе народов Севера (сил, как именно тогда стали выражаться, тьмы и зла против обитателей Юга, то есть, соответственно, сил якобы добра и света) за место под Солнцем, за саму то-есть жизнь, все средства были хороши. Поэтому столь краткой оказалась эпоха благородных героев, в греческой мифологии предварявшая ужасный железный век - век полного торжества насилия в мире. Тотального насилия на всех биологических уровнях, неожиданной - и очень яркой - иллюстрацией чего может служить история, обнародованная в № 11 (2003 г.) «Аналитической газеты «Секретные исследования» по письму некоего Владимира Абрамовича Кухаренко, ребёнком (в1937-1938 гг.) проживавшего с родителями в Армении, и слышавшего тогда от взрослых о совершенно необычайном природном явлении, свидетелями которого стали местные жители в году примерно 1905-м.
Тогда «с территории Армении в течение 5-7 дней непрерывно, сплошным потоком по улицам, садам и огородам, через реки и горы двигались в сторону Ирана колонны самых разнообразных змей. Их движение практически невозможно было остановить, хотя огромное количество было раздавлено на дорогах и уничтожено людьми и скотом. Движение этого потока не прекращалось ни днём, ни ночью. И характерно, что не было ни одного случая нападения на человека или животное. Создавалось впечатление, что змеи берегли силы и яд для другой цели. Примерно через неделю всё закончилось. Прошло время – может быть месяц – никто точно не помнит, и начался обратный процесс. Змеи начали возвращаться из Ирана в Армению. Они ползли небольшими партиями, побитые, ободранные, с глубокими ранами. И все рассказчики сходились на том, что змеи Армении воевали со змеями Ирана, и, несмотря на то, что многие погибли, вернулись домой победителями».
Так ли это было на самом деле, знать мог только один Бог, но ясно, что патриотам Армении, конечно же, хотелось, чтоб в той невиданной войне победили «родные» им, армянские, змеи, хотя по логике вещей победители должны были б остаться на завоёванной территории… Не в этом, однако, соль, важнее, что, как следует из редакционной справки газеты, подобные «войны змей несколько раз происходили на территории Индии и описаны авторитетными учёными, так и не нашедшими научного объяснения данного феномена». Не потому ли не нашедшими, что никому и в голову не приходит, насколько климат прошлого отличался от современного, будучи циклически то райским, когда «вечно царила весна», то нормальным с привычным чередованием кажущихся извечными времён года, то крайне экстремальным, при котором, по меньшей мере четверть земной суши на долгие тысячелетия становилась областью заполярий? А вот если так оно и было, то рассказанная выше история есть не что иное, как проявление глубинного инстинкта, сформировавшегося у вышеуказанной разновидности пресмыкающихся за многие десятки миллионов лет их эволюции, протекавшей в условиях 26-титысячелетнего климатического цикла. Цикла, отметим на будущее, вероятнее всего (как это следует из всё той же истории) последний раз повергшего умеренные широты планеты в заполярную стужу где-то около 13 тысяч лет назад.
Но кончалась и эта фаза, и мир вновь вступал в почти идентичную нынешней, за которой опять приходили райские времена. (И так - без конца. На протяжении миллионов и миллионов лет, наша Земля и жила в режиме двухполюсного морозильника, то накапливая на своих «макушках» огромные массы льда, то частично их теряя. Пока однажды не произошло некое природное явление не связанное, сразу оговорюсь, ни с какими внешними на планету воздействиями, в результате которого она переместилась с прежней, наклоненной орбиты на нынешнюю - горизонтальную, после чего вышеописанный процесс вечного производства льда на ней прекратился, навсегда! И началось медленное выравнивание теплового ее баланса, к нашему времени вступившее в завершающую стадию, отмеченную всё более ускоряющимся исчезновением последних остатков древнейших мировых запасов льда, сосредоточенного сейчас в основном в Антарктиде и Гренландии. И вот этот-то процесс и принят за глобальное потепление, причина которого специалистам видится в техногенной деятельности человечества, якобы приведшей к недопустимо большому содержанию в атмосфере так называемых парниковых газов. Которые тут, в общем-то, и ни при чем, и если и играют в происходящем какую-то роль, то в лучшем случае лишь второстепенного по значимости ускорителя основного процесса. Но об этом несколько позже). А сейчас вернёмся к древнегреческому эпосу, который заканчивался железным веком, главным событием которого, судя по легендам, стала для греков девятилетняя осада Трои. Современная историческая наука относит эту войну к 12-10 вв. до н.э., определяя местом действия окрестности юго-восточного створа пролива Дарданеллы, в 5 км. от восточного берега которого самодеятельный археолог немец Генрих Шлиман в конце 19 века откопал небольшое (не более 100 м в диаметре) городище, с тех пор и считающееся Троей, возраст которой, как о том позволяют судить наиболее древние здешние находки, максимум 5 тысяч лет. Согласно ж вышеизложенным умозаключениям автора настоящего материала железный век закончился, по меньшей мере, 12 тысяч назад (до Всемирного потопа). Налицо – явное и непримиримое противоречие. Кто же прав?
Обратимся к Гомеру, так красочно и подробно описавшему ту войну. И обнаружим вот эти странные строки - из рассказа одного из главных героев эпопеи Одиссея, после разрушения Трои побывавшего вначале на Крите, а потом в Египте, куда его корабль приплыл за 5 дней «с быстро попутным пронзительно хладным Бореем» (то есть северным ветром). Не освежающим и даже не прохладным, обращаю ваше внимание особо, ветром, а пронзительно холодным! Дувшим притом, не где-нибудь на Чёрном хотя бы море, где ныне зимой такой ветер в порядке вещей, а между Критом и Египтом, то есть в среднем, по меньшей мере, двумя тысячами км южнее! Что считалось в те времена, судя по контексту рассказа Одиссея, совершенно нормальным явлением, едва ли объяснимым, если полагать, что персонажи «Илиады» и «Одиссеи» жили около трёх тысяч лет назад. Но вполне закономерным, если описанные в поэмах события происходили в эпоху, когда граница Северного полярного круга проходила южнее современной почти на 2,5 тысячи км. И что такое действительно имело место быть, подтверждает ещё одна деталь из всё того же рассказа грека Одиссея, впервые в жизни увидевшего пальму…Где бы вы думали? «В Делосе - там, где алтарь Аполлонов воздвигнут… Я в сердце своём изумлён был: подобного ей благородного древа нигде не видал я»! Не встречал, то есть даже в Греции, а ныне пальма - вполне обычное дерево и значительно севернее, до Крыма включительно. (Справка для тех, кто обратит внимание на то обстоятельство, что остров Делос, ныне Дилос, расположен в Эгейском море, то есть на широте континентальной Греции: противоречие здесь кажущееся, поскольку в легендарную эпоху греческой, да и всей общечеловеческой предистории, названия Крит, Делос, Итака и прочие, упоминаемые в мифах и иных древних источниках, носили совершенно другие острова и географические образования, многие из которых давно и навсегда исчезли – подобно отнюдь не легендарной Атлантиде Платона. Как это случилось, тема отдельного и весьма непростого рассказа, что же до обоснований высказанного утверждения, так вот одно из свидетельств опять-таки Гомера, согласно которому родина Одиссея «солнечно светлая Итака», входившая в состав островного архипелага, включавшего ещё Зам, Дулихий и «лесом богатый Закинф», располагалась в нём не на востоке, как это есть сейчас, а «на самом западе». Другие это были острова и в другом месте располагались. И настоящая Троя находилась отнюдь не к северо-востоку от Греции, а к юго-западу – на берегу, как сказано у Гомера, «бесплодного понта». Моря то есть безжизненного, мёртвого, более известного в древности под названием Океана. И она давно и навсегда исчезла, что было прописной истиной ещё пару тысяч лет назад, когда один из наиболее осведомлённых географов античности грек Страбон как о факте общеизвестном и бесспорном записал в своей капитальной «Географии», что Трою «затопило». И никто этого в те времена не подвергал сомнению и не оспаривал).
Греки и римляне сохранили память лишь об одном прецессионно-климатическом цикле (точнее говоря, о первой его половине). В отличие от них у древнейших индусов издревле существовало чёткое представление об извечной цикличности метаморфоз среды обитания, наиболее выраженные периоды которых носили в их космографической мифологии названия Юг. Последних насчитывалось четыре. Первой, Критаюге («благому веку»), было якобы присуще не только всеобщее равенство и благородное поведение людей, но и полное отсутствие в мире, в котором все без исключения поклонялись одному божеству, горя и болезней. За ней следовала Третаюга. Справедливость постепенно уменьшалась, появлялись пороки, но все ещё строго соблюдались религиозные нормы, всё большее значение среди которых начинали играть разного рода жертвоприношения. В следующей, Двапараюге, в мире начинали доминировать зло и пороки, а прежде единая вера распадалась на течения. В мире появлялись различные недуги. Окончательная деградация общества наступала в период Калиюги. Добродетель представлялась чем-то диковинным, жизнь людей становилась коротка, полна зла и грехов. Цари грабили подданных, праведники бедствовали, преступники процветали, женщины предавались распутству, в человеческих взаимоотношениях воцарялись ложь, злоба, алчность, религиозные культы приходили в полный упадок. Основным занятием людей становились истребительные войны. А затем, безо всякого будто бы перехода, опять наступало время благого века – Критаюги. И так по кругу.
Индусам была ведома и продолжительность Юг, которые длились, по одним источникам, соответственно 1 728 000-1 296 000-864 000-432 000 лет (в пропорции 4:3:2:1), образуя одну Большую Югу (Махаюгу), тысяча которых составляли Кальпу или день Брахмы. В конце каждой Кальпы на небе появлялись 12 (по другой версии – 7) солнц, дотла сжигавших миры, возрождавшиеся затем в очередной Кальпе. Согласно этого календаря сейчас идёт 5105 год периода Калиюги, начавшейся – в пересчёте на наше летоисчисление – в ночь с 17 на 18 феврали 3102 года до н. э. По другим же источникам продолжительность юг была значительно короче: Критаюги – 4 тысячи лет, и столько же столетий занимало её становление и угасание; Третаюги - 3 тысячи лет (с тремя сотнями лет на становление и тремя же – на угасание): Двапараюги – 2 тысячелетья ( с двумя сотнями лет на установление и закат) и 1 тысячи лет – Калиюги (с сотней, соответственно, на её приход и уход), что было значительно ближе к действительности, в которой, как это нетрудно подсчитать, четыре основных, относительно орбиты, положения прецессирующей оси земного шара и разделяющих их четыре промежуточных длились каждый, строго арифметически, чуть более 3200 лет (25 800: 8). На деле ж определить их продолжительность было чрезвычайно трудно, практически невозможно – по причине крайней замедленности процесса перетекания одной климатической фазы в другую, среди которых наиболее чётко выделялись лишь самые контрастные – максимальной перпендикулярности земных оси и орбиты, общая продолжительность которой, от наступления до окончания, вполне могла выглядеть четырех тысячелетней, и диаметрально ей противоположная, наиболее экстремальный период которой действительно составлял порядка тысячи лет. Как видите, в хронологическом плане ошибки древних индусов не были очень уж принципиальными, о том же, что следом за Калиюгой следовали вовсе не Критаюга, а предварительно, и поочерёдно, опять-таки Двапараюга и Третаюга, за прошедшие с года Великого потопа 11,5 тысяч лет извинительно было и забыть. Такова одна группа мифологических свидетельств того, что в далёком прошлом земной климат был циклически повторяющимся и определялся существовавшим углом наклона земной орбиты к плоскости солнечного экватора, близким к 23 градусам.



Вторая часть

Вторую группу доказательств составляют предания о Великом потопе, ещё и в начале прошлого века бытовавшие у коренных обитателей побережий обеих Америк, южных побережий Азиатского континента, Австралии, островов Океании, Полинезии, Микронезии и даже Скандинавии. И здесь нам придётся обратиться к «Диалогам» Платона, важнейшей составной частью которых является предание об Атлантиде, это «самое большое и разрушительное наводнение», сопровождавшееся «невиданным землетрясением», определено как «третье по счёту перед Девкалионовым бедствием» и отнесено на 9 тысяч лет от посещения Египта Солоном (дальним предком Платона по материнской линии), десять лет прожившим в указанной стране около 600 гг. до н. э.
Предание об Атлантиде считается выдумкой автора «Диалогов», однако греческая мифология, в самом деле упоминает о нескольких потопах, в ряду которых семисуточный ливневый потоп, будто бы имевший место в период царствования сына Прометея Девкалиона, был, похоже, действительно последним. Во всяком случае, в так называемой Паросской хронике (мраморной доске с кратким описанием политической и литературной истории Эллады, составленной в 265 г. до н. э. и обнаруженной в 1627 г. на о. Парос) он отнесён к времени, соответствующему 1530 гг. до н. э., то есть уже фактически в исторический период. Предшествующими же были потопы при царе Дардане, отце Ила – основателя выше упоминавшейся Трои, и совершенно уж легендарном царе Огигии, о котором собственно ничего, кроме имени, и неизвестно. Можно лишь предполагать, что сей царь правил одноимённым островом, на котором в любовном плену у нимфы Калипсо, дочери титана Атланта, провёл 7 послевоенных лет Одиссей, уплывший отсюда на родину, на Итаку, на плоту, держа путь на север (из чего, во первых, следует, что данный остров располагался южнее Греции и, во вторых, с учётом того, что сам Атлант, обречённый богами на роль вечно живой подпорки для небосвода, безотлучно находился на берегу озера Тритона, в самой непосредственной близости от Океана, несколько западнее её. Ибо только тут, у этого озера, и могла в таком случае появиться у него дочь-нимфа, которая хотя бы из соображений безопасности вероятнее всего должна была обосноваться где-то близ грозного родителя).
О том, что собой представлял потоп при Огигии, никаких сведений не сохранилось. Дарданов же потоп считался результатом прорыва в Средиземное море вод переполнившихся Чёрного и Мраморного морей, следствием чего и стало будто бы появление нынешнего пролива Дарданеллы, что в последней части явно противоречит мифологической истории греков, в которой Одиссей, персонаж железного века (века, как выше обосновывалось, довеликопотопного), жил значительно позднее Геракла и его современника Ясона, предводителя аргонавтов (в составе дружины которого Геракл, между прочим, проделал половину пути во владение царя колхов Ээта, обладателя волшебного золотого руна, после чего был якобы внезапно отозван богами для свершения знаменитых 12 подвигов).
Следовательно, Геракл жил даже и не 12 тысяч лет назад, а куда как раньше, в самый можно сказать разгар периода последнего оледенения (в веке, то есть если и не золотом, то серебряном, на что указывает хотя бы тот факт, что ни в каких войнах он не участвовал), когда ни о каком переполнении Чёрного моря речи и теоретически идти не могло - по причине того, что на всей Восточно-Европейской равнине царил холод, вследствие чего уровень моря, как на это прямо указывают некоторые открытия самого последнего времени, ещё 7 тысяч лет назад был ниже современного не менее чем на 100 м. И это обстоятельство является ещё одним аргументом в пользу того, что Трою (крепостные стены которой, кстати сказать, впервые разрушил именно Геракл) следует искать не на северо-западе современной Турции, а где-то значительно южнее, где и задолго до Великого потопа было тепло и где в действительности могли переполняться те или иные прежде изолированные водные бассейны. А в ряду таковых мифы указывают и на Океан, который до первого будто бы посещения его Гераклом не имел связи с морем Средиземным, получив таковую – пролив у так называемых Геракловых Столпов – как раз стараниями могучего героя, собственными будто бы руками разорвавшего высокую горную цепь, преградившую ему путь к Океану. После чего, согласно легендам, воды последнего пролились в море среди земли. Не потому ли в действительности и пролились, что в реальности в нём просто резко повысился уровень воды, достигнув уже существовавшего в тех горах ущелья, размыв которое её потоки и устроили надолго запомнившийся людям потоп? Хоть бы и тот же Дарданов? Или ещё более ранний Огигиев? (В контексте вышеизложенного возникает, разумеется, вопрос: куда же в таком случае плавали за золотым руном аргонавты, если в их времена нынешнее Чёрное море находилось в непосредственной близости от границ ледникового щита, накрывавшего, по меньшей мере, половину Восточно-Европейской равнины, и имело уровень более низкий, нежели глубина пролива Дарданеллы? Ответ – у античных греческих авторов (к примеру, у Геродота), указывавших, что колхи – это египтяне! Так что, получается, в Египет плавал Ясон, а Геракл всего лишь показывал ему туда дорогу, ибо, как писал в «Истории» Геродот, в период своего пребывания, в этой стране специально занимавшийся исследованием родословной героя, родители последнего, Амфитрион и Алкмена, «были родом … из Египта»!!! В свете этого неожиданного факта становятся весьма спорными греческие корни великого героя, зато появляется естественное объяснение его десятилетней службы греческому царю Эврисфею – службы на положении раба (или кого-то вроде крепостного), каковым он, чужеземец по крови, вполне мог быть, пока не выкупил себе свободу и право считаться полноправным гражданином Эллады. Впрочем, не исключено, что от рождения-то он был свободным, и на равных со всеми начинал поход за золотым руном, но по мере приближения к родине предков, Египту то есть, всё более стал задумываться о том, как его участие в этом грабительском набеге будет оценено настоящими соплеменниками, вскройся этот факт. Вывод напрашивался сам собой: как предательство родичей. И не это ли соображение заставило его безо всякого предупреждения оставить Ясона со товарищи и вернуться в Грецию, где его за своеволие и приговорили к десятилетнему сроку исправительных работ? А уж потом народная фантазия притянула к объяснению случившегося богов, выставив всемогущих небожителей несмышлёнышами, почему-то не подумавшими о более великом предназначении якобы сына Зевса заблаговременно. На мой взгляд, этот вариант выглядит куда более естественным и логичным, хотя и требует дополнительных подтверждений, но они – тема отдельного рассказа. А сейчас вернёмся к потопам).
Итак, есть достаточно оснований утверждать, что считающийся в науке легендарным Дарданов потоп действительно имел место, при этом, однако, не там, где принято думать и значительно раньше Великого, который стал вторым после него – и третьим с учётом ещё более древнего потопа при Огигии (в мифологии, заверяю вас, нет дыма без огня). Так что египетский жрец, некогда рассказавший Солону историю возникновения и гибели государства атлантов, о ключевых моментах человеческой предистории был информирован весьма основательно. Относительно ж Великого потопа его знания оставляли желать большего и сводились лишь к тому, что это было «самое разрушительное наводнение», сопровождавшееся «невиданными землетрясениями», уничтожившими Атлантиду и современное ей государство греков «в один бедственный день и одну ужасную ночь», из чего вполне обоснованно можно сделать вывод о том, что причиной катастрофы не могли быть ни естественные атмосферные осадки (даже и очень интенсивные), ни даже прорыв, в частности, в Средиземноморье, где-то прежде скопившихся огромных масс воды. Слишком быстротечным и масштабным оказалось бедствие.
На протяжении 18-20 вв. разного рода самодеятельные собиратели фольклора, а затем и профессиональные этнографы, посещавшие вновь открываемые мореходами земли, записали множество различных туземных легенд, значительная доля которых была посвящена некогда произошедшему Великому потопу, уничтожившему едва ли не всё на Земле живое. Определённая часть собранного была впоследствии издана в печати, кое-что – переведено на русский язык. В числе последних – книга широко известного на Западе этнографа и историка религии Джеймса Джорджа Фрэзера «Фольклор в Ветхом Завете», в которой потопу посвящена одна из самых объёмистых глав, объединившая сжатый пересказ преданий этой тематики, в большинстве случаев лично записанных автором во время его многочисленных путешествий по миру. И вот что обратило на себя особое его при этом внимание: «…во многих преданиях потоп объясняется как результат вторжения моря, а не выпадения дождя. На такую именно причину указывают туземцы островов Ниас, Энгано, Роти, Формоза, Таити, Гавайи, Ракаханга, группы Палау, а также индейские племена по всему западному берегу Америки – от Огненной Земли на юге до Аляски на севере, и, наконец, эскимосы на побережье Ледовитого океана».
На вопрос о том, «каким образом у людей повсюду сложилась уверенность в том, что некогда земля, или по крайней мере вся обитаемая её часть, была затоплена великим (морским) наводнением, от которого погиб весь человеческий род», Фрэзер ответил следующим образом: «Рассказы эти, в части того, что потоп затопил даже высочайшие горы, вымышлены, хотя в них вполне возможно, и даже вероятно, под мифической оболочкой содержится и зерно истины». Какое же? О некогда происходивших в океанах мощнейших землетрясениях, порождавших гигантские цунами, образ которых в многочисленных последующих пересказах был раздут «до размеров мировых катастроф».
Могло такое быть? Вполне, ибо людская склонность к преувеличениям – факт общеизвестный. Однако в случае с Всемирным потопом дело обстоит далеко не так просто. Среди преданий, повествующих о совершенно фантастических, казалось бы, явлениях, происходивших в те дни (к примеру, о том, как на пятый день потопа воды Тихого океан перехлестнули через южноамериканские Кордильеры - с их средней высотой в 5 км, или в одну ночь затопили, на располагающемся в том же океане острове Таити, почти 2,5-километровую гору Орохену), встречаются и такие, которые иначе как абсурдными и назвать нельзя. Так, на тихоокеанском же о. Раиатеа, наряду с Таити входящим в состав архипелага Общества, бытует предание о чудесном спасении семьи одного рыбака, к концу дня, предшествующего ночи (и здесь ночи!) потопа, отправившегося на рыбалку к находящемуся восточнее коралловому островку Тоамараму, возвышающемуся над уровнем моря, как отмечает автор, «не более чем на два фута» (то есть менее чем на метр!).. «Трудно понять» – не скрывает своего недоумения Фрэзер – «каким образом этот островок мог уцелеть от наводнения, в то время как высокие горы, поднимающиеся на тысячи футов над уровнем моря, были затоплены»?
Действительно, как? Или, другой пример, как могло случиться, что на уже упоминавшемся о. Таити наряду с затопленной горой Орохена над поверхностью вздувшегося океана осталась вершина расположенной в 40 км юго-восточнее горы Рониу высотой всего 1342 м?! А в Австралии - перед самым вторжением на сушу морских вод - пропасть воздух, от чего очень многие будто бы умерли?! Между тем подобного рода несуразицы, в данном случае списываемые высокообразованным англичанином на буйное воображение полудиких туземцев, обнаруживаются и в «Диалогах» Платона – одного из самых талантливых за всю человеческую историю философов (то есть по определению – блестящих логиков). Ведь это именно он, Платон, коли считать предание об Атлантиде его выдумкой, зачем-то придумал, что Египет - страна, которая не была затронута ни одним, даже «самым большим и разрушительным наводнением», чему причиной было якобы то обстоятельство, что здесь «вода ни в какое время не падает на поля сверху: а, напротив, по природе своей поднимается снизу, разливаясь (от) постоянного благодетеля Нила». Платон что, никогда не слышал, что люди чаще тонут в не падающей с неба воде, то есть дождях и ливнях, а именно в разливающихся от них, или таяния больших масс снега и льда, реках?!
Можно не сомневаться: никто из тех, с чьих слов европейские собиратели древних преданий некогда записали сотни (если не тысячи) рассказов о Великом потопе, Платона не только не читали, но даже и имени его никогда не слышали. Они лишь добросовестно пересказывали то, что им завещали помнить предки, причём не столько в познавательно-развлекательных целях, а, прежде всего практических, наказывая тем, кто жил у моря, при первых же признаках начинающегося землетрясения бросать всё и со всех ног бежать в горы (а, при отсутствии поблизости таковых, к любым имеющимся плавсредствам). Ради, как понимаете, спасения душ. И эта заповедь строго соблюдалась ещё и в дни жизни самого Д.Д. Фрэзера (менее полусотни лет назад). А кое-где, наверное, соблюдается и доныне.
С каждым годом реальность Великого потопа представляется всё более бесспорной. Слишком велика, чтоб быть чисто случайной, масса практически идентичных характеризующих его деталей, встречающихся в преданиях, сплошь и рядом разделённых тысячами и даже десятками тысяч км, в которых (преданиях) наиболее часты указания на то, что этот потоп начался, по крайней мере, в Восточном полушарии, ночью и не имел никакой связи с атмосферными осадками, а стал результатом внезапного вторжения на сушу вод морей и океанов и сопровождался невиданной силы землетрясениями (или же до того случая прежде никогда не слышанным своеобразным, как бы утробным, подземным гулом), удивительно красочными атмосферными явлениями (вроде появления на небосводе дополнительных солнц, лун и массового падения звёзд), а также многочисленными, во многих местах – сплошными, пожарами. И был довольно скоротечным, примерно десятисуточным, но имел своим продолжением трёхлетнюю (так, во всяком случае, утверждают предания сотен племён индейцев Северной Америки и Канады, а также некоторых народов Скандинавии и народностей российского Севера и Камчатки) исключительно снежную зиму, навсегда запомнившуюся жесточайшим голодом.
Тайной остаётся причина этой глобальной катастрофы, для объяснения которой досужими умами выдвинуто несколько предположений: столкновения Земли с астероидом, захвата ею Луны, ранее бывшей самостоятельным небесным телом, спонтанного, как на подшипнике, проворачивания вокруг центральной составляющей Земли всей её коры и, пожалуй, последнее, - использования атлантами, в развязанной ими перед самым потопом крупномасштабной войне, какого-то запредельно мощного оружия, обернувшееся в первую очередь против них самих.
Из всех этих, с позволения сказать, «гипотез» некоторого комментария, если и заслуживают, так лишь первые две (остальные, если говорить без увёрток, есть ничто иное, как бред сивой кобылы). По поводу ж первой можно сказать лишь одно: нет на Земле никаких следов падения, во время более-менее близкое к катастрофе, астероида таких размеров, который мог бы породить в Мировом океане цунами высотой в несколько километров. Нет даже косвенных, чтобы там не писали в своих опусах разного рода так называемые атлантологи, приводящие в доказательство фигурирующие в некоторых легендах указания на падение на планету костей и шкуры некоего «огненного змея», в котором им и видится искомый астероид. Сам факт присутствия на Земле такого поразительного разнообразия живых существ, какое мы наблюдаем даже сейчас, противоречит этому предположению, что же до действительно упоминаемых во многих легендах небесных змеев, якобы тем или иным образом причастных к потопу, то они хоть и существовали в действительности (со временем обязательно падая на Землю), но ничего общего с астероидами не имели, сами, будучи порождениями стихий, потопы вызывавших (более подробно о «огненных змеях» будет рассказано в материале, посвящённом возникновению первых богов, образованию религий и происхождении эпидемий).
О Луне. Луна, как спутник Земли, существовала и до Потопа, на что прямо указывают и некоторые о нём предания (к примеру, коренных обитателей тихоокеанского острова Палау, запомнивших, что внезапный подъём уровня моря, следствием которого, наряду с прочим, стал разрыв местного горного хребта, начался не просто ночью, а в ночь полнолуния!). Есть и другие древние подтверждения существования допотопной Луны, но они будут приведены позднее, сейчас же хочу обратить ваше внимание на довольно странную традицию некоторых народов планеты (как правило, исповедующих ислам) вести летоисчисление не по очевидно более удобному и простому солнечному календарю (от одной, то есть, зимы, или лета, до другой), а почему-то именно более сложному лунному. Конечно, это можно объяснить своеобразным желанием мусульман делать всё не так, как это принято у христиан, но мне представляется, что дело вовсе не в религиозных или каких-то иных мировозренческих принципах, а в ситуации, в которой оказывались современники райских эпох человеческой истории, когда практическое исчезновение в природе времён года, пусть даже и на тысячу лет, ставило их в самое настоящее безвременье.
В самом деле, каково было простым людям вести тогда учёт хотя бы прожитых лет, если «вечно царила» одна только весна? В сутках? Выручала Луна с её месячными фазами, количество которых в солнечном году было известно издревле, от предыдущих климатических стадий. 12 месяцев – год, вот и вся арифметика. Правда, тоже не очень-то удобно, но другого, увы, варианта просто не было. И, вероятнее всего, фантастические на первый взгляд сроки жизни ветхозаветных Адама и его ближайших, до Ноя, потомков (в 930, 807, 905 и т.д. лет) на самом-то деле исчислялись не в солнечных годах, а в лунных месяцах (не исключено, что тоже называвшихся годами), будучи на деле вполне обычными 70-80-тилетними. Так, полагаю, в силу причин объективных, а не чьих-либо прихотей, и возник лунный календарь, у отдельных народов ставший не только традиционным, но и в некотором смысле священным, как бы установленным самим единым Богом, каковым, как, надеюсь, вы уже догадываетесь, во времена, по крайней мере, райские представлялось людям, слышавшим о холодных и голодных предыдущих веках, почему-то столь ласковое именно к ним Солнце.
Таким образом, астероиды на Землю не падали, захвата Луны не было. Что же тогда стало причиной Потопа?
Ответ, в первом приближении, прост: переход планеты с прежней, наклонённой, орбиты, на современную – горизонтальную. Иначе, вираж, выполненный ею на скорости 29 800м/сек (или более 100 000 км/час, с которыми наша Земля вот уж какой миллиард лет обращается вокруг Солнца) в точке пересечения старой орбиты с плоскостью солнечного экватора. Маневр, обернувшийся общепланетным инерционным катаклизмом по своей физической сути совершенно идентичным явлениям, происходящим, допустим, в грузовике, везущем какой-то груз и делающем крутой поворот на скорости, к примеру, в 100 км/час.
В таком грузовике, как это знает на собственном опыте каждый, все, не закреплённое в той или иной степени смещается в сторону прежнего движения, в отдельных случаях покидая само транспортное средство, которое тоже «заносит» в ту же сторону, иногда - до опрокидывания, а закреплённое – пытается это сделать, зачастую разрушая крепёж. И всё – в силу инерции, тем большей, чем больше масса объекта и выше его скорость. О скорости Земли уже говорилось, что же до её массы, то с точки зрения житейской она просто запредельна - человеку её совершенно не с чем сравнить, даже самым приблизительным образом. И вот всё это чудовищное скопление собранного в шар твёрдого вещества, две трети поверхности которого покрыта слоем воды средней толщиной около 5 км, взяло да вдруг изменило привычный курс. И тогда произошло то, что по законам существующего физического мира только и могло произойти.
«Потряслась и всколебалась земля, дрогнули и подвиглись основания гор и небес, (когда) разгневался на них Господь… Наклонил Он небеса и сошёл – и мрак под ногами Его... И открылись источники моря, обнажились основания вселенной». Знаете, откуда это? 17 псалом «Псалтыря» Ветхого Завета – книги (заверяю вас я, убеждённый атеист) в плане понимания механизма Великого потопа (и не только потопа) чрезвычайно содержательной, что, впрочем, и неудивительно, ибо она есть ничто иное, как сборник преданий о прошлом, сохраняющихся в неизменном виде, что особенно ценно, на протяжении последних 3,5-2,5 тысяч лет (притом, кстати, что многие включённые в неё фрагменты текстов ещё более древние).
«А что здесь, в этом отрывке, от Великого потопа?» - потребует объяснить скептик. Всё. Самое очевидное, что «потряслась и всколебалась» вся Земля, включая находящиеся на ней горы и моря, последние из которых в отличие от лишь попытавшихся сдвинуться (в силу, естественно, всё той же инерции) гор, разом - все на всей планете! - потекли в сторону прежнего её движения, обнажая, соответственно, участки дна, то есть «источники моря и основания вселенной», в стороне, этому прежнему движению противоположной. Что же до «наклона небес», то он стал заметен уже по выходе планеты на новую орбиту (с теперешней нашей точки зрения - горизонтальную), на которой угол обзора человеческим глазом небесной сферы несколько изменился, в силу чего из поля зрения ушли за горизонт некоторые, прежде нижние, звёзды одного края, а на низу края противоположного появились иные, до того наблюдавшиеся лишь обитателями другого полушария. Так что небосвод действительно как бы перекосился (наклонился, если хотите). О «мраке под ногами Его»: здесь под Господом подразумевается всё то же Солнце, которое после Потопа, как утверждают предания очень многих народностей Северного полушария, 9 месяцев вообще не появлялось на небосводе, будучи на самом деле в своеобразном затмении, причиной которого стало мощнейшее загрязнение атмосферы этого полушария явлением, вызвавшим сход Земли с прежней орбиты (следствием чего и стала последующая трёхлетняя зима).
Как нетрудно догадаться, выполненный Землёй в те жуткие дни маневр имел наибольшие шансы завершиться переходом на новую орбиту при условии, если он начался в непосредственной близости от точки пересечения предыдущей орбиты и плоскости солнечного экватора (орбиты теперешней). Вернее, близ двух таких точек, одну из которых планета пересекала, перемещаясь из южной половины небесной сферы в северную (то есть когда она вроде бы поднималась над Солнцем), а вторую – на обратном пути (как бы опускаясь под светило на диаметрально противоположном участке орбиты). При этом в первом случае (подъёма Земли с юга на север) силы инерции заставили б всё, что могло на ней сдвинуться (атмосферу, гидросферу, пески, снега, льды и т.п.), некоторое время перемещаться к северу, во втором (опускания с севера на юг) – к югу. Так в какой же из них это случилось?


Третья часть

Однозначный ответ обнаруживается опять-таки в Библии, в 113 псалме упомянутого «Псалтыря», содержание которого не оставляет никаких сомнений в том, что он посвящён не какому-нибудь иному бедствию, а именно Великому потопу: «Горы прыгали, как овны, а холмы, как агнцы. Море (…) побежало, Иордан обратился назад», где ответ на наш вопрос – в последней фразе: Иордан, текущий с севера на юг, устремился назад, на север, что могло произойти лишь под воздействием инерции, поначалу остановившей привычное течение реки, а затем обратившей её воды вспять. Куда, на север же, одновременно с ним «побежало» и море. Вернее, все моря и океаны, а, равно, и прочие водоёмы планеты. (Здесь следует, наверное, сделать некоторое уточнение: в данной библейской цитате речь идёт вовсе не об известном, палестино-израильском, Иордане, впадающем в Мёртвое море, а о куда более могучей одноимённой реке, по объёму водостока уступавшей только Нилу, которую допотопные греки первоначально называли Эриданом, а впоследствии – Танаисом, выводя её с так называемых Рипейских гор, располагавшихся на северных пределах Великой Скифии. У современных им славян эта река именовалась Ирийским (то есть, райским), а, также, Великим Доном или ещё Ерданом-Ерданью. Впрочем, для настоящего исследования это обстоятельство никакого значения не имеет, ибо Иордан-Эридан тёк с северо-северо-запада на юго-юго-восток, то есть почти строго по меридиану, и в дни Великого потопа под воздействием общепланетной инерции также обратился на север).
Таким образом, вышеприведённая библейская цитата позволяет утверждать, что переход Земли с прежней орбиты на нынешнюю произошёл при пересечении ею плоскости солнечного экватора в направлении из южной половины небесной сферы в северную, что по всем позициям совпадает с посвящённой Великому потопу выдержкой из какой-то древнекитайской летописи, приводившейся в книге «История Китая» иезуитского миссионера М. Мартиниуса, в 17 веке посетившего Поднебесную: «Опоры неба обрушились. Земля была потрясена до самого своего основания (верно – вплоть до центрального, почти четырех тысячекилометрового в диаметре, ядра сверхчистого железа). Небо стало падать к северу (не небо, а земная атмосфера, сместившаяся на север настолько, что расположенная почти на самом краю южного полушария Австралия на некоторое время оказалась едва ли не в безвоздушном пространстве, что и стало причиной гибели людей), Солнце, Луна (Луна, как видите, существовала и до Потопа) и звёзды изменили путь своего движения. Вся система вселенной пришла в беспорядок, Солнце оказалось в затмении…». (По книге А.Горбовского «Загадки древней истории»).
Северное направление смещения в дни Потопа мировых вод объясняет и то, каким образом приморский Египет оказался вне зоны катастрофического наводнения. Его выручил не «постоянный благодетель Нил», а географическое положение – в юго-восточном углу Средиземного моря, откуда морские воды в силу инерции просто отхлынули, обнажив здесь взору поражённых свидетелей «источники моря и основания вселенной», и всей своей массой обрушились на север и северо-запад, в основном на Грецию, опустошив её так, что, по свидетельству некоторых античных авторов, в последующие 200 лет на её территории не появлялось ни одного человека. А уцелел бы Египет, упади тогда на Землю, хотя бы в Тихий океан, астероид, вызванная падением которого «волна несколько раз», как пишет тот же Горбовский, якобы «обогнула земной шар»? Вопрос, как принято в таких случаях выражаться, риторический.
Инерционный характер Потопа (и, соответственно, сопровождавших его землетрясений) даёт ключ и к пониманию того, каким образом в отдельных случаях в водах вздувшегося Мирового океана оставались незатопленными геологические образования явно более низкие, чем располагавшиеся по соседству с ними аналогичные (как это, напомню, имело место на островах. Таити и Тоамараму). Причина крылась в том, что по Мировому океану расходилась, подчёркиваю, не волна типа того же цунами, а, вследствие инерции, с юга планеты на север перемещалась – одновременно! – вся толща мировых вод – от измерявшейся считанными метрами на мелководьях до многокилометровых – в глубоководных впадинах и желобах. Уровень затопления оказывавшихся на пути воды надводных объектов определялся, таким образом, прежде всего глубиной располагавшихся южнее их акваторий Океана. Иначе говоря, толщиной накатывавшегося на эти объекты слоя воды, в силу максимальной инерции в первые сутки Потопа под воздействием земной гравитации почти не проседавшего - даже на суше.
Вода наступала на сушу горбами, более высокими там, где глубже был противостоящий конкретному побережью участок моря. И наоборот. Вследствие этого фактора в первую ночь Потопа на Таити и осталась незатопленной значительно более низкая гора Рониу, располагавшая не к югу от затопленной Орохены, а в сорока примерно км юго-восточнее её – против относительного мелководья. То же обстоятельство спасло и ещё более восточный коралловый островок Тоамараму. А вот в случае с южноамериканскими Кордильерами роковую роль сыграли расположенные симметрично им, да ещё в непосредственный близости от побережья, Перуанский и Чилийский желоба с глубиной от 6 до 8 тысяч метров. И будь средняя высота Кордильер даже более 5 км, их всё равно накрыло б водой, ибо её здесь было в достатке. Тем боле, что тут ей и после первых суток Потопа, когда энергия инерции стала гаснуть, всё равно некуда было растекаться (горный хребет-то ей противостоял сплошной, оставлявший воде только один путь – вверх, к облакам).
Есть в этих Кордильерах, на стыке границ Перу и Боливии (немногим северо-западнее столицы последней Ла-Паса), на высоте около 3,9 км над уровнем моря, весьма крупное (длиной почти в 200 км) феноменальное озеро Титикака, находящееся в окружении гор высотой под 6,5 км. Примечательное, во первых, тем, что на его берегах (а, также, дне) с незапамятных, ещё доинкских времён, высятся гигантских размеров всевозможные постройки (возраст которых боливиец польского происхождения Р. Полански, 40 лет жизни отдавший их изучению, твёрдо оценивал минимум в 15 тысяч лет), во вторых, явно ненормальной, для сухопутного изолированного водоёма, солёностью вод, в толщах которого до сего дня вполне обыкновенно обитают самые настоящие океанские водоросли.
Загадку озера пытаются объяснить тем, что некогда оно было прибрежным тихоокеанским заливом, поднявшимся в заоблачные выси вместе со всей береговой линией в период образования самих Кордильер, то есть, получается, по меньшей мере, несколько десятков миллионов лет назад, что в любом случае оставляет открытым вопрос о том, каким же образом на его дне, в толщах солёной воды, оказались разного рода несомненно выполненные руками человека сооружения (протяжённые лестницы, ряды каких стен и т.д.). А не в том ли разгадка, что озеро это - наследие Великого потопа, до которого на его месте, в высокогорной долине, существовал куда меньших размеров обычный пресноводный водоём, по берегам которого, защищённым от оползней несколькими рядами стен, стояли здания, спускались к воде лестницы и т.д.?
Согласно легендам, как уже неоднократно здесь отмечалось, к востоку от Гринвича Великий потоп разразился ночью. «Та ночь», - откликается библейская «Книга премудрости Соломона» - «когда вначале погубляемы были гордые исполины, надежда мира, была предвозвещена отцам нашим. (Бог) отнял всех их детей и самих всех утопил в сильной воде. Все вообще имели бесчисленных мертвецов, умерших одинаковой смертью, и живых недоставало для погребения, так как в одно мгновение погублено было всё драгоценнейшее их поколение». Это – тоже о Потопе, поскольку только при нём «в одно мгновение» были истреблены такие массы людей, что живых недоставало для захоронения трупов. И не столько «сильной водой», сколько сопровождавшим бедствие чудовищным землетрясением, в первые же секунды которого на спящих людей обрушились своды жилищ, храмов, пещер и т. п. Вот поэтому, как сказано там же, «одинаковым судом был наказан раб с господином, и простолюдин терпел одно и тоже с царём». Все умирали на равных, «одинаковой смертью».
Таким вот был тот Великий Потоп, предвестником которого, как отмечают многие, пытавшиеся разобраться с ним аналитики, стало появление на севере планеты гигантского огненного столба, в преданиях некоторых, к примеру, скандинавских народов, именуемого огненным великаном Суртом, который вначале поджёг мир, а затем утопил его в воде. Что в сказаниях древних индусов объяснялось загоранием мировой горы Меру, вращением которой боги попытались добыть из вод Океана напиток бессмертия - амриту, получив, однако, наряду с ней ещё и продукт незапланированный - мировой яд калакуту, от которой тоже будто бы очень многие погибли. Что подтверждается уже не только сказаниями, преданиями, но и тысячами трупов мамонтов, шерстистых носорогов и разной животной мелочи, ещё и доныне обнаруживаемых в некоторых заполярных областях Крайнего Севера Сибири и Аляски с Канадой, и в массе своей имеющих возраст, судя по результатам радиоуглеродного анализа, порядка 12 тысяч лет - т. е. как раз того самого тысячелетия от наших дней, на которое якобы придумавший Атлантиду Платон относил её и тогдашней Эллады, гибель.
По поводу библейских исполинов, впервые упоминаемых в самом начале Ветхого Завета (в книге «Бытие»), особо продвинутые приверженцы идеи доисторического контакта человечества с представителями внеземного разума без колебаний заверяют, что сии исполины и есть инопланетяне. А, между тем, в самой Библии прямо говорится, что это были «издревле славные люди», а вовсе не какие-то там боги или ангелы. Славные, приходится думать, вероятнее всего своими нестандартными физическими данными, на что прямо указывает их определение как исполинов, то есть людей совершенно богатырского телосложения, отличавшего и представителей некоторых вполне реально существовавших в прошлом племён и народностей. В первую очередь славян и антов, о которых византийские историки 6 века Прокопий Кесарийский и Маврикий Стратег (по «совместительству» ещё и император Византии) писали (в книгах, соответственно, «Война с готами» и «Стратегикон») как о людях, имеющих «один и тот же язык, достаточно варварский», «сходных по своему образу жизни, нравам, любви к свободе (в силу чего) их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране», многочисленных, выносливых, выделяющихся «очень высоким ростом и огромной физической силой», а также цветом кожи и волос, которые «у них очень белые или золотистые».
Об антах греческим, римским, византийским историкам и географам было известно давно. Их подразделяли на генетов, энетов, венетов, вендов, а обитали они некогда в том числе и в Центральном Средиземноморье, на что указывают названия и доныне существующих итальянских городов Венеции (Венетии) и Генуи (Генетии). Славяне же в поле зрения историков Средневековья оказались в 5 веке, появившись в Европе вместе с гуннами Аттилы, среди полчищ которого их дружины, говорят, выделялись особой яростью (сплошь и рядом переходящей в жестокость) на полях сражений.
Происхождение славян (и, естественно, их русскоязычной составляющей) – загадка для историков и доныне. Её решение многим видится в не менее загадочном перерождении в русь (этнос) какой-то части некогда широко населявших (как принято считать, опираясь на Геродота и иже с ним) Северное Причерноморье скифов, странным образом почему-то не только начисто забывших своё славное скифское прошлое, но и вообще бесследно исчезнувших всего каких-нибудь 2-1,5 тысячи лет назад.
А, между тем, ещё в 50-е гг. минувшего столетия в Лос-Анджелесе (США) в русскоязычном журнале «Жар-птица» было обнародовано поразительного содержания сочинение неизвестного автора (получившее условное название Велесовой книги), в котором истоки русского человека относятся в такие глубины прошлого, что рассказывать о них неподготовленному читателю просто бессмысленно: ни за что не поверит! Но вы уже подготовлены, поэтому начнём.
Итак: «Когда жил славянский род в горах великих и высоких, где мы землю пахали и заботились об овцах (…), славяне однажды пробудились в ночи от великого грома и дрожания земли.. Было великое землетрясение, земля вертелась, кони и волы метались и ревели, и многие вознеслись в Сваргу (у славян-язычников – воображаемый небесный загробный мир).. А утром мы увидели разрушенные дома, море на месте долин. И там в великой дыре в земле всё было уничтожено..И забрали мы свои стада, и бросились к северу, и спасли наши души. А после был великий мор и голод. Великие шли снега, голод мучил наших людей, оставшихся у реки и лишившихся всего. (И мы) пошли на юг к морю, шли до горы великой, до долины с травами, где много злаков»…
Как видите, автор книги один к одному описывает Великий потоп, начиная с жуткого ночного землетрясения, обернувшегося гибелью множества людей и вторжением моря, располагавшегося к югу, на заселённые долины (от которого уцелевшие при землетрясении вполне логично бежали к северу, что и без последующего уточнения самой Велесовой книгой однозначно указывает на то, что море находилось от них южнее), и кончая последующим приходом холодов с «великими снегами» и массовым голодом. Послушайте теперь, что было дальше.
«Много крови стоил тот исход славянам. Кий вёл русов, Пащек – чехов, Горовато – своих хорват. Шли дружины юношей, скот, коровы, повозки с запряжёнными в них быками, овцы. Шли и дети, охраняемые старцами, матери, жёны, а также больные люди. Шли на юг к морю и мечами разили врагов. И анты пренебрегли злом и шли туда, куда им говорили. А те анты (прежде) многих мечом побеждали.. И была там сушь великая и пустыня. И пошли они в горы, и там поселились на полвека, и собрали большую конницу, прежде чем идти в края чужие».
Как вам это нравится? Что фигурирующие в «Повести временных лет», этом базовом источнике истории древнейшей Руси, в качестве братьев из рода полян Кий, Шек и Хорив не только не были родственниками, но, самое главное, являлись современниками Великого потопа, причём первый из них считался ... русским?! Жившим 11,5 тысяч лет назад?!
Фигура Кия в «Повести временных лет» почти что мифическая – он был то ли «князем в роде своём», то ли простым паромщиком, державшим перевоз через Днепр в месте, где впоследствии возник город, получивший его имя. «Однако» – оговаривается при этом автор - «если бы Кий (действительно) был перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду. А он ходил к царю, не знаем только к какому царю, но только знаем, что великие почести оказал ему, как говорят (вот образец «логики»: с одной стороны – ничего не знаем, с другой – всё-таки знаем, ибо ведь «говорят»), тот царь, при котором он приходил». В Велесовой же книге Кий представлен не только непобедимым полководцем («при Кие с вечера заранее шла речь о победе»), но и мудрым государственным деятелем («с ним Русь собралась воедино»), со смертью которого, после 30-тилетнего правления, «притекла беда, – великая свара одолела русских, которые принялись биться за разделение – и разделились».
Ни на какое посещение Кием Царьграда в Велесовой книге нет и намёка (да и само это название отсутствует), что же до его причастности к основанию Киева, то книга подтверждает сей факт, но весьма своеобразно - указывая, что это был «другой Киев (послепотопный, разумеется), который также назывался Киевом». Что же до первого Киева, то его появление книга относит более чем на 2 тысячи лет до Потопа и сообщает, что это был центр довольно незначительной области, включавшей в себя «десять городов на юге, немного сёл – и всё».
Согласно «Повести», Кий – предшественник варягов Аскольда и Рюрика, пришедших на Русь по крайней мере через несколько столетий после основания Киева. Вскоре, как указывается, после года 6370 (будто бы 862 от Р.Х.), в Велесовой же книге это событие отнесено на «две тьмы», то есть тысячи лет до великого ночного землетрясения и последующего исхода славян на юг и представлено следующим образом: «И вот Аскольд пришёл к нам с варягами своими и торговцами, и (они) побили в Киеве хазар, на которых мы работали и которым платили дань. Был же сей Аскольд варягом-наёмником, который с оружием охранял купцов эллинских, шедших до Непры-реки. И захотел править нами, (а) Дирос Еллинский (в «Повести» – Дир), которого мы тогда имели (в князьях), сказал нам смириться с этим. Но потом Аскольд поразил Дироса силой и один занял его место. И начал княжить над нами и стал вождём самого Огнебога, очаги хранящего. Тут согнулся народ мой от длани его, и сделал он так, что любой пошёл под стяги наши. Мы собрались в лесах ильмерских (в дубовых, как указано в тексте), куда пришла небольшая часть людей из Киева, ибо в нём уселись варяги, которые суть – хищники. Старые люди говорили и поведали нам, что придёт на Русь и иной Аскольд и будут ещё три Аскольда. Враги они и варяги, для себя будут жертвы приносить, а не для наших нужд. И соль они похитят, овладев нами. И стало так, когда пришёл Ерек, (который прежде) как лис рыскал с хитростью в степи и убивал купцов, которые ему доверялись. И пришли варяги к Непре, и забрали землю нашу. И вот границы наши сокрушены, и землю нашу попирает враг. И спрашивали нас народы: кто есть мы? И мы отвечали им, что мы – люди, не имеющие края, и правят нами греки и варяги. И что же мы поведаем детям нашим, которые нам будут плевать в глаза – и будут правы?»
Ерек – это Рюрик, в новгородских летописях именуемый почти идентично – Юриком. Реку Непру иначе именовали Днепром, но, в основном, как раз варяги. Однако это был отнюдь не современный Днепр, на котором никакой соли отродясь не водилось, а та река, которую под названием Борисфена описывал в своём рассказе о Скифии Геродот, утверждавший, что из восьми местных «мутных» рек с малопригодной для питья водой Борисфен – «наиболее щедро наделённая благами (и) самая прибыльная (!) река: по берегам её простираются прекрасные пастбища; в ней водится в больших количествах наилучшая рыба; вода приятна на вкус и прозрачна, (а) в устье само собой оседает несметное количество соли». В месте впадения то есть реки в море – Понт Эвксинский. Из пресной речной воды – «несметное количество соли», что ни по законам физики, ни по законам химии абсолютно невозможно, но что, однако, объясняет характеристику реки как прибыльной – местные жители на торговле солью бизнес делали. Точь в точь как до прихода варягов на Непре русские.
«Да, мало ли» – скажут, - «что там две с половиной тысячи лет назад писал Геродот. Наслушался всяких бредней, вот и писал». И то верно, чего стоят хотя бы такие ещё его утверждения, что в Скифии, то есть будто бы на теперешней нашей Восточно-Европейской равнине, «чрезвычайно мало леса», зато существует целая вереница пустынь – как обычных, так и «каменистая», протяжённостью одна в «семь дней пути», других – ещё больше? И что за этими пустынями на самом пределе Скифии располагаются «высокие, недоступные горы, (которых) никто ещё не переходил, (почему) о том, что выше их, никто с точностью сказать не может»? Где это всё к северу от Чёрного моря? Ничего такого здесь даже и следов нет. И река Дон, у Геродота – Танаис, начиная от Дуная (геродотова Истра) по счёту пятая, а не «наконец-то, восьмая», последняя. И нет в её истоках никакого, а не только «большого», озера - как нет таковых в истоках ни одной впадающей в Чёрное море «значительных» рек. А у Геродота пять из восьми из озёр вытекают.
Географических несуразиц в геродотовом описании Скифии столько, что её полное несоответствие Северному Причерноморью будет очевидно любому школьнику, историки же всего этого не видят в упор, увлечённо рисуя (в том числе и для тех же школьников) карты Восточно-Европейской равнины с нанесёнными на них границами областей расселения упоминаемых «отцом истории и географии» будинов, сколотов, меланхленов, роксолан, царских и прочих скифов. А не было их здесь никогда - у Понта Эвксинского они когда-то обитали, ничего общего с нынешним Чёрным морем не имевшего, что будет доказано ниже.
Подлинность трудов Геродота никто, насколько мне это известно, под сомнение никогда не ставил, Велесову же книгу у нас объявили подделкой ещё в 60-е гг. минувшего века – всего только по прочтении трёх присланных нашим историкам «из-за бугра» её страниц. Клеймо это остаётся на ней и доныне, а авторство фальшивки приписывают историку и писателю Юрию Петровичу Миролюбову (ум. в 1970 г. в Брюсселе), в прошлом подданному Российской империи, в годы Гражданской войны бежавшему за рубеж и осевшему в столице Бельгии. Основанием к этому служит то обстоятельство, что именно от него редакция вышеупомянутого журнала «Жар-птица» получила для печати исходный материал, происхождение которого сам Миролюбов объяснял знакомством с некогда также российским подданным, полковником артиллерии ещё царской армии Фёдором Артуровичем Изенбеком, в 1919 г. участвовавшим в походе Деникина на Москву и в одном из разгромленных имений Харьковской губернии (близ ж/д. станции Великий Бурлюк) обнаружившим связку весьма ветхих на вид дощечек, сплошь покрытых вдавленным текстом, который-то Миролюбов с разрешения Изенбека ещё до начала Второй мировой войны и скопировал.
Вопрос подлинности книги давно был бы решён, существуй сами дощечки, однако они, по словам Миролюбова постоянно хранившиеся в квартире Изенбека, пропали ещё в 1941 г. – вскоре после смерти владельца, завещавшего ему всё свое состояние. Сам Миролюбов подозревал в причастности к похищению некоего П. Пфайфера (также бывшего соотечественника), до войны работавшего в Брюссельском университете в Византийском отделе факультета русской истории и словесности, а после оккупации Бельгии вермахтом (в 1940 г.) будто оказавшегося на службе в подразделении СС «Наследие предков» (занимавшегося сбором по всему миру культурных ценностей арийской направленности) и из его собственных рассказов знавшего о существовании дощечек. Вполне могло быть.
Как бы там ни было, Велесова книга всё-таки существует. И, даже если является фальшивкой, порождает целый ряд непростых вопросов. Один из первых: как её автору, хотя бы и тому же Миролюбову, удалось так удачно изобразить в ней Великий потоп, об инерционном характере которого до сих пор никаких соображений никем не высказывалось? Другой: зачем ему понадобилось делать Кия современником той катастрофы, а Аскольда и Рюрика – чрезвычайно далёкими его предшественниками? Третий: зачем, опять-таки, ему понадобилось изображать допотопную область расселения славян и русских прямо по Геродоту - наделённую высокими горами, южнее которых была «сушь великая и пустыня», а реку Непру – такой же «прибыльной», каким будто бы некогда был Борисфен с его залежами неведомо откуда бравшейся соли? И так далее. Для пущей мистификации общественности? Чересчур уж мудрено исполнено – общественность, в лице разного рода исследователей текста, максимум до чего пока додумалась, так это отнести время действия на 7 тысяч лет назад, а район исхода славян – на территорию Индии и Китая. Откуда они, держа путь на юг, каким-то невероятным образом в итоге оказались не в Индийском океане, а на Днепре.

Четвёртая часть

А, между тем, в пользу подлинности Велесовой книги свидетельствует, как это не покажется невероятным, прежде всего «Повесть временных лет», в которой под годом 6523–м сообщается о кончине крестителя Руси великого князя Киевского Владимира по прозвищу Красное Солнышко, умершего после тяжёлой болезни в некоем Берестове. «И утаили» – сказано в летописи – «смерть его, так как Святополк (один из многих сыновей Владимира, впоследствии, за убийство братьев Бориса и Глеба, прозванный Окаянным) был в Киеве. Ночью же разобрали помост между двумя клетями (подсобными помещениями, обычно находившимися на втором этаже хором), завернули в ковёр и спустили верёвками на землю. Отвезли (в Киев) и поставили в (церкви) святой Богородицы, положили в гроб мраморный и похоронили тело его, блаженного князя, с плачем».
Похоронили, то есть, поставив Святополка перед свершившимся фактом, чему может быть только одно объяснение: умирал равноапостольный князь в ссылке, будучи лишённым не только власти, но и фактически всех прав, свобод и даже посмертных привилегий. Святополком лишённый, каким-то образом, захватившим великокняжеский трон. Что само по себе, как свидетельствует история, не ахти какая редкость, но в данном случае произошедшее получилось из ряда вон в силу следующей детали: умер-то Владимир «15 июля», а повезли его в Киев, с соблюдением всех правил конспирации, как чёрным по белому значится в тексте, «возложив в сани»!!!
Поразительная это вещь – русская лень, но в данном случае переписчик, который некогда выполнил чистовой вариант «отредактированного» в соответствии с требованиями христианского времени оригинала «Повести», заслуживает благодарности. Ведь если б не его лень (а, может, и тупость в придачу), мы б имели в этой строчке слова «положили его на телегу», как это было сделано, по свидетельству всё той же «Повести», при похоронах убитого по приказу Святополка некоторое время позднее (но всё в том же году) Бориса, и мы бы лишились одного из самых неожиданных доказательств подлинности Велесовой книги.
Доказательства, заключающегося в том, что сей персонаж русской истории (Владимир), бывший, согласно «Повести», потомком Рюрика в пятом колене, жил - в контексте данных Велесовой книги - почти 13,5 тысяч лет назад - когда ось вращения Земли в силу прецессии была отклонена в сторону, диаметрально противоположную теперешней, и ныне летние, для северного полушария, июнь, июль и август были зимними!!! Что, как само собой разумеющееся, и отражено в данном случае в «Повести временных лет». (Предвижу возмущение оппонентов: «Летописец просто ошибся, а из этого делаются такие выводы!». Ну что ж, допустим, что упоминание саней в этом эпизоде «Повести» – ошибка летописца (или переписчика), и тело равноапостольного князя переправили в Киев на вполне соответствовавшей времени года, 1015 от Р.Х., телеге и вернёмся к этому летописному источнику немного позже, когда будем рассматривать в рамках данной гипотезы, невызывающих никаких сомнений в своей подлинности знаменитое «Слово о полку Игоревом».)
У меня есть ещё достаточно доказательств того, что принятая в прошлом на Руси (и не только на ней) система летоисчисления имела точкой отсчёта не мифическое сотворение мира, существующего миллиарды лет, а совершенно неординарное, воистину космических масштабов событие, произошедшее 19-20 тысяч лет назад, с учётом чего год смерти Владимира 6523 в любом случае отодвигается от наших дней как минимум на 12,5 тысяч лет, то есть на фактически всё то же положение земной оси.
Фальшивкой является дошедший до нас вариант «Повести», фальшивкой прежде всего хронологической (поскольку оригинальные её даты, относящиеся к периоду допотопной русской истории, отождествлены с годами христианского летоисчисления) и, отчасти, событийной (по меньшей мере, в плане умышленной перетасовки времени жизни Кия и Аскольда с Рюриком), в остальном же она правдиво рассказывает о наиболее выгодном, в первую очередь – для Православной церкви, отрезке истории Руси, повторяю, допотопной, чему подтверждением те многочисленные её географические нелепицы, по числу которых она недалеко ушла от «Истории» Геродота.
А они таковы: «Волга течёт на восток и впадает в море Хвалисское»; река Тигр – «до Понтийского моря на север»: по Варяжскому морю (будто бы, в чём абсолютно уверены историки, нынешнему Балтийскому) «можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю (по тому же опять морю, а не из того же моря!) к Царьграду», то есть якобы столице Византии Константинополю. Как вам всё это нравится? Или тоже описался летописец? Может, не в себе был, когда всё это сочинял?
Не похоже, ибо начало «Повести» характеризует её автора, якобы рядового монаха Киево-Печёрской лавры, жившего не позднее будто бы 13 века от Р.Х., как прекрасного знатока географии не только современного ему мира, но и существовавшего до 40-суточного (ливневого) Ноева потопа. Ему было доподлинно известно, какие конкретно области этого мира достались сыновьям праведника Симу, Хаму и Иафету, «по потопе» разделившим землю так, что первому отошёл «восток до Индии в долготу, а в ширину до Ринокорура (интересно, знают ли современные историки хоть приблизительно, где он находился, этот самый Ринокорур?), и Сирия, и Мидия до реки Ефрат, Аравия Старейшая, Аравия Сильная» (а это кто такие?) и т. д. – всего 17 названий; Хаму – «юг - от Египта и Эфиопии, соседящей с Индией, и другой Эфиопей, из которой вытекает река Красная, текущая на восток», две Ливии, какие-то Памфилия, Писидия, две Мисии, Троада, Еолида, острова Сардиния, Крит, Кипр и «река Геона, иначе называемая Нил», а всего 32 названия; Иафету – «северные страны и западные: Мидия, Албания, Армения Малая и Великая, Каппадокия, Пафлагония, Галатия, Колхис, Босфор, Деревия, Скифия, Пеления, которая назевается также Пелопоннес, Иллирия, Словене, острова Британия, Сицилия, Закинф, Итака, Корсика, река Тигр, текущая между Мидией и Вавилоном до Понтийского моря на север, Кавкасинские горы, то есть Венгерские (не знали, небось, что когда-то Кавказ венграм принадлежал?), Волга, текущая на восток в удел Симов и впадающая в море Хвалисское», Варяжское море с будто бы находившимися на его берегах Римом и Царьградом и прочее, и прочее – всего 52 названия.
Согласитесь, впечатляет. Имею в виду уровень знаний зачуханного средневекового монастырского послушника, не только никаких институтов- университетов не кончавшего, но и восьмилетнего-то образования не имевшего. А спросите у теперешних образованных, что это такое – Закинф и Итака, к примеру, – едва ли один из сотни ответит. А уж о том, что полуостров Пелопоннес прежде Пеленией прозывался, а река Нил – Геоном, и профессиональные историки вряд ли слышали. Во всяком случае, о последнем даже античные авторы не упоминали (вот современник Страбона Диодор Сицилийской, 40 лет жизни проработавший заведующим знаменитой Александрийской библиотеки и написавший на основе её архивов 40-томную «Всемирную историческую библиотеку», от которой до нас дошло лишь 4 тома, и то этого не знал, но сообщал, правда, что в древности у Нила было якобы название «Океан», что, впрочем, довольно сходно по звучанию: Океан-Огеан-Геон-Геона).
Хотя есть один древний источник, подлинность которого ни у кого сомнений не вызывает, единожды упоминающий такую реку. Это – «Бытие», первая книга Ветхого Завета, в самом начале сообщающая, что в раю (том самом, где Господь собственноручно сотворил перволюдей Адама и Еву) протекала «река, которая потом разделялась» на 4 других с названиями Фисон, Гихон (Геон), Хиддекель (Тигр) и Евфрат. Одно плохо – до сего дня никому эту реку идентифицировать не удалось (известные, ныне иракские, Тигр и Ефрат являются реками самостоятельными, перед впадением в Персидский залив Индийского океана не разделяющимися, а, напротив, сливающимися воедино. Да и нет тут двух других вышеупомянутых рек). И вот вам - такая подсказка! И от кого? Средневекового русского! Откуда знал? Может, выдумал? Проверим?
Итак, если река библейского рая действительно Нил, то получается, что разделу мира меж сыновьями Ноя сопутствовал и раздел самого рая, при котором каждому из них досталась примерно одна его треть: Симу, как указывалось выше, река Ефрат с прилегающей Мидией, Хаму – «река Геона, иначе называемая Нил», Иафету.. Что у нас там с похожим названием Иафету досталось? Ах, да, «река Тигр, текущая до Понтийского моря на север». А ведь сходится. Если, конечно, этот Тигр не всем известный иракский, который только и приходит на ум современным исследователям, а библейский Тигр-Хиддекель, один из рукавов Нила. Ибо, куда ж ещё, как не на север, должны были течь его рукава, если сам он течёт строго с юга на север? Что, как говорится, и требовалось доказать. Но ведь из этого, в свою очередь, со всей очевидностью следует, что изначально название Понта Эвксинского, моря Понтийского, принадлежало отнюдь не нынешнему Чёрному морю, а почему-то теперь безымянной юго-восточной (самой большой) части моря Средиземного! Из «Повести временных лет» следует!!!
Вот по нему-то, морю Средиземному, а не нынешнему морю Чёрному, и плавали к царю колхов-египтян Ээту за золотым руном аргонавты – в Египет, однако, плавали, что становится ещё более очевидным, если знать, что, согласно Ветхому же Завету, именно там, в библейском раю, на «обтекавшейся» рекой Фисон «земле Хавила» (одном, то есть, из островов дельты Нила) издревле водилось «золото», причём «золото хорошее» (видимо, так называемое червонное), а ещё какие-то, наверняка – драгоценные, камни «бдолах» и «оникс». Добывали которое (золото) в древности, как слышал в своё время Страбон, укладывая на речное дно «косматые (овечьи) шкуры», в мехе которых и застревали крупицы драгоценного металла, потом либо просто вытряхивавшиеся, либо, когда шкура уже приходила в полную ветхость, при её сжигании выплавлявшегося. Так что грабителями были аргонавты, воровавшие из местных золотоносных рек, как сами шкуры-ловушки, так и отымавшие у их владельцев уже намытое золото.
А теперь – очередь самого поразительного утверждения автора «Повести», в конце перечня владений Иафета сообщающего, что «Понтийское море, в которое устьем впадает Днепр (а, также, напоминаю, текущий на север Тигр-Хиддекель), слывёт … р у с с к и м»!!! Как вам это?! Что море, на побережьях которого в разные периоды известной истории обитали египтяне, персы, греки, евреи, арабы, ливийцы, эфиопы, критяне-пеласги, финикийцы и прочие, и прочие, но никогда, насколько это известно историкам, русские, некогда, оказывается, «слыло» именно русским?! С чего это вдруг? А с того, что «в древности, когда мы были скотоводами, мы жили за морем, в Семиречье, краю зелёном, у реки рая великой. Праотцы наши были, словно медведи с мечами. И была Русколань сильной и твёрдой. И было это в египетскую старину»!!! Догадываетесь, откуда это? Из якобы фальшивой Велесовой книги! Да-да! Вот ведь каким, оказывается, жутким мистификатором был Миролюбов. Просёк, понимаете ли, что Нил был рекой библейского рая, и накрутил, что семирукавная его дельта, которую он для пущей убедительности назвал Семиречьем, – родина русского человека! И как такого нехорошего человека только земля носила.
Носила, однако. Тем более, что не он ведь, согласитесь, первым написал о реке Геоне, иначе называемой Нил, и о Тигре, который течёт на север в Понтийское море, которое не по его также утверждениям некогда слыло, то есть считалось, русским. И не он, опять-таки, а всё тот же автор «Повести» указал, как на земле «сидят варяги: отсюда (приходится думать, от того места, где жил когда-то сам этот летописец) к востоку – до пределов Сима, и к западу – до Варяжского моря и земли Агнянской и Волошской». Сидели, то есть, в направлении «восток-запад» (а не «север-юг», как принято думать!) от начальных пределов Сима в библейском раю – дельте Нила (где, получается, вершинами сходились все три удела братьев) до нынешней Италии, которую, как это утверждают современные профессионалы-историки, землёй Волошской и по сей день ещё обзывают в некотором роде вроде как этнически родственные нам чехи и поляки! Из чего (из «Повести временных лет» же!), как это не прискорбно для моих возможных оппонентов, не менее логично следует, что Варяжским морем в те далёкие времена значилось у русских нынешнее море Тирренское – то самое море, на северо-восточном побережье которого, в Италии то есть, и находится, как известно, «вечный» город Рим!
Предвижу возражение: Рим основан в середине 8 века до н. э., а не до Великого потопа. Отвечаю – вопросом же: а кто может гарантировать, что у Рима исторического не было одноимённого предшественника - допотопного? Ведь что на сей счёт сообщают легенды? Что основателями его были сыновья Энея (сына будто бы последнего троянского царя Приама), сумевшего избежать гибели после взятия и разрушения греками Трои. Которые, звавшиеся Ромулом и Ремулом, должны были жить от трёх до полутора столетий минимум, если Троянская война действительно имела место около 12-10 вв. до н. э. Но которым достаточно было прожить обычную человеческую норму, чтоб стать основателями Рима допотопного, если эта война происходила во времена, когда Земля обращалась вокруг Солнца по наклонённой орбите, что было причиной явлений, о которых выше говорилось уже не единожды.
Мы «землю Траяню не дали ромеям…Мы рубились у берега Годского моря и одержали над ними победу, (ибо) Индра шёл за отцами нашими на ромеев в Трояновой земле». Это – тоже из Велесовой книги, в другом месте которой её автор пишет: «Мы помним, как Траян (который, как сказано там же, «был за 500 лет до годов») потерпел поражение от наших дедов, и перестали тогда брать дань с полей наших. И трудились (ромеи) на нас десять лет, а потом были отпущены нами».
О Годском море содержание книги позволяет определённо сказать лишь, что оно располагалось значительно западнее Семиречья, - за той его частью, острова которой населяли граничившие на западе с русскими некие годы, также скотоводы (и со времени переселения русичей из Семиречья на запад, а, затем, и север, до дня почти самого Потопа «суровые в битве» их недруги). Что же до ромеев, то известно, что именно так ещё в средневековье называли на Руси греков Византийской империи – греков, в гомеровых поэмах называемых, кстати сказать, не греками, а ахейцами (в Велесовой книге, в отличие от греков, не упоминаемыми). Что позволяет предположить, что допотопные русские подразделяли греков, также их извечных, наряду с годами и варягами, врагов, на собственно греков и греков-ромеев (а, кроме того, ещё и эллинов, о которых сказано, что они – «среди греков – племя особое»).
С учётом вышеизложенного и, особо, указания книги на то, что поражение упомянутого Траяна от русских имело место за 500 лет до годов, то есть, как следует из её контекста, до первого столкновения с ними, случившегося непосредственно при исходе из Семиречья (согласно книге, в массовом порядке произошедшего за 4 тысячи лет до Потопа!), можно предположить, что на самом деле речь здесь идёт всё о той же войне за землю Траяню (которую за давностью происшедшего живший значительно позднее автор книги перепутал с более поздней войной против тех, кого возглавлял вождь по имени Траян). Иначе, не исключено, гомеровыми ахейцами, победа которых в Троянской войне самим Гомером, между прочим, и не описана (его «Илиада» кончается на похоронах Ахиллеса), а подразумевается из рассказов Одиссея, как раз - обратите внимание! - без малого 10 послевоенных лет зачем-то скитавшегося по миру (посетившего Крит, Египет, области каких-то лотофагов, лестригонов, циклопов, плававшего за Океан к преддверию царства мёртвых Аида, год сожительствовавшего с родной сестрой царя колхов Ээта волшебницей Цирцеей и целых 7 лет вообще непонятно для чего, но якобы по воле богов, сиднем просидевшего на острове Огигий у нимфы Калипсо).
А не сочинил ли, зададимся вопросом, Одиссей все эти приключения? Не в рабстве ли у победивших в той войне троянцев он провёл все эти годы, быть может, действительно побывав во многих упоминаемых им местах, но только не по своей воле, а в качестве бесправного раба, переходившего от одного хозяина к другому? Ведь, согласно Гомеру, провёл же 9 лет в рабстве, причём именно в Египте, его так сказать однополчанин Менелай Атрид, из-за ветреной жены которого Елены будто бы и разгорелся весь тот сыр-бор, вторично встретив её опять-таки в Египте! Почему в Египте-то, а не где-нибудь ещё?
Не потому ли, что Египет предшествовавшего Потопу железного века был, так сказать, глубоким тылом «троянской земли многоплодной», на которой один только Ахиллес «кораблями 12 городов разорил многолюдных и пеший 11 взял» («Илиада»)? Откуда на помощь троянцам шли подкрепления, куда эвакуировали женщин и детей, увозили покалеченных в битвах своих и взятых в плен противников. Где, говоря высоким штилем, ковалось оружие будущей победы. В том числе и руками ещё обитавших там русских. В таком случае загадочное появление в этой стране Елены представляется абсолютно логичным: от ужасов войны она там спасалась.
За более тёплые и изобильные земли шла Троянская война, а не за честь обманутого женой Менелая Атрида. И начали её греки, когда до прихода самой экстремальной стадии климатического прецессионного цикла оставалось ещё несколько тысячелетий (предусмотрительные были люди). Русские же зашевелились, когда гром уже грянул, что следует из объяснения, придуманного автором Велесовой книги о причинах Потопа: «Вновь и вновь приходила великая стужа (!!). Потому многие родичи стали биться за обладание (иными краями). А многие стали говорить, что не нужно обращаться к Роду (всё тому же Богу-Солнцу), поскольку нет успокоения огнищанам (огнепоклонникам). Будем, де, лучше в лесах либо в горах тепло искать (а не воевать, то есть). И весьма рассердился, и стал лютовать из-за того решения Бог Сварог (опять же Солнце, небесное владение которого и есть Сварга). И наказание великое уготовил и смятение горам. И славяне в ночи пробудились от великого грома и дрожания земли» и т. д.
Пока спорили, как спасаться от стужи, «вражья сила натекла на Русь с трёх сторон. И пошли мы клонить свои головы под вражьи бичи – наши люди пошли под Набсур-царя, который нас под себя взял. И мы отдавали ему своих юношей для войны. И была угнана (на войну) великая часть руси. И долго в те годы мы были закабалены, но прошли дни и русы убежали от Набсура. Ибо праотцы (наши) не потекли за ним, а пошли к краям нашим – бежали в солнечный Египет (!!). И было это в тот день, когда случилось великое землетрясение, и земля вертелась, и многие вознеслись к Сварге. И забрали мы свои стада и бросились к северу, и спасли наши души. И так, если будем хранимы богами, не будем мы сметены, потому что не пойдём впереди рати (Набсура)».
Итак, бежавших в солнечный Египет русов сохранили боги, а ушедшие куда-то в другое место рати Набсура были сметены. Чем, позволительно спросить? Я полагаю – водами потопа (теоретически, конечно, нельзя исключать и чрезвычайно сильного ветра, но мировая практика, насколько мне известно, таких случаев, чтоб сдувало целые армии, не знает). Так что, как вы в очередной раз могли убедиться, Потоп был инерционным и имел северное направление, почему от него и не пострадал расположенный в юго-восточном углу Средиземного моря Египет. Вместе с якобы самовольно сбежавшими туда от тягот военной жизни русскими, что лично у меня вызывает большие сомнения.
Не тот у нашего народа менталитет. Ему проще терпеть, чем самостоятельно принимать решения, радикально меняющие жизнь. Потому в данном случае более похоже на правду, что русских направил в Египет сам Набсур – в расчёте, что именно им, в некотором роде землякам коренного населения (среди которого с времён египетской старины наверняка оставался какой-то процент этнических русских), будет проще если и не завоевать страну, так хотя бы обеспечить её нейтралитет в начавшейся великой войне. А такой вариант в свою очередь предполагает, что Набсур русским доверял, на что косвенно указывают вышеприведённые фразы о том, что, спасаясь от неких безымянных врагов, якобы нахлынувших на Русь с трёх сторон, русские не стали, как это делали прежде всегда, обороняться, а «пошли под Набсура», который их «под себя» взять изволил.
Ещё один нюанс: отсутствие указаний на племенную принадлежность Набсура, что очень нехарактерно для автора книги, всякий раз указывающего, кем в этом смысле был тот или иной очередной враг (Аскольд и Ерек – варяги, а не русичи, Дир – эллин, Ерманарех и Детерех – годы и т. д.). Разгадку данной странности я лично вижу в упоминании в числе спасавшихся от послепотопных холода и голода славян антов, которые прежде «многих мечом побеждали», а вот в период исхода «шли, куда им (славяне) говорили», да ещё при этом «пренебрегли (каким-то) злом». Не славянами ли им, антам, причинённым?
Автор книги не скрывает, что на протяжении практически всех 4 тысячелетий, прошедших от исхода из Семиречья до Потопа, анты были покровителями, если не более, русских, позволяя им «жить по русски» и, когда требовалось, оказывая военную помощь в отражении тех или иных врагов, за что русичи клялись «никогда не забыть Сурью антскую (антского Бога-Солнце) и то, как годы сроились с егунштями против нас», когда только помощь антов спасла русских от если и не от полного истребления, так порабощения несомненного. «Несколько веков тому назад мы были антами на русской равнине, а в древности были русами и ныне пребываем ими», писал автор книги, указывая также, что «мы – скифы, анты, русы, борусины и сурожцы - кравенцы», что, на мой взгляд, означает, что эти народы некогда считались кровными побратимами.
Всё это с большой долей уверенности позволяет утверждать, во первых, что Набсур был предпотопным царём антов, и, во вторых, что участие русских в развязанной им войне было далеко не таким уж принудительным, как это задним числом представлено в книге, ибо они, обитавшие тогда «в горах великих и высоких», были даже больше антов заинтересованы в захвате более тёплых «иных краёв» - поскольку горы те располагались севернее затопленных великим наводнением долин, по всему как раз и принадлежавших собственно антам, в результате Потопа оказавшимся в численном меньшинстве, что, в свою очередь, поставило их в зависимость от прежде бывших фактическими вассалами русских. Что же до зла, которым анты вынуждены были пренебречь, так его, несомненно, причинили им русские же – те, которые в своих горах уклонились от всеобщей мобилизации, а потом (когда вся мужская боеспособная часть антов отправилась на войну) спустились с них и принялись грабить оставшиеся фактически беззащитными города и селения, на что прямо указывает фраза, согласно которой «иные соплеменники (русских) нажили богатство великое», когда пришли в «построенные иными города», находившиеся в неких Карпенских горах.
Не знаю, обратили ли вы внимание на то, какое название носила область проживания русских времён египетской старины. На всякий случай напоминаю – Русколанью она звалась. Что тоже, если Велесова книга – фальшивка, своеобразное ноу-хау её сочинителя, продолжавшего использовать это название, наряду с привычным «Русь», и для периода постсемиреченского. Соответственно, русичи в книге значатся не только русскими, но и также русколанами (вам это ничего не напоминает? К примеру, скифских роксолан Геродота, от которых, кстати сказать, современные историки «научно» производят нынешних, кавказских, алан). Аналогичным образом от случая к случаю именуется в книге и Греция – Греколанью. А греки – греколанами. Однако другие народы и страны почему-то такой чести не удостоены.

Пятая часть

Но, что получилось бы, если б на этот манер обозвать неоднократно упоминаемый в тексте Край антов, иначе Антию? Антлань, или, если не коверкать вторую, германоязычную, составляющую слова, Антланд. Из чего элементарным образом образуется Атланд и далее Атлантида. Но ещё примечательней совпадение того, что происходило перед самым Потопом в платоновой Атлантиде и в Антии Велесовой книги: и анты, и атланты стали инициаторами широкомасштабной войны, в орбиту которой попал даже Египет; и те, и другие использовали на ней бесчисленных обитателей пограничных с их собственными территориями гор; и в обоих же случаях основная часть участвовавших в войне была истреблена Потопом (не об этом ли и сообщала ветхозаветная «Книга премудрости Соломона», упоминая «гордых исполинов» - «издревле славных людей» (славян?!) у которых Бог «отнял всех детей (не забрав ли на ту войну?) и самих всех утопил в сильной воде»?).
Стараниями так называемых атлантологов Атлантиду принято представлять гигантским островом, едва помещавшимся в Северной Атлантике. При том, что у самого Платона никакой океан не фигурирует, а присутствует море – Атлантическое, которое было, оказывается, известно и Геродоту, жившему столетием раньше автора «Диалогов» и упоминавшего его при описании моря Каспийского – «изолированного водоёма, не связанного ни с какими другими морями, (в отличие от которого) Красное море и так называемое Атлантическое море, именно что за Геракловыми Столпами, по которому плавают эллины, всего одно только море».
Поскольку ни при Геродоте (в 6-5 вв. до н. э.), ни даже много позднее ни греки, ни другие, кроме финикийцев, обитатели Средиземноморья в современную Атлантику не плавали, ясно, что под названием Атлантического могла скрываться лишь какая-то часть Средиземного моря. Вычислить её довольно несложно: знавший название Адриатического и Эгейского морей, Геродот ни разу не упоминает море Тирренское. Что же до Красного моря, то это было ещё одно название Понта Эвксинского, в русском переводе Ветхого Завета фигурирующего под названием Чёрмного, что на древнеславянском как раз и означало «красное» (вот отсюда, уверен, и пошла традиция отождествлять с Понтом современное Чёрное море, название которое есть производное от Чёр-м-ного). А, что здесь нет ошибки, подтверждает и Гомер, у которого это море – «виноцветное» («остров есть Крит посреди виноцветного моря»), то есть красноватое, чему причиной могло быть наличие в его водах в определённые периоды большего количества каких-то красноватых микроорганизмов или водорослей.
Таким образом, проливом у Геракловых Столпов в те времена мог быть только Мессинский. И вот за ним-то и располагался якобы мифический Океан – всего лишь, как писал Геродот, «море, которое люди называют Океаном». И было, когда на протяжении нескольких десятков тысячелетий это море (оно же Атлантическое и Варяжское) и море Красное (оно же Понтийское) не имели меж собой постоянной связи, что считалось нормой, память о которой дошла, в том числе и в мифах, до времён уже исторических, понудив Геродота, кабинетного, в общем-то, исследователя прошлого, разъяснять (даже и профессиональным мореплавателям), что они – всего только составляющие единого моря.
А, между тем, к выводу о том, что некогда западная и восточная части нынешнего Средиземного моря были самостоятельными бассейнами, приводит и анализ предания об Атлантиде, в котором Атлантическое море характеризуется как «море в собственном смысле слова», а располагавшееся от него в противоположной стороне, за Геракловыми Столпами, сравнивается со всего только «бухтой с неким узким проходом в неё». Что истолковывается атлантологами, подобно историкам полагающими за Геракловы Столпы современный Гибралтарский пролив, как указание ну на очень большие размеры моря Атлантического, по сравнению с которым даже Средиземное море (с его площадью более 2,5 млн км кв., что равнозначно почти пяти Франциям) – нечто совершенно незначительное. Что и даёт им основание помещать Атлантиду в Атлантический океан, действительно многократно превосходящий Средиземное море. А, между тем, словосочетание «море в собственном смысле слова» означает только то, что это море было морем настоящим – солёным! А не просто очень крупным, но пресноводным, водоёмом – вроде бывшего в те далёкие времена таковым Понта Эвксинского, о котором тот же Страбон писал, что оно – «самое пресное море из всех, известных эллинам»! Писал не потому, что лично в этом убедился, попробовав на язык, а полагаясь на древнюю традицию и какие-то письменные источники прошлого, до нас не дошедшие.
Привычное нам Средиземное море возродилось около 8-7 тысяч лет назад, а до этого, на протяжении не менее 30 тысяч лет на его месте, на стыке теперешних Европы, Азии и Африки существовала огромная котловина – Низ земли или, как в Велесовой книге, «великая дыра в земле (в которой в первую ночь Потопа «всё было уничтожено»)!! И была она разделена на две неравные части составлявшими тогда единое целое Апеннинским полуостровом, Сицилией и ложбиной отсутствовавшего Тунисского пролива. Это, кстати, и было то, что изначально называлось Кавказом или, как в Ветхом Завете, горами Араратскими, что со всей определённостью следует хотя бы из легенды о походе Геракла за яблоками вечной молодости в располагавшиеся на берегу озера Тритона сады дочерей титана Атланта Гесперид, по дороге к которым он прежде зашёл на Кавказ и освободил прикованного к одной из его вершин Прометея – попутно зашёл, а не отправившись, не выполнив даже задания, в противоположную от Океана сторону – на Кавказ современный.
Конечным пунктом же этого его похода к Океану была ложбина Тунисского пролива, в центральной части которого, где ныне глубоководная
(глубиной более 1 км) впадина, существовало тогда протяжённое, длиной иногда до четырёхсот км озеро, и называвшееся озером Тритона. Атлантом же считалась невысокая (высотой от поверхности озера не более 800 м), конической формы одинокая гора, представлявшая собой древний потухший вулкан. Сейчас это остров Линоса. И, прелюбопытнейший факт: о том, что озеро Тритона находилось именно здесь, знал лицейский товарищ Пушкина, впоследствии ординарный академик Российской императорской Академии наук и одно время - министр образования Российской империи, А.С. Норов, ещё в 1850-е гг. писавший в кратеньком (страниц на 20) «Исследовании об Атлантиде, что «все коренные древние предания определяли местность озера Тритона в бухте Малый Сирт, что ныне залив Кабес (в наше время – Габес), напротив острова Мальта».
Наслышан был об этом озере и Диодор Сицилийский, в одной из своих записей сообщавший, однако, сведения, которые на первый взгляд представляются по меньшей мере странными: о том, что «озеро Тритона находится не в Ливии, а у Атланта – там, где живут гипербореи». Частично понятным это уточнение становится лишь с учётом того, что Диодор имел в виду Ливию уже историческую, североафриканскую, где во времена Римской империи хоть и существовало одноимённое озеро (давно уже высохшее), но без чего-либо, напоминающего именно коническую, как её описывал ещё Геродот, гору. Что же до гипербореев, под каковым общим названием у древних греков долгое время значились отличавшиеся белокожестью северяне (жители то есть областей за Бореем), то о них Диодор мог быть лишь начитан – из источников, относящихся к периоду действительного проживания в районе озера представителей нордической расы. Тех же антов и славян, здешние следы первых из которых обнаруживаются всё в той же легенде о походе Геракла за райскими яблоками – в Гесперию (сады Гесперид), куда путь простым смертным был заказан, и где в окружавшей озеро пустыне нёс сторожевую службу непобедимый великан по имени Антей, краткое имя которого, как понимаете, звучало просто - Ант!
А был он, как гласят легенды, абсолютно непобедимым, ибо черпал силы непосредственно от Геи-Земли, чем по своему очень напоминал реальных антов и славян, о которых, как уже отмечалось выше, византийский автор Маврикий Стратег писал в частности, что «их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению (то есть победить) в своей стране (а возможно, таким образом, лишь оторвав от неё)». Вот и Геракл, чтоб одолеть Антея, вынужден был поступить примерно аналогичным образом: приподнял над землёю, после чего в собственных объятиях на весу и задушил. И ведь кого?! Собственного двоюродного брата – по небесному отцу Зевсу,родным братом которого был «владыка моря и колебатель Земли» Посейдон – отец Антея! Как думаете, это - о чём? Не о том ли, что Геракл, земные родители которого происходили, по Геродоту, из Египта, был действительно чем-то сродни Антею-Анту?
«За десять веков забыли мы, кто свои. И стали роды жить особыми племенами. Так появились поляне, а на севере – древляне, они же все русичи из Русколани, которые разделились подобно суми, веси и чуди. А потом русколаны и венеды разделились на два рода. Так же было и с борусами, которые отделились. И из-за того пришла на Русь усобица, и враждовали мы, и силу тратили, и имели между собой беспокойство и разлад. А в другое тысячелетие мы подверглись разделению, и тогда убыло самостоятельности и пришлось отрабатывать дань: вначале – годам, которые крепко нас обдирали, а затем – хазарам, которые убивали. Тысячу лет и три года не могли мы сотворить Русь. Сто раз поднималась (она) – и сто раз была разбита от полуночи до полудня (от севера и до юга). И так прошли две тьмы (тысячи лет), а за этими двумя тьмами пришли варяги и отобрали землю у хазар, на которых мы работали и кому платили дань».
Так, согласно Велесовой книге, прошли два первых, после исхода из Семиречья, тысячелетия, на протяжении которых из прежде единого русского суперэтноса вычленились поляне, древляне, борусы и прочие, в том числе и венды, которые, по меньшей мере, были этнически родственны антам. Теперь остаётся только предположить, что великий богатырь Геракл имел русские корни, как всё и сойдётся. И не такое уж это фантастическое, как может показаться по первости, допущение – разве не мог действительно жить когда-то на свете русич, в физическом плане уникум даже на фоне тех соплеменников, которых автор Велесовой книги характеризовал как медведей с мечами? По воле случая оказавшийся на службе у греков и совершивший ряд удачных походов, поразивших воображение современников и затем легших в основу сюжетов уже сказочных?
Сказано давно и не нами: «Сказка – ложь, да в ней – намёк..». Вот и Антей-Ант едва ли просто по прихоти какого-то древнего сочинителя оказался в окрестностях озера Тритона. Жили здесь когда-то анты, причём тогда, когда это озеро время от времени, вследствие резких колебаний уровня моря Океана (иначе, моря Атлантического), превращалось в мини-Тунисский пролив. В свою очередь, Сицилия вместе с бывшим тогда сушей прилегающим шельфом, – в остров, поскольку Мессинский пролив был тогда не 115-метровой глубины, как сейчас, а не менее 400-метровой, обмелев, как это следует из легенд, в дни какого-то чрезвычайно сильного землетрясения (наверняка сопутствовавшего Великому потопу) за счёт обрушения стоявших по берегам друг против друга двух горных пиков, собственно и именовавшихся Геракловыми Столпами.
И вот этот-то огромный, сравнительно с другими здешними, остров (находившийся, однако, не перед проливом у Геракловых Столпов, как о том сказано у Платона, а сбоку от него), достаточно продолжительное время бывший владением антов, и вошёл в допотопную историю под названием Антланда – Атлантиды. И он действительно превышал размерами Европу и Азию (а не, как ошибочно записано у Платона, Азию и Ливию), вместе взятые, но, разумеется, не современные, а тогдашние – изначальные, первая из которых начиналась с восточного берега Геракловых Столпов (Мессинского пролива) и включала в себя юг современной Италии и прилегавшую к ней южную же часть дна отсутствовавшего Адриатического моря – до протекавшей почти точно по осевой линии его дна могучей реки, от которой сейчас сохранилась лишь верхнее течение, именуемое По (Пад).
В те времена именовалась она у разных народов по разному: Эриданом, Иорданом, Танаисом, Великим Доном. Область же Азия, изначально – Асия, прилегала к противоположному берегу данной реки, и получила своё название от народности асов - предков, как свидетельствует скандинавская мифология, современных норвежцев, датчан и «разных прочих шведов». Каковых отсюда, по свидетельству древнескандинавских же источников, впоследствии вытеснили некие ваны, из рода которых, как утверждается там же, был некто Квасир – великий будто бы мудрец. Что примечательно, известный и автору Велесовой книги, именующего его, правда, Квасурой, и относящего ко временам египетской старины. Муж, говорят, «был сильный и от богов вразумляемый», а вечную людскую память заслужил … изобретением м е д о в у х и, именуемой в оригинале сурицей и сурыньей, то есть солнечным напитком (от Сурьи – одного из многих славянских имён Солнца), который так понравился русколанам, что уже очень скоро они стали его употреблять – но всякий раз исключительно «во славу богов»! - по «пять раз в день»! С тех пор и «квасим» – порядка 20 тысяч лет, и ещё удивляемся, что ж это мы так к алкоголю пристрастны? А он у нас уже в генах сидит.
Таким образом, получается, что ваны были русичами из Русколани – библейского рая, одно из славянских названий которого – ирий, с учётом чего данные ваны были ванами ирийскими или, короче, ирванами. Стали в конечном счёте «иванами». Родства не помнящими. Впрочем, не столько по своей вине, сколько усилиями тех, кому нужно было, чтоб они забыли свою настоящую историю и поверили, будто бы их произвёл на свет сын Ноя Иафет, веру, содержащую Истину, дали греки, государственность же – пришельцы варяги. На которых за это следует если и не молиться, так почти задаром, за похлёбку, безропотно работать. Тем более, что так уже было – и очень некоторым понравилось. Вот тому одно из свидетельств Велесовой книги: «Когда пращуры наши (после исхода из Семиречья) сотворили Сурож, начали греки прибывать на наши торжища. Всё осматривали, посылали к нам множество юношей, строили дома и грады для мены и торговли. И вдруг мы увидели их воинов с мечами и в доспехах, и скоро землю нашу они прибрали к своим рукам, и пошла иная игра: греки празднуют, а славяне на них работают. И так земля наша, которая четыре века была у нас, стала греческой. А мы сами оказались как псы, и выгоняли нас оттуда каменьями вон»…
Вернёмся, однако, к Атлантиде. Вернее, к Стране антов, ибо атланты и Атлантида всего лишь своеобразное недоразумение, звуко-речевой сбой, реальностью же были анты и их доисторическое государство, под названием Атлантиды и фигурирующее в «Диалогах» Платона, где подробно описаны два располагавшихся в его границах географических объекта: округлый остров, на котором находилась столица страны, и бывшая её, выражаясь современным языком, житницей приморская долина – так называемая «сельская местность». С неё и начнём. (Скептики возразят, что сельский край в предании обозначен островом, а не приморской, как это получилось у меня, долиной, то тут следует обратить внимание, что в этой части текста слово «остров» встречается лишь раз - в самом начале описания, и, вероятнее всего, есть результат своего рода инерции от предшествующего рассказа - о столичном острове, но главное - не в этом, а размерах «сельской местности»)
Была она «от природы» почти прямоугольной и «ровной, как гладь», «лежала высоко и круто обрывалась к морю», при этом одна её сторона «была обращена южному ветру», а три остальных обрамляли горы, на редкость высокие – на севере. Из чего следует, что к морю был обращен именно южный край долины, открытый ветру в силу отсутствия вдоль него гор. И он же, естественно, только и мог круто обрываться в это море. Размерами ж она была 3х2 тысячи стадиев, которые и сбивают с толку всех атлантологов, использующих для перевода этой древней меры длины в метрическую систему стадии исключительно греческие (от 167-метрового аттического до 190-метрового олимпийского), которые здесь ни с какого бока и рядом не лежали. Хотя бы уже только потому, что край этот грекам никогда не принадлежал, а предание о нём имело египетские корни. В Египте же существовал свой стадий – 98-метровый, возможно, заимствованный как раз у антов. С использованием же этого стадия долина получается размерами без малого 300х200 км. Теперь обратимся к карте Средиземноморья.
И увидим весьма прямоугольное от природы (с запада, севера и востока окружённое горами, самые высокие из которых действительно расположены на севере), образование, правда, не долину, а Адриатическое море. На месте которого появляется пологая равнина длиной (от предгорий северных Альп) немногим более 300 км уже при падении его уровня всего только на 160 м. При этом, что особенно примечательно, южным краем этой долины становится северная граница расположенной почти точно посередине моря (в районе югославского о. Ябука) поперечной относительно глубоководной впадины с резким перепадом глубин от 130 до 160 м. Долина, таким образом, получается высоко нависающей над южнее расположенным морем и круто в него обрывающейся. А ширина её в этом месте (от берегов Апеннинского полуострова до Балканского) будет около 180 км. Совпадение, как видите, с якобы выдуманным Платоном «сельским краем» Атлантиды практически стопроцентное.
Впрочем, настоящее море при таком обмелении Адриатики будет расположено километрах в 150 юго-восточнее – в действительно глубоководной впадине, начинающейся против небольшого восточно- итальянского полуострова с городами Пескичи, Виесте, Манфредония, и уходящей ещё далее на юго-восток – вплоть до слияния с трёх (и более)-километровыми глубинами ныне безымянной юго-восточной же части моря собственно Средиземного. На месте же первой впадины будет довольно приличных размеров озеро, наполняющееся водами текущей к нему с Альпийских гор реки, в которой сольются нынешние По-Пад, по свидетельству автора «Всеобщей истории» Полибия (3-2 вв. до н. э.), в прошлом «прославленной поэтами под именем Эридана», Адда, Адидже и многие, многие прочие более мелкие, стекающие с гор Апеннинского и Балканского полуостровов.
Далее все эти воды устремятся из озера на юго-восток – во вторую впадину. В виде, разумеется, реки, название которой для кого-то останется прежним – Эридан, что с формальной точки зрения представляется вполне логичным, ибо это будет всё та же река, но кто-то волен будет с этим не согласиться и назовёт её вторую половину, допустим, Танаисом. И тогда мы вынуждены будем признать правоту Геродота, утверждавшего, как писалось много ранее, что эта река, последняя по счёту из значительных рек Скифии, берёт своё «начало в большом озере». И, кроме того, нам станет понятным, почему ещё в незапамятные времена именно река Танаис, а не какая-то другая, считалась естественной границей между Европой и Азией – потому, что была она не просто последней, но при этом ещё и самой значительной из рек, существовавших на западной окраине восточной части Средиземной котловины. Станет также понятным и то, почему древние греки упрямо называли Меотийское озеро, в которое впадал Танаис, именно озером, а не морем (каковым, в строго формальном смысле и является нынешнее Азовское море – солёный залив Чёрного моря): причиной было то, что Меотида, как раз и располагавшаяся на месте второй из вышеописанных впадин, являлась заливом сильно опреснённого Понта Эвксинского – моря Красного, и в этом смысле скорее представляла собой озеро, нежели море.
Река Эридан-Танаис была без всякого преувеличения великой рекой, в отдельные периоды здешней допотопной истории, когда уровень Понтийского моря падал километра на 3 от современного (что, поверьте на слово, было), достигавшей тогдашнего Крита, чему свидетельством следующая цитата из рассказа Одиссея о плавании от Трои в Египет, когда его флотилия на подходе к Криту попала в жестокий шторм: «Вдруг, корабли разлучив, половину их бросил он к Криту, где проживают кидоны у светлых потоков Ердана» (каковое здесь название реки «Ердан» - использованный переводчиком русский вариант оригинального «Эридан»). А проживали кидоны, согласно Страбону, на западной оконечности острова, что как раз и указывает на то, что река текла к ним с востока.
Есть и другой намёк на то, что в отдельные периоды Эридан-Танаис достигал Крита – это широко известный миф о похищение Зевсом Европы – дочери финикийского царя Агенора, которую «бог богов и владыка Олимпа» похитил, превратившись в ручного белого быка, и на собственной спине вплавь доставил на Крит, где она родила от небожителя трёх братьев, старший из которых, Минос, и стал первым местным царём. История, конечно, сказочная, но почему бы не допустить, что нечто подобное было в действительности, когда какая-то девица с побережья Европы, утопая в разлившейся, положим, реке Эридан, спаслась, ухватившись за быка, и река вынесла их в море к располагавшемуся близ устья острову с названием Крит? Каковое чудесное спасение и было приписано верховному богу, причём, не исключено, что ею самой, вполне возможно к этому моменту беременной, – от какого-нибудь проезжего молодца, что осложняло ей возвращение в родительский дом. А на новом месте, удачно списанное на бога (что выглядело особенно убедительным, если бык был действительно альбиносом), давало шанс возвыситься над остальными – рождением не простого смертного, а наполовину небожителя. Для полного успеха оставалось только найти какого-нибудь покровителя из местных – типа вождя (а, лучше, жреца), что при условии наличия ума и соответствующих внешних данных было не так уж трудно, и нужный результат был практически гарантирован. И это, судя по всему, удалось.
Если ж верить тому, что в легенде речь идёт о Крите и Финикии современных, то становится как-то не очень понятным, почему для доставки сюда из древней Финикии, занимавшей восточное побережье Средиземного моря, своей очередной избранницы, бог богов принял облик отнюдь не очень, для преодоления по морю многих сотен км, подходящий – самого что ни на есть сухопутного животного, хотя волен был превратиться в кого угодно. Гигантского, к примеру, орла или лебедя, как делал при других обстоятельствах, или ещё кого-то – в плавающий, допустим, остров. Но такое кому-то пришлось бы действительно сочинять, и отнюдь не для самых доверчивых слушателей, а в нашем случае почти ничего и придумывать-то не требовалось (просто на редкость крепкий оказался бык, сумевший преодолеть пару десятков, максимум, км. водной преграды).



Шестая часть

Теперь попробуем разобраться со столичным островом платоновой Атлантиды. Но прежде коснёмся ещё одной исторической загадки, не дающей покоя историкам прежде всего Израиля, - загадки бесследного исчезновения библейских Содома, Гоморры, Адмы, Севоима и какого-то ещё одного соседнего городка, некогда, как это широко известно, сгоревших в адском пламени, сошедшем на них с небес в наказание за превзошедшее всякие мыслимые границы распутство их обитателей (покусившихся – представьте себе наглость! – даже на прибывших с инспекционной проверкой по этому поводу в Содом - по воле самого Господа! - ангелов Божьих!). Городов, несомненно, существовавших, причём наверняка в том районе, на который указывает Ветхий Завет, упоминающий в этой связи побережье Мёртвого моря, однако ни малейших следов не оставивших, хотя, казалось бы, израильтяне только что в лупу здешний песок не рассматривали.
А причина заключается в том, что не у того Мёртвого моря ищут – на дне нынешнего Тирренского их останки. Моря, некогда называвшегося и Океаном, и, в противовес Понту Эвксинскому, морю то есть гостеприимному, Понтом Аксинским – негостеприимным понтом, поскольку воды его были не только непригодны для питья (в отличие от вод понта гостеприимного, хоть несколько и подсолёных), но и вообще почему-то на удивление скудны на представителей животного мира (причём тем заметнее, чем западнее продвигались по нему мореплаватели). Любопытный в этой связи факт, на который, похоже, пока первым и единственным, недавно обратил внимание профессиональный археолог В.В. Бацалев, в своей книжке «Тайны городов-призраков» отметивший, что «у Гомера (в «Илиаде») нигде герои не едят рыбу, хотя она была основным продуктом питания у троянцев и уж тем более у греков».
Бацалев далёк от сомнений в тождестве гомеровой Трои раскопанному Шлиманом городищу и судит о рационе троянцев по обилию обнаруженных в его культурных слоях рыбных отходов, но задумайся бы он над строкой 315 главы 2 «Илиады», быть может, и появились бы у него такие сомнения. Ибо указывала та строка, что стояла Троя «у брега бесплодного понта» - моря, то есть, безжизненного, мёртвого, в котором рыба долгое время была диковинкой. И вот именно у этого мёртвого моря и находились незадачливые Содом, Гоморра и прочие, на что в этом случае указывает уже сам Ветхий Завет («Бытие», 13-10), сообщающий, что по возвращению Авраама и его племянника Лота (впоследствии единственно уцелевшего из всех жителей Содома) из Египта, где они спасались от поразившего местность их прежнего проживания великого голода (!!), они разделились и пошли в разные стороны: кто «налево», кто «направо», в результате чего Лот оказался у Иордана.
«И возвёл Лот очи свои, и увидел всю окрестность Иорданскую, что она, прежде нежели истребил Господь Содом и Гоморру, вся орошалась водою как сад Господень, как земля Египетская (вот, кстати, и ещё свидетельство в пользу того, что сад Эдемский и Египет – суть одно и тоже!); и избрал себе Лот окрестность» сию. А располагалась та окрестность отнюдь не в теперешней Палестине, где никаких следов прежнего обилия речных потоков нет, а на дне нынешнего Адриатического моря, в которое и сейчас со склонов Апеннин и Балкан стекает бесчисленное множество рек, речушек
и просто ручейков, в те времена пополнявших не море, а с каждым километром прямо на глазах полневшую реку Эридан-Иордан.
Стремившуюся ещё ниже – к Понту Эвксинскому и Египту, куда, как сказано там же (12-10 и 13-1), за некоторое время до этого «и сошёл (спустился, то есть вниз!) Авраам в Египет, пожить там, потому что усилился голод в земле той», где он с Лотом жили, а, переждав трудные времена, «поднялся» Авраам из Египта»! К родимым местам поднялся, где «за рекою жили (они) издревле: Фарра, отец Авраама и отец Нахора», сыном которого и был Лот, «и служили иным богам» (И.Навин, 24-2). И с этой, опять-таки, рекой, а не с Иорданом историческим, случилось, якобы при знаменитом исходе (под водительством Моисея) евреев из Египта, великое чудо: «вода, текущая сверху (!), остановилась и стала стеною на весьма большое расстояние, а текущая в море Солёное ушла и иссякла. И народ переходил (реку)» (там же, 3-16).
Нужно ли разъяснять, что в принципе такое могло случиться лишь в дни Великого, инерционного, потопа? А, в частности, лишь с рекой, подобно Эридану-Иордану разделявшейся центральным озером, наделённым обрывистым и высоким северным берегом, на две части? Ведь только при таких условиях та часть реки, которая «текла сверху», то есть к центральному озеру, могла показаться ниже находившемуся наблюдателю не только остановившейся, но и вставшей «стеной», каковую, водяную стену, на самом деле образовала вода сместившегося по инерции к северу самого этого водоёма, тут и упёршаяся на какое-то время в высокий берег – стену каменную. Что же до того, что нижнее течение реки будто бы тогда иссякло и целый народ, воспользовавшись моментом, перешёл реку по обнажившемуся дну, то это, конечно же, позднейшая (времён исхода из Египта и переправы через Иордан палестинский) выдумка. Тем, кто действительно видел, как когда-то реки обращались вспять, было не до рискованных экспериментов с переправами через их внезапно пересохшие русла – их тогда так трясло, что не дай-то Бог. Ну, а теперь, наконец, о столичном острове страны антов.
Посередине его, на равном, в 50 стадий, расстоянии от берегов, на внутреннем искусственном островке диаметром 5 стадий, «стояла гора, со всех сторон невысокая», то есть что-то вроде холма, и размещались роскошный храм персонально Посейдона, не менее роскошный – Посейдона и его здешней жены Клейто, которая в своё время родила ему «пять пар близнецов мужского пола», давших начало десяти правящим династиям разных областей Атлантиды, другие святилища и резиденция главного царя. Из недр острова выходили здесь на поверхность «два источника – родник холодной и родник горячей воды, которые давали воду в изобилии, и притом удивительную как на вкус, так и по целительной силе», то есть минерализованную.
Островок окружало так называемое «водное кольцо» (канал) шириной в стадий. За ним было «земляное кольцо» в 2 стадия шириной и ещё одно водное такой же ширины. Далее следовало третье земляное - в 3 стадия и, наконец, последнее водное – также в 3 стадия. К этому кольцу был проведён «от моря канал длиной 50 стадий, шириной в три плетра и сто футов глубиной». По нему во внутренние кольца, соединённые меж собой перемычками и игравшие роль гаваней, заходили суда, которые размещались в береговых нишах, образовавшихся вследствие добычи в их берегах отделочного камня «белого, чёрного и красного цвета». Размещались, надо думать, со всеми своими мачтами, из чего следует, что основная часть также сто футовой глубины гаваней была надводной, что подтверждает указание на то, что корабли беспрепятственно проходили под перекрытиями, накрывавшими упомянутые перемычки, – «высота земляных колец над поверхностью моря была для этого достаточной».
Был, таким образом, остров почти идеально круглым с диаметром около 126–130 стадий, то есть, в пересчёте на метры с использованием египетского стадия, не более 13-ти км. И, несомненно, имел вулканическую природу, на что указывает не только наличие естественных источников горячей воды, но и обилие в его недрах «любых видов ископаемых твёрдых и плавких металлов»: от олова, меди и железа до серебра, золота и какого-то ещё «орихалка», который, как рассказывал Солону египетский жрец, «ныне известен лишь по названию, а тогда существовал на деле», и отличался «огнистым блистанием».
И ещё одной особенностью выделялся остров - поверхность его являла взору «равнину красивее всех прочих равнин», то есть, приходится думать, идеально ровную. Что ещё каких-нибудь 50 лет назад никому ничего в практическом плане не говорило и воспринималось как лишнее подтверждение мифичности всей этой истории. В наше же время всё это - вулканическая природа острова и как бы срезанная ножом вершина – для специалиста в области морской геологии признак того, что остров был не простой, а гайот. Один из многих тысяч таящихся в глубинах Мирового океана, факт существования которых на Земле был установлен в годы Второй мировой войны штурманом одного из военных транспортников Тихоокеанского флота США, геологом по образованию Гарри Хессом, который, будучи фактическим хозяином имевшегося на борту ультразвукового эхолота, наряду с промером глубин в целях обеспечения безопасности плавания на мелководье, использовал его и при переходе над районами глубоководий. Интересуясь, как геолог, подводным рельефом земной коры. И обнаружив эти, как бы кем-то обрезанные подводные горы, располагавшиеся на глубинах не более 2 км, на бумажной ленте самописца эхолота.
Названные им гайотами (в честь якобы порта приписки его транспортника), они, как показали дальнейшие исследования, оказались останками крайне древних вулканов, по соображениям самого Хесса, появившихся на Земле ещё до образования на ней общепланетной гидросферы, впоследствии (миллиарды лет назад, когда уровень Мирового океана был на пару км ниже современного) и обрезавшей их вершины волновым прибоем, а затем, по мере увеличения объёма, и затопившей.
Мог ли никогда не видевший гайотов Платон (а с ним и прочие зрячие обитатели суши) придумать полный его аналог? Исключено, тем не менее, придумал - и именно гайот, что становится бесспорным, если знать, что на момент Великого потопа (то есть около 11,5 тысяч лет назад) уровень Мирового океана был, как на это указывают многолетние исследования океанографов, ниже современного не менее чем на 40 м. Вследствие чего возвышавшийся максимум на 100 футов, то есть не более чем на 30 м (все известные футы не превышают 31 см) над тогдашней поверхностью моря столичный остров Атлантиды должен быть сейчас на глубине порядка 10-20 м (ввиду того, что какая-то часть глубины каналов и тогда была подводной).
Должен быть, то есть, как и все гайоты, объектом подводным! И, вместе с тем, кое в чём исключительным - в смысле минимальной, относительно всех прочих известных гайотов, глубины затопления, в чём с ним мог единственно поспорить лишь гайот, существующий в границах Азорского архипелага (минус 18 м от уровня океана). Но это, разумеется, имело б место, будь его вместилищем Атлантический океан – неразрывная часть океана мирового. И в этом случае Атлантида давным-давно была бы открыта. Безо всякого участия атлантологов. Да вот только нет такого подводного острова в районе Гибралтара! И не было, ибо находился он в некогда называвшимся и Океаном, и морем Атлантическим, и ещё по всякому море, нам известном под названием Тирренского. Находился во времена, когда уровень этого моря был ниже современного не менее чем на 400 с лишним метров, на которых исчезали и Тунисский и Мессинский проливы. Вот на какой минимальной глубине и скрывается сейчас якобы придуманный Платоном гайот. А таковые, как утверждают океанографы, в Тирренском море действительно есть, даже целых два, правда, не совсем чтоб рядом с Мессинским проливом, и на глубине несколько большей – около 600 м.
Тем не менее, их не мешало б детально обследовать. А затем, если ничего интересного обнаружено не будет, все округлые выступы дна, расположенные ближе к Мессинскому проливу. Что сулит больше шансов, поскольку в предании есть нюанс, указывающий на то, что изначально будущий столичный остров являлся частью береговой суши и был заселён людьми и животными (в том числе - слонами, что, согласитесь, могло случиться лишь при наличии сухопутной перемычки меж Африкой, родиной этих животных, и Сицилией с Апеннинами) во времена, когда водная преграда шириной в 3 стадия представлялась «непреодолимым препятствием, (а) судов и судоходства (ещё) не существовало».
По моим выкладкам это могло случиться максимум 35 тысяч лет назад, но, более вероятно, около 30 (тысяч лет). Много сложнее вопрос, когда же появились первые суда и началось собственно судоходство. Если судить по преданию, получается, что уже за несколько тысяч лет до Потопа, ко времени которого антланты вовсю уже использовали самые разнообразные весёльные и парусные суда типов, известных и историческим мореплавателям Средиземноморья, – вплоть до упоминаемых Платоном триер (кораблей с тремя рядами вёсел, больше которых были лишь римские пентекоры с пятью рядами) длиной до 50 м.
Приличных размеров были корабли и большого мастерства требовали в изготовлении, но не это было показателем технического уровня допотопной цивилизации, а 30-тиметровой глубины 5-тикилометровый канал, прорытый древними в каменистом теле вулкана. Вручную, без экскаваторов и взрывчатки. «И как только они на такое отважились-то?» – ухмыльнётся скептик. И будет прав – требуется объяснение. Реалистическое, разумеется. У меня такое припасено.
Всё началось, когда суда и судоходство уже не были диковинкой, и морская торговля стала одним из наиболее выгодных занятий. К тому времени некогда являвшийся частью берега округлый выступ суши давно уже был островом, поверхность которого возвышалась притом над окружающим его морем всего на метр-два. Остров занимал очень удобное положение и располагал всем, что было необходимо мореплавателям: пищей, качественной пресной водой, пенькой (или чем-нибудь аналогичным) для изготовления канатов, древесиной – для мачт, вёсел и т. п. Одно было плохо: на округлой береговой линии практически не имелось естественных гаваней – суда негде было укрыть в непогоду.
А, между тем, в центральной его части, где некогда проходило вулканическое жерло, имелась округлой формы естественная выемка, мало-помалу углублявшаяся и расширявшаяся за счёт добычи в ней строительного и отделочного камня, руд металлов и т.п. И вот кому-то показалось возможным, соединив её каналом с морем, организовать здесь порт, что представлялось делом хоть и нелёгким, но, тем не менее, в той ситуации осуществимым.
С этого-то всё и началось – с максимально узкого и минимально мелкого канала, превратившего островитян в своеобразных заложников моря, вернее, колебаний его уровня. Ибо, сами понимаете, снижение его хотя бы на полметра надолго делало канал несудоходным, порт – бесполезным, обслуживающий персонал – безработным, царскую казну – заметно полегчавшей. И волей-неволей пришлось канал расширять – в два минимум раза против прежнего, что открыло возможность, отгородив обе его половины сплошной каменно-грунтовой перегородкой, углублять их по мере необходимости попеременно, поочерёдно отсекая чем-то вроде плотин от моря и внутренней гавани.
С которой, соответственно, тоже возникли такие же проблемы, решившиеся аналогичным образом: вначале созданием одной дополнительной кольцевой гавани, а, затем, когда морской промысел стал уже доминирующим видом экономики, и третьей. Глубина системы увеличивалась почти незаметно – на вполне посильные даже и ручному труду считанные см за год (да и то не каждый), на протяжении нескольких тысячелетий достигнув тех показателей, которые приводит предание (возможно, несколько и преувеличивавшее достижения её создателей). Но всё это могло быть только, повторяю, при условии, если остров-гайот находился не в Атлантическом океане, напрямую соединённом с остальными океанами планеты, а в водоёме самостоятельном, жившим по своим законам, в силу которых его уровень падал даже тогда, когда уровень Мирового океана, напротив, постоянно возрастал.
А именно такое, как показывают результаты исследования гляциологами льдов Антарктиды и Гренландии, и началось на Земле около 18 тысяч лет назад, когда в силу причин, наукой пока не установленных, среднегодовые температуры образования льда в обоих её полушариях стали внезапно и очень интенсивно расти – с минус 45 градусов (по Цельсию) до минус 27 – к восьмому тысячелетию от наших дней (на каковом практически уровне остаются и доныне), что, разумеется, обернулось интенсивным таянием мировых запасов льда и соответствующим повышением уровня Мирового океана. От уровня минимум на 100 м более низкого на начало потепления до, как уже выше отмечалось, отметки минус 40 м от современной к середине 12-го тысячелетия от н. д.
А, догадываетесь (обращаюсь прежде всего к тем, кто и до сего момента отказывается верить, что Средиземное море было тогда водоёмом, изолированным от Мирового океана), что при этом было бы с нашим островом, надумай его обитатели создать выше описанную судоходную систему вручную (начав то есть дело тогда, когда уровень моря был ниже поверхности острова не более, чем на пару метров), живи они хотя бы за 3 тысячи лет до Потопа и, главное, в нормальном, то есть соединённым с Атлантикой, Средиземном море? Его бы затопило максимум через 2-3 столетия после того, как на трассе будущего канала была бы извлечёна первая лопата грунта! А к дням самого Потопа его прекраснейшую равнину накрывал бы примерно 40-метровый слой воды, и о его существовании не помнили б даже здешние летописцы, а не то, что автор «Повести временных лет».
При чёмон-то здесь? А разве это не он написал когда-то, как от восточных пределов Сима можно добраться до западного Варяжского моря и, не покидая его границ, посетить Рим и некий Царьград – царский, то есть, город?! Который, по его ведь также утверждениям, русские, ради получения отступного, неоднократно осаждали: в году 6374, возглавляемые Аскольдом и Диром, воспользовавшимися тем, что тогдашний местный «царь Михаил был в походе на агарян и дошёл уже до Чёрной реки»; в году 6415 – под предводительством «вещего» Олега, пришедшего к городу «на конях и кораблях числом 2000»; в году 6449 – во главе с Игорем, собравшим для этой цели аж 10 000 кораблей, но потерпевшим жестокое поражение на суше и потерявшим практически весь флот. Впрочем, на том не успокоившимся и по возвращению начавшим «собирать множество воинов и послав за море к варягам, приглашая их» в новый поход.
Автор «Повести» утверждал, правда, что все эти походы были против греков, из чего отечественные историки делают вывод, что под Царьградом подразумевалась столица Византии Константинополь, прежде - Византий, в «Повести» почему-то упрямо называемая исключительно Царьградом. Почему? Другой вопрос: куда, скажите на милость, делись ещё тысячу лет назад будто бы жившие за Балтикой, в Скандинавии, эти самые загадочные варяги (которых, кстати сказать, незадолго перед смертью Владимира его сын Ярослав, «послав за море», приглашал против собственного отца)? Следующий: на каких это агарян и к какой такой Чёрной реке ходил походом будто бы греческий царь Михаил, когда варяги впервые (а, может, и не впервые) осадили Царьград?
Мой ответ на первый из них уже ясен: Царьград «Повести временных лет» есть ничто иное, как царский город - столица платоновой Атлантиды, в действительности – Страны антов, к которому названия Византий и Константинополь никакого отношения иметь не могли - по причине огромного промежутка во времени их существования в истории. На второй отвечу с помощью Велесовой книги, в одном из мест которой после указания на то, что Аскольд и Ерек (Рюрик) – «не русичи», вместо ожидаемого разъяснения того, кто же они тогда (в этническом, так сказать, плане), неожиданно следует объяснение, почему это они всё-таки не русичи: «Аскольд хочет попрать мощь русскую, делая зло», а второй – «потому что он, как лис, рыскал с хитростью в степи и убивал купцов, которые ему доверялись».
Плохие, оказывается, были люди - алчные «хищники, враги и варяги». Тогда как настоящие русичи – все сплошь хорошие, честные труженики, на чужое никогда не зарящиеся. Не то, что эти бандиты и грабители, на древнерусском – «воры». Или, как вариант, «ворюги». От чего, по моему твёрдому убеждению, и пошло последующее «варяги» - своеобразно «облагороженная» модификация слова, обозначавшего профессиональных разбойников. Которые по корням своим, что со всей определённостью как раз и следует из Велесовой книги, были самые что ни на есть русские, потому-то, как свидетельствует уже «Повесть временных лет», изначально и «сидевшие» на родине руси в египетском Семиречье.
Откуда затем распространившиеся на запад, до моря Океана (впоследствии переименованного в море Варяжское), ещё «в египетскую старину» сделав основным своим занятием охрану иноземных «купцов, шедших до Непры» - за каменной солью, добывавшейся не только почти по всей ложбине отсутствовавшего Тунисского пролива, но и, как писал Геродот, по всему песчаному побережью здешнего моря - от Ливии до Геракловых Столпов включительно. Только если на побережье её добывали шахтным, так сказать, способом, то у Непры, которая местами текла прямо в её пластах (что в искажённом виде и отразилось в рассказе Геродота, слышавшего, как говорят, звон о «самой прибыльной» реке Скифии Борисфене, в указании на абсолютно невозможное в природе выпадение её из пресной речной воды), - открытым, более производительным образом.
И более дешёвым, что и привлекало купцов, в том числе, как сказано в книге, даже «синьских», в связи с чем один из её комментаторов честно признался, что никогда до сих пор о том не и не подозревал - чтобы на Днепр в прошлом приходили китайские торговые люди. А потому и не слышал, что это были и не китайцы, и не нынешний Днепр – «синьцами» наверняка являлись жители допотопного, ныне египетского, Синайского полуострова, звавшегося так, и едва ли первый день, уже ко временам исхода евреев из Египта (почти 3,5 тысячи лет назад), ну, а Непра текла, как уже было сказано выше, по дну теперешнего Тунисского пролива. С запада на восток, «устьем впадая в Понтийское море».
Синьцы же, чтоб безопасно пройти через Семиречье до Непры, «и избежать угрозы егунштей», сидевших восточнее русских «на своём острове» (в дельте Нила, то есть, где у русских, как следует из этой фразы, был, выходит, свой остров, что как раз и подтверждает, что Семиречье было
семи рукавной дельтой реки), давали охранявшим их «мужам (русского) рода Белоярова» (по всему, видать, и положившему начало варяжскому «злому роду») «серебро и два коня золота», которые, несомненно, с лихвой потом окупались, ибо в древности соль фактически была самой дорогой пищевой добавкой.
Теперь – о Чёрной реке, по поводу которой историки ничего вразумительного сказать не могут, что и неудивительно, ибо под этим названием скрывается всё тот же Нил, «дар» которого – Египет - само коренное население страны звало «Та кеметь», что в переводе на русский означало «Чёрная земля», ибо именно такой по цвету была почва долины реки, ежегодно щедро удобряемая «постоянным благодетелем Нилом». Чёрным илом удобряемая, без которого никогда б не было древней египетской цивилизации – родины, наряду со многими прочими, и науки о культурном землепользовании – агрономии, каковое название в первую очередь примечательно наличием в нём слога «ном», бывшего названием основной единицы административного деления как раз Египта. А два первых, «агро», очень созвучны с именем служанки законной жены выше уже упоминавшегося Авраама – легендарного прародителя семитских народов, как раз от этой служанки и получившего первого в своей жизни (кстати, в возрасте уже 86 лет!) ребёнка - сына Измаила. Которая (служанка) фигурирует в Ветхом Завете как «Агарь Египтянка», то есть якобы носившая имя Агарь египтянка по национальности, что довольно спорно, поскольку в древности иноплеменные рабы крайне редко сохраняли свои изначальные имена, а, как правило, получали клички – в основном как раз и указывающие их родоплеменную принадлежность (типа Эфиоп, Македонянин и т. д.). Так что если это правило не было нарушено и в разбираемом случае, то в словосочетании «Агарь Египтянка» указателем национальности было как раз первое слово, второе же являлось его переводом для тех, кому ничего не говорило слово «агаряне», но было хорошо известно слово «египтяне».
Хотя, возможно, я и ошибаюсь, но вот что показательно, так это отсутствие такого слова (агаряне) в современных толковых исторических и мифологических словарях – притом ведь, что не я его придумал, а автор «Повести», от кого-то ведь слышавший о таком народе. И, надо думать, хотя бы приблизительно знавший, где он обитает. Почему же ничего этого не знают наши историки? Тем более, если агаряне жили всего тысячу с небольшим лет назад? Не потому ли, что это название изначально было редкостью, известной лишь тем, кто с ними жил когда-то бок о бок? И не тысячу лет назад, а более тринадцати тысяч (лет)?

Седьмая часть

Библейский Авраам был из евреев, о существовании которых автор «Повести», мельком упоминавший «хазарских евреев», какое-то представление, как видим, имел. Более того, он утверждал, что «хазары есть скифы», в чём радикально расходился с одним из авторитетнейших некогда греков – Клавдием Птолемеем (Александрийским) – жившим в 1-2 вв. от Р. Х. автором геоцентрической (с Геей-Землёй в центре мироздания) модели Вселенной (продержавшейся до середины 16 столетия и развенчанной стараниями Николая Коперника, доказавшего, что в нашем углу Вселенной центром является Солнце – одна из мириадов рядовых её звёзд), который, ссылаясь на общегреческую традицию, под скифами подразумевал «обитателей более северных (нежели греки) параллелей, (выделяющихся) белой кожей, прямыми волосами, высоким ростом, упитанностью и некоторой холодностью по природе», то есть северян-гипербореев («Математический трактат, или Четверокнижие»).
В Велесовой книге никаких сведений о внешности тех, кого её автор определял как скифов, не приводится, сообщается лишь, что их «в века ещё докиевские» привёл в семиреченские «степи» некто Богумир, от пятерых детей которого впоследствии будто бы и «изошли славные роды» полян, древлян, кривичей, северян и русов. «И жили они там среди трав, как и во времена отцов» - вместето есть со скифами, которых, как следует из легенды, было поначалу не так уж и много, ибо, в противном случае, они б сами пришли в эти степи. А уже много позднее семиреченского исхода, когда объединёнными усилиями скифов, русских и антов был, наконец-то, положен предел натиску «сроившихся» годов и егунштей и образовались «Скуфь Киевская и Антия», скифы стали общностью в их регионе доминирующей, что отразилось в переименовании Скифии Киевской в Великую Скифию. Которую, что примечательно, каким-то загадочным образом (автор книги в этом случае явно что-то не договаривает) русские «обрели» в период правления Кия и «наделили той (скифской?) степью роды свои». Потом, правда, сокрушались, что мало у «русских» воинов, а было б больше, «если бы степь скифская была за нас, но (увы) ныне все бродящие в той степи зло бьются с нами и берут кровь нашу»…А неспроста, наверное, бились и убивали ещё вчерашних «кравенцев» - с этим «обретением» чужих степей что-то явно было связано очень некрасивое. Подобное, похоже, тому «злу», которым немногим ранее вынуждены были «пренебречь» анты.
Впрочем, это – нюансы, в истории случающиеся со всеми. Нам же важнее сама история, пусть даже и в отголосках, с одним из которых, также связанным со скифами, нас знакомит уже упоминавшийся Диодор Сицилийский, по данным которого они первоначально обитали близ реки Аракса, причём – в очень небольшом количестве (!), но со временем, под руководством какого-то весьма одарённого в военном деле царя, взяли под контроль «все нагорные места к Кавказу и ровные – к Океану, по прошествии ж времени за Танаисом земли покорили. Потом, обратив оружие в другую сторону, прошли до самого Нила, завоевав многие жившие посреди народы».
То есть, короче говоря, сделав своим владением всё пространство от моря Океана на западе, близ которого протекал, впадая в озеро Меотийское, Танаис, до Египта на востоке. И всё это, разумеется, происходило в пределах Средиземной котловины, чему подтверждением следующая цитата из книги историка середины 19 века чеха П. Шафарика «Славянские древности», в частности писавшего в ней о том, что, как следует «из устных преданий эпохи Геродота, скифы некогда широко и далеко простирались над народами, жившими в самой глубине земли»!
Хотелось бы, конечно, знать, какие это и где именно устные предания эпохи Геродота удалось послушать автору данной книги, но теперь у него об этом уже не спросишь. Нет сомнений лишь в том, что он действительно что-то такое знал, поскольку самостоятельно изобрести заселённую некогда народами «глубину земли» не мог. А, если б ему кто-нибудь о ней и рассказал, вряд ли б поверил, – как не поверил римскому историку (и крупному государственному деятелю) первого века н. э. Плинию Старшему, автору 37-томной «Естественной истории», в которой тот утверждал, что некогда на Дону (Танаисе, то есть) жили сербы и некие костобокие, «где их», по мнению Шафарика, «судя по всему, никогда не было, (ибо) имя их (костобоких) часто читается на римских надписях»!Вот где, мол, указывал Шафарик, они в действительности-то жили – на Апеннинах, а вовсе не Причерноморье!
И был, как вы сами понимаете, прав лишь отчасти: и сербы, и костобокие некогда действительно жили на Дону – Танаисе, но доисторическом, протекавшем восточнее современного Апеннинского полуострова по дну отсутствовавшего Адриатического моря, а впоследствии, по возрождению Средиземного моря в привычных нам границах, перебрались кто (вторые) на территорию будущей Римской империи, оставив память о себе «в римских надписях», кто (первые) на северо-запад Балканского полуострова, где живут и поныне. И тому доказательством также Велесова книга, относящая сербов к славянам, а костобоких – к их долговременным врагам, которые, «языци и костобокие», как сказано в одном её месте, «со злобой разили (русских) и воровали быков наших. И так продолжалась борьба (с ними) двести лет».
Что было задолго до Потопа, когда русские входили в состав своеобразной конфедерации Скуфи Киевской и Антии, впоследствии Великой Скифии. В перечень славянских родов которой автор «Повести» включал полян, древлян, северян, радимичей, вятичей, хорват, дулебов, уличей, тиверцев. «Было их множество и называли их греки Великая Скифь. Все они имели свои обычаи и законы своих отцов, и каждые – свой нрав. Поляне – кроткий и тихий, и великую стыдливость имеют и брачный обычай. А древляне жили звериным обычаем, по скотски, убивали друг друга, ели всё нечистое, и браков у них не бывало, (как и у) амазонок, (которые) не имеют мужей, но как бессловесный скот однажды в году весенним днём уходят из своей земли и сочетаются с окрестными мужами. Когда же зачнут от них в чреве, снова разбегутся. Приспеет же время родить, если родится мальчик, - погубят его, если же девочка – прилежно вскормят её и воспитают».
Вот так, в настоящем времени, как, то есть, о своих современницах, писал об амазонках автор древнерусской «Повести временных лет», будто бы живший 13 веками позднее современника Иисуса Христа Страбона, по поводу тех же самых амазонок высказавшегося следующим образом: «Со сказаниями об амазонках произошло нечто странное. Дело в том, что во всех остальных сказаниях мифические и исторические элементы разграничены. Ведь старина, вымысел и чудесное называются мифами, история же – будь то древняя или новая, - требует истины, а чудесному в ней нет места или оно встречается редко. Что же касается амазонок, то о них всегда – и раньше, и теперь – были в ходу одни и те же сказания, сплошь чудесные и невероятные. Кто, например, поверит, что когда-нибудь войско, город или племя могло состоять из одних женщин без мужчин? И мало того, что состояло из них, но даже могло делать набеги на чужую землю и побеждать? В самом деле, это допущение равносильно тому, если сказать, что тогдашние мужчины были женщинами, а женщины - мужчинами».
Рассуждавшего, как видим, о таком действительно удивительнейшем явлении, каким должно было быть это однополое человеческое сообщество, как о чём-то сказочном, причём сочинённом в очень далёком прошлом, но по странному стечению обстоятельств оказавшемуся чрезвычайно живучим. Отметившимся в сказаниях о Троянской войне, в которой амазонки представлены союзниками троянцев; в легендах о подвигах Геракла, отобравшего у одной из их правительниц, Ипполиты, волшебный пояс, делавший его владельца непобедимым в бою, и некоторым образом даже имевшим касательство если и не собственно к Атлантиде, так к атлантам, о чём в своё время писал Диодор Сицилийский, по данным которого амазонки приплыли на материк с океанских островов Горгад и вскоре подчинили себе атлантов (будто бы запугав их жестоким обращением с пленными), после чего совместными усилиями разбили племя горгонов, а далее двинулись на восток - к Египту и Сирии.
Мы можем только гадать, как в человеческой истории могло случиться, чтоб изначально нормальный двуполый социум породил продержавшийся тысячелетия однополый, причём именно женский, менее, как на первый взгляд представляется самоочевидным, конкурентный в борьбе за выживание в условиях доиндустриального общества. Впрочем, не в том ли как раз и объяснение, что были некогда на Земле времена, когда сотни подряд поколений ни о какой борьбе за выживание и думать не думали, вполне обходясь тем, что «им земля без распашки сама приносила», днём ходя в лучшем случае в набедренных повязках, а ночи проводя «в пещерах и лыком скреплённых ветвях» (шалашах, видимо), укутавшись во что-то подобное плащам или накидкам? Когда никто ни с кем не воевал, и не было нужды ни в грубой мужской силе, ни в изобретательном, на разного рода технические усовершенствования, мужском же уме. А в отношениях меж людьми царили доброжелательность и даже, – а почему бы и нет, если всем всего хватало? – нежность.
Что на фоне общеизвестных, и довольно существенных, психологических различий меж мужчиной и женщиной, всё чаще и чаще толкало людей к любви однополой (не потому ли в наше время принявшей такие масштабы, что по уровню потребления и комфорта современное общество во многом уже превзошло золотые века человечества?), на каком-то этапе допотопной истории возведённой, похоже, в ранг единственно достойной человека разумного, в отличие от животных обязанного заботиться не только о себе, но и о Матери-Земле, и без того-то перенаселённой всевозможными живыми существами. Так что появление в той ситуации амазонок было всего только логичным итогом подобного рода философии, призванной, как мыслилось её авторам, снизить нагрузку биоты на среду обитания. Дабы не гневить Бога-Солнце, которое, как гласили древние предания, уже некогда карало бездумно плодившийся мир тем, что на многие века повергало его в холод и голод. Так что жили когда-то в мире амазонки, а исчезли по причине радикального изменения климатической ситуации, надолго вернувшей прежний престиж мужской физической силе и рациональному мышлению. И были они, как это явствует из вышеприведённой цитаты, современницами настоящего автора «Повести временных лет», жившего где-то 13,5 тысяч лет назад.
Я мог бы привести ещё немало аргументов как в пользу существования в далёком прошлом Средиземной впадины, так и в обоснование исключительной древности русского народа, но это потребует ещё минимум десятка страниц, а настоящий материал и без того изрядно затянулся (уже сейчас в два с лишним раза превысив изначально запланированный максимум объёма, что получилось, в общем-то, не предумышленно, ибо трудно, поверьте, удержаться в рамках, когда знаешь такое). Позволю лишь в завершение обратить ваше внимание на некоторые обороты, присущие русской речи, в основе своей сформировавшейся ещё в допотопные времена на протяжении многих тысячелетий проживания наших пращуров на склонах и дне «великой дыры в земле».
Разделённой, как уже говорилось, поперечным Апеннино-Сицилийско-Тунисским горным хребтом на две неравные части: меньшую западную и большую восточную, в силу стечения обстоятельств и ставшую родиной русского человека, от которой западный Низ этой «вселенной» находился, как с тех пор и стали выражаться русские, за этим «бугром» (ничего подобного которому меж исторической Россией и западом Европы в нынешней природе не существует). Тогда же «буграми» стали называть тех, кто владел этой горной грядой и пролегавшими по ней дорогами, ведшими к районам добычи соли – продукта жизненно важного, контроль над производством которой делал их в некотором роде хозяевами жизни соседних народов, вынужденных приобретать её по ценам, назначавшимся теми или иными очередными начальниками-«буграми». А в ряду таковых какое-то время были анты, хазары и русичи-варяги, именно с изгнанием из допотопного Киева хазар и захватом основных месторождений соли в районе реки Непры и располагавшегося в её верховьях крупного водоёма, именовавшегося Ильмер-озером (каковым, уточняю, было озеро, значившееся у греков под названием озера Тритона), и поднявшиеся, как у нас принято выражаться, «из грязи (степной) в князи», а с течением времени ставшие величать себя «солью земли Русской».
Что не мешало им, но уже на как бы вполне законных основаниях, отныне устанавливавшихся здесь ими самими, оставаться всё теми же разбойниками - ворами, но теперь уже «в законе», считавшими обычный производительный труд уделом слабых и рабов. В каковом духе за тысячу, как сообщает Велесова книга, лет здешнего правления они и воспитали насильно задействовавшуюся на добыче соли русь - назовём её так – низовую, от времён семиреченских скотоводческо-земледельческую.
В чём им активно содействовали греки, ещё тогда разработавшие очень своеобразную модель мироустройства, делившую род людской на естественных, от самой природы, господ и рабов, ко вторым из которых были оптом отнесены обитатели Низа – люди «низкого происхождения», со временем ставшие ими называться «варварами», что принято трактовать как производное от древнегреческого «барбарос» – «непонятно болтающий» (то есть, говорящий на ином, нежели греческий, языке). Что, по меньшей мере, выглядит нелогичным, ибо предоставляло право любому варвару считать таковым и каждого грека, с его, варвара, точки зрения тоже ведь «непонятно болтающего».
Иное дело, если «варвар» – производное от слова «тартар», в греческой мифологии обозначавшем крайнюю бездну вселенной, скрывающей корни земли и моря, все концы и начала мироздания. Местом «гнили и плесени» называл его (в поэме «Труды и дни») соотечественник и якобы современник Гомера Гесиод, утверждавший, что Тартар ненавидят и страшатся сами бессмертные боги. Молва гласила, что окружено это место сплошной медной стеной, а расположено даже ниже царства мёртвых Аида (которое та же молва располагала на западном берегу Океана), что в совокупности, если не брать в расчёт весьма гипотетичную медную стену, указывает, прежде всего, на восточную часть Средиземной котловины, в отдельных местах (в глубоководном желобе, проходящем соответственно южному побережью Балканского полуострова) достигающей глубин в 5 км.
Безусловно, мрачное было место - вечно сырое и заплесневелое, и жить по соседству с ним, как представлялось обитателям «бугра» и других окружающих котловину материковых пространств, добровольно могли лишь люди второсортные, дефективные, каковыми и выглядели насельники Низа, выделявшиеся нездоровой, как казалось всем повально смуглым их антиподам из Верхнего мира, белизной лица и тела. На самом деле бывшей, как теперь об этом можно судить практически безошибочно, результатом депигментации кожи прежде нормально смуглых народов, элементарно обесцветившихся за многие тысячи лет проживания на Низу – под защитой дополнительных сотен метров, а где и километров, плотных слоёв атмосферы, естественным образом отсекавшей значительную часть ультрафиолетовой составляющей солнечного излучения, как раз и ответственной за степень наследственного «загара» человеческой кожи. Эта-то светлокожесть и стала в глазах тогдашних греков главным отличительным признаком варварского происхождения предков нынешних нордических народов – их несмываемой «каиновой» (однако, белокожим, похоже, был первый, согласно Библии, человекоубийца на Земле!) печатью. Таковы, на мой взгляд, истоки понятий «высшее общество», «варвар», «люди низкого происхождения» и даже «опущенные».
Последнее, как известно, из так называемого «блатного» жаргона - своеобразного языка преступного мира, в котором, во всяком случае, – на просторах бывших Российской империи и СССР, до последнего времени правили так называемые «воры в законе». Хранители, как, опять-таки, представляется лично мне, особого языка, на котором некогда – в присутствии непосвящённых - изъяснялись меж собой разбойники-варяги, в устах которых только и могло когда-то родиться такое на первый взгляд загадочное выражение, как «брать на понт», в буквальном смысле означающее «брать на море», в действительности же значащее «брать на испуг» - запугивать.
Что поначалу, думается, было равнозначным, поскольку во времена существования руси варяжской - родоначальницы русского мореплавания и, особенно, как это явствует из «Повести временных лет», морского же разбоя (вспомните варяжские походы на Царьград), брать кого-либо в экспедицию по Понту было серьёзнейшей проверкой степени мужественности этого человека, его способности противостоять разного рода страхам, связанным с такого рода рискованным предприятием, каким на заре человеческой истории было плавание по неизведанным морям на примитивных судах, притом вдобавок безо всяких навигационных приборов и средств связи.
Есть ещё в русском воровском жаргоне такое прекрасно всем известное слово, как «котлы», вопреки ожиданиям законопослушных русскоязычных граждан у профессиональных преступников означающее вовсе не примитивный сосуд для разогрева жидкости (приготовления пищи), а такой чрезвычайно сложный прибор, каким являются даже самые простые механические часы, ни по каким признакам с котлом не ассоциирующиеся. Но это, если думать, что часы изначально представляли собой набор шестерёнок, пружинок (или цепей с грузами), циферблата, стрелок и прочего. В действительности же часы начинались именно с ёмкости для воды – котла (будь то керамического, металлического или любого иного), из которого через минимально узкое отверстие сочилась вода, объём которой рассчитывался так, чтобы её хватало минимум на сутки – от одного восхода Солнца до другого. После чего на внутренних стенках этого сосуда через равные промежутки наносились деления, означавшие доли суток, потеперешнему – часы, которых могло быть сколько душе угодно (а стало 24 в знак почтения к двенадцати богам-небожителям, каждому из которых как бы полагалось по часу светлого и тёмного времени суток). На греческом такие часы назывались клепсидрами, а изобрели их (как на том сходятся историки не только современные, но и древние) не где-нибудь, а в Египте – на родине, то есть, русского человека, в лексиконе которого такого слова нет, но есть - «котёл», во множественном числе – «котлы».
Ещё яснее истоки такого присущего русскому языку выражения как «глубокая старина» (помните, у Пушкина, «преданья старины глубокой»?), в строго формальном смысле нелогичного, ибо старина, то есть – прошлое, не может быть глубокой (это характеристика впадины, выемки в чём-то), а только далёкой – во времени, но в данном случае русская старина была действительно глубокой – прошедшей на дне восточной части Средиземной котловины. Где сформировался не только русский язык, но и была сочинена
основная масса известных нам былин и сказов, отобразивших те или иные реалии этой своеобразной области мира. В частности, о существовавшем на западе, «за бугром», «море-акияне» с островом Буяном (каковым был и доныне практически ни на сутки не прекращающий выброса камней, пепла, газов итальянский остров-вулкан Стромболи – остров шумный, буйный), наполненном (море-океане) отравленной – мёртвой! - водой, с помощью которой герои этих сказок то и дело оживляют безвременно усопших близких им людей.
Что, конечно, было сказкой, тогда как отравленное море – очень непонятной и неприятной, но реальностью, которую считали результатом кем-то насланного на это море проклятия. Так что проклятым поначалу называли его русичи, что на тогдашнем их языке звучало как «окаянное», от чего, как мне представляется, и пошло «окаянское-океанское-океан», со временем заимствованное греками, в языке которых созвучное слово, «океанос», в буквальном смысле абсолютно ничего не значит, что как раз и характерно для заимствований.
Низовые корни русского народа позволяют решить и ещё одну, историко-лингвистическую, загадку - загадку рождения самого названия нашей Родины – России, каковое (название) отдельные историки и писатели возводят к реке Роси – довольно рядовому притоку Днепра, что, в сущности, ничего не решает, ибо, во первых, в свою очередь порождает вопрос о том, почему именно эта река была названа так (около неё что - росы было больше, чем возле других здешних рек?), и, во вторых, делает непонятными основания переноса названия одной-двух живших на её берегах родоплеменных общин (роси-руси) на почти все остальные, населявшие Восточно-Европейскую равнину.
Если, разумеется, считать её, эту равнину, родиной русского человека, что, как показывает всё вышеизложенное, ничем фактологическим не подтверждается. Чего нельзя сказать о египетско-низовом варианте, в подтверждающих который данных Ветхого Завета указывается, что хоть в раю (то есть Семиречьи Велесовой книги) и не было дождей (которые и доныне в Египте такая же редкость, как в наших, допустим, краях манна небесная), но «пар поднимался с земли и орошал всё лице» её. Росою, как понимаете, орошал, что на первый взгляд выглядит полным абсурдом, ибо, откуда было взяться здесь «пару», если местная почва от века не знала осадков?!
Никакого чуда, между тем, не было, и всё объяснялось вполне материалистически – тем, что на время ставшее сушей морское дно было, как губка, пропитано влагой, естественно - солёной морской. И неспроста в отечественных былинах и сказках русская земля называлась «матерью сырой землёй» - влажность её возрастала прямо пропорционально проникновению в так называемый эквапоритовый слой, выстилающий собственно скальное дно Средиземного моря и состоящий, как было установлено соответствующими исследованиями 20 века, из перемешанных друг с другом каменной соли, песка и разного рода морских отложений (общая толщина пластов которых в отдельных местах достигает двух км).
Так что для образования здесь «пара» и затем, в ночное время, росы осадков не требовалось. Достаточно было жаркого солнца, которое днём высушивало верхний слой почвы, куда затем влага, под воздействием так называемого капиллярного эффекта, поступала из более сырых нижних. И так практически без конца: днём почва парила, а ночью на всё ложилась роса, подпитывая пресной – живой - водой в первую очередь ту зелень, у которой была неглубокая корневая система (травы, мелкий кустарник). Более ж крупная долго не жила и гибла, как только её корни достигали пластов, насыщенных исключительно неразбавленной солёной водой. Вот, кстати сказать, почему, как свидетельствовал Геродот, в Скифии было «очень мало леса» - рос он тут лишь либо в самых высоких местах, и до пересыхания Средиземного моря бывших нормальной сушей, либо на прежде других «вынырнувших» из-под воды.
Всё ж остальное пространство занимали пустыни и степи, травы которых, как сообщал всё тот же Геродот, «из всех известных нам трав больше всего вызывают разлитие желчи у скота, (в чём всякий раз) убеждает вскрытие трупов животных». И был недалёк от истины, так как даже и травам не удавалось обходиться одной росой, а, волей-неволей, приходилось подпитываться и горьковато-солёной морской, что не могло не сказываться на вкусе плоти тех, кто этими травами питался. Что люди того времени и списывали на разлитие желчи у скота. Хотя действительной причиной был обусловленный этим обстоятельством ненормальный состав самой почвы, не только чрезмерно просолёной, но и даже йодированной, вследствие чего обладавшей выраженными антисептическими свойствами. Что тоже было замечено обитателями Низа, во всяком случае, русскими – точно, ибо в Велесовой книге прямо указывается, что тогда русичи «втирали землю в раны». А до этого, или наряду с этим, также сыпали на них соль, что, несомненно, было процедурой более мучительной, отчего, думается, и родилась известная поговорка «не сыпь мне соль на раны».

Восьмая часть

Таким образом, Средиземная впадина была областью обильнейших рос, по русски обязанной именоваться Росией (или, на «акающих» диалектах, Расеей), производными от которых и являются не только современное Россия, но и древнее «расена», каким словом сами себя называли «учителя римлян» загадочные этруски, в словаре Стефана Византийского «совершенно безоговорочно (названные) словенским племенем», что уже позволяет предполагать: древнеримское «этруски» есть искажённое русское «от русских»! В пользу чего свидетельствует и то обстоятельство,
что этноним этот, «расена», не только очень близок к русскоязычному «росные» (люди), но и одним лишь звуком отличается от англоязычного «рашен», используемого для обозначения опять-таки русских.
«Росия. На Низу были степи, рощи и лога устрашающие» – таким получился перевод надписи на одном из так называемых Микоржинских камней, обнаруженных археологами ещё в середине 19 столетия на раскопках древнего поселения Познанского воеводства Польши, сделанный автором книги «Праславянская письменность» Г.С. Гриневичем (вообще-то, кстати сказать, геологом по профессии) по разработанной лично им оригинальной методике, до сих пор, кажется, не признанной профессиональными лингвистами.
В которой (надписи), по мнению автора дешифровки, речь идёт о степном низовье какой-то из южнорусских рек (Днепра, Дона), с чем, конечно, трудно было бы спорить, если б не упоминание «логов устрашающих», то есть, приходится думать, хоть и оврагов, но на редкость широких и глубоких. Которые, ко всему прочему, почему-то не «есть» – в настоящем времени, а когда-то «были», что подразумевает, что за какое-то время до выполнения надписи куда-то исчезли – вместе со степями и рощами. И это не может не наводить на мысль, что в действительности надпись сообщала о судьбе совсем другого Низа – Средиземной котловины, которая, как я утверждал ранее, около 8-7 тысяч лет назад была затоплена водами прорвавшегося в неё Мирового океана. В пользу чего как раз и свидетельствуют упомянутые «лога», представлявшие собой глубочайшие каньоны, прорезанные в эквапоритовом слое некогда протекавшими по нему реками. Прослеживающиеся соответственно наземному течению основных рек бассейна, как установлено в результате изучения Средиземного моря, в западной его части до глубин в 1 км, а в восточной – до 1,5 км, и имеющие в случае с Нилом собственную глубину до 1,2 км!
Что и в самом деле не могло не производить устрашающего впечатления. Особенно на тех, кто желал перебраться с одного острова его дельты на другой – даже и безо всякого злого умысла. А уж в последнем случае приходилось брать в расчёт не только жуткую высоту этих берегов и мириады гнездившихся в их пещерах и норах пчёл и ос, но и противодействие самого населения острова. И не потому ли Русколань египетской старины «была сильной и твёрдой», что представляла собой фактически неприступную природную крепость, за которую не грех было и по пять раз в день благодарить богов. Тем более, что от времён Квасуры это занятие из обременительного превратилось в удовольствие, ибо – не забыли, надеюсь? - стало всякий раз официально сопровождаться обильным возлиянием сурицы-сурыньи.
На этом лингвистическую тему, пожалуй, и закончим. Хотя, ещё пару соображений. Первое – о Хвалисском море, в которое, согласно «Повести», впадает якобы текущая «на восток, в удел Симов», река Волга, в действительности, если речь идёт о современной Волге, текущая на юг в море, которое под названием Каспийского знал не только Геродот, но и жившие - по оценкам нынешних историков - никак не позднее 14-15 вв. от Р.Х. некоторые сочинители новгородских былин (к примеру, чрезвычайно содержательной былины о том, как знаменитый душегуб и разбойник Василий Буслаев в Иерусалим Богу молиться плавал). Так вот, полагаю, название Хвалисского у русских некогда носил либо весь Понт Эвксинский, либо та его часть, что прилегала к богатому золотом острову дельты Нила, именовавшемуся, согласно Ветхому Завету, Хавилой, от чего, как мне представляется, и пошло название моря - вначале «Хавилисское», а, затем, и «Хвалисское». От которого, вполне возможно, далее возник и русский глагол «хвалиться», примечательный тем, что он присущ и языку украинцев – «хохлов», как их принято называть среди московитов-«москалей». Будто бы за обычай носить на обритой голове в качестве причёски хохол, то есть длинную прядь волос (иначе оседлец). Что хоть и действительно было традицией, но отличавшей не собственно украинцев, а казаков, хохлами себя не считавших, с учётом чего мне кажется более реалистичным вариант, согласно которому вышеуказанное прозвище есть производное от древнего этнонима «колхи»: колхи-холхи-хохлы (чему косвенным подтверждением может служить и широко распространённый среди украинок обычай украшать себя разного рода золотыми изделиями, вполне естественный, если сам этот народ начинался там, где золото не мыл только совсем уж ленивый. И не оттуда ли, кстати сказать, из страны, то есть пирамид, и пирамидоподобные крыши украинских хат?).
А теперь вернёмся к тому, с чего собственно начался этот материал, – к утверждению о том, что ещё 11,5 тысяч лет назад Земля обращалась вокруг Солнца по орбите, наклонённой к современной на величину, близкую к 23 градусам. Вы, разумеется, ждёте от меня объяснения того, почему изменился этот извечный порядок вещей, лежавший в основе 26-титысячелетнего климатического цикла, характерной особенностью которого было регулярное исчезновение в земной природе сезонных колебаний климата (иначе, времён года). Ответ мне известен, однако, буду откровенен, делиться этим секретом я пока не намерен. Скажу лишь, что причиной стало явление, не только прекрасно изученное наукой, но и широко используемое в современной технике, а тогда случившееся вследствие редкостного стечения обстоятельств сугубо природных, едва ли когда ещё на Земле в такой совокупности возможных. Что даёт мне основания со всей категоричностью утверждать: потопов, подобных Великому, на нашей планете более не будет никогда, что бы там ни пророчили на сей счёт разного рода современные «нострадамусы».
Вместе с тем будущие поколения человечества ожидают трудные времена, ибо грядёт другой вселенский потоп, причиной которого станет стаивание в ближайшие столетия скоплений льда, сконцентрированных в Антарктиде и Гренландии, результатом чего будет повышение уровня Мирового океана метров на 30-50 – со всеми вытекающими отсюда пренеприятнейшими для наших потомков последствиями. Неизбежными и ни в какой мере не связанными с пресловутым парниковым эффектом, который если и играет во всём этом какую-то роль, то лишь второстепенного ускорителя основного процесса, запущенного переходом планеты с прежней орбиты на нынешнюю. Перехода из состояния, в котором она была обречена на хроническое оледенение, являвшееся оборотной стороной каждой фазы климатического - назовём это так – оптимума (то есть фазы максимальной перпендикулярности земных оси и орбиты), когда, разъясняю, на смену сезонным временам года в мир приходили широтные климатические пояса: предельно жаркого летнего - на экваторе, тёплых - в средних и всё более прохладных - в умеренных широтах, за которыми, в высоких, начинались холодные зимние, длившиеся даже и не 3, а, по меньшей мере, 5 тысяч лет (3 тысячи - продолжительность самой фазы перпендикулярности плюс по тысяче лет на её приход и уход).
Я – не специалист и не способен высчитать, какой толщины лёд должен был образоваться за этот промежуток времени на поверхности нынешнего Северного Ледовитого океана, полагаю лишь, что счёт должен идти на многие сотни метров. И то – во внутренних его областях, что же до пограничных с Атлантическим и Тихим океанами, где образование льда осуществлялось в основном в результате выпадения осадков из поступавших с их просторов влажных воздушных потоков, то здесь порядок цифр наверняка был тысячеметровый. Доказательства – и доныне существующие ледовые покрытия окружённых со всех сторон водой Гренландии и Антарктиды, толща которого в последнем случае в отдельных местах превышает 4 км.
Таким образом, до Великого потопа Северный океан представлял собой гигантскую ледовую линзу, по краям не только смыкавшуюся с побережьями Евразии и Северной Америки, но и выступавшую южнее линии Скандинавия-Британия-Исландия-Гренландия-Канада, где она опиралась на само океанское дно (глубиной здесь по большей части от 200 до 500 м), становясь, таким образом, непреодолимой преградой для ныне проникающего даже и далее Баренцева моря тёплого Гольфстрима. В результате этот край ледовой крышки океана постоянно, за счёт выпадения именно здесь в основном конденсировавшейся атмосферной влаги Атлантики, прирастал в высоту, превращаясь в гигантский ледовый гребень, тянувшийся от Европы до Канады и базировавшийся на уходящих в южнее расположенные глубины склонах океанского дна. Что, по мере нарастания его массы до величин, превышавших запас прочности толщ льда, располагавшихся от него к северу, рано или поздно заканчивалось частичным, а, иногда, и полным, обрывом всего этого края ледового поля. В результате в Северную Атлантику в таких случаях порой обрушивались даже и не тысячи, а миллионы кубических километров (не метров, а километров!) льда, который попадал здесь в круговое тогда течение Гольфстрима и малопомалу расходился по всему океану, забивая береговой шельф и надолго застревая на бесчисленных выступах подводных океанских гор.
Одной из таких природных ловушек этого льда являлся разрыв суши между югом Пиренейского полуострова и противоположным берегом Африки, самое узкое место которого нам известно под названием Гибралтарского пролива. Благодаря наличию, которого и существует Средиземное море – водоём, как это выяснили специалисты 20 столетия, с резко отрицательным водным балансом: получающий в год с речными стоками и осадками около 1740 куб. км влаги и одновременно теряющий, на испарение, 3400 куб. км. Что, в случае его исчезновения, обрекает море (как это, опять-таки, подсчитано специалистами) на практически полное пересыхание всего только за 1118 лет. А в случае существенного уменьшения пропускной способности – вследствие, допустим, появления в атлантическом створе Гибралтара достаточно значительных масс хотя бы и того же льда – на весьма заметное падение уровня (относительно, разумеется, Мирового океана).
Что, как вы понимаете, приводило к образованию в Атлантике близ этого района устойчивого течения, с которым к проливу поступали всё новые и новые порции льда (при наличии в океане такового). Который проникал в него всё глубже и закрывал, под всё нарастающим давлением увеличивающейся разницы уровней океанской и морской воды, всё плотнее. В отдельных случаях – вплоть до полного, пусть даже и временного, перекрытия. Итогом же становилось появление на месте Средиземного моря огромной, глубиной до нескольких километров, сухопутной впадины – уже известного вам Низа земли. Только потому окончательно, и навечно, исчезнувшего, что 11,5 тысяч лет назад наша планета внезапно перешла с прежней, наклонённой, орбиты на современную – горизонтальную, тем самым наконец-то вырвавшись из того прецессионно-климатического круга, что обрекал её на хроническое оледенение. Главным плацдармом которого в Северном полушарии являлись действительно вечные льды здешнего океана, не стаивавшие даже и на протяжении 20 последующих, за фазой климатического оптимума, тысячелетий, чему причиной была их своеобразная наружная теплоизоляция, в основном формировавшаяся из той пыли, что на протяжении каждых 5 тысячелетий очередной непрерывной зимы оседала на поверхность льда из атмосферы. Что со временем привело к образованию на нём сплошного слоя грунта мощностью, как мне представляется, кое-где даже в несколько метров, на котором уже на самых ранних стадиях его существования обосновалась разного рода наиболее неприхотливая растительность (типа лишайников,мхов и т. п.), бурно разраставшаяся как раз тогда, когда льду требовалась максимальная защита от солнечного излучения – в летние месяцы.
Имевший северное направление инерционный катаклизм вначале поднял этот гигантский ледовый монолит в воздух, а затем, когда энергия инерции иссякла, обрушил на прежнее место. На скальные, то есть, породы дна океана. Результат был соответствующий – некогда единое целое разлетелось вдребезги. Правда, куски сплошь и рядом были размерами в тысячи и даже десятки тысяч квадратных километров. Но, что самое главное, в образовавшиеся меж ними многочисленные расщелины хлынули тёплые воды по той же причине сместившегося к северу Атлантического океана. И тогда этот вечный лёд впервые начал таять – с боков и снизу. И одновременно, теперь уже ежегодно, не менее двух месяцев прогреваться Солнцем сверху, что не давало льдинам вновь собраться в единый монолит.
Но прежде это был крайне медленный процесс, на что указывает существование ещё и в не очень далёком прошлом в Атлантике, до широты фактически Гибралтарского пролива, совершенно особых островов – блуждавших, отмечавшихся не только на античных, но даже и на средневековых лоциях (вплоть до середины 16 века) то в одном, то в другом месте (или на тех же, но почему-то развёрнутыми в иных направлениях). Их считают мифическими, однако все эти Кассетериды, святого Брендана, Бразил, Вентура, Антилия и т.д. были реальностью, но ледовой (с наружным, правда, грунтовым покрытием, поросшим той или иной, соответственно географической широте положения, растительностью), тем более долговечной, чем севернее те или иные из них находились. Как, к примеру, наблюдавшаяся в Северном Ледовитом океане ещё и в 19 веке таинственная земля Санникова, потому бесследно и исчезнувшая, что в основе была она такой же ледовой.
На этом, в сущности, можно было бы и закончить, но мне не даёт покоя статья одного из постоянных авторов «Аналитической газеты «Секретные исследования» Вадима Ростова под названием «Гибель России. Рассказ о Сибирском океане», речь в которой идёт о том, чем в уже самом ближайшем будущем обернётся для нашей страны то «потепление климата, (которое) с каждым годом всё более набирает темпы, (на глазах превращаясь) в лавинообразный процесс». Перспективы, если верны его ссылки на работы специалистов в области мерзлотоведения, ужасные: северная половина территории теперешней Российской Федерации, находящаяся ныне в зоне так называемой вечной мерзлоты, по прошествии всего только 80 (в лучшем случае – 160) лет вначале превратится в огромное непроходимое болото, а затем будет затоплена Северным Ледовитым океаном. «Сибирь будет потеряна, страна лишится своих алмазов, золота, нефти и газа. Климат будет выглядеть так: Урал и вся Центральная Россия Доуралья, омываемые теперь с востока и севера холодными водами Северного океана, сами станут территорией, где образуется вечная мерзлота. Города, дороги (в первую очередь – все железные) разрушатся. Россия (треть от оставшейся, не утонувшей) лишится сельского хозяйства (скота, которого нечем будет кормить, и пшеницы, которая в таких условиях не растёт). Умрут леса. В Екатеринбурге, Москве и Петербурге климат будет таким, какой сегодня в Норильске или Магадане. От прежней России останется только тень». И всё потому, что растают ныне укрытые грунтом так называемые жильные – толщиной от 3 до 40 метров - пласты льдов зоны вечной мерзлоты и этот грунт погрузится в образовавшуюся воду.
Так будет, утверждает автор публикации, если в самом срочном порядке не принять действенных мер по уменьшению парникового эффекта. Увы, так будет в любом случае, даже если из земной атмосферы вообще исчезнут все ответственные за этот эффект газы. Вернее, будет ещё хуже, ибо растают не только льды вечной мерзлоты Евразии и Северной Америки, но и копившиеся десятками миллионов лет льды Антарктиды и Гренландии. И ни в Петербурге, ни тысячах других прибрежных городов и селений планеты не будет никакого климата, так как все они разделят судьбу цивилизаций доисторического Низа Земли, только потому и существовавшего, что некогда наша планета была подобна двухкамерному морозильнику и регулярно поставляла в Атлантический океан такое количество льда, что его надолго хватало для периодической изоляции котловины нынешнего Средиземного моря. И нам остаётся утешиться лишь тем, что на Земле, пока будет также светить Солнце, больше никогда не будет ледниковых эпох. А вот это, однако, большой вопрос: долго ли оно будет светить в привычном, и удобном для нас, режиме, ибо, как о том свидетельствует мифология, наше светило - отнюдь не такая уж спокойная звезда, как в том нас уверяет современная наука. Но это – уже тема другого рассказа.
Реклама
Аватара пользователя
C.Петропавловский
Всего сообщений: 101
Зарегистрирован: 19.11.2012
Образование: высшее техническое
Политические взгляды: славянофильские
Профессия: Пенсионер от советского Роскосмоса
Откуда: Мособл
Возраст: 73
 Re: Базовая концепция прошлого Земли.

Сообщение C.Петропавловский »

Интересно, но в конце ссылочки бы, хотя бы по крупному.
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 26624
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Базовая концепция прошлого Земли.

Сообщение Gosha »

ne2: 28 авг 2021, 07:33 На этом, в сущности, можно было бы и закончить, но мне не даёт покоя статья одного из постоянных авторов «Аналитической газеты «Секретные исследования» Вадима Ростова под названием «Гибель России. Рассказ о Сибирском океане», речь в которой идёт о том, чем в уже самом ближайшем будущем обернётся для нашей страны то «потепление климата, (которое) с каждым годом всё более набирает темпы, (на глазах превращаясь) в лавинообразный процесс». Перспективы, если верны его ссылки на работы специалистов в области мерзлотоведения, ужасные: северная половина территории теперешней Российской Федерации, находящаяся ныне в зоне так называемой вечной мерзлоты, по прошествии всего только 80 (в лучшем случае – 160) лет
Утописты не учитывают одного! Россия долна еще просуществовать 80-160 лет! За это время в Сибири не останется не нефти - не газа - не золота - не алмазов - тем более леса! Тундра превратится в болото! Так стоит переживать - что Мировой Океан скроит под своими водами Российскую бесхозяйственность!!!
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Аватара пользователя
Автор темы
ne2
Всего сообщений: 6
Зарегистрирован: 28.08.2021
Образование: среднее
Политические взгляды: пофигистические
Ко мне обращаться: на ты
 Re: Базовая концепция прошлого Земли.

Сообщение ne2 »

Друзья! Во-первых, спасибо за то, что потратили Ваше время на чтение материала. И потрудились предоставить ответ!
Это дорого стоит!
Постараюсь ВСЕМ предоставить разъяснения, в рамках своей компетенции. В ближайшее время.
Критикуйте, как только сможете!
Аватара пользователя
крысовод
Всего сообщений: 3871
Зарегистрирован: 09.04.2018
Образование: высшее техническое
Профессия: инженер-механик
Откуда: Москва
Возраст: 51
 Re: Базовая концепция прошлого Земли.

Сообщение крысовод »

ne2: 28 авг 2021, 07:33 Тайной остаётся причина этой глобальной катастрофы, для объяснения которой досужими умами выдвинуто несколько предположений: столкновения Земли с астероидом, захвата ею Луны, ранее бывшей самостоятельным небесным телом, спонтанного, как на подшипнике, проворачивания вокруг центральной составляющей Земли всей её коры
Изображение
В этом материальном мире тебе ничего не принадлежит, даже твоё собственное тело.
Аватара пользователя
Автор темы
ne2
Всего сообщений: 6
Зарегистрирован: 28.08.2021
Образование: среднее
Политические взгляды: пофигистические
Ко мне обращаться: на ты
 Re: Базовая концепция прошлого Земли.

Сообщение ne2 »

Авторское дополнение.

Как утверждают профессиональные историки, установившие среди русских государственность варяги пришли к нашим пращурам немногим более тысячи лет назад. Точнее, несколько позднее года 6370-го (или 862-го от Рождества Христова) по сообщению «Повесть временных лет», в который, однако, обращаю ваше внимание особо, как сказано в той же летописи, прежде «изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть»! Тех же самых варяг! И тут же были наказаны жизнью: «не стало», видите ли, «среди них» какой-то «правды и встал род на род, и стали воевать сами с собой». Что довольно быстро надоело, и тогда опомнились они и «сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси (и) сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». Вот так и стали чужими холопами – от совершенно неодолимого будто бы желания, выражаясь современным языком, жить в правовом государстве! Ибо, оказывается, уж очень все эти славяне, кривичи, весь и прочие любили судиться. И чуть ли не физически страдали от юридической безграмотности. Набраться которой, кроме как у варягов, было вроде как бы больше и не у кого.
Сущий, согласитесь, анекдот, причём из жизни детсадовского контингента (да и то самых младших групп). А на нём, между тем, базируется едва ли не половина официальной истории государства Российского, которую ещё в 1843 году в одном из своих писем так комментировал «друг Пушкина любимый, задушевный, всех знаменитостей тогдашних друг» (из стихотворения Фёдора Глинки) Пётр Яковлевич Чаадаев: «Наша история начинается странным зрелищем призыва чуждой расы к управлению страной, призыва самими гражданами страны – факт единственный в летописи всего мира… Везде, где вы находите господ и крепостных, вы найдёте также либо власть одной расы над другой, либо обращение людей в рабство на поле сражения – у нас же одна часть народа просто подчинилась другой, притом так, что порабощённым и в голову не пришло жаловаться на потерю своей свободы, и никогда они не чувствовали себя сколько-нибудь оскорблёнными, униженными, опозоренными этой переменой своей судьбы…А наше обращение в христианство? Вы знаете, как это произошло: «Если князь и дружина – говорил народ – находят это учение хорошим и мудрым, наверное, это так и есть» – и бежал окунуться в воды Днепра».
Известный немецкий философ Шеллинг считал Чаадаева «самым умным из всех известных ему умов». «Великий немец вами бредит, - сообщал Чаадаеву из Германии один из его многочисленных друзей, - ловит везде русских и жадно расспрашивает о вас». Известность Чаадаева стала общероссийской после первого так называемого «философического» письма, опубликованного в 1836 г. в журнале «Телескоп». «Одним этим «философическим письмом», - отмечал Плеханов, - он сделал для развития нашей мысли бесконечно больше, чем сделает целыми кубическими саженями своих сочинений иной трудолюбивый исследователь России «по данным земской статистики» или бойкий социолог фельетонной «школы». Но вот даже этот умнейший человек «купился» на вышеприведённый анекдот о призвании варягов. Не заметил, что, если оно даже и имело место, то было повторным их приходом на Русь, а первое закончилось изгнанием из неё вон, «за море». Но вот об этом эпизоде «Повесть» почему-то молчит. Почему? Не потому ли, что первый раз их сюда никто не звал, и они пришли подобно обычным захватчикам?
Перу Чаадаева принадлежит удивительное пророчество, высказанное в письме одному из своих корреспондентов тремя годами позднее написания вышеприведённого комментария к началу русской истории. Заключающееся всего в одной фразе, оно о том, что «мужественное изучение нашей истории неизбежно приведёт к неожиданным открытиям, которые прольют новый свет на нашу протекшую жизнь». Можно только гадать, под влиянием каких импульсов ума и сердца он пришёл к такому убеждению, но не в том ли дело, что в этом случае сработала не обычная интуиция, а знакомство, хотя бы самое беглое, с чем-то подобным Велесовой книге? Которая в отличие от «Повести временных лет» рассказывает, как раз о первом периоде варяжского правления Русью, умалчивая о втором, да относя его (первый, то есть период) не к концу первого тысячелетия от Рождества Христова, а к началу третьего от массового исхода русских из дельты Нила, так называемого Семиречья, на запад, в район современного Тунисского пролива и Сицилии. Где, надо признаться, жизнь их складывалась далеко не самым лучшим образом, чему свидетельством нижеследующие строки.
«За десять веков забыли мы, кто – свои, и стали роды жить особыми племенами. Так образовались поляне, а на севере – древляне, они же все – русичи из Русколани, которые разделились подобно суми, веси и чуди. И из-за того пришла на Русь усобица. А в другое тысячелетие мы подверглись разделению, и убыло самостоятельности и пришлось отрабатывать чужим дань: вначале – годам, которые крепко нас обдирали, а затем – хазарам, которые убивали. Явился каган, и он не радел о нас. Вначале он пришёл с купцами на Русь, и были они велеречивы, а потом стали злы и начали русичей притеснять. И мы стали говорить: «Куда ж мы пойдём от них? Где будем мы вольными? Мы сиры весьма, и рука божеская от нас отвратилась, ибо тысячу двадцать лет не могли мы сотворить Русь…Сто раз возрождалась Русь и сто раз была разбита от полудня до полуночи…И так прошли две тьмы, и пришёл на нас злой род – Аскольд злой пришёл к нам с варягами своими, и они побили в Киеве хазар, на которых мы работали и которым платили дань. (Так) впервые варяги пришли на Русь. (А потом они) пришли к Непре и забрали землю нашу, и увели людей. И мы принуждены были укрыться в лесах, и жили там охотниками и рыболовами. И так мы могли уклониться от угрозы (и) пережили (ещё) одну тьму. И начали грады и сёла огнищанские ставить повсюду. А после другой (то есть уже четвёртой от исхода из Египта тысячи лет) тьмы был великий холод, и мы отправились на полдень, к южному зеленотравью, (где) места злачные, и имели много скота». А разразился тот «великий холод», напоминаю, после Великого потопа, когда «великие шли снега (и) голод мучил наших людей, лишившихся (в ночь великого землетрясения) всего»: жилищ, утвари, скота, орудий производства и т. п.
Вот когда и как, согласно будто бы поддельной Велесовой книге, варяги «впервые пришли» на Русь – за 2 тысячи лет до Великого потопа, то есть 13,5 тысяч лет назад. Причём, самовольно. А, по якобы достоверной «Повести временных лет, несколько, повторяю, позднее 862 года от Рождества Христова. И то чуть ли не против собственного желания, а, как принято было выражаться в советские времена, «идя навстречу настойчивым и многочисленным пожеланиям трудящихся». Что есть две, согласитесь, «большие разницы». И в какой же из них правда?
В первом материале я уже приводил выдержку из «Повести», посвящённую странным похоронам крестителя Руси великого князя Киевского Владимира, скончавшегося «15 июля» года будто бы 1015 от Р.Х. в некоем Берестове, откуда его тело, завёрнутое в ковёр, тайно доставили в Киев … на «санях». Что, по моему твёрдому убеждению, является одним из важных свидетельств достоверности Велесовой книги, в данном случае подтверждающего факт первого прихода варягов на Русь как раз около 13 тысяч лет назад, когда в силу прецессии земной оси ныне летние для северного полушария июнь, июль и август были зимними.
Допустим, однако, что упоминание саней в этом эпизоде «Повести» – ошибка летописца (или переписчика), и тело равноапостольного князя переправили в Киев на вполне соответствовавшей времени года, 1015 от Р.Х., телеге. Допустим и обратимся к знаменитому «Слову о полку Игоревом», повествующему о трагическом походе в «поле неведомое Половецкое» князей из рода Рюриковичей братьев Игоря и Всеволода Святославичей, предпринятому в апреле года будто бы уже 1185 от Р.Х. По прошествии, то есть, практически двухсот лет после крещения, в году 988, Руси Владимиром. И обнаружим в этой «жемчужине» якобы средневековой русской словесности массу совершенно необъяснимых странностей. Среди которых одна из наиболее заметных – поразительное отсутствие упоминаний в его тексте хоть каких-то персонажей или символов христианской веры, особенно загадочное на фоне едва ли не в каждой фразе поминаемых богов язычников: «господина Солнца», «великого Хорса», Стрибога, его «внуков ветров», Дажьбога, Велеса, Карны, Жели, Дива и т. д.
Поминаемых не только автором сочинения, но и некоторыми действующими лицами, - к примеру, женой Игоря Ярославной, обращающей свои мольбы о спасении мужа не к Богу-Отцу или Христу, что было бы естественным для христианки, а к «господину Солнцу». В связи с чем закономерно напрашивается вопрос: а были ли потомки Владимира Мономаха и прочие Рюриковичи 12 столетия от Р.Х. христианами? Или тайным язычником был автор самого произведения, поставивший своей целью дезинформировать в этом плане будущие поколения читателей? Рискуя поплатиться за это головой?
Другая, не менее заметная странность описанных в «Слове» событий, это время года, избранное братьями для набега на половцев, решающая битва с которыми произошла будто бы с 1 по 3 мая, когда, согласно расчётам современных астрономов, в Северном Причерноморье именно в 1185 году наблюдалось полное солнечное затмение, как раз и упоминаемое в «Слове». Из чего следует, что в поход, начавшийся якобы из столицы Северского княжества города Новгород-Северского (что ныне на самом севере Украины на реке Сейме) и немногим южнее расположенного Путивля, а закончившийся фактически на берегу Азовского моря, то есть за почти 800 км по прямой к югу, русские дружины выступили минимум в середине апреля. То есть когда ещё и весеннее половодье-то не везде закончилось, ввиду чего дороги, если они вообще на этом направлении тогда существовали, были не столько дорогами, сколько сплошным месивом грязи. Да притом напрочь отсутствовал корм для основной ударной силы объединённого войска – конницы, ибо трава ещё только начинала расти, а прошлогодние запасы сена у немногочисленных крестьян, через земли которых шли Игорь и Всеволод, были, как это и полагается к концу весны, на самом исходе и положения спасти не могли. Так что оставалось кормить лошадей ветками деревьев, результатом чего должен был стать если не массовый их падёж, так такой степени истощение, что их не в бой следовало посылать, а прямиком на живодёрню. И потому следующий вопрос: к чему была такая спешка? В буквальном смысле слова самоубийственная для всех её участников. Что в те времена было очевидно любому мальчишке, не говоря уж о профессиональных дружинниках, как раз и составлявших костяк русского войска. Не самоубийцами ж они все там были…
Ничего этого профессиональные отечественные историки как бы не замечают. Во всяком случае – открыто не комментируют. Да и что тут в самом деле скажешь? Что эти отчаянные храбрецы по жизни недоумками были, а про Иисуса Христа и слыхом не слыхивали? А как на это церковь Православная отреагирует? И всякие там «патриоты»? Вот и помалкивают специалисты по древности, снисходя до комментариев по некоторым частностям. К примеру, по поводу удивительного плача жены Игоря Ярославны, от стен Путивля, достигающего ушей находящихся в этот момент аж на Дунае местных девиц, чему придумано толкование, сводящееся к тому, что, поскольку Дунай в те времена был частью Руси, плач Ярославны символизировал не только её личное горе, но и вообще всех русских женщин, откликнувшихся ей и с Дуная. Получилось довольно складно, но, увы, оставило без объяснений, почему «голоса» тех девиц, которые «поют на Дунае, вьются через море до Киева»? Какого, скажите «моря»? Да между Дунаем и Киевом и озера-то никакого нет - сплошная суша.
Идём, однако, далее: «Ярославна рано плачет в Путивле, причитает: «О, Днепр Словутич! Ты пробил каменные горы сквозь землю Половецкую. Ты лелеял на себе ладьи Святославовы. Возлелей, господин, моего ладу ко мне, чтоб не слала я рано к нему слёз на море». А это как прикажете понимать? Что Ярославна плачет, находясь на берегу моря? Будучи притом в Путивле, который, если воспринимать текст буквально, находится, получается, где-то между Дунаем и Днепром? Протекающими, выходит, в непосредственной от него близости, на что указывает намерение всё той же Ярославны полететь «кукушкой по Дунаю, омочить «шёлковый рукав в Каяле-реке» и отереть им «кровавые раны» мужа. А как это было возможно, если, согласно общепринятой трактовке «Слова», Игорь в это время находился где-то близ устья современного Дона у Азовского моря, а она - в верховьях впадающей в Днепр реки Сейм? То есть минимум за 800 от него километров к северу. И каким же это образом их мог связать впадающий в Чёрное море на западе Дунай? Следуя вдоль которого со стороны известного нам Путивля можно было попасть разве что в Западную Европу, а не на юг Восточно-Европейской равнины?
Между тем, по «Слову получается, что на берегу моря находился и Киев, из окрестностей которого (некоей «дебри Кисановой» и какого-то «Пленьска на лугу») «к морю» запросто летали «серые вороны» – те ещё «летуны». Более того, из самого Киева хорошо различимо, что происходит на этом море, - к примеру, когда, по словам бояр киевского князя Святослава, в день солнечного затмения «темно было (и) два солнца померкли», видно было, как «оба багряных столпа погасли и в море погрузились». Что это за солнца и столпы такие были, тема отдельного рассказа, здесь же ещё отметим, что всякое упоминание Киева в «Слове» сопровождается указанием на то, что он был «на горах» («Святослав смутный сон видел в Киеве на горах», «стяги старого Владимира нельзя было пригвоздить к горам киевским»), а не на Днепре, что было бы естественнее. В том, разумеется, случае, если это был известный нам исторический Киев. Расположенный на реке Днепр, по течению которой никаких гор нет, что отличает её от Днепра «Слова», мало того, что «пробившего» на своём пути какие-то «каменные горы», так ещё, получается, впадавшего в море с побережья, противоположному тому, на котором находился Киев.
Поимённо в «Слове» обозначены одни горы - Угорские, фигурирующие в обращении автора к Галицкому князю Ярославу, который «подпёр горы Угорские своими железными полками, затворив Дунаю ворота (и) открыв Киеву». Комментаторы называют их Венгерскими (так как угры - это венгры) и отождествляют с Карпатскими, что, однако, противоречит данным создававшейся в то же самое время «Повести временных лет», согласно которой Угорские (Венгерские) горы есть «Кавкасинские». В современном звучании – Кавказские. Вот через них-то - горы, оказывается, Кавказские! - и текли, согласно «Слову», Дунай с Днепром! А где-то меж ними, повторяю, и находился Путивль: либо на берегу моря, в которое они впадали (это в случае, если Ярославна, плача «рано» утром, сама находилась «на море»), либо в верховьях этих рек (в случае, если она «рано слала слёзы», с водами Дуная, мужу, зная, что он в это время находится «на море»).
И вот за этим-то морем, также на горах, и располагался, если верить «Слову», Киев. А, кроме того, где-то в том же направлении текла та самая «быстрая» река Каяла, на берегу которой полегли полки Игоря и Всеволода. И, что особенно примечательно, с которой в своё время, мимоходом замечает автор «Слово», «с той же Каялы и Святополк бережно повёз отца своего между угорскими иноходцами к святой Софии к Киеву». Тот самый, приходится думать, «окаянный» Святополк, сын крестителя Руси Владимира! По свидетельству автора «Повести» умершего (Владимира), напоминаю, 15 июля в некоем Берестове и доставленного на санях в церковь святой Софии в Киев, где его и похоронили, положив «в гроб мраморный».
Похоронил-то, выходит, сам Святополк, едва ли б принявший в этом участие, если б он и отец до последнего оставались врагами (в таком случае ни о каком с его стороны «бережном» отношении к останкам покойного и речи б, наверное, не шло). Из чего следует, во-первых, что Святополк, вопреки намёкам автора «Повести», власть в Киеве не захватывал, а унаследовал законным порядком. Во-вторых, что причисленные Православной церковью к лику святых его братья Борис и Глеб были убиты не потому, что пытались восстановить справедливость, а за мятеж против законной власти (что прекрасно понимали все в их окружении, потому-то и оставившие братьев в их последний час в полном, как сообщает та же «Повесть», одиночестве).
И последнее, третье: поскольку великий князь Киевский Владимир умер где-то у Каялы, откуда его тело Святополк беспрепятственно перевёз в Киев, получается, что река эта, протекавшая в «поле неведомом Половецком», и само это Поле, куда шли с мечом полки Игоря и Всеволода, были на самом деле владениями минимум союзников русских! На что вполне определённо и намекает то место «Слова», в котором сообщается, что русские бились с половцами «день, бились другой, (а) на третий к полудню пали стяги Игоревы. Тут разлучились братья на берегу быстрой Каялы. Тут кровавого вина не доставало, тут пир окончили храбрые русичи: сватов напоили, а сами полегли за землю Русскую». Сватами, то есть в некотором смысле родственниками, приходились им, оказывается, «поганые» половцы!
Но и это ещё не всё. Погибнуть «за» землю Русскую герои «Слова» могли, если б они защищали её от вражеского вторжения. Или хотя бы наносили предупредительный удар по изготовившемуся к такому вторжению противнику. В данном же случае они сами были агрессорами, а потому, если и «полегли», то не за Родину, а исключительно за собственную корысть, в чём бы она для них не заключалась. Тогда как же понимать заключительные слова вышеприведённой выдержки – о том, что «храбрые русичи полегли за землю Русскую»? Как свидетельство непонимания их автором этого нюанса? Или как чью-то ошибку (а то и сознательный умысел), в результате которой здесь вместо стоявшего изначально предлога «на» в дошедшем до нас варианте «Слова» появился предлог «за»?! Радикальным образом меняющий событийную ситуацию с якобы имевшего место похода русских в чужие пределы на действительно произошедшее некогда вероломное вторжение одних русских на земли … других русских! Для маскировки происшедшего названных половцами.
Разумеется, такая трактовка «Слова» многим покажется по меньшей мере некорректной, но что прикажете думать по поводу дважды записанной в этом тексте на первый взгляд совершенно бессмысленной фразы «О, Русская земля! Ты уже за холмом!», которую его автор вкладывает в уста идущих «в поле неведомое Половецкое» русских воинов? Что у этого сочинителя были серьёзные проблемы с головой? Или что на самом деле против половцев шли не зрелые мужи, а малые дети, то и дело оглядывавшиеся на родительский дом и оставшихся в нём маму с папой? В совокупности со всем вышеизложенным свидетельствующую о том, что в действительности это произведение было посвящено событиям, происходившим на дне современного Средиземного моря в период, когда низовые русские обитали в основном в окрестностях теперешней Сицилии и севернее - на дне котловины Адриатического моря (Края Антов Велесовой книги), а русь варяжская - частью восточнее Сицилии, где располагался Киев «на горах», частью – западнее, за нынешним Тирренским морем, именовавшимся тогда у русских Варяжским. И вот из-за этого-то моря и шли на восток, через горный хребет, звавшийся Кавказом (а также горами Угорскими или просто Бугром) и объединявший нынешние Апеннинский полуостров, Сицилию и ложбину Тунисского пролива, дальние потомки Рюрика варяги Игорь и Всеволод! Шли на Русь, которой их предки некоторое время правили, но откуда их затем, как сообщает «Повесть временных лет» (эта летопись Руси на самом деле вовсе не исторической, а допотопной, варяжской), низовые русские, спустя какое-то время перестав платить дань, «изгнали за море».
Аватара пользователя
Gosha
Всего сообщений: 26624
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
 Re: Базовая концепция прошлого Земли.

Сообщение Gosha »

ne2: 05 сен 2021, 09:43 как сообщает «Повесть временных лет» (эта летопись Руси на самом деле вовсе не исторической, а допотопной, варяжской), низовые русские, спустя какое-то время перестав платить дань, «изгнали за море».
Моншер NE-2 что вы сообщаете не ново об Варягах-руси сообщал еще Константи Багрянородный и патриарх Фотий. Так вся незадача в том что Викинги-Норманны тревожили Западный Рим - а варяги-русь тревожили как раз Рим Восточный Византию. Викинги были грабителями - работорговцами, варяги- были им подстать, а русь была купцами.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов
Ответить Пред. темаСлед. тема
Для отправки ответа, комментария или отзыва вам необходимо авторизоваться
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Альтернативная история, смелые гипотезы»