СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945Вторая мировая война

1939 — 1945
Foxhound
Всего сообщений: 616
Зарегистрирован: 20.07.2019
Образование: школьник
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Foxhound »

Предложения Папена настолько отвечали желаниям французских правящих кругов, что в конце беседы Шотан от избытка чувств обнял и расцеловал гитлеровского посланца.
Политика сговора с Германией проводилась и американскими империалистами. 23 ноября 1937 г. в Сан-Франциско состоялось секретное совещание с участием семи представителей крупных американских монополий — Дюпона, Ванденберга, Сло-уна и других зубров монополистического капитала, а также двух германских консулов в США — Типпельскирха и фон Киллингера. На нем обсуждался вопрос о сотрудничестве США и Германии в овладении ('потенциальными рынками» Китая и СССР и о совместной борьбе против коммунизма 1. Совещание отражало попытки американской реакции договориться с Германией на основе общих целей борьбы против Советского Союза и революционно-демократического движения во всех странах.
Империализм США явился одним из главных вдохновителей и активным проводником политики сговора с фашизмом. Американская дипломатия энергично поддерживала в этом направлении деятельность английского и французского правительств. Но вместе с тем американская политика не была лишена известной осторожности и лавирования. Она не проводилась столь открыто, «в лоб», как, например, политика Чемберлена. Выступая якобы в интересах «спасения мира», активно воздействуя на европейские правительства, стремясь поставить развитие событий под свой контроль и направить их в соответствии с собственными целями, США одновременно предпочитали оставаться в тени, за кулисами, сохраняя за собой свободу действий для выступления в более подходящий для себя момент.
Яркой иллюстрацией к политическим планам Соединенных Штатов может служить деятельность американского дипломатического аппарата в Европе. Послом США в Париже еще в 1936 г. стал переведенный из СССР Буллит. По свидетельству его биографа, Буллит рассматривал Советский Союз как «непримиримого врага», и недоверие к СССР доминировало над всем прочим в его оценке положения в Европе. Американский посол в Париже использовал все средства, чтобы показать «опасность для Европы продолжения франко-германской вражды и содействовать примирению между Францией и Германией» 2. Таково было дипломатическое кредо одного из ответственных чиновников госдепартамента.
Буллит настолько был близок к французским правящим кругам, что его даже называли постоянным «министром без портфеля» в калейдоскопе французских кабинетов. Являясь доверенным лицом правительства, он выполнял функции, далеко выходившие за рамки его официальной деятельности. Буллит «был одновременно и выездным эмиссаром, докладывающим о своих наблюдениях в Англии, Германии и Польше, и неофициальным генеральным инспектором дипломатического ведомства» г. Через его руки проходила подавляющая часть посылаемой в Вашингтон информации о положении в Европе.
Используя своп связи и влияние, Буллит развернул широкую закулисную деятельность, имевшую целью подорвать советско-французские отношения и содействовать сговору между Францией и фашистской Германией, причем он заверял, что подобное соглашение получило бы полную поддержку Соединенных Штатов 4.
Буллит потому и выступал против франко-советского договора, что этот договор обеспечивал мир в Европе. Буллит же хотел войны и говорил об этом, добавляя: «Сначала мы, наверное, не будем принимать в ней участие, номы завершим ее»5.
Ту же линию проводил в Лондоне американский посол Кеннеди, близко связанный с деловыми и финансовыми кругами США, в частности с владельцем крупного газетного объединения Херстом. Прибыв в Лондон в начале 1938 г., он быстро сделался личным другом Чемберлена. В беседах с германским послом в Лондоне Дирксеном Кеннеди «очень пессимистично оценивал положение в Советском Союзе» х.
Посол США в Германии Додд, довольно объективно оценивавший международное положение и планы гитлеровской Германии, был снят со своего поста в 1937 г. в связи с тем, что, по мнению госдепартамента, отрицательное отношение посла к гитлеровскому режиму «наносило ущерб его деятельности в качестве представителя Соединенных Штатов» 2. Вместо него был назначен Вильсон, известный своими прогитлеровскими симпатиями.
Через своих многочисленных представителей в Европе госдепартамент был полностью информирован об агрессивных намерениях Германии в отношении Австрии, Чехословакии и других стран Центральной и Восточной Европы. Бывший американский посол в Австрии Джордж Мессерсмит, давая показания на Нюрнбергском процессе, привел, в частности, слова Папена, который «в наглой и чрезвычайно циничной манере» заявил ему в одной из бесед, что «вся Юго-Восточная Европа до границ Турции является естественным тылом Германии и что на него (Папена.— Ред.) возложена миссия облегчения германского экономического и политического контроля над всей этой областью в интересах Германии. Он резко и прямо заявил, что захват контроля над Австрией является первым шагом» 3.
Еще определеннее о планах гитлеровцев в отношении Австрии высказался Геринг, который в беседе с Буллитом в середине ноября 1937 г. сообщил, что Германия твердо решила присоединить Австрию и не потерпит другого решения австрийского вопроса 4.
Несмотря на это, американское правительство не только не предприняло каких-либо мер для противодействия готовившимся актам фашистской агрессии, но, наоборот, поддерживая попытки англо-французской дипломатии прийти к соглашению с гитлеровской Германией, стремилось возглавить этот сговор.
Все эти действия правительств США, Англии и Франции знаменовали собой новый этап в их политике. «Умиротворение» переросло в политику «свободы рук» для Германии на востоке Европы. Так и определяют эту политику многие объективные зарубежные историки, как, например, французский автор Шерер, подчеркивая, что именно она и привела к войне 5.
В результате явного поощрения западными державами фашистской агрессии политическая обстановка в Европе к весне 1938 г. резко обострилась. Германия открыто готовилась к захвату Австрии. 3 марта 1938 г. Гитлер заявил английскому послу в Берлине Гендерсону, что в случае взрывов изнутри в Австрии и Чехословакии «Германия не останется нейтральной, а будет действовать молниеносно» 6. Вместо того чтобы заявить протест, Гендерсон подтвердил благожелательную для гитлеровцев позицию Англии в австрийском вопросе, добавив, что сам он часто высказывался за аншлюс.
1 Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. I, p. 718.
2 The Moffat Papers. Selection from the Diplomatic Journals of Jay Pierrepont Moffat 1919 —
1943. Cambridge — Massachusetts, 1956, p. 146.
Как сообщал германский посол в США Дикгоф, в одной из бесед с ним государственный секретарь Хэлл отозвался о Додде, как о «дураке, с которым невозможно иметь дело».— Documents on German Foreign Policy. Series D , vol. I. p. 60.
3 Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в семи томах. Т. 2. М., Госюриздат, 1958,
стр. 852.
4 См. Ch. Т a n s i 1 1. Back Door to the War, p. 361.
5 См. Andre S с h e r e r. Le probleme des «mains libres a l'Est». «Revue d'histoire de la deu
xieme guerre mondiale», Octobre 1958, № 32.
6 Документы и материалы кануна второй мировой войны, т. I, стр. 70.
135
Для окончательного выяснения позиции Англии и наблюдения за обстановкой в Лондон был срочно направлен министр иностранных дел Германии Риббентроп. Донося о беседе с Галифаксом, состоявшейся 10 марта, Риббентроп сообщал о своей твердой уверенности в том, что ни Англия, ни Франция не выступят в случае насильственного разрешения Германией австрийского вопроса х. На другой день сложившееся у Риббентропа мнение подтвердил английский министр координации обороны Инскип, заявивший, что «английский кабинет не примет решения в пользу военного вмешательства Англии в случае, если австрийский вопрос будет разрешен в германском духе» а.
Одновременно Инскип посоветовал Германии не прибегать к военным мерам, которые могли бы вызвать международный конфликт. Таким образом, Гитлеру не только предоставлялась полная свобода действий в отношении Австрии, но и давался рецепт — как лучше и «безболезненнее» всего действовать при осуществлении захвата.
Переговоры, которые в эти дни вел Риббентроп с ответственными английскими представителями, происходили в атмосфере подготовки антисоветского сговора. «Похоже на то,— сообщал Риббентроп 10 марта,— что Чемберлен и Галифакс хотят попытаться достигнуть мирного соглашения между четырьмя великими державами, исключив Советский Союз» 3.
11 марта берлинское радио передало лживое сообщение о «кровавом коммунистическом восстании» в Австрии. Вечером того же дня германские войска вторглись в эту страну якобы для «восстановления порядка». А несколькими часами ранее в Лондоне английский премьер говорил приглашенному к нему на завтрак Риббентропу: «Когда это неприглядное дело будет позади и будет найдено разумное решение, можно надеяться, что мы сможем начать серьезно работать над германо-английским соглашением» 4.
Сообщая в Берлин о разговоре с Чемберленом и Галифаксом, Риббентроп отметил, что его впечатления от обоих «превосходны» 5.
Французский министр иностранных дел Дельбос 11 марта заявил германскому послу в Париже о «беспокойстве» Франции в связи с событиями в Австрии. Это было сказано таким тоном, что посол сообщил Берлину: «Франция счастлива, что она не связана с Австрией договором о взаимной помощи...» ь.
Столь же поощрительной для гитлеровцев оказалась и реакция госдепартамента США. Германский посол в Соединенных Штатах Дикгоф, сообщая о своей беседе с Хэллом, состоявшейся 12 марта, писал: «Было очевидно, что он (Хэлл.— Ред ) полностью понимает наши действия»7.
13 марта правительство Гитлера опубликовало закон о включении Австрии в состав германского «рейха». (См. карту № 7). Вскоре захват Австрии Германией признали правительства Англии и Франции.
Только Советский Союз поднял голос протеста, предупреждая народы Европы и всего мира об опасности фашистской агрессии. 17 марта 1938 г. правительство СССР обратилось к другим великим державам с предложением созвать международную конференцию с их участием, чтобы обсудить создавшееся положение. В официальном заявлении Советского правительства была дана четкая принципиальная оценка действиям фашистской Германии в отношении Австрии как вооруженному вторжению в эту страну и насильственному лишению австрийского народа его политической, экономической и культурной независимости. Правительство СССР обращало
1 См. Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. I, pp. 264—269.
2 Там же, стр. 2/2—273.
3 T а м же, стр. 262.
4 Т а м же, стр. 277.
5 См. Документы и материалы кануна второй мировой войны, т. I, стр. 97.
6 Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. I, pp. 569—570.
7 T a m же, стр. 583.
136
внимание западных держав на их ответственность за судьбы мира и предлагало немедленно принять меры для коллективного пресечения агрессии и предотвращения новой мировой войны, считая целесообразным обсудить этот вопрос либо в Лиге Наций, либо на специальной международной конференции. Советское заявление заканчивалось следующими словами: «Завтра может быть уже поздно, но сегодня время для этого еще не прошло, если все государства, в особенности великие державы, займут твердую недвусмысленную позицию в отношении проблемы коллективного спасения мира»1. Несмотря на очевидную важность и необходимость предложенных Советским Союзом мор, они не были приняты другими державами.
Австрийские правые социалисты во главе с Реннером оправдывали захватнические действия гитлеровцев, предавая национальные интересы своей страны. Реннер заявил, что он с радостью отдает свой голос за присоединение Австрии к Германии 2.
Единственной политической силой в Австрии, решительно отвергшей аншлюс, была коммунистическая партия. Она обратилась к населению с воззванием, в котором говорилось: «Австрийский народ подвергся насилию, но его вера в будущее не сломлена. Борьба продолжается. Нашими собственными усилиями, с помощью всемирного фронта мира, свободная, независимая Австрия будет создана вновь» 3. Австрийские коммунисты возглавили патриотические силы страны, энергично выступив против правосоциалистических и других капитулянтов.
Предав Австрию и отвергнув предложения Советского Союза о коллективных мерах защиты мира, правящие круги западных держав фактически открыли «зеленую улицу» войне в Европе. С переходом германского фашизма от подготовки агрессии к прямым актам агрессии война превратилась в «европейскую институцию». Начался предвоенный политический кризис, т. е. такой критический момент, когда накопившиеся с течением времени империалистические противоречия доходят до «точки кипения», до предельного накала, за которым уже следует взрыв — столкновение соперничающих империалистических группировок.
К этому кризису вели не какие-то случайные и внешние обстоятельства, могущие явиться лишь предлогом для развязывания войны, а те глубинные внутренние противоречия, которые закономерно обусловливали вооруженный конфликт между империалистическими государствами. Политический кризис возник на экономической основе империализма, на почве стремления монополистического капитала к мировому господству, в результате неравномерного развития капиталистических держав и скачкообразного изменения в соотношении их сил на мировой арене, ведущего к обострению борьбы за рынки сбыта и сырья, за сферы приложения капитала.
Таким образом, предвоенный политический кризис — это не явление субъективного, идеологического или психологического порядка, а объективная реальность, обусловленная всем развитием империализма, его коренными, глубокими противоречиями, ожесточенной борьбой капиталистических держав за мировую гегемонию.
Накопленный десятилетиями «горючий материал» в мировой политике, по словам В. И. Ленина, приходит в такое состояние, что «достаточно незначительного щелчка какой-нибудь «державе», чтобы «из искры возгорелось пламя» 4.
Действительное происхождение и развитие предвоенного политического кризиса тщательно скрывается буржуазной пропагандой и дипломатией. Война готовится в глубокой тайне от народов, под ширмой буржуазного пацифизма и оборончества, под прикрытием лицемерных заявлений о миролюбии.
1 Новые документы из истории Мюнхена. М., Гоыюлитиздат, 1958, стр. 22.
2 См. «Neues Wiener Tagblatt», 3. April 1938.
3 Die Kommunisten im Kampf fur die Unabhangigkeit Osterreichs. Wien, 1955, S. 64.
4 В. И. Л е ни h. Соч., т. 15, стр. 168.
137
В обстановке политического кризиса кануна первой мировой войны убийства наследника австрийского престола Фердинанда явилось тем «щелчком», который привел к войне между блоком держав Антанты и центральным блоком во главе с Германией.
Вторая мировая война, как и первая, возникла в недрах капиталистической системы в результате неравномерного развития капитализма. Однако если первая мировая война началась в условиях только еще назревавшего общего кризиса капитализма и была первым его проявлением, то вторая мировая война разразилась тогда, когда этот кризис произвел уже глубокие изменения в расстановке социальных сил на международной арене, определяя собой весь ход общественного развития. С возникновением и успешным развитием социалистического государства — Советского Союза, ставшего центром притяжения всего международного революционного и национально-освободительного движения, главным содержанием мировой политики сделалась борьба старого капиталистического мира с молодым, набирающим силы социалистическим советским обществом. Это основное противоречие новой эпохи ослабляло капитализм, обостряло все его другие внутренние и внешние противоречия. В странах, где империалистическое господство, исторически себя изжившее, было поколеблено развитием классовой борьбы, буржуазия прибегла к фашистским методам сохранения своей власти.
Все это неизбежно должно было сказаться и сказалось на сроках назревания и развертывания предвоенного политического кризиса, на его конкретных проявлениях, на политической и дипломатической деятельности капиталистических держав.
Существование СССР в известной мере сковывало агрессивную активность обеих империалистических группировок. Они не могли столь безнаказанно делить мир и порабощать народы, как это пм удавалось в прошлом. Наличие Советского Союза, активно боровшегося против империализма и реакции, против колониализма и подготовки новых войн, за мир и безопасность народов, являлось серьезнейшей преградой для империалистических держав в их борьбе за мировую гегемонию. Все это усугубляло ненависть империалистов к СССР. Поэтому каждая из империалистических группировок все настойчивее стремилась разрешить свои противоречия за счет Советского Союза.
Общий кризис капитализма определил и основную особенность развития международных отношений кануна второй мировой войны. Она состояла в том, что западные державы, которым непосредственно угрожала фашистская агрессия, не только не принимали мер к ее обузданию и тем самым к защите своих собственных интересов, а, наоборот, всячески поощряли и поддерживали ее. Эта самоубийственная политика исходила из утопического расчета, что путем частичных уступок агрессору за счет малых стран и народов можно будет откупиться от него, отвести от себя его удар и направить фашистскую агрессию против Советского Союза, уничтожить растущий и крепнущий социализм и тем укрепить расшатавшуюся капиталистическую систему, а заодно и разделаться со своими империалистическими соперниками, которые неминуемо должны ослабнуть в этой гигантской схватке с СССР.
Таким образом, войну, зародившуюся и вызревшую в недрах капиталистической системы, империалисты США, Англии и Франции пытались вынести за пределы этой системы. Они хотели сделать социалистическое государство, которое не имело и не могло иметь никакого отношения к возникновению этой войны, ее участником, чтобы уничтожить СССР как мировой оплот социализма.
Это был один из самых авантюристических маневров, к которым когда-либо прибегали правящие классы отживающих социально-экономических формаций с целью продлить свое существование. Но, как говорил В. И. Ленин, «нельзя рассчитывать правильно, когда стоишь на пути к гибели» 1.
1 В. И. Ленин. Соч., т. 33, стр. 128. 138
В планах правящих кругов США, Англии и Франции крылось по крайней мере два основных просчета. Во-первых, эти круги не желали принять во внимание мощь социалистического государства, которая не могла не оказывать сдерживающего влияния на фашистских агрессоров; во-вторых, они недооценивали тот факт, что гитлеровская Германия ставила целью не только перераспределить в свою пользу колонии и сферы влияния, но и полностью разгромить и подчинить себе своих империалистических соперников и завоевать мировое господство. А это означало, что агрессора нельзя было умиротворить никакими частичными уступками и что «соглашение» с ним было возможно только ценой полной и безоговорочной капитуляции перед его требованиями.
В результате политический кризис перед второй мировой войной отличался рядом характерных особенностей по сравнению с кризисом кануна первой мировой войны. В июле 1914 г. вопрос о войне был решен обеими группировками, и империалисты маневрировали с целью возложить ответственность за развязывание войны на противника. Во время кризиса 1938—1939 гг. положение было значительно сложнее. Удастся ли Советскому Союзу путем организации коллективного отпора агрессору предотвратить войну? Если не удастся, то возникнет ли она как война между двумя системами или же она выльется в столкновение соперничающих блоков внутри самой капиталистической системы?
Советский Союз с наступлением предвоенного политического кризиса с еше большим упорством и последовательностью продолжал бороться за организацию коллективной защиты мира, не упуская пи одной возможности, которая могла бы быть использована, чтобы остановить стремительно надвигавшуюся военную опасность.
Правящие круги США, Англии и Франции в этот критический для судеб мира момент нашли, что их политика «невмешательства» и «умиротворения» уже недостаточна, и начали активно содействовать развертыванию агрессии, отдавая немецким захватчикам одну европейскую страну за другой в качестве платы за нападение на СССР. Германский фашизм, который с целью установления мирового господства собирался разгромить не только Советский Союз, но и своих империалистических соперников на Западе, решал вопрос об очередности нанесения ударов, исходя из соображений политической и стратегической целесообразности. При этом каждая уступка со стороны западных держав воспринималась руководителями фашистской Германии как доказательство того, что «проба сил» на Западе принесет им наиболее легкую и быструю победу.
2. Мюнхенское предательство
Захват Австрии, прошедший для гитлеровцев безнаказанно, укрепил фашистский режим в Германии и подтолкнул нацистов к осуществлению следующего шага в их разбойничьих планах — агрессии против Чехословакии. Захват Чехословакии не мог не изменить соотношения сил в Европе. Присоединение к экономике Германии первоклассной чехословацкой промышленности значительно усилило бы германский военно-промышленный потенциал. 'Не меньшее значение имела для немецких империалистов ликвидация Чехословакии как центрального звена в системе договоров Франции, Чехословакии и СССР, что поставило бы Францию лицом к лицу с ее извечным противником — Германией.
Главное препятствие на пути осуществления аннексионистских планов Германии в отношении Чехословакии представлял советско-чехословацкий договор о взаимной помощи. Кроме того, германские империалисты опасались, что грубая агрессия против этой страны может вызвать настолько сильное возмушение международ-
139
ной общественности, что правительства западных держав против своей воли окажутся вынужденными занять по отношению к Германии более твердую позицию или даже оказать вооруженную поддержку Чехословакии, что означало бы неминуемый крах фашистской авантюры. Поэтому гитлеровцы первоначально попытались применить свою излюбленную тактику «взрыва изнутри».
Немецкое население Чехословакии использовалось германскими фашистами для ведения подрывной деятельности против этой страны. Основные кадры гитлеровских шпионов и диверсантов вербовались из судетских немцев. Из них была организована фашистская партия по типу гитлеровской, во главе которой стоял «фюрер» судетских немцев — Генлейн.
С марта 1938 г. началось провоцирование многочисленных инцидентов, разнузданный террор против чехословацкого населения. Германская пропаганда повела ожесточенную кампанию шантажа и угроз по адресу Чехословакии. Одновременно правительства Англии и Франции предприняли серию открытых и тайных дипломатических маневров, рассчитанных на то, чтобы поощрить агрессивные намерения Германии и ускорить решение чехословацкого вопроса в соответствии с этими намерениями и своими собственными планами.
Одним из таких маневров явилось выступление Чемберлена в палате общин 24 марта, которое с полным правом может служить образцом лицемерия английской дипломатии кануна войны. Перечислив обязательства, в соответствии с коими Англия должна была бы в случае вооруженного конфликта оказать помощь другим странам, Чемберлен разъяснил, что они не касаются Чехословакии, что Англия не имеет и не может взять на себя обязательство помочь ей в случае неспровоцированной агрессии. Премьер-министр Великобритании присовокупил, что его страна не берет на себя обязательства выступить также и в поддержку Франции, если последняя окажется вовлеченной в вооруженный конфликт, выполняя свой долг по договору с Чехословакией х. Провокационный смысл этого заявления был очевиден, тем более, что вскоре военный министр Великобритании заявил представителям американской печати: «Ничто... не может спасти Чехословакию от немецкого господг-ства...» 2. В то же время английский посланник в Праге Ньютон пытался воздействовать на Бенеша, требуя, чтобы чехословацкое правительство пошло на уступки гитлеровцам 3.
Правительство Франции под давлением общественности заявило 14 марта 1938 г., что оно поможет Чехословакии в случае германской агрессии, но одновременно принялось доказывать, что эта помощь будет бесполезной.
В апреле 1938 г. по указанию из Берлина генлейновцы потребовали от чехословацкого правительства такой широкой автономии для «Судетской области», которая фактически означала полное отторжение от Чехословакии этой неотъемлемой части страны.
Чехословацкое правительство, идя на большие уступки, согласилось принять требования генлейновцев о национальной автономии в качестве основы для переговоров. Тогда генлейновцы выдвинули новые, еще более наглые требования, явно провоцируя военное вмешательство Германии.
Стремление французской буржуазии к сделке с Германией было продемонстрировано в апреле 1938 г. назначением на пост министра иностранных дел Жоржа Бон-нэ, известного своими близкими связями с промышленными и финансовыми кругами фашистской Германии. Подтверждая в официальных заявлениях верность Франции договору с Чехословакией, Боннэ в то же время на Кэ д'Орсэ (резиденция французского МИД в Париже) и в парижских салонах «ронял замечания относительно неспособности и нежелания Франции сопротивляться германской агрессии— замечания,
1 См. Parlamentary Debates. House of Commons. Vol. 333, March 24, 1938,pp. 1403—1407.
2 Новые документы из истории Мюнхена, стр. 32.
3 См. Documents on British Foreign Policy. Third Series, vol. I, pp. 74—76.
140
которые, как ему было известно, будут повторены в Берлине так же, как в Лондоне, Москве и Праге» 1. Известно было и его заявление, что он готов идти до конца, чтобы достичь соглашения с Германией 2.
Один из французских министров Фланден в беседе с германским послом Вельчеком договорился до того, что Франция согласна на «ампутацию» Чехословакии и что дело только за тем, чтобы найти «хирурга».
Капитулянтская позиция западных держав перед лицом развертывающейся фашистской агрессии и растущее политическое и экономическое давление фашистской Германии в Центральной Европе влияли на внешнеполитические устремления реакционной верхушки чехословацких правящих кругов. Значительная часть буржуазии стремилась скорее покончить с «компрометируюшим союзом с Москвой», а также отказаться от ориентации на Францию и Англию и, не теряя времени, примкнуть к фашистским державам, чтобы успеть своими скромными усилиями помочь установлению гитлеровского господства над Европой. Эта часть чехословацкой буржуазии рассчитывала, что за оказанные «услуги» ей будут сохранены хотя бы некоторые ее позиции внутри страны и она сможет стать приживальщицей фашистской Германии и принять участие в дележе будущей добычи 3.
Антисоветские настроения реакционной части чехословацкой буржуазии отчетливо проявлялись в предательской, прогитлеровской политике аграрной партии, стоявшей во главе коалиционного правительства (возглавлял правительство Годжа); другая правящая буржуазная группировка во главе с президентом Бенешем, опиравшаяся на реформистские партии и связанная с Францией, Англией и США, проводила, do существу, такую же политику.
16 февраля 1938 г. Бенеш в беседе с германским посланником Эйзенлором согласился на совместные действия чехословацкой полиции с гестапо и откровенно выразил свое желание порвать договор с Советским Союзом, назвав этот договор «пережитком прошлой эпохи», который, к сожалению, «нельзя просто выкинуть в корзину для бумаг» 4. Годжа заявил Эйзенлору, что он «никогда не был сторонником пакта» с СССР и что, по его мнению, этот «договор совершенно отомрет, когда станет более не нужным» 5.
Только Коммунистическая партия Чехословакии под руководством своего ЦК во главе с Клементом Готвальдом, смело разоблачая заговор международной реакции, вела напряженную борьбу за независимость республики. Важнейшей мерой защиты от угрозы фашистской агрессии в тех условиях было бы создание Народного фронта, опиравшегося на единство всех демократических и патриотических сил страны, способного активно поддержать политику коллективной безопасности. В начале 1938 г. КПЧ выдвинула развернутую программу, которая предусматривала проведение демократических преобразований в стране и создание Демократического фронта защиты республики. Однако требования коммунистов не были поддержаны руководством реформистских партий. Раскол рабочего движения в Чехословакии в тот период сыграл свою тяжкую роль и способствовал дезорганизации рабочего класса— основной силы, которая была способна спасти республику.
В мае 1938 г. начальник штаба вооруженных сил Германии Кейтель направил командующим сухопутными, морскими и воздушными силами директиву о проведении операции «Грюн» — нападения на Чехословакию. Директива была подписана Гитлером. В ней говорилось о его непоколебимом решении в ближайшем будушем разбить Чехословакию одним военным актом, после чего с предельным цинизмом заявлялось: «Самым благоприятным в военном и политическом отношениях моментом является
1 J. W. Wheelle г-В ennett. The Nemesis of Рол\ег. London, 1954, p. 66.
2 См. P. L a z a r e f f . De Munich a Vichy. New York, 1944, pp. 32—33.
3 Cm. OCeskoslovenskeZahranicnipolitice.Sbornikstati. 1918—1939. Praha,1956 ,str.326—327.
4 Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. II. London, 1950, p. 132.
5 T a m же.
141
молниеносный удар на почве какого-нибудь инцидента, которым будет спровоцирована Германия в самой резкой форме, что морально оправдает военные мероприятия в глазах хотя бы части мировой общественности» г.
По замыслу берлинских провокаторов этот инцидент должен был выразиться в убийстве германского посла в Праге и осуществлен «при метеорологических условиях, благоприятных для действий ...авиации...» 2. Одновременно намечалось выступление генлейновцев, чтобы создать впечатление «взрыва изнутри». Таким образом, немецкие фашисты хотели повторить в Чехословакии «испанский вариант». В соответствии с этим на ее границах начали сосредоточиваться германские войска, угрожая вторжением.
Положение было тем более серьезным, что чехословацкое правительство проявляло нерешительность. Оно больше боялось своего народа, чем немецко-фашистских захватчиков. Но чехословацкий народ не колебался, он решительно выступил в защиту национального существования своей страны. Коммунистическая партия Чехословакии была единственной в стране партией, которая, находясь на патриотических позициях, призывала трудящихся к отпору захватчикам и капитулянтам. В этой обстановке колебания правительства были сломлены, и оно провело ряд мер по защите республики. Намеченное Германией нападение на Чехословакию не состоялось.
Гитлеровцы поняли, что провокация против Чехословакии грозит выйти за рамки локального конфликта, подтверждением чему являлись непреклонная воля чехословацкого народа к защите своей родины и наличие договора о взаимопомощи между Чехословакией и Советским Союзом. Кроме того, маневры англо-французской дипломатии показывали, что правящие круги Англии и Франции хотя и готовы пойти на сделку с Германией, но, во-первых, опасаются общественного мнения своих стран и, во-вторых, потребуют от нее в обмен конкретного обязательства начать войну против Советского Союза.
Для устранения этих препятствий усилия как германской, так и англо-французской дипломатии после майского кризиса были направлены на то, чтобы сломить волю народов Чехословакии к сопротивлению, подорвать советско-чехословацкий договор, обработать общественное мнение западноевропейских стран и заключить антисоветскую сделку за счет Чехословакии.
В этот критический для фашистской Германии момент произошло спасительное для ее планов вмешательство правящих кругов Англии и Франции, чего всячески добивались немецко-фашистские захватчики. 21 мая Риббентроп обсуждал чехословацкую проблему с английским послом в Берлине. Обвиняя правительство Англии в том, что оно недостаточно помо1ает Германии, Риббентроп заявил: «Ваша Британская империя — пустая скорлупа. Она гниет и разлагается и давно погибла бы/ если бы не поддержка Германии» 3.
Но фашистский дипломат напрасно умалял пособническую роль Англии. Именно британское правительство взяло на себя инициативу в деле дальнейшею обострения проблемы судетских немцев. В июле 1938 i. оно решило осушествить давно задуманный дипломатический ход — послать в Праху для скорейшего разрешения чехословацкого вопроса «независимого» посредника. Выбор пал на лорда Ренсимена — бывшего английского министра торговли, симпатизировавшего гитлеровцам и располагавшего обширными личными связями в промышленных и финансовых кругах Германии и Чехословакии. Миссия Ренсимена была согласована с французским правительством.
В истории подготовки мюнхенского предательства эта миссия заняла видное место. Она была призвана представить в глазах общественного мнения разбойничьи
1 Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 2, стр. 387.
2 Т а м же, стр. 228
3 Архив МО СССР, ф. 1, оп. 2083, д. 9, л. 86.
142
требования фашистской Германии к Чехословакии как обоснованные и разумные, заставив этим чехословацкое правительство окончательно капитулировать и отказаться от обращения к Франции и Советскому Союзу за помощью. Если бы, однако, под давлением чехословацкого народа правительство Бенеша — Годжи не пошло бы на такое предательство, «объективное» заключение Ренсимена дало бы Франции формальный предлог уклониться от выполнения своих обязательств по договору, а Англии — остаться в стороне, предоставив Германии полную свободу рук в отношении Чехословакии.
3денек Фирлингер, являвшийся в те годы послом Чехословакии в СССР, отмечал в своих воспоминаниях: «От результатов подобной миссии Чехословакии, разумеется, не приходилось ожидать ничего хорошего... Миссия Ренсимена была лишь ширмой, скрывавшей от английской общественности ампутацию судетских районов, судьба которых уже была решена в Лондоне» *.
Вскоре после своего прибытия в Чехословакию, егге не успев «изучить» вопроса, Ренсимен через третьих лиц неофициально дал знать Генлейну, а следовательно и Гитлеру, что он выдвинет требование о присоединении «Судетской области» Чехословакии к Германии. В своем официальном докладе Ренсимен предлагал немедленно передать гитлеровцам даже без плебисцита области с большинством немецкого населения и аннулировать договоры Чехословакии с Советским Союзом и Францией. 7 сентября 1938 г. ведущая британская газета «Тайме» выступила с призывом отторгнуть от Чехословакии «Судетскую область» в пользу Германии.
Почти одновременно с представлением доклада Ренсимена партия Генлейна подняла мятеж, который был, однако, подавлен чехословацкой полицией. Ген-лейн бежал в Германию, но провокации судетских немцев против Чехословацкой республики продолжались.
Ознакомившись с докладом Ренсимена, отвечавшим его желаниям, Чемберлен в ночь на 13 сентября телеграфировал Гитлеру, предлагая встретиться для «мирного решения» вопроса. Германский диктатор с величайшей радостью принял это предложение, столь многое ему сулившее. «Я был крайне изумлен»,— восторженно заявил он приближенным о своей реакции на предложение Чомберлена2.
Получив согласие Гитлера 3. английский премьер, впервые за свои 70 лет сев в самолет, направился в Берхтесгаден — гитлеровскую резиденцию. Его вояж был одобрен правительством США. Государственный секретарь Хэлл заявил, что он многого ожидает от этой «исторической встречи» 4. Кроме того, правительство США предупредило правительство Франции, что если требования Германии к Чехословакии не будут удовлетворены и положение осложнится, то Франция не получит от США «ни одного солдата и, в силу закона Джонсона, ни одного су кредита» 5.
Гитлер считал весьма вероятным, что Чемберлен может потребовать прекращения германских провокаций в отношении Чехословакии. Если бы Германия в своих домогательствах лишилась поддержки Англии и США, ей бы пришлось отступить, что явилось бы огромным поражением германского империализма, который не простил бы гитлеровцам их неудачи. Вот почему Гитлер все поставил на карту и с волнением ожидал свидания с британским премьером.
Встреча состоялась 15 сентября 1938 г. в самой интимной обстановке, в спальной комнате фашистского диктатора, в присутствии лишь его личного переводчика. Первые же слова Чемберлена оказались столь обнадеживающими, что они привели
1 Zdenek F i e г 1 i n g e r. Ve sluzbach CSR, dil. I, str. 122.
2 L. B. Namier Diplomatie Prelude, 1938—1939. London, 1948, p. 35.
3 См. Documents on British Foreign Policy. Third Series, vol. II. London , 1949, p. 314.
* С Hull. The Memoirs, vol. I, p. 589.
5 G. В о n ne t. Defense de la paix. De Washington au Quai d'Orsay. Geneve, 1946,pp.341—342.
143
Гитлера в восторг, и ему с трудом удалось сдержать свою радость. Сообразив, что он теперь многое может получить, Гитлер потребовал немедленного предоставления судетским немцам возможности объединиться с германским «рейхом», заявив, что в данной ситуации он готов им помочь, не останавливаясь даже перед риском мировой войны. При этом он не оставил у Чемберлена никаких сомнений относительно своих дальнейших планов, сказав, что Чехословакия вскоре окончательно прекратит свое существование, так как- словаки якобы тоже всеми силами стремятся отделиться.
Чемберлен с потрясающим цинизмом ответил, что Англия не заинтересована в судето-немецком вопросе, касающемся лишь немцев и чехов1. Британский премьер «забыл», что подпись Англии стояла под теми документами Версальской системы, которые определили самостоятельность Чехословакии в соответствующих, границах. Чемберлен согласился с требованием Гитлера о передаче Германии чехословацких территорий с преобладающим немецким населением и обязался получить формальное согласие на это английского и французского правительств. Обе стороны решили на следующем свидании обсудить практические меры для удовлетворения германских претензий.
18 сентября 1938 г. в Лондоне состоялась встреча Даладье и Боннэ с Чембер-леном, посвященная обсуждению итогов переговоров в Берхтесгадене. Ее результатом явилась совместная ультимативная англо-французская нота Чехословакии от 19 сентября, в которой оба правительства потребовали немедленной передачи Германии всех областей с немецким населением, составлявшим более 50 процентов, лицемерно заявляя, что это-де необходимо для поддержания мира и обеспечения жизненных интересов самой Чехословакии.
Чехословакии дали понять, что если она не уступит, то западные державы не гарантируют ее существование. В случае же удовлетворения германских требований ей обещали международные гарантии, но при условии «замены существующих договоров, связанных с взаимными обязательствами военного характера, общей гарантией против неспровоцированной агрессии» 2. Таким образом, составной частью ультиматума было требование, чтобы Чехословакия отказалась от договора с Советским Союзом.
Англо-французский демарш активно поддержало правительство США. Через своего посланника в Праге это правительство организовало совместное выступление послов Италии, Греции, Болгарии и Бельгии в защиту предложений о капитуляции 3.
Чехословацкий народ был полон решимости с оружием в руках отстоять свою родину, зная, что в этом он может опереться на помощь Советского Союза. Коммунистическая партия Чехословакии от имени народа требовала от правительства твердой защиты интересов республики. «То, что нам советуют сейчас из Лондона, по своим последствиям не меньше того, что можно было бы требовать от Чехословакии в случае проигранной войны,— говорил Клемент Готвальд 19 сентября в постоянном комитете Национального собрания.— ...У широких народных масс во Франции и Англии другие желания и другая решимость, чем у участников лондонских совещаний. Мы знаем, что Советский Союз не будет колебаться при выполнении договорных обязательств. Добровольно расчленить республику мы не дадим. Если же на нас нападут, мы будем защищаться. Если же мы будем защищаться, мы не останемся в одиночестве» 4.
Решимость Коммунистической партии Чехословакии к защите национальной независимости и самого существования страны не встречала поддержки со стороны
1 См. Documents on British Foreign Policy. Third Series, vol. II, p. 347.
2 Документы и материалы кануна второй мировой войны, т. I, стр. 204.
3 См. Vladimir Bernas ek a Vladimir V. В е i nasek. Bez blavy a bez ilusi. Praha, 1956
sir. 201—202.
4 L'lement G о t v a 1 d. Spisy, t. VIII, 1937—1938. Praha, 1953, str. 252—253.
144
правых лидеров социал-демократии. Больше того, они помогали Бенешу готовить капитуляцию. Один из этих лидеров Яромир Нечас совершил по просьбе Бенеша поездку в Париж и Лондон, чтобы в тайных переговорах с тамошними социалистическими лидерами сообщить о готовности чехословацкого правительства удовлетворить германские домогательства 1.
Не дожидаясь конца миссии Нечаса, Бенеши премьер Годжа 20 сентября обратились к французскому посланнику в Чехословакии де Лакруа. Они информировали его о содержании подготовленного ответа на англо-французские требования, добавив, что данный ответ не является окончательным и если этой же ночью Англия и Франция предъявят новый, еще более решительный ультиматум, то их требования •будут удовлетворены. Сообщая об этой секретной информации в Париж, де Лакруа следующим образом комментировал поведение чехословацких государственных деятелей: «Чехословацкие руководители нуждаются в этом прикрытии для того, чтобы принять англо-французское предложение» 2.
20 сентября правительство Чехословакии направило свой ответ западным державам. В нем отмечалось, что принятие англо-французских предложений «равнялось бы добровольному и полному искалечению государства во всех направлениях» и привело бы в дальнейшем к полному его подчинению Германии. Чехословацкое правительство сообщало, что оно не может принять эти условия, и просило для разрешения вопроса применить договор об арбитраже от 16 октября 1926 г., существовавший между Чехословакией и Германией 3.
Предупрежденные через Нечаса и де Лакруа, правительства Англии и Франции знали, как им действовать дальше. В Прагу была немедленно направлена новая английская нота, которая в резкой, ультимативной форме требовала от Чехословакии взять свой ответ обратно и «безотлагательно найти иное решение», угрожая, что в противном случае Англия снимет с себя всякую ответственность за последствия 4.
Бенеш от имени правительства твердо заверял Готвальда, что «капитуляция исключена», а 21 сентября сообщил Англии и Франции, что принимает их предложения 5. Позорная капитуляция чехословацкой буржуазии перед фашистской Германией совершилась под давлением правительств Англии и Франции.
Для прикрытия подлинных причин своей капитуляции перед Гитлером западные державы уверяли мировую общественность в том, что невозможно якобы противостоять Германии в ее притязаниях на Чехословакию. Но эти уверения были насквозь лживы. Не случайно тот же Кейтель, который направил войскам директиву Гитлера о нападении на Чехословакию, говорил позднее, на судебном процессе в Нюрнберге: «...Мы ни в коем случае не прибегли бы к военным действиям. У нас не было сил, чтобы форсировать чехословацкую линию укреплений, и у нас не было войск на западной границе»6.
Действительное соотношение сил складывалось явно не в пользу гитлеровской Германии. Все ее вооруженные силы состояли в тот момент из 35 пехотных, 5 танковых, 4 моторизованных, 4 легких, 3 горнострелковых дивизий и 1 кавалерийской бригады 7. Им противостояло 45 хорошо вооруженных, исполненных патриотического духа чехословацких дивизий; Чехословакия располагала 718 самолетами. Кроме того, она имела верного союзника — СССР. Был, правда, и другой союзник у нее — Франция, но на него полагаться не приходилось. Поведение французского правительства,
1 См. Mnichov v dokumentech, dil. II. Praha, 1958, &tr. 209.
2 Les evenements survenus en France de 1933 a 1945. T. II. Paris, 1951, p. 273. — J. W.
Whe elle r-Ben ne 11. Munich. New Yoik, 1948, pp. 121 — 122.
3 См. Документы и материалы кануна второй мировой войны, т. I, стр. 219—223.
4 См. там же, стр. 224—225.
5 См. Новые документы из истории Мюнхена, стр. 101, 118.
6 «Новое время», 1948, №15, стр. 16.
7 См. Б. M ю л л е р-Г иллебранд. Сухопутная армия Германии 1933—1945 гг., т. I,
стр. 27.
10 История Великой Отечественной войны, т 1 145
предательское по отношению к чехословацкому народу, вызывало глубокое возмущение у французской общественности. Об этом писал прогрессивный деятель Франции Пьер Кот, отмечая, что «Франция хочет отказаться от половины тех сил, которые она могла бы противопоставить Гитлеру. Не так должно спасать мир и свободу»1.
Решающее значение для существования Чехословакии имела позиция СССР. Она была предельно ясной и определенной. Все поведение Советского Союза не оставляло никаких сомнений в том, что свои обязательства перед Чехословакией он выполнит полностью, с максимальной быстротой, инициативой и энергией.
Правительство СССР смело разоблачало фашистских агрессоров и их пособников и делало все возможное для сплочения всех антифашистских сил и обеспечения мира коллективными средствами. Как только возникла угроза безопасности Чехословакии, Советское правительство немедленно информировало чехословацкое правительство о своей позиции. 15 марта 1938 г. Народный комиссариат иностранных дел СССР заверил Фирлингера о готовности СССР полностью выполнить свои обязательства по договору 2. Одновременно это заявление было доведено до сведения французского, апглийского и американского правительств.
Важное значение придавало Советское правительство немедленному установлению контакта между генеральными штабами СССР, Франции и Чехословакии. В Чехословакию была направлена советская военная делегация, заявившая о готовности Вооруженных Сил СССР оказать ей помощь 3. Однако назначенное на середину апреля совещание военных представителей было отложено чехословацким правительством под предлогом выяснения позиции Франции.
В конце апреля 1938 г. правительство СССР передало президенту Бенешу официальное сообщение, что на совещании руководителей Коммунистической партии и Советского правительства в Кремле было подтверждено, что Советский Союз готов вместе с Францией и Чехословакией предпринять все меры по обеспечению безопасности Чехословакии. Для этого он располагает всеми необходимыми средствами. Состояние армии и авиации позволяет это сделать. Готовность СССР немедленно выступить совместно с Францией в защиту Чехословакии была подтверждена Советским правительством и в Париже.
Понимая тяжелое положение Чехословакии как малой страны, подвергающейся неслыханному давлению западных держав, Советское правительство во всех случаях, когда это представлялось возможным, выступало в защиту ее национального достоинства и суверенитета. В начале сентября 1938 г. в связи с опубликованием* в газете «Тайме» провокационной ста!ьи, предлагавшей отторгнуть от Чехословакии «Судетскую область», советский посол в Лондоне заявил протест 4. Позже, когда дело дошло до Мюнхена, СССР явился единственным государством, протестовавшим против отстранения Чехословакии от участия в конференции, на которой решалась ее судьба 5.
В какой мере Советское правительство защищало интересы Чехословакии, можно судить по следующему факту. 22 сентября 1938 г. чехословацкий министр иностранных дел обратился к Советскому правительству с просьбой сделать серьезное предостережение Польше, сосредоточивавшей свои войска на границе с Чехословакией. Уже на следующий день со стороны СССР последовало заявление правительству Польши, в котором говорилось, что, если польские войска перейдут границу Чехословацкой Республики, правительство СССР без предупреждения денонсирует договор о ненападении, заключенный им с Польшей 25 июля 1932 г.6.
1 Архив МО СССР, ф. 1, оп. 2083, д. 49, л. 48.
2 См. Новые документы из истории Мюнхена, стр. 15—18.
3 См. там же, стр. 24—25.
4 См. Documents on British Foreign Policy. Third Series, vol. II, p. 271.
5 См. там же, стр. 623 — 625.
6 См. Новые документы из истории Мюнхена, стр. 131 —133
146
Гитлеровская разведка и дипломатические органы Германии с большим вниманием и настороженностью следили за действиями Советского правительства. Германский посол в Москве Шуленбург22 июня 1938 г. сообщал в Берлин: «Не может быть сомнения, что советская дипломатия сделала все возможное в Париже, Лондоне и Праге, чтобы повлиять на соответствующие правительства, и, по-видимому, в соответствии с хорошо известной политикой СССР, посоветовала энергичные действия и твердую позицию в отношении Германии»1.
2 сентября 1938 г. французское правительство впервые официально запросило Советский Союз о его позиции. Правительство СССР немедленно ответило, что оно намерено выполнить свои обязательства и совместно с Францией оказать помощь Чехословакии, что военное ведомство Советского Союза готово без промедлений вместе с представителями французского и чехословацкого командования обсудить мероприятия, диктуемые моментом2. Независимо от этого правительство СССР предлагало поставить вопрос на обсуждение в Лиге Наций с целью мобилизовать общественное мнение и выяснить позиции «некоторых других государств, пассивная помощь которых была бы весьма ценной»3.
Советский Союз сделал все, что было в его силах, чтобы побудить Лигу Наций выступить в защиту Чехословакии. Советский представитель с трибуны Лиги подтвердил готовность СССР выполнить свои обязательства и призвал к тому же и Францию, предлагая при этом всем другим государствам стать на путь коллективного отпора агрессору 4.
Однако, решив капитулировать и послушно идя за англо-французскими правящими кругами, чехословацкое правительство не использовало и этой возможности, даже не поставив в Лиге Наций вопроса о нависшей над его страной угрозе нападения.
Президенту Бенешу в эти дни очень хотелось найти какую-либо неопределенность в позиции СССР, чтобы использовать это для оправдания взятого им курса на капитуляцию. Вот почему 20 сентября он запросил Советское правительство, будет ли помощь СССР Чехословакии немедленной и действительной. В тот же день паше правительство дало утвердительный ответ, который был передан не только через посла Чехословакии в СССР, но и непосредственно самому Бенешу по телефону, во время заседания чехословацкого правительства 5. Попытка президента потерпела полную неудачу. Советское правительство даже тогда, когда ему стало пзвестно об официальном отказе Франции поддержать Чехословакию и о принятии последней англо-французских условий, немедленно сообщило в Прагу о готовности СССР помочь Чехословакии независимо от позиции Франции и Англии, если чехословацкое правительстве примет решение сопротивляться агрессии. Народный комиссариат обороны СССР в ответ на запрос французского командования телеграфировал в Париж, что им приняты «пока следующие предупредительные меры:
1. 30 стрелковых дивизий придвинуты в районы, прилегающие непосредственно к западной границе. То же самое сделано в отношении кавалерийских дивизий.
2. Части соответственно пополнены резервистами.
3. Что касается наших технических войск — авиации и танковых частей, то они у нас в полной готовности» 6.
Советское правительство было полно решимости сделать больше того, к чему его обязывал договор о взаимной помощи с Чехословакией, и выступить в ее защиту даже в том случае, если бы правительство Франции уклонилось от выполнения своих обязательств, а Польша и Румыния стали бы препятствовать действиям СССР.
1 Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. II, pp. 424—425.
2 См. Новые документы из истории Мюнхена, стр. 70—71.
3 Внешняя политика СССР. Сборник документов, т. IV, стр. 387.
4 См. Новые документы из истории Мюнхена, стр. 134—136.
5 См. там же, стр. 103.
6 Т а м же, стр. 139—140.
10* 147
Об этом знает ныне весь мир. Только заведомые фальсификаторы пытаются взять под сомнение благородство и чистоту намерений Советского Союза в те критические для судеб Европы дни. К числу таких фальсификаторов принадлежит, например, выселенный по окончании второй мировой войны из «Судетской области» немецкий фашист Борис Геловский, нашедший себе пристанище в Канаде и печатающийся в ФРГ. В 1958 г. им был издан объемистый том под названием «Мюнхенский договор», исполненный злобной клеветы на Советский Союз и Чехословакию и представляющий собой попытку оправдать германскую агрессию в отношении Чехословакии и других стран Рвропы. Автор этого пасквиля уверяет, что «Москве, естественно, не было дела до спасения Чехословакии»1.
Конечно, судетским немцам-фашистам, как и их германским подстрекателям, очень хотелось в те дни 1938 г., чтобы Советский Союз отказался от защиты национальных прав чехословацкого народа. Но никто и ничто не могло поколебать последовательную позицию СССР. Зденек Фирлингер свидетельствует, что «Советский •Союз в самый критический для нас момент проявил искреннее желание выполнить свои союзнические обязательства... Советский Союз принял меры, свидетельствующие о том, что он намерен решительно вмешаться»2.
Анализ исторических фактов неопровержимо свидетельствует о том, что во время чехословацкой трагедии из всех великих держав один только Советский Союз активно выступал в защиту независимости и национальных прав Чехословакии. Отношение советских людей к чехословацкому народу высоко им ценилось. Полномочный представитель СССР в Чехословакии телеграфировал в Наркоминдел: «В Праге происходят потрясающие сцены. Полпредство окружено полицейским кордоном. Несмотря на это, толпы демонстрантов при явном сочувствии полиции проходят к полпредству, высылают делегации, требующие разговора с полпредом. Толпы поют национальный гимн и буквально плачут. Поют «Интернационал». В речах первая надежда на помощь СССР ...»3.
Чехословацкое правительство отнюдь не стремилось принять помощь Советского Союза. Оно не давало должного отпора все более наглевшим фашистам. Пользуясь попустительством с его стороны, 17 сентября 1938 г. на территории Чехословакии начал свою деятельность «Судетский немецкий корпус». Он состоял из проживавших в Чехословакии немецких фашистов, прошедших военную подготовку в Германии. Это была военизированная организация, получавшая директивы непосредственно от германского правительства и военного командования.
Тем временем западные державы продолжали свои темные закулисные маневры. Получив согласие Бенеша на капитуляцию, Чемберлен поспешил на новое свидание с Гитлером, которое состоялось в Годесберге (Германия) 22 сентября 1938 г., где и сообщил ему, что Англия, Франция и Чехословакия согласны передать Германии «Судетскую область». После заявления Чемберлена последовала длительная пауза, и затем Гитлер переспросил, правильно ли он понял английского премьера. (Он считал невероятным, что его требование будет полностью принято.) Когда Чемберлен подтвердил сказанное, главарь немецких фашистов, перестроившись на ходу, вдруг заявил, что английские предложения уже не могут удовлетворить Германию. Шантажируя и угрожая вторжением в Чехословакию, •он потребовал дополнительно к прежним домогательствам проведения плебисцита в районах с немецким меньшинством, хотя бы и не составляющим 50 процентов, а также удовлетворения Чехословакией территориальных претензий Польши и Венгрии.
Чемберлен понимал, что принятие новых требований Германии вызовет бурный протест общественного мнения Англии и Франции. Однако он не возразил против
1 Boris G е 1 о v s k у. Das Munchener Abkommen von 1938. Stuttgart, 1958, S. 473.
2 Z. Fierlinger. Ve sluzbach CSR, dil. I, str. 179.
3 Новые документы из истории Мюнхена, стр. 129.
148
существа этих требований, а предложил только, чтобы территории, где намечен плебисцит, не были сразу заняты германскими войсками и «охрана порядка» на них временно была бы поручена судетским немцам. Гитлер согласился отсрочить ввод войск нш эти территории.
Правительства Англии и Франции действительно боялись народного возмущения. Чтобы избежать его, они прибегли к подлому средству — шантажу войной. 24 сентября была объявлена частичная мобилизация во Франции. На площадях и улицах Парижа рылись траншеи, устанавливались зенитные орудия, началась эвакуация города. В Англии был приведен в боевую готовность флот, витрины магазинов и окна общественных зданий Лондона закладывались мешками с песком, школьников вывозили из города. Выступая по радио вечером 27 сентября, Чемберлен лицемерно сокрушался: «Как ужасно, фантастично, невероятно, что мы должны рыть траншеи и примерять противогазы из-за ссоры в отдаленной стране можду людьми, о которых мы ничего не знаем!» г.
Учитывая предпринятый шантаж, правительство США предложило американским гражданам покинуть Европу в связи с «опасностью войны» 2.
Так подготавливалась сцена для мюнхенского спектакля, цель которого состояла в том, чтобы осуществить давно задуманный план международной реакции. В дипломатических кабинетах Лондона, Парижа и Вашингтона лихорадочно разрабатывались проекты использования назревшего кризиса для сговора с Гитлером и провоцирования германо-фашистской агрессии на Восток, против СССР.
С напряженным вниманием следили за развитием событий в Европе Соединенные Штаты Америки, готовясь использовать создавшийся кризис для осуществления своих экспансионистских замыслов. Еще в январе 1938 г. американское правительство предложило созвать конференцию с участием представителей США, Англии, Франции, Германии, Италии для обсуждения европейских проблем 3. При этом: подразумевалось, что ведущая роль в организации такой конференции будет принадлежать США. Но так как правящие англо-французские круги не собирались-упускать из своих рук дело сговора с фашистскими агрессорами, конференция не состоялась.
Американские послы в европейских столицах всячески поощряли германскую* агрессию. В Лондоне Кеннеди заявил 13 июня 1938 г. немецкому послу Дирксену, что Германия должна получить «свободу рук как на востоке, так и на юго-востоке Европы»4. В Берлине Вильсон полностью согласился 8 июля 1938 г. со статс-секретарем германского министерства иностранных дел Вейцзекером, что «чехи не должны злоупотреблять терпением западных держав», а затем заявил английскому послу, что надо скорее передать Гитлеру «Судетскую область». В Париже Буллит запугивал правителей Франции, что отказ Чехословакии принять германские требования вызовет такой энтузиазм во французском народе, что возникнет опасность революции5. 9 сентября правительство Соединенных Штатов категорически опровергло предположение о намерении США, в случае возникновения войны в Европе, выступить в поддержку демократических держав против фашистского блока. Американское правительство заявило, что оно «не имеет никаких обязательств перед другими державами в отношении позиции, которую займет в случае возникновения войны».
Накануне конференции в Мюнхене, 26 сентября, Рузвельт обратился с посланиями к Гитлеру, Бенешу, Чемберлену и Даладье, предлагая им «не прекращать, переговоров в целях достижения мирного и конструктивного урегулирования спорных вопросов» 6.
1 W. С h u г с h i 1 1. The Second World War, vol. 1, p. 283.
2 Cm. «The New York Times», September 27, 1938.
3 Cm. S. Welles. The Time for Decision. New York — London, 1944, pp. 66—67.
4 Documents on German Foreign Policy. Seiies D, vol. I, p. 718.
5 Cm. Foreign Relations of the United States, 1938. Vol. I. Washington, 1955, p. 616.
6 T a m же, стр. 657—658.
149
Правительства Англии, Франции и Германии приветствовали послание президента1. Однако Чемберлеп, боясь выпустить из рук инициативу, поспешил 26 сентября направить к Гитлеру своего личного представителя Горация Вильсона с письмом, содержавшим конкретные предложения о созыве конференции по чехословацкому вопросу.
Видя, что западные державы сами уговаривают его принять те условия, которые еще две недели назад он не рисковал выдвинуть открыто, Гитлер продолжал шантаж. 26 сентября вечером, выступая в Спортпаласе (спустя три часа после получения письма Чемберлена), Гитлер, беснуясь и обрушивая яростные обвинения по адресу Чехословакии, потребовал, чтобы «Судетская область» была передана Германии
1 октября, угрожая, что в противном случае Германия добьется этого силой, причем
сам он пойдет в бой как первый солдат. Вместе с тем, продолжая свою тактику, рас
считанную на полную политическую близорукость Чемберлена, Гитлер повторил
заверения, что он стремится к дружбе с Англией и Францией и что Судеты являются
последней уступкой Западной Европы, давая этим понять, что в дальнейшем все
свое внимание Германия сосредоточит на Востоке.
Срок для представления чехословацкого ответа был назначен Гитлером на
2 часа дня 28 сентября. Вскоре после его выступления было распространено заявление
Геринга о том, что в указанный час в Германии будет объявлена мобилизация
и немедленно начнется оккупация «Судетской области».
Странной и жалкой выглядела буржуазная Европа в эти дни сентябрьского кризиса. Бесноватый ефрейтор шумел и угрожал, а Англия и Франция, поддерживаемые США, игнорируя спокойный голос Советского Союза, предлагавшего совместными усилиями обуздать фашистского агрессора, умоляли Гитлера не начинать войны, заверяя, что он и так все получит.
27 сентября Рузвельт направил Гитлеру новое обращение, также предлагая немедленно созвать конференцию для разрешения чехословацкого и связанных с ним вопросов 2. Одновременно правительство США обратилось и к СССР с предложением поддержать идею конференции.
В своем ответе Советское правительство заявило, что оно «сочувственно принимает обращенное к нему предложение Правительства США — оказать содействие предупреждению войны и мирному разрешению нынешнего международного кризиса» 3. Советское правительство указывало, что подлинным средством обеспечения мира в Европе явилась бы не капитуляция перед гитлеровскими требованиями и предательство Чехословакии, а, наоборот, совместные действия государств по пресечению фанга* стекой агрессии. «...Правительство СССР,— говорилось в советском ответе,— наиболее эффективное средство для предупреждения дальнейшей агрессии (подчеркнуто нами. — Ред.) и для предотвращения новой мировой войны видит в немедленном созыве международной конференции», задачей которой явилось бы «изыскать практические меры для противодействия агрессии и спасения мира коллективными усилиями» 4S
Высоко оценивая советский ответ американскому президенту, Зденек Фирлингер заявил 29 сентября, что Советский Союз, «высказываясь... за созыв международной конференции с участием всех заинтересованных стран, и в первую очередь Чехословакии, разоблачил перед международным общественным мнением истинный смысл того совещания четырех держав, которое открывается сегодня» 5.
Принятие советских предложений сделало бы невозможным развязывание Германией мировой войны в 1939 г. и спасло бы многие миллионы человеческих жизней. Факты свидетельствовали, что единый фронт СССР,США, Франции и Англии,
1 См. «The New York Times», September 27, 1938.
2 См. Peace and War. United States Foreign Policy 1931 — 1941. Departament of State. Washin
gton, 1943, pp. 428—429.
3 Внешняя политика СССР. Сборник документов, т. IV, стр. 391.
4 Т а м же, стр. 391—392.
5 Архив МО СССР, ф. 1, оп. 2083, д. 35, л. 165
150
основанный на принципах коллективной безопасности, мог бы остановить фашистскую агрессию мирными средствами. Но западные державы с безрассудным упрямством продолжали поощрять гитлеровскую авантюру.
Утром 28 сентября Чемберлен снова обратился к Гитлеру с посланием, заверяя его, что он может получить все, чего требует, «без войны и без промедления», и предлагая созыв конференции в Берлине, на которую выражал готовность явиться лично, чтобы помочь согласовать необходимые детали. При этом он гарантировал от имени Англии и Франции «добросовестное, полное и быстрое» выполнение согласованных решений Чехословакией х.
Но прежде чем предложения Чемберлена дошли до Гитлера, еще более капитулянтский проект был представлен Францией: с утра 28 сентября посол Франсуа Понсе добивался приема у Гитлера и, наконец, принятый по ходатайству Геринга и английского посла Гендерсона, разложил перед фашистским властителем карту с обозначением сроков эвакуации Судет.
Таким образом, все, чего Гитлер добивался, было преподнесено ему, по его собственным словам, «на серебряном блюде» 2. Получив новые заверения Чемберлена я Даладье, Гитлер согласился на созыв конференции, пригласив их, а также Муссолини в Мюнхен. В организации Мюнхенской конференции немалая роль принадлежала США. Хэлл писал, что предпринятые американским правительством «шаги оказали значительное влияние па развитие событий» 3.
Мюнхенская конференция состоялась 29—30 сентября 1938 г. В ней участвовала только одна сторона — Англия., Франция, Германия и Италия, другая же — Чехословакия приглашена не была, и ее представители унизительно ожидали решения за дверьми конференции. Отстраненным оказался и Советский Союз, несмотря на его жизненную заинтересованность как одной из великих держав в разрешении европейских проблем. Все это было неслыханным нарушением элементарных норм международного права.
Еще до встречи в Мюнхене правительства Англии и Франции фактически приняли требования Гитлера; таким образом, задачей конференции явилось лишь оформление заранее подготовленной сделки.
Работа конференции проходила в совершенно необычных условиях. Можно с полным основанием утверждать, что в истории международных встреч не было другого примера, когда бы английская и французская дипломатия проявила такую угодливость и такое пресмыкательство, какие выказали Чемберлен и Даладье перед Гитлером в Мюнхене. Английский дипломат Киркпатрик описал в своих воспоминаниях обстановку напряженности и нервозности, царившую на конференции в Мюнхене, в работе которой он участвовал. Представители германской стороны не верили своему успеху и до последней минуты ожидали подвоха со стороны англичан и французов. Последних мучила нечистая совесть, сознание того, что их поведение в отношении Чехословакии является позорным и предательским. У представителей Англии и особенно Франции «был вид затравленных людей, потерявших стыд и готовых содействовать расчленению своего союзника. Нервное напряжение было настолько велико, что иногда возникало впечатление, что именно Чехословакия ответственна за все заботы и волнения тех дней» 4. Киркпатрик стыдливо умалчивает о своей собственной роли в мюнхенском сговоре.
Поведение представителей Англии и Франции ничего, кроме презрения, не вызвало у Гитлера и Муссолини. Риббентроп заявил Гитлеру о Чемберлене: «Этот старик сегодня подписал смертный приговор Британской империи, предоставив нам проставить дату приведения этого приговора в исполнение»5. Ознакомление с
1 См. Documents on British Foreign Policy. Third Series, vol. II, p. 587.
2 J. W h e e 1 1 e r-B e n n e t t. Munich, p. 187.
3 С Hull. The Memoirs, vol. I, p. 595.
4 Ivone Kirkpatrick. The Inner Circle. London, 1959, p. 128.
5 H. Dalton. The Fateful Years 1931—1945. London, 1957, p. 195f
151
материалами конференции показывает, какое глубокое оскорбление было нанесено в Мюнхене достоинству чехословацкого, английского и французского народов.
Даладье и Чемберлен с восторгом встретили заявление Гитлера, что он будет следовать тем основам своей политики, которые были провозглашены им в недавней речи в Спортпаласе. Они безоговорочно поддержали гитлеровское требование о немедленной передаче Германии «Судетскойобласти». Чемберлен заявил, что он считает предложенные сроки «разумными» и что долгом великих держав является, по его мнению, «позаботиться о том, чтобы чешское правительство по безрассудству ж упрямству не отказалось от очищения территории». Даладье указал, что он «ни в коем случае не потерпит проволочек в этом деле со стороны чешского правительства»1.
Конкретные пункты соглашения были быстро согласованы, и 29 сентября поздно ночью состоялось его подписание. Гитлер выразил Даладье и Чемберлену благодарность «за их старания в деле достижения счастливого результата переговоров»2.
После подписания соглашения, когда Гитлер и Муссолини уже ушли, в зал заседаний были приглашены представители Чехословакии, где им вручили текст соглашения. На вопрос одного из чехословацких представителей Масаржика, ожидается ли от Чехословакии какой-либо ответ, ему сказали, что «четыре государственных мужа не располагают большим количеством времени» и что никакого ответа от Чехословакии не требуется. «Нам было объяснено довольно грубым образом и притом — французом, что это приговор без права апелляции и без возможности внести в него исправления»3,— отметил Масаржик в своей записи о пребывании в Мюнхене.
Мюнхенское соглашение содержало следующие основные условия. «Судетская область» передавалась Германии; ее оккупация немецкими войсками устанавливалась по этапам с 1 по 10 октября; на чехословацкое правительство возлагалась ответственность за полную сохранность имевшихся на передаваемой территории сооружений. Международная комиссия в составе представителей Германии, Англии, Франции, Италии и Чехословакии должна была: а) определить области, помимо Судетской, с немецким населением, часть которых подлежала немедленной оккупации германскими войсками, а в другой их части намечался плебисцит; б) окончательно определить новые границы Чехословакии4.
В дополнении к соглашению говорилось, что участники Мюнхена предоставят Чехословакии гарантии новых границ при условии ее отказа от договоров с Францией и Советским Союзом и после урегулирования вопроса о польском и венгерском меньшинствах в Чехословакии 5.
На второй день конференции, 30 сентября, состоялось подписание англо-германской декларации о ненападении, призванной застраховать Англию от немецко-фашистской агрессии, а Германию — от противодействия англичан ее захватнической политике. Таким образом, данная декларация явилась важной составной частью мюнхенской сделки.
В Мюнхене был предрешен вопроси о франко-германской декларации о ненападении. Подписав с Германией 6 декабря 1938 г. этот документ, правительство Франции похоронило тем самым свой договор с Советским Союзом 6.
Так был разыгран правительствами США, Англии и Франции в сентябре 1938 г. позорнейший фарс, представлявший собой от начала до конца измену изнутри, измену извне и явившийся для народов Европы тяжелой трагедией. С благословения западных «демократов» Чехословакия, издавна считавшаяся немецкими империалистами бревном в глазу «великогерманской империи», была отдана на четвертование фашистской Германии как плата за ее обещание предпринять войну против СССР..
1 Документы и материалы кануна второй мировой войны, т. I, стр. 280.
2 Т а м же, стр. 306.
3 Т а м же, стр. 314.
4 См. т а м же, стр. 287—299.
5 См. там же, стр. 294.
6 Текст декларации см. Mnichov v dokumentecn. Dil. I. Praha, 1958, str. 270—271
152
Известный американский буржуазный историк Герберт Фейс справедливо отмечает, что «мюнхенское соглашение позволило Гитлеру разорвать Чехословакию на части и подставило под удар Германии Польшу и Советский Союз» г. Американский журналист Уолтер Липпман отмечает и другую важную сторону мюнхенского сговора: «Принося Чехословакию в жертву Гитлеру, Англия и Франция на самом деле жертвовали своим союзом с Россией... в последней тщетной надежде, что Германия и Россия будут воевать и истощат друг друга» 2. Так французские политические деятели свели на нет советско-французский договор о взаимной помощи, представлявший собой надежную гарантию национального величия и безопасности Франции.
С сентября 1938 г. слово «Мюнхен» стало в политическом словаре всех народов синонимом предательства, политики натравливания фашистского агрессора на миролюбивые страны. Эта политика, в основе которой лежали национальное предательство, классовый эгоизм и страх буржуазии перед силой народов, была лучшим союзником фашизма.
Организаторы и вдохновители Мюнхена были удовлетворены состоявшейся сделкой и взаимно приветствовали друг друга. Правительство США уполномочило посла Кеннеди передать Чемберлену свою более чем краткую, но выразительную похвалу: «Молодец!» («Good man»)3. Другой американский посол Буллит встретил в Париже Даладье и Боннэ «с руками, полными цветов», и передал им со слезами на глазах «братский и радостный привет из Америки»4. Опасаясь, как бы в этой радости поджигателей войны не была забыта роль США, газета «Нью-Йорк тайме» 15 октября 1938 г. писала: «Чемберленовский взбудораженный голубь, устало машущий крыльями на пути из Мюнхена домой, является американским детищем. Мы должны гордиться этим».
Предательством интересов чехословацкого народа капиталистическая Европа сделала решающий шаг к мировой войне. Политический кризис приближался к своему кульминационному пункту.
В дни, когда решалась судьба Чехословакии, исключительно гнусную роль в отношении ее сыграло реакционное правительство буржуазно-помещичьей Польши. Рассчитывая поживиться за счет чехословацких земель, получить подачку с барского стола, польское правительство всячески подчеркивало перед Германией свою причастность к созданию той обстановки, которая способствовала расчленению чехословацкого государства.
Министр иностранных дел Польши Бек, пресмыкаясь перед германскими фашистами, считал необходимым высказаться перед ними прежде всего против самого существования Чехословакии. 19 сентября 1938 г. он поручил послу в Берлине Липскому сообщить Гитлеру, что польское правительство рассматривает «Чехословацкую республику как создание искусственное... не связанное с действительными потребностями и здоровым правом народов Центральной Европы» 5. Бека очень беспокоило, как бы западные державы в своем предательстве по отношению к Чехословакии не остановились на полпути и, отдав гитлеровцам значительную ее часть, не сохранили бы урезанную Чехословакию в качестве самостоятельного государства. Поэтому он поспешил заявить, что «мы сделали оговорки против такого решения вопроса» 6.
Через Липского Бек напомнил Гитлеру об оказанной ему помощи со стороны Польши. «Польское правительство, — с похвальбой сообщал он, — четырежды
1 Herbert F e i s. Churchill — Roosevelt — Stalin. The War they waged and the Peace they sought. Princeton, 1937, p. 4.
2W. Lippmann. United States Foreign Policy. Boston, 1943, p. 116.
3 W. L a n g e r and S. G 1 с a s о п. The Challenge to Isolation 1937 — 1940. New York,
1952, p. 34.
4 G. Bonnet. Defense de la paix. De Washington au Quai d'Orsay, p. 294.
5 «Sprawy Micdzynarodowe» (Polski mstytut spraw Miedzynarodowyc'h), 1958, № 2, s.114.
6 T a m ж e.
153
отклоняло предложения присоединиться к международному вмешательству в защиту Чехословакии». Главной «заслугой» Польши, по его мнению, явилось ее противодействие миролюбивым предложениям СССР. «Правительство Польши,— с кичливой самоуверенностью писал Бек,— констатирует, что своей позицией оно парализовало возможность широкого вмешательства Советов в чешский вопрос... Наши своевременные маневры на Волыни были поняты Москвой как предостережение». С тем же зазнайством и с явной претензией на роль «вершителя» мировых судеб Бек сообщал, что «Польша считает вмешательство Советов в европейские дела недопустимым» 1.
Опасаясь, что венгерские правители могут больше выслужиться перед Гитлером, чем их польские единомышленники, Бек поспешил пожаловаться Гитлеру, что в вопросе о Чехословакии «мы не имеем ясно очерченного решения Венгрии» 2. О заслугах Польши в осуществлении антисоветской политики Бек считал необходимым заявить и в Лондоне. Польский посол в Великобритании Рачинский, добиваясь от английского правительства признания домогательств Польши на участие в разделе Чехословакии, напомнил Галифаксу, что Советский Союз представляет собой для польских правителей «потенциального врага» 3.
Хотя Бек и преувеличивал роль Польши в чехословацком конфликте, она все же была значительна. Территориальные претензии Польши к Чехословакии еще более накаляли напряженную обстановку, облегчая Германии предъявление своих требований, а угроза польского удара по Чехословакии увеличивала эффективность гитлеровского шантажа. Обращения Бека к Берлину были «по достоинству» оценены германскими политическими деятелями, и они охотно обсуждали с польскими представителями вопрос о совместном походе против СССР, мечты о котором не давали покоя правящим кругам Польши.
Еще в августе 1938 г. Геринг имел две беседы с Липским. Он прямо заявил польскому послу, что русская проблема «станет актуальной» после решения чехословацкого вопроса 4. Обманывая своего собеседника в отношении действительных планов Германии, Геринг давал понять, что гитлеровцы готовы поддержать захватнические стремления польских фашистов «в направлении плодородной Украины» как вполне «обоснованные стремления» и согласны поступиться Украиной в их пользу. Ради осуществления этих замыслов Геринг признавал желательным «сближение военных сфер Германии и Польши» 5.
Предложение Геринга, отражавшее затаенные мечты польской правящей верхушки, встретило полное одобрение с ее стороны. Она встала на путь переговоров с Германией о военном союзе против СССР и о полюбовном разделе с ней советской территории. От имени германского правительства Гитлер официально предложил Польше помощь против СССР, настойчиво подчеркнув польскому послу, что «Польша является первостепенным фактором, защищающим Европу от России» 6.
Польские правители проявили беспредельную политическую слепоту, примкнув к Германии в вопросе о расчленении и уничтожении Чехословакии. Захват гитлеровцами этой страны неминуемо должен был повлечь за собой непосредственную угрозу их нападения на Польшу. Но, соблазненные обещанной им Гитлером и Герингом украинской пшеницей, польские реакционеры, как крысы за куском сала, послушно направились в расставленную им ловушку. Как только 30 сентября 1938 г. в Варшаве стало известно мюнхенское Соглашение, Бек срочно встретился с американским послом и после беседы с ним специальным самолетом направил польскому послу в Праге текст ультиматума 7 и предписание вручить его чехословацкому
1 «Sprawy Micdzynarodovve», 1958, № 2, s. 113—114.
2 Т а м же, стр. 114.
3 «Sprawy Miedzynarodowe», 1958, № 1, s. 84.
4 См. Документы и материалы кануна второй мировой войны, т. I, стр. 175.
5 «Sprawy Miedzynarodowe», 1958, № 3, s. 85—86.
6 Документы и материалы кануна второй мировой войны, т. I, стр. 213.
7 См. «The New York Times», October 1, 1938.
154
правительству до 24 часов того же дня х. Польша требовала немедленно передать ей Тешинскую область. На следующий день польские войска вторглись на чехословацкую землю.
Правящая верхушка Польши, нанеся братской славянской стране удар в спину, сделала один из самых серьезных и гибельных для своей страны шагов по пути к национальной катастрофе. Последствия его не заставили себя долго ждать. Уже 24 октября 1938 г. грянул первый раскат грома. В этот день Германия поставила перед Польшей вопрос о присоединении Данцига 2 к территории «рейха» и о прокладке через Польский коридор 3 германского коридора с размещением в нем автострады и многоколейной железной дороги. При этом гитлеровцы, используя ненависть польской правящей клики к Советскому Союзу, заверяли ее в возможности польско-германского сотрудничества и совместных мероприятий «против России в рамках анти-коминтерновского пакта»4.
Потеря Данцигского порта и создание немецкого коридора на польской земле нанесли бы силыгый удар по экономике Польши, изолировав страну от Балтийского моря, через которое проходило около 70 процентов ее внешнеторгового оборота. Польша попала бы в тяжелую экономическую зависимость от Германии.
Тем не менее польские правители, прельщенные антисоветскими обещаниями гитлеровцев, продолжали поиски путей к заключению сделки с фашистской Германией, несмотря на то, что эта сделка угрожала самым насущным национальным и экономическим интересам Польши.
Сопротивление народных масс вынуждало правителей Польши, дабы не выпустить из рук руля правления, говорить о противодействии гитлеровской агрессии. Однако они не принимали никаких практических мер для ее отражения и втайне продолжали свою антинациональную политику. Если Польша избежала позора превращения в гитлеровского сателлита, то это заслуга ее народа, который своей мужественной борьбой связывал реакции руки.
Еще задолго до этих событий, в марте 1936 г., Коммунистическая партия Польши совершенно правильно оценила обстановку и дала народу ясную программу действий. В постановлении IV пленума ЦК КПП говорилось: «...Борясь против военных махинаций Бека и Гитлера, наша партия защищает как мир, так и национальную независимость, так как авантюристическая политика клики санации обрекает Польшу на вассальную зависимость от гитлеровской Германии; мы — коммунисты — не позволим превратить нашу страну в плацдарм или проходной коридор для гитлеровских генералов, стремящихся поработить как польский народ, так и народы Советского Союза»5.
Мюнхенское соглашение проводилось в жизнь с чрезвычайной поспешностью. Чехословацкая армия, готовая к отпору захватчикам, получила приказ оставить границу. Этот приказ исходил от буржуазного правительства, решившего капитулировать. Воля народа к защите республики во внимание не принималась.
Реализация мюнхенского соглашения сопровождалась дальнейшими уступками в пользу Германии. Плебисцит в тех районах, где он намечался, проведен не был, и эти районы стали добычей Германии; границы перешедших к гитлеровцам территорий были нарушены ими более чем в 300 пунктах. Польша захватила Тешинскую Силезию; Венгрии Гитлер и Муссолини, взявшие на себя роль самозванных арбитров (первый Венский «арбитраж», 2 ноября 1938 г.), передали южные районы Закарпатской Украины и Словакии.
Реклама
Кадук
Всего сообщений: 7198
Зарегистрирован: 04.03.2017
Образование: школьник
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Кадук »

Закорецкий: 10 июн 2021, 06:04
Кадук: 10 июн 2021, 00:34Где такой перл уперли?
Или сами придумали мимометчик Вы наш?!!
13-я серия моего второго сериала:
Партия вела нас к победе (часть 13)
Подробно, с таблицами, схемами и картинками.
Нет желания вслушиваться?
Не мои проблемы.
Могу показать прямо здесь:
Не хочу время тратить.
Здесь коротко и внятно поясните где это керосин использовали в сталелитейке.
Ну очень интересно.

И не нужно отсылать к спецам.

Коротко и своими словами поясните.
Если человек учёный, то ему уже свет переворачивается вверх ногами. Пардон, вверх дыбом.(R)
Lew
Всего сообщений: 2819
Зарегистрирован: 21.04.2019
Образование: высшее естественно-научное
Политические взгляды: пофигистические
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Lew »

Камиль Абэ: 10 июн 2021, 16:28 Дорогой Юрист, ФУГАСНОСТЬ СТАЛЕЙ И ЧУГУНОВ - это просто фигура речи
нет, это просто фигура глупости
Камиль Абэ: 10 июн 2021, 16:28 Не может, а на самом деле сталь "произрастает" из чугуна:
Минус преподавателям железнодорожного техникума...
Мда…
В таких случаях мне вспоминается изречение одного из создателей интернета:
«Когда мы изобрели интернет, то полагали, что после его запуска люди станут умнее. К сожалению мы ошиблись — с интернетом они стали еще глупее».

В советских школах был предмет ПРИРОДОВЕДЕНИЕ, где детям давали основные знания по природным материалам. И в частности объясняли, что есть природный материал железная руда из которой выплавляют чугуны и стали.

А в технаре нам рассказывали, что выплавка чугуна это первый этап (стадия) изготовления стали из железной руды.
То есть фактически сталь выплавляют не из чугуна, а из железной руды — именно она является первичным материалом для изготовления стали, когда из руды на первом этапе выплавляется чугун, а на втором в расплавленном чугуне искусственно уменьшается содержание углерода и в результате получается сталь.

Но если уже имеется чугунный лом, то изготовление стали начинается сразу со второго этапа. В этом частном случае сталь изготавливается из чугуна.

Но в википедиях об этом не пишут, чтобы это знать и понимать, нужно помнить то, чему учат в средней школе. И если бы я сейчас был дома, то сделал бы для вас скан из словаря юного техника где написано про железную руду и что из нее выплавляют.
Но я сейчас не дома, поэтому даю первую попавшуюся ссылку из нета, надеюсь разберетесь https://morflot.su/zheleznaja-ruda-chto-delajut-iz-nee/
Последний раз редактировалось Lew 11 июн 2021, 17:19, всего редактировалось 1 раз.
Кадук
Всего сообщений: 7198
Зарегистрирован: 04.03.2017
Образование: школьник
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Кадук »

Содержание углерода уменьшают.
Если человек учёный, то ему уже свет переворачивается вверх ногами. Пардон, вверх дыбом.(R)
Lew
Всего сообщений: 2819
Зарегистрирован: 21.04.2019
Образование: высшее естественно-научное
Политические взгляды: пофигистические
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Lew »

да, углерода, описался впопыхах - исправил
Кадук
Всего сообщений: 7198
Зарегистрирован: 04.03.2017
Образование: школьник
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Кадук »

Lew: 11 июн 2021, 17:19 да, углерода, описался впопыхах - исправил
Я так и понял.
Если человек учёный, то ему уже свет переворачивается вверх ногами. Пардон, вверх дыбом.(R)
Автор темы
Закорецкий
Всего сообщений: 858
Зарегистрирован: 26.12.2019
Образование: высшее техническое
Политические взгляды: социал-демократические
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Закорецкий »

Lew: 11 июн 2021, 16:45 >>Камиль Абэ: ↑Вчера, 15:28
>>Не может, а на самом деле сталь "произрастает" из чугуна:
>>Минус преподавателям железнодорожного техникума...
Мда…
В таких случаях мне вспоминается изречение одного из создателей интернета:
....
А в технаре нам рассказывали, что выплавка чугуна это первый этап (стадия) изготовления стали из железной руды.
То есть фактически сталь выплавляют не из чугуна, а из железной руды
Не обращайте внимания.
Товарищ Lew обязан (ОБЯЗАН!!!) соблюдать главное правило любого антирезуниста:
1. Любой антирезунист всегда прав. Всегда!
2. А если не прав - см. пункт 1.
Вот он и тужится изо всех сил показать ("доказать") свою офигенную якобы правоту.
Придравшись к неглавному моменту. В "сути".
Параллельно отработать второй закон любого антирезуниста - любыми способами уводить обсуждение в сторонние дебри.
===========
Тут кто-то очень стремился затеять дискуссию насчет фугасности стали?
Даю цитаты из статей к.и.н. Балыша А.Н.
Первые насчет корпусов для фугасности корпуса (фрагменты).
===============
Вестник РУДН, сер. История России, 2010, № 4

ПРОИЗВОДСТВО БОЕПРИПАСОВ В СССР В 20–30-Е ГГ. ХХ В.
И БОЕСПОСОБНОСТЬ КРАСНОЙ АРМИИ НАКАНУНЕ И В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

А.Н. Балыш
Московский авиационный институт (Государственный технический университет) Волоколамское ш., 4, Москва, Россия, 125993

В статье исследуется изменение роли промышленности боеприпасов в связи с из-менением характера боевых действий в первой половине ХХ в. Анализируется влияние НЭПа на развитие отдельных отраслей промышленности боеприпасов и связанных с ними отраслей тяжелой промышленности. Впервые на основе анализа архивных материалов раскрываются некоторые особенности производства основных элементов боеприпасов (на примере корпусов) накануне Великой Отечественной войны и рассматривается значение данного фактора в деле обеспечения боеспособности советских войск в годы самой войны.
......
Одним из важнейших элементов боеприпаса является корпус, в котором находится разрывной заряд взрывчатого вещества (ВВ). Именно конструкция и прочность корпуса определяли возможность реализации снарядом своего могущества у цели, проявлявшегося в том или ином типе действия ВВ – осколочном, фугасном, кумулятивном.

Основным типом снаряда для наиболее массовых советских артиллерийских систем (калибр 76–152 мм) в предвоенный и военный период являлся осколочно-фугасный снаряд, имевший ударный взрыватель с установкой на осколочное, фугасное и замедленное действия.
При установке взрывателя на осколочное действие разрывной заряд детонировал в момент столкновения снаряда с преградой, еще до того, как тот успевал углубиться в тело самой преграды (укрепление или грунт). В результате под действием расширяющихся газообразных продуктов детонации корпус снаряда дробился на осколки, которые разлетались в разные стороны. Так формировалось осколочное действие снаряда, крайне губительное
120

прежде всего для находившихся на открытой местности живой силы противника и его вооружения – пулеметов, артиллерийских орудий, минометов и т.д.
При установке взрывателя на фугасное или замедленное действие детонация разрывного заряда происходила при попадании в цель не сразу, а спустя некоторое время (через несколько сотых долей секунды). Благодаря этому корпус снаряда вместе с разрывным зарядом успевал проникнуть в преграду на определенную глубину, после чего цель разрушалась под воздействием расширяющихся газообразных продуктов детонации и прохождения ударной волны. Так формировалось фугасное действие снаряда, уничтожавшее укрепления противника – окопы с легкими перекрытиями и без, траншеи, пулеметные гнезда, блиндажи и т.д.

Таким образом, для реализации фугасного действия снаряда необходимо было его некоторое углубление в цель. Если корпус снаряда в момент встречи с целью разрушался, то этого не происходило, а снаряд с взрывателем, поставленным на фугасное или замедленное действие, действовал как осколочный. В результате степень разрушительного воздействия снаряда на укрепления противника резко снижалась (см. табл.). Поэтому для обеспечения возможности универсального использования снарядов калибра 76– 152 мм, т.е. для уничтожения живой силы противника на открытой местности (осколочный) и разрушения укреплений (фугасный), корпуса самих снарядов требовалось изготавливать из прочного материала – стали. Исходя из большой металлоемкости боеприпасов (в годы Великой Отечественной войны на изготовление боеприпасов Советским Союзом было потрачено около 50% вырабатываемых в стране черных металлов (4)) для нормального функционирования промышленности боеприпасов необходимо было развивать мощную металлургическую и служившую для нее фундаментом угольную промышленность.
.....
А это фрагменты из второй статьи Балыша А.Н. насчет расхода (получения) толуола:
Вестник РУДН, серия История России, 2012, № 4

ИСТОРИЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

РАЗВИТИЕ ПРОИЗВОДСТВА ВЗРЫВЧАТЫХ ВЕЩЕСТВ В СССР В 30-Е ГГ. ХХ В.
И ПОСТАВКИ ПО ЛЕНД-ЛИЗУ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

А.Н. Балыш
Московский авиационный институт (Государственный технический университет)
Волоколамское ш., 4, Москва, Россия, 125993

В статье исследуется эволюция промышленности взрывчатых веществ в 30-е гг. ХХ в., ее связь и зависимость от развития остальных отраслей тяжелой промышленности в рамках индустриализации. Анализируются причины нехватки взрывчатых веществ в СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны. Впервые, на основе анализа архивных материалов, раскрываются некоторые особенности поставок союзниками основных взрывчатых веществ в 1941–1945 гг. и рассматривается влияние данного фактора на обеспечение боеспособности советских войск в военное время и ход боевых действий на разных этапах Великой Отечественной войны.

Ключевые слова: артиллерия, боеприпасы, взрывчатые вещества, тротил, толуол, индустриализация, ленд-лиз, кредит, второй фронт, наступление.

Обязательным элементом любого боеприпаса (за исключением боеприпасов к стрелковому оружию и подкалиберных бронебойных снарядов) является разрывной заряд. Разрывной заряд состоит из бризантного взрывчатого вещества (ВВ), которое тем или иным путем – заливки, шнекования, раздельно-шашечным методом – помещается в корпус боеприпаса. Взрываясь, бризантное ВВ вызывает дробление преграды, соприкасающейся с зарядом или находящейся на некотором удалении от него. При столкновении боеприпаса с целью разрывной заряд детонирует, дробя корпус на поражающие осколки, а в случае проникновения корпуса вглубь цели создает ударную волну, разрушающую саму цель. Иными словами, именно благодаря энергии разрывного заряда формируется присущее данному боеприпасу
5

осколочное, фугасное, кумулятивное действие, т.е. могущество боеприпаса. Без разрывного заряда из бризантного ВВ боеприпас представляет собой пустую металлическую болванку, неспособную причинить какой-либо существенный урон ни живой силе противника, ни его вооружению и бронетехнике, ни оборонительным инженерным сооружениям.

Таким образом, развитие промышленных мощностей по производству бризантных ВВ, а также обеспечение их необходимой сырьевой базой являются теми факторами, от которых зависит огневая мощь любой армии, а, соответственно, и исход боевых действий, особенно в крупномасштабных военных конфликтах.
......
Для изготовления ТНТ как наиболее распространенного бризантного ВВ, применявшегося для снаряжения всех видов боеприпасов, и от наличия которого зависела огневая мощь Красной Армии, использовался ароматический углеводород – толуол. В 30-е гг. ХХ в. в СССР, как и во всем мире, существовало два промышленных способа получения толуола: коксование угля и пиролиз нефти.

При коксовании угля образовывался газ – примерно 300 м3 на тонну сухого (коксуемого) угля. В нем содержался в парообразном виде ряд жидких веществ, в число которых входили и ароматические углеводороды – бензол, толуол, ксилол. Газ проходил (улавливался) через конденсационную систему завода, состоящую из холодильников различных конструкций, и обрабатывался так называемым поглотительным маслом, в основном – нефтяным соляровым маслом. Ароматические углеводороды растворяются в поглотительном масле и затем отгоняются из него.
7

В целом выход толуола на одну тонну коксуемого угля составлял около 2,5 кг. Получение толуола путем коксования было выгодным, так как толуол представлял собой побочный продукт коксования, главным же продуктом являлся кокс, который в отличие от угля являлся более ценным энергоносителем.

Таким образом, при проведении изменений в режиме коксования требовалось учитывать интересы одновременно и черной металлургии, и оборонных предприятий – заводов по производству ВВ. Однако в 1933 г. изменения были проведены в интересах лишь черной металлургии.
.......
Со временем такие непродуманные действия привели к тому, что по мере увеличения государственных заказов на тротил основным способом получения толуола стал пиролиз нефти. Нефть перегонялась в керосин, который в специальных аппаратах – ретортах – подогревался без доступа воздуха до температуры 670–700 °С. Под влиянием высокой температуры пары керосина разлагались на ряд продуктов, находившихся в газообразном состоянии. В число этих продуктов входили и ароматические углеводороды.
Газ проходил через систему газовых холодильников и, как на коксохимических заводах, промывался соляровым маслом с целью извлечения из газа унесенных им ароматических углеводородов. В целом, из одной тонны керосина получалось 25–35 кг пирогенетического (нефтяного) толуола.
......
Таким образом, в силу целого ряда причин советская промышленность в годы войны оказалась не в состоянии обеспечить производство самого необходимого ВВ – тротила – необходимым количеством толуола. В сложившейся ситуации единственным выходом стало размещение заказов по толуолу, а также и тротилу, за рубежом, в частности, в США. Топливная база этой страны оказалась несравнимо мощнее, чем топливная база СССР. Так, например, в 1942 г. добыча угля в США и СССР составила соответственно 583 и 75,5 млн т нефти – 200 и 22 млн т.
......
Последний раз редактировалось Закорецкий 11 июн 2021, 19:30, всего редактировалось 1 раз.
Lew
Всего сообщений: 2819
Зарегистрирован: 21.04.2019
Образование: высшее естественно-научное
Политические взгляды: пофигистические
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Lew »

Закорецкий: 11 июн 2021, 19:18 Не обращайте внимания.
Товарищ Lew обязан (ОБЯЗАН!!!) соблюдать главное правило любого антирезуниста:
1. Любой антирезунист всегда прав. Всегда!
2. А если не прав - см. пункт 1.
дружище, ты мои посты совсем не читаешь?
Lew: 10 июн 2021, 15:19 извини, про сталь из чугуна был не прав - действительно может выплавляться из чугуна.
я всегда готов признать свою неправоту.
А вот ты свои косяки никогда не признаешь - в этом и заключается твоя демагогическая суть

Я тебе вопрос задал:
Lew: 10 июн 2021, 15:19 А теперь приведите мне ссылкой МАТЕРИАЛ ГДЕ ОПИСЫВАЕТСЯ ФУГАСНОСТЬ СТАЛИ - то есть фугасность оболочки из стали

Либо приводишь материал, либо пишешь что тут ты накосячил
ссылку я увижу, или всё - замнем для ясности?

Отправлено спустя 2 минуты 13 секунд:
Закорецкий: 11 июн 2021, 19:25 Тут кто-то очень стремился затеять дискуссию насчет фугасности стали?
Даю цитаты из статьи к.и.н. Балыша А.Н.
где нет ни слова про фугасность стали :-D
И написано:
Закорецкий: 11 июн 2021, 19:25 Именно конструкция и прочность корпуса определяли возможность реализации снарядом своего могущества у цели, проявлявшегося в том или ином типе действия ВВ – осколочном, фугасном, кумулятивном.
То есть о чем я и писал ранее - фугасность это свойство взрывчатого вещества, а не стали или чугуна
Закорецкий во всей своей красе - дает материалы которые сам не читал либо их перевирает :good:
Последний раз редактировалось Lew 11 июн 2021, 19:39, всего редактировалось 3 раза.
Lew
Всего сообщений: 2819
Зарегистрирован: 21.04.2019
Образование: высшее естественно-научное
Политические взгляды: пофигистические
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Lew »

Закорецкий: 11 июн 2021, 19:32 Я таких подлецов посылал, посылаю и не отказываюсь посылать дальше.
думаю что сейчас тебя модераторы тоже пошлют подальше на месячишко за оскорбление оппонента

А словосочетания фугасность стали даже гугл не знает :wink:

Google "фугасность стали"
Все
КартинкиВидеоНовостиЕщё
Настройки
Инструменты

Нет результатов для "фугасность стали".
Но я уверен что тебя этот факт признать свой косяк не заставит
Foxhound
Всего сообщений: 616
Зарегистрирован: 20.07.2019
Образование: школьник
 Re: СУТЬ СТРАТЕГИИ ВОЙНЫ 1941-1945

Сообщение Foxhound »

Чехословакия была лишена пограничных укреплений. Германия захватила у нее жизненно важные районы, где сосредоточивалась большая часть промышленности; транспортные коммуникации оказались разрезанными. Искромсанная, лишенная пограничных укреплений и экономически обессиленная, Чехословакия становилась совершенно беззащитной перед угрозой дальнейших актов немецко-фашистской агрессии.
Советский Союз вновь стремился помочь братскому чехословацкому народу. Учитывая, что мюнхенское соглашение предусматривало предоставление оставшейся части Чехословакии гарантий от неспровоцированной агрессии, Советское правительство 9 октября 1938 г. запросило чехословацкое правительство, образовавшееся после эмиграции Бенеша, желает ли оно получить гарантии новых границ и независимости также со стороны СССР. Чехословацкое правительство и на этот раз не приняло дружественной руки Советского Союза, сославшись на то, что данный вопрос может быть решен только державами — участницами Мюнхена х. Но последние вовсе и не собирались предоставлять Чехословакии какие-либо гарантии. Все их расчеты были связаны с тем, что Чехословакия, и в частности Закарпатская Украина, должна явиться трамплином для нападения Германии на СССР.
В правящих кругах США, Англии и Франции давно уже созрело намерение использовать для провоцирования немецко-фашистского нападения на СССР неоднократные заявления германских руководителей об их заинтересованности в хлебе Украины. Вопрос об Украине рассматривался 24 ноября 1938 г. на совещании высших правительственных деятелей Англии и Франции в Париже. Чемберлен и Галифакс сообщили Даладье и Бонна о том, что «имеются признаки намерения германского правительства начать расчленение России...» 2. Вскоре после этого, подписывая с Германией декларацию о дружбе и ненападении, Боннэ сказал Риббентропу: «Оставьте нам нашу колониальную империю, и тогда Украина будет вашей» 3. Французский дипломат весьма благожелательно реагировал на слова Риббентропа о намерении Германии довершить захват Чехословакии.
Сразу же после подписания франко-германской декларации о дружбе и ненападении хорошо информированная французская газета «Пари суар» опубликовала карту Советской Украины под многозначительным названием: «Украина — страна с 40-миллионным населением». Газета писала о богатствах Украины, способных сделать счастливым любого их обладателя. В это же время, выдавая желаемое за действительное, английский поверенный в делах в Берлине Джордж Оджильви-Форбес с удовлетворением писал своему правительству, что он рассчитывает на осуществление Гитлером в ближайшее время третьей фазы завоевательной политики с целью «создания... независимой русской Украины под немецкой опекой» 4. Американские, английские и французские реакционные газеты, стараясь опередить друг друга, услужливо рекомендовали Гитлеру «присоединить» к Закарпатской Украине Советскую Украину, толкая Германию на войну против СССР и подсказывая ей повод для нападения. «Огромные естественные богатства этой южной части России (Украинской ССР. — Ред.), — писала «Нью-Йорк тайме»,— ... являются теперь целью третьего рейха... Отрезанная от России и соединенная с Германией, она послужит огромным резервуаром для снабжения многими материалами, которых недостает Германии... Вполне вероятно, что возможна война между Германией и Россией в том случае, если Гитлер возьмется довести до конца германское наступление с целью создать независимое марионеточное государство в богатейших областях Советской России» 5.

Американский посол в Париже Буллит в беседе с министром внутренних дел США Икесом в декабре 1938 г. следующим образом излагал желательное для западных держав развитие событии. «Германия,— говорил он,— в свое время попытается захватить Украину, которая является богатейшей житницей Советского Союза. В ходе этого Германия истощит себя до такой степени, что она не сможет выдержать напряжения и в конце концов рухнет под его бременем. Соответственно Япония завоюет или попытается завоевать Сибирь, и она также в свое время рухнет из-за перенапряжения. Бросив Россию на произвол судьбы, Англия и Франция отвратят от себя угрозу нападения Германии» х.
Все эти тайные помыслы отнюдь не оставались секретом для германских империалистов, подстегивая их к дальнейшим актам агрессии. Но в осуществлении последних правящие круги Германии руководствовались собственными намерениями. Прежде всего они решили довершить захват Чехословакии.
Капитулянтство части чехословацкой буржуазии резко усилилось после Мюнхена. Под видом борьбы за «сплочение нации» и защиты оставшейся территории страны от немецких захватчиков она чисто фашистскими методами подавляла демократические силы, расчищая этим путь для гитлеровской оккупации. Если в других странах реакция боролась за установление фашистской диктатуры под лозунгами воинствующего национализма и шовинизма, то чешская реакция, ратуя за фашизм, выступала в роли могильщика национальной независимости и самостоятельности своей страны.
В марте 1939 г. Германия приступила к захвату оставшейся части Чехословакии, пользуясь дальнейшим пособничеством мюнхенцев. Английское министерство иностранных дел заявило, что у правительства Англии нет оснований вмешиваться в развитие событии в Чехословакии 2. Об этом же сообщил германскому министерству иностранных дел посол Англии в Берлине Гендерсон 3. Аналогичной была и позиция французского правительства. Боннэ утверждал, что чехословацкое государство явно не в состоянии сохранить свое самостоятельное существование 4.
В ночь на 15 марта 1939 г. представители чехословацкой буржуазии подписали в Берлине декларацию, в которой говорилось, что судьба страны передается в руки Германии 5. Так был завершен захват Чехословакии.
Чехию и Моравию Германия непосредственно присоединила к себе в качестве протектората, а из Словакии создала колонию во главе с марионеточным правительством. (См. карту № 7). Открытым оставался вопрос о Закарпатской Украине, южная часть которой, как и южные районы Словакии, была уже передана Венгрии.
Правительства США, Англии и Франции поспешили санкционировать новый акт фашистской агрессии, поскольку он пока еще не расходился с их планами. Чем-берлен при этом заявил в парламенте, что он 01казывается считааь поглощение Чехословакии агрессией ь.
Свое одобрение действиям гитлеровской Германии поспешили выразить и английские капиталисты. 15—16 марта в Дюссельдорфе было подписано соглашение между Федерацией британской промышленности и Имперской группой промышленников об экономическом сотрудничестве, свидетельствовавшее, что хозяева Англии торопятся сговориться с германскими монополиями.
Правительство СССР было единственным правительством, которое отказалось признать захват Чехословакии. В ноте от 18 марта 1939 г., адресованной Германии, оно заявило, что отказывается признать правомерным и отвечающим принципам
1 Harold L I с k e s The Secret Diary. Vol. II. New York, 1954, p. 519.
2 Cm. Documents on British Foreign Policy 1919—1939. Third Series, vol. IV. London, 1951,
pp.238—241.
3 Cm. J. W h e e 1 1 e r-B e n n e t t. Munich, p. 353.
4 Cm. Documents on British Foreign Policy 1919—1939. Third Series, vol. IV, p. 243.
5 Cm. Documents on German Foreign Policy. Series D., vol IV. London, 1951, pp. 263—269.
6 Cm. «The Times», March 15, 1939.
457
самоопределения народов включение в состав германской империи Чехии, а в той или иной форме и Словакии. Советское правительство расценило оккупацию Чехословакии немецкими войсками как акт произвола, насилия и агрессии г.
Захват Чехословакии еще более укрепил стратегическое положение гитлеровской Германии и усилил ее военно-промышленный потенциал. Об этом подробно говорил Геринг в беседе с Муссоливи, особенно подчеркивая, что захват Германией Чехословакии создает благоприятные условия для нападения на Польшу. Он заявлял: «...Тяжелое вооружение Чехословакии, во всяком случае, показывает, насколько оно могло быть опасно даже после Мюнхена в случае серьезного столкновения. В результате действий Германии положение обеих стран оси улучшено, в частности, ввиду тех экономических возможностей, которые были приобретены в результате передачи Германии военного потенциала Чехословакии. Это способствует значительному усилению моши оси против западных держав» 2.
Захват Чехословакии поощрил фашистских агрессоров к новым насильственным актам. Гитлеровская Германия, воспользовавшись благоприятным положением, создавшимся в результате пособничества западных держав, захватила 23 марта 1939 г. у Литвы Клайпедскую область и навязала правительству Румынии кабальное экономическое соглашение, по которому румынская экономика становилась придатком германской военной экономики.
Оказав поддержку Германии в захвате Чехословакии, фашистская Италия поставила перед гитлеровским правительством вопрос о соответствующей компенсации, желая получить услугу за услугу. Она настаивала на том, чтобы немецкие фашисты помогли ей осуществить давно задуманную агрессию против Албании. 17 марта 1939 г. германский посол в Риме Макензен заявил, что Германия согласна оказать поддержку Италии в захвате Албании.
Утром 7 апреля 1939 г. более 50 тыс. итальянских солдат и офицеров при поддержке авиации и флота вторглись в Албанию. Албанский народ, несмотря на предательское поведение своего правительства, оказывал захватчикам героическое сопротивление. Воинские подразделения портов Дуррес, Влора, Шингьини, Саранда проявили высокое мужество при защите родной земли.
Итальянское вторжение в Албанию явно нарушало подписанное в 1937 г. соглашение между Англией и Италией, по которому обе державы обязались сохранять статус-кво на Средиземном море. Казалось бы, что такое нарушение должно было побудить Англию принять ответные меры. Однако правительство Великобритании предпочло умыть руки. Накануне захвата Албании Чемберлен информировал американского посла в Лондоне о своем намерении не вмешиваться в конфликт 3. Правительство США ответило, что оно полностью разделяет английскую точку зрения в данном вопросе.
После ликвидации Чехословакии германские требования к Польше стали принимать все более угрожающий характер. В марте 1939 г. немецкие фашисты начали стягивать войска к польским границам. Захватив Клайпеду, Германия немедленно приступила к превращению ее в базу нападения на Польшу.
Одновременно началось наступление и на дипломатическом фронте. 21 марта Риббентроп в беседе с Липским уже совершенно другим тоном повторил германские требования в отношении Данцига и автострады, предложив взамен гарантию польских границ. При этом он настаивал на том, что договоренность между Германией и Польшей «должна включать ясные антисоветские тенденции»4. Этим он подчеркивал, что гитлеровские требования к Польше имеют своей задачей обеспечить выход германских вооруженных сил на исходные позиции для нападения на СССР. Гитлеровский дипломат
1 См. Внешняя политика СССР. Сборник документов, т. IV, стр. 411.
2 Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 2, стр. 317.
3 См. A. M. H е к р и ч. Политика английского империализма в Европе. М., Изд-во
Академии наук СССР, 1955, стр. 299.
4 The Polish White Book, p. 62.
158
достиг цели. Посетивший в эти дни Варшаву министр иностранных дел Румынии Гафенку отмечал в своем дневнике, что Бек целиком и полностью доверял «слову Гитлера» х. Но дело было не в доверии. Правительство Польши, подобно правительствам США, Англии и Франции, рассчитывало, что ненависть к Советскому Союзу возобладает над империалистическими противоречиями цри выборе Германией жертвы агрессии.
Именно на это, на антисоветские вожделения немецких империалистов, и ссылался Бек, беседуя с Гафенку. Он говорил: «В отличие от своих предшественников Гитлер сознает реальность большевистской угрозы: он всегда с ней боролся... Я знаю, что именно это для Германии Гитлера — центральная, главная, решающая проблема, рядом с которой все другие проблемы выглядят второстепенными. Как же может Германия после этого быть заинтересованной в том, чтобы воевать с Польшей?.. Если польский бастион падет, ворота Европы будут открыты перед советской экспансией. Разве Гитлер хочет этого? Я знаю, что он этого не хочет. Конечно, он желает вернуть Данциг, но никогда он не согласится заплатить такую цену за приобретение вольного города» 2. После беседы с польским министром Гафенку записал в своем дневнике: «Бек целиком отдался Гитлеру» 3.
Правительство Польши, несмотря ни на что, продолжало вести страну по пути национального самоубийства. В этом безумии польской реакции была своя система: пусть с самим дьяволом, пусть себе на погибель, только бы против Советского Союза! — таким оставался до конца смысл ее политики.
«По сути дела,— говорил в июле 1959 г. В. Гомулка, — это был не какой-то мифический «антирусский комплекс», а классовая ненависть к первому в мире государству рабочих и крестьян, несмотря на то, что возникновение этого государства было непременной предпосылкой восстановления независимости Польши. В действительности буржуазия и помещики, а также правое руководство тогдашней ППС опасались общественного влияния, какое могли бы оказать на польский народ союз с Советским Союзом и совместная с ним борьба против гитлеризма.
Этому единственно реальному и эффективному союзу, который мог бы уберечь Польшу от сентябрьского поражения, несанационные круги польской буржуазии предпочитали мифический союз с британскими и французскими мюнхенцами» 4.
В то время как правительства Англии, Франции и Польши искали путей для новых сделок с Германией, последняя уже готовила войну. Гитлеровское правительство предрешило этот вопрос. Когда министр иностранных дел Италии Чиано спросил Риббентропа, прогуливаясь с ним по саду в его резиденции: «...Чего вы хотите, коридор или Данциг?», Риббентроп, взглянув на итальянца холодными глазами, ответил: «Нет, больше мы этого не хотим... Мы хотим войны» 5. Было ясно, что Германия решила начать игру с огнем.
11 апреля 1939 г. план войны против Польши, зашифрованный под названием «план Вейсс», был утвержден германским правительством. Он предусматривал внезапное нападение на Польшу с целью ее разгрома и уничтожения польских вооруженных сил. В беседе с Чиано Гитлер заявил, что «Польшу следует поразить с такой силой, чтобы она в течение пятидесяти лет не была бы в состоянии сражаться» 6.
Война против Польши стала ближайшей целью немецкого империализма в его борьбе за мировое господство. При этом, если бы Германия решила немедленно напасть на СССР, завоевание Польши помогло бы ей в создании антисоветского плацдарма. Если же Германия решила бы сперва разделаться со своими западными покровителями, то и тогда разгром Польши был необходим ей, чтобы лишить Англию
1 G. Gafenco. Derniers jours de l'Europe. Paris, 1946, p. 63.
2 Там же, стр. 70.
3 T a м же, стр. 76.
4 «Правда», 22 июля 1959 г.
5 Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 2, стр. 780.
6 Т а м же, стр. 348.
159
и Францию их единственного военного союзника и избежать войны на два фронта. Германское правительство считало, что Польша могла бы оказать помощь Англии и Франции в случае нападения Германии на эти страны. Возможность же оказания помощи со стороны Англии и Франции их польскому союзнику германское правительство, основываясь на опыте Мюнхена, совершенно исключало. Немецкие империалисты понимали, что англо-французские гарантии Польше ничего не стоят и значатся только на бумаге. С презрением к своим мюнхенским партнерам и к их политике Гитлер говорил: «Наши враги — всего лишь убогие черви. Я видел их в Мюнхене. Они слишком трусливы, чтобы предпринять военные действия. Они не пойдут дальше установления блокады... Единственно, чего я боюсь,—это приезда ко мне Чемберлена или какой-либо другой свиньи с предложением изменить мои решения. Но я спущу его с лестницы, даже если мне самому придется ударить его ногой в брюхо на глазах фотокорреспондентов» г. Вот к чему привели бизиты Чемберлена к Гитлеру! Фашистский диктатор, по словам японских историков, «оседлал тигра» и стремглав несся к войне.
Таким образом, политическая обстановка в Европе к весне 1939 г. накалилась до крайности. Только путем чрезвычайных и согласованных мер всех государств, которым угрожала фашистская агрессия, можно было еще остановить надвигавшуюся лавину войны. Но руководителей западных держав по-прежнему интересовал вопрос не о пресечении агрессии, а исключительно о «канализации» ее на Восток, против Советского Союза. Острота империалистических противоречий усиливалась. Опираясь на содействие американских и английских монополий, Германия в экономическом и военном отношении вырвалась далеко вперед по сравнению « Англией и Францией, что видно из следующих данных.
Промышленное производство капиталистических стран Европы2

Добыча каменного Выплавка Выплавка Выплавка
угля (вместе
Страны с бурым) чугуна в млн. тонн стали в млн. тонн алюминия в тыс тонн
в млн. тонн
1937 г 1939 г. 1937 г. 1939 г. 1937 г. 1939 г. 1937 г. 1939 г.
Германия
(в границах
соответствую-
щих лет) . . 240,0 251,6 16,0 17,5 19,8 22,5 127,6 199,5
Англия . . . 244,0 235,0 8,6 8,1 13,2 13,4 19,3 25,4
Франция . . . 45,0 49,8 7,9 7,4 7,9 7,9 34,5 52,5
Италия. . . . 1,5 2,4 0,8 1,1 2,3 2,3 22,9 34,2
По мере роста сил германский империализм все острее ощущал недостаточность своих экономических и политических позиций по сравнению с США, Англией el Францией, его требования становились все наглее и решительнее. Каждая уступка западных держав Германии приводила к дальнейшему изменению в соотношении сил в ее пользу и поощряла гитлеровцев на предъявление новых требований. Тем самым конфликт между западными державами и Германией не только не сглаживался, а все более обострялся. В то же время у немецких фашистов возрастала уверенность в том, что им сравнительно легко удастся осуществить успешную военную авантюру на Западе.
1 Nazi Conspiracy and Aggression. Vol. VII, Washington, 1946, p. 753.
2 По данным ЦСУ СССР. См. ИМЛ. Документы и материалы Отдела истории Великой
Отечественной войны, инв. № 8871, л. 12.
160
3. Англо-франко-советские переговоры 1939 г. Советско-германский договор о ненападении
В марте 1939 г. в Москве состоялся XVIII съезд ВКП(б). В Отчетном докладе съезду Центральный Комитет партии разоблачил политику «невмешательства» как политику попустительства агрессии, политику развязывания войны и превращения ее в мировую путем натравливания германских и японских агрессоров на Советский Союз. Съезд вскрыл подлинный смысл мюнхенского соглашения, констатировав, что «немцам отдали районы Чехословакии, как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом...» 1. В докладе указывалось, что в реакционной печати с целью «поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований» 2 был поднят провокационный шум относительно «присоединения» Советской Украины к Закарпатской Украине. Съезд предупредил организаторов политики «невмешательства», что начатая ими большая и опасная политическая игра может окончиться для них серьезным провалом.На основе анализа сложившейся международной обстановки в докладе Центрального Комитета были сформулированы следующие задачи партии в области внешней политики:
«1. Проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами;
2. Соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну про
вокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками;
3. Всемерно укреплять боевую мощь нашей Красной армии и Военно-Морского
Красного флота;
4. Крепить международные связи дружбы с трудящимися всех стран, заинте
ресованными в мире и дружбе между народами» 3.
Съезд указал на опасность новой мировой войны. Больше всего приходилось остерегаться того, чтобы Советскую страну не втянули в войну с агрессорами в состоянии изоляции, да еще одновременно и в Европе и на Дальнем Востоке, в то время как западные державы могли остаться в стороне от борьбы против фашистских захватчиков и даже оказывать им содействие.
Осуществляя решения съезда партии, Советское правительство предприняло в области внешней политики ряд мер против^ дальнейшего развития гитлеровской агрессии. Советский Союз продолжал неустанную, последовательную борьбу против захвата Германией стран капиталистической Европы, против превращения их в колонии германского империализма, за национальную независимость и свободу народов. По-прежнему политика Советского Союза была диаметрально противоположной политике правительств Англии, Франции и США, готовых принести в жертву немецко-фашистским захватчикам многие страны, лишь бы поощрить агрессию и направить ее против СССР. Большое значение в тогдашней международной обстановке имела твердая решимость Страны Советов защищать прибалтийские республики от агрессии. В связи с захватом гитлеровцами Клайпедской области у Литвы правительство СССР 28 марта 1939 г. обратилось к правительствам Эстонии и Латвии с заявлениями, в которых настоятельно предупреждало их об опасности, нависшей над прибалтийскими странами.
Хорошо зная пути и методы, используемые гитлеровцами в своих агрессивных целях, а также предательство и продажность правящих клик Эстонии и Латвии, Советское правительство предостерегало эти республики от заключения таких
1 XVIII съезд ВКП(б). Стенографический отчет, стр. 14.
2 Т а м же, стр. 13.
3 Там же, стр. 15.
И История Великой Отечественной войны, т. 1 161
соглашений, которые могли бы в той или иной мере ущемить их независимость и самостоятельность, допустить в них политическое, экономическое или иное господство третьего государства, предоставить ему какие-либо исключительные права и привилегии на их территории. Советское правительство заявляло, что такие «соглашения, «добровольные» или заключенные под внешним давлением», будут рассматриваться им как нетерпимые и несовместимые с буквой и духом договоров и соглашений, заключенных между СССР и правительствами Эстонии и Латвии, и даже как «нарушение этих соглашений со всеми вытекающими отсюда последствиями». Советское правительство подчеркивало, что оно делает свои заявления в духе искренней благожелательности и стремления укрепить уверенность в народах Эстонии и Латвии в дружественном отношении Советского Союза 1.
Заявления правительства СССР были враждебно восприняты реакционными кругами Эстонии, Латвии и Литвы. Эти заявления были скрыты от народов прибалтийских стран. Ни в печати, ни в официальных выступлениях их подлинный текст приведен не был. Зато вместо этого появились самые дикие и несуразные измышления о намерениях Советского Союза. Так, например, эстонский посланник в Париже Штрадман похвалялся в донесении своему начальству, что он истолковал перед французским министерством иностранных дел заявление Советского правительства как проявление желания «вторгнуться без согласия Эстонии на ее территорию» 2.
Однако правящие круги Эстонии, Латвии и Литвы, как и гитлеровские главари, понимали, что заявление Советского правительства о невозможности для него «оставаться безучастным зрителем» того, как предпринимаются попытки открытого или замаскированного уничтожения независимости прибалтийских стран,— это не пустая фраза и что Советский Союз полон решимости принять действенные меры к пресечению фашистской агрессии в отношении прибалтийских республик.
Решимость СССР к защите мира и безопасности народов оказывала определенное сдерживающее влияние на Германию. Вопреки ожиданиям наиболее реакционных кругов США, Англии и Франции, она не рискнула весной 1939 г. начать войну против СССР. Германское правительство отложило свои планы и сняло вопрос об Украине, который так широко использовался в тот момент провокаторами войны. Гитлеровцы передали остававшиеся в их руках районы Закарпатской Украины Венгрии. Это означало, что Германия не склонна «платить по векселю», выданному в Мюнхене.
Вскоре был заключен германо-итальянский «Стальной пакт» — открытый военный союз, лишенный антикоминтерновского прикрытия, которым пользовались агрессоры ранее, и направленный не только и не столько против Советского Союза, сколько против западных держав.
В Лондоне, Вашингтоне и Париже действия Германии вызвали трево1у. Чембер-лен, как он признал в своем дневнике, испытывал прилив бешеной злобы. Становилось ясно, что мюнхенская политика дала осечку, и британский премьер счел необходимым найти более действенные средства давления на Германию, чтобы повернуть ее агрессию на Восток. Если раньше западные державы пытались уговаривать Гитлера, делая ему одну уступку за другой, то сейчас было решено припугнуть его. Так родились и пресловутая политика «гарантий», и решение правительств Англии и Франции пойти на переговоры с Советским Союзом.
31 марта 1939 г. Чемберлен заявил в палате общин, что английское правительство взяло на себя 1арантию независимости Польши (позднее было заявлено о предоставлении аналогичных «гарантий» Греции и г умынии). В последовавших затем англопольских переговорах в Лондоне было решено одностороннюю английскую гарантию заменить двусторонним обязательством взаимной помощи. Однако оформление этих
1 См. Центральный Государственный архив Октябрьской революции Эстонской ССР, ф. 31.
оп.4, д. 326, л. 5.
2 Т а м ж е, ф. 957, оп. 14, д. 701, л. 37.
162
обязательств откладывалось на неопределенный срок. Английское правительство хотело лишь создать видимость организации фронта против Германии и было готово в любой момент выдать ей Польшу как плату за новый Мюнхен. 1 апреля английский официоз «Тайме» откровенно разъяснял, что обязательства Англии перед Польшей «не обязывают Великобританию защищать каждый дюйм нынешних границ Польши». Как справедливо указывает английский историк Уиллер-Беннет, эта статья имела «ужасное сходство» со статьей «Тайме» от 7 сентября 1938 г., в которой предлагалось расчленение Чехословакии х.
Польское правительство, со своей стороны, рассматривало английские «гарантии» по-своему, считая, что сможет их использовать для достижения тою соглашения с Германией, к которому оно все время стремилось. Об этом свидетельствуют следующие слова из отчета Бека: «В результате всех этих различных документов создавалась ситуация, которая давала нам, по меньшей мере на бумаге, максимум «гарантий», не закрывая в то же время дверь—поскольку это зависело от нас, как мы об этом публично заявляли — для новых переюворов с Германией» 2.
20 мая 1939 г. Галифакс разработал проект «урегулирования» вопроса о Данциге, сводившийся фактически к установлению германского контроля над этим городом, для которого Англия, Франция и Германия при участии Польши должны были выработать новую конституцию 3.
Англия вела и дипломатическую подготовку к этому варианту нового Мюнхена. Английский посол в Варшаве Кэннард попытался убедить польских деятелей, что «Ашлии было бы трудно вступить в войну с Германией из-за Данцига» 4.
Английские и французские политики не могли не понимать, что одни только «гарантии» вряд ли оказали бы серьезное давление на Гитлера, тем более что Германия в ответ на «гарантии», предоставленные Польше, расторгла польско-германское соглашение 1934 г., англо-германское морское соглашение 1935 г. и потребовала от Англии немедленного возвращения колоний. Более действенным средством давления на Германию могло явиться только соглашение Англии и Франции с Советским Союзом. Но западным державам нужно было не само это соглашение, а лишь видимость его заключения. Таким образом, решение английского и французского правительств пойти на переговоры с СССР было очередным ходом в их двойной игре, продолжением в новых условиях той же мюнхенской политики. Переговоры должны были продемонстрировать изолированность Советского Союза перед лицом фашистской агрессии и толкнуть этим Германию к нападению на СССР. Угрозой союза с СССР правительства Англии и Франции стремились заставить Германию пойти на далеко идущее соглашение сними, которое не ущемляло бы интересы ашлийских и французских монополий на мировых рынках и обеспечило нападение Германии на СССР.
Вместе с тем Англия и Франция рассчитывали возложить на Советский Союз такие обязательства, выполнение которых неминуемо вовлекло бы его в войну с Германией при отсутствии надежных гарантий помощи со стороны Англии и Франции. На случай же, если бы Германия решила двинуться на запад, правительства Англии и Франции стремились обеспечить себе помощь со стороны СССР.
Скрывая свои подлинные намерения, правительства Англии и Франции делали вид, что они будто бы идут навстречу требованиям общественности о создании могучего союза правительств и народов, способного преградить путь фашистской агрессии. Эти требования иногда проникали на страницы буржуазной либеральной печати. Так, например, газета «Ньюс кроникл» писала- «Россия — стержень всего...
1 См J Wheeller-Bennett Munich, p 376
2 Beck Joseph Dernier Rapport. Politique Polonaise 1926 — 1939 Neuchatel, 1951, p 199.
3 Cm Documents on British Foreign Policy 1919—1939 Third Series, vol V London, 1952,
pp. 608—611.
4 J Szembek. Journal 1933—1939. Pans, 1952, p 174.
11* > 163
Стальной союз между Францией, Англией и Советским Союзом — единственная надежда мира»1.
В противоположность Англии и Франции Советский Союз, кровно заинтересованный в сохранении мира для осуществления своих грандиозных созидательных планов, искренне пытался достичь соглашения с этими странами. Советское правительство понимало весь смысл разбойничьей политики германского империализма, стремившегося к созданию колониальной империи на континенте Европы, и реально оценивало опасность этой политики как для СССР, так и для других европейских государств.
Советский Союз добивался заключения с Англией и Францией такого договора, который был бы не простым клочком бумаги, а представлял собой действенное соглашение о взаимной помощи против агрессии, гарантирующее от нападения страны Центральной и Восточной Европы, предусматривающее формы и размеры немедленной помощи друг другу против любой агрессии.
Линия Советского Союза и линия англо-французской стороны отличались коренным образом. Это не замедлило выявиться в ходе переговоров.
21 марта 1939 г. правительство Великобритании предложило Советскому Союзу проект совместной декларации СССР, Англии, Франции и Польши, в которой говорилось, что, если европейский мир и безопасность будут «затронуты любыми действиями, составляющими угрозу политической независимости любого европейского государства, наши соответствующие правительства настоящим обязуются немедленно совещаться о тех шагах, которые должны быть предприняты для совместного сопротивления таким действиям»2.
Уже на следующий день Советский Союз сообщил Великобритании о своем согласии подписать декларацию в предложенном английской стороной тексте. Но правительство Чемберлена не собиралось всерьез выступать с такой декларацией, его предложение преследовало лишь ту цель, чтобы втянуть Советский Союз в переговоры. Вот почему 1 апреля оно сообщило Советскому правительству, что считает «вопрос о декларации окончательно отпавшим»3.
Во второй половине апреля Англия и Франция независимо друг от друга направили свои предложения Советскому Союзу. Эти предложения были существенно различны. Французское правительство предложило проект совместной декларации СССР и Франции, основанной на принципе взаимности обязательств. Декларация предусматривала, что СССР предоставит Франции немедленную помощь и поддержку, если она окажется в состоянии войны с Германией вследствие предоставления своей помощи Польше или Румынии, и соответственно Франция при аналогичных обстоятельствах окажет Советскому Союзу немедленную помощь и поддержку4.
Английское правительство предложило, чтобы СССР сделал публичное заявление следующего содержания: «...В случае акта агрессии против какого-либо европейского соседа Советского Союза, который оказал бы сопротивление (такой агрессии.— Ред.), можно будет рассчитывать на помощь Советского правительства, если она будет желательна, каковая помощь будет оказана путем, который будет найден наиболее удобным»5.
Таким образом, Советскому правительству предлагалось взять на себя односторонние обязательства без каких-либо встречных обязательств со стороны Англии, причем такие, выполняя которые Советский Союз неминуемо оказался бы в состоянии войны с Германией. Предложение Англии имело своей целью не остановить намеченную Германией агрессию против Польши, а создать такие условия, при которых германская военная машина после завоевания Польши двинулась бы дальше
1 «News Chronicle», April 10, 1939.
2 АВП СССР, дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. (т. III), лл. 24—25.
3 Т а м же.
4 См. там ж е, л. 28.
5 Т а м ж е, ф. 069, оп. 23, д. 1, п. 66 , л. 33. .
164
на Восток — против Советского Союза. Сделанная в английском предложений оговорка о том, что помощь СССР должна быть оказана таким путем, который будет сочтен заинтересованными сторонами наиболее удобным, недвусмысленно имела в виду заявление польского правительства, категорически возражавшего против помощи Польше со стороны Советского Союза в случае германского нападения.
Несмотря на явно неудовлетворительный характер английского предложения, Советское правительство предприняло попытку по-деловому согласовать позиции сторон. 17 апреля правительство СССР ответило, что оно считает «предложения Франции принципиально приемлемыми» и пытается объединить английское и французское предложения. Советское правительство в свою очередь предложило следующее :
«1. Англия, Франция, СССР заключают между собой соглашение сроком на 5— 10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств.
2. Англия, Франция, СССР обязуются оказывать всяческую, в том числе и военную, помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств»1.
Отличительной чертой советского предложения была полная взаимность обязательств. Но именно это и не устраивало правительство Англии, которое помышляло не об отпоре немецко-фашистской агрессии, а об ее использовании в интересах своего монополистического капитала. Поэтому советское предложение не было принято.
В последовавших затем новых предложениях Англии и Франции их стремление навязать Советскому Союзу односторонние обязательства сказалось еще сильнее.
Французские предложения от 25 апреля 1939 г. включали два пункта, построенные таким образом, что создавалось впечатление взаимности обязательств. Первый пункт обязывал Советский Союз немедленно предоставить помощь и поддержку Англии и Франции в случае их войны с Германией, а второй пункт обязывал Англию и Францию оказать помощь Советскому Союзу, если он будет вовлечен в войну с Германией в силу выполнения своих обязательств перед Англией и Францией2. Помощь же последних Советскому Союзу в том случае, если он подвергнется нападению Германии или окажется в войне с ней в силу предоставления своей помощи государствам Восточной Европы, французским проектом не предусматривалась.
Английские предложения от 8 мая были еще более откровенными. Правительство Великобритании предлагало, чтобы GCCP выступил с публичной декларацией, которой обязался бы оказать немедленное содействие Англии и Франции, если они будут вовлечены в военный конфликт3.
Новые предложения правительств Англии и Франции особенно наглядно показали их нежелание заключить с СССР действенное соглашение по обеспечению мира в Европе. Английское правительство направило 29 апреля ноту французскому правительству, в которой подчеркнуло свое нежелание заключить с СССР подобное соглашение4. В этой ноте было высказано мнение, что против советских предложений можно будет использовать возражения польского правительства.
В одном из своих очередных меморандумов Франции от 22 мая 1939 г. английское правительство писало: «Представляется желательным заключить какое-либо соглашение, по которому Советский Союз придет нам на помощь, если на нас нападут с Востока, не только с целью принудить Германию вести войну на два фронта, но также, быть может, по той причине... что в случае войны важно вовлечь в нее Советский
1 АВП СССР, дело антяо-франко-советских переговоров 1939 г. (т. III), л. 32.
2 См. там же, лл. 34—35.
3 См. там ж е, л. 38.
4 См. G. G a f е п с о. Derniers jours de l'Europe, pp. 203—204.
165
Союз»1. Вовлечь СССР в войну с Германией во что бы то ни стало!— вот к чему сводилась вся суть политики правительств Англии, Франции и США.
Центральный Комитет Коммунистической партии и Советское правительство, хотя и не располагали в то время всеми фактическими доказательствами, известными ныне, полностью распознали провокационный смысл той сложной игры, которую вели правительства Англии и Франции. В своем ответе от 14 мая 1939 г. на предложения Англии и Франции Советское правительство указало, что «английские предложения не содержат в себе принципа взаимности в отношении СССР и ставят его в неравное положение»2, и сделало следующий вывод: «Отсутствие гарантии СССР со стороны Англии и Франции в случае прямого нападения агрессоров, с одной стороны, и неприкрытость северо-западных границ СССР, с другой стороны, могут послужить провоцирующим моментом для направления агрессии в сторону Советского Союза»3.
Пытаясь повлиять на позицию Англии и Франции, чтобы достичь соглашения с ними, Советское правительство высказало свое мнение о том, какие условия необходимы для создания действительного барьера миролюбивых государств-против дальнейшего развертывания aipeccmi в Европе. Эти условия были таковы:
«1. Заключение между Англией, Францией и СССР эффективного пакта взаимопомощи против агрессии;
2. Гарантирование со стороны этих трех великих держав государств Центральной и Восточной Европы, находящихся под угрозой агрессии, включая сюда также Латвию, Эстонию и Финляндию;
3. Заключение конкретного соглашения между Англией, Францией и СССР о формах и размерах помощи, оказываемой друг другу и гарантируемым государствам, без чего (без такого соглашения) пакты взаимопомощи рискуют повиснуть в воздухе, как это показал опыт с Чехословакией»4.
Следующие, на этот раз совместные, англо-французские предложения, переданные Советскому Союзу 27 мая 1939 г., имели то преимущество, что в них, наконец, предусматривалась английская и французская помощь Советскому Союзу,хотя только в случае прямого нападения со стороны Германии0. Однако другие недостатки предшествующих английских проектов устранены не были. Так, новые предложения не предусматривали совместного отпора возможным попыткам гитлеровцев утвердиться в Прибалтике, то есть в непосредственной близости от Ленинграда.
Не ограничиваясь определением тех принципов, которым должно было удовлетворять соглашение СССР, Ашлии и Франции, направленное против немецко-фашистской агрессии в Европе, Советское правительство 2 июня 1939 г. внесло на рассмотрение участников переговоров конкретный проект соглашения, основанного на этих принципах. Проект содержал следующие взаимные обязательства сторон:
«Франция, Англия и СССР обязываются оказывать друг другу немедленную всестороннюю эффективную помощь, если одно из этих государств будет втянуто в военные действия с европейской державой в результате либо
1) агрессии со стороны этой державы против любого из этих трех государств, либо
2) агрессии со стороны этой державы против Бельгии, Греции, Турции, Румынии, Польши, Латвии, Эстонии, Финляндии, относительно которых условлено между Англией, Францией и СССР, что они обязываются защищать эти страны против агрессии, либо
3) в результате помощи, оказанной одним из этих трех государств европейскому государству, которое попросило эту помощь, чтобы противодействовать нарушению его нейтралитета»6.
1 Documents on British Foreign Policy 1919—1939. Third Series, vol. V, p. 649.
2 АВП СССР,дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. (т. III), л. 39.
3 Т а м ж е, л. 40.
4 Там ж е, л. 41.
5 См. АВП СССР, ф. 069, оп. 23, п.66,д. 1, л. 49.
6 Т а м же, лл. 46—47.
166
Советское предложение было, таким образом, направлено к обеспечению мира и безопасности для всей Европы, как Восточной, так и Юго-Восточной и Западной. Трудно было что-либо возразить против характера предложенных СССР взаимных обязательств. Тогда, стремясь отклонить и это советское предложение, правительство Англии заявило, что оно «не может согласиться с тем, чтобы навязывать гарантию тем державам, которые не хотят ее получать»1.
Пытаясь дезориентировать общественное мнение Англии относительно действительного содержания разногласий, парламентский заместитель министра иностранных дел Батлер заявил в своей речи в палате общин 31 июля 1939 г., что главным из этих разногласий «является вопрос о том, должны ли мы посягать на независимость балтийских государств или нет»2. 2 августа было опубликовано сообщение ТАСС, в котором говорилось, что Батлер исказил позицию Советского правительства. «На самом деле разногласия состоят не в том, чтобы посягать или не посягать на независимость балтийских стран, ибо обе стороны стоят за гарантию этой независимости, а в том, чтобы в формуле о «косвенной агрессии» не оставлять никакой лазейки для агрессора, покушающегося на независимость балтийских стран. Одна из причин затяжки переговоров состоит в том, что английская формула оставляет такую лазейку для агрессора»3.
Польское правительство, связанное с правительствами Англии и Франции, заняло самую непримиримую позицию в отношении помощи Советского Союза Польше по договору Англии, Франции и СССР. Разъясняя свою политику польскому послу в Лондоне Рачинскому, Бек телеграфировал ему 14 мая 1939 г.: «Наша позиция по вопросу об англо-франко-советских переговорах не может быть ни отрицательной, ни положительной, поскольку в этих переговорах мы участия не принимаем... Мы по-прежнему придерживаемся той точки зрения,что договор о взаимной польско-советской помощи ускорил бы конфликт»4. В следующей своей телеграмме от 9 июня Бек заявил, что договор с Советским Союзом нарушил бы «стабильность и безопасность в Восточной Европе». Под этой «безопасностью» он, видимо, понимал свободу рук для Германии против СССР.
Липский продолжал по поручению Бека посещать Риббентропа и заверять его в хорошем отношении к Германии правительства Польши, которое готово пойти на большие уступки германским требованиям, но опасается возмущения польского народа. Однако с каждым разом Риббентроп встречал Липского все более холодно, в самом угрожающем тоне требуя принятия германских предложений и предупреждая, что в противном случае переговоры как способ решения возникших проблем станут невозможными.
В переговорах с Советским Союзом представители Англии и Франции широко использовали возражения польского правительства. Кроме того, они упорно не хотели распространить обязательства против германской агрессии на прибалтийские государства — Финляндию, Эстонию и Латвию, гарантия которым была необходима как в их собственных интересах, так и в интересах безопасности СССР, ибо вследствие своего географического положения Прибалтика являлась как бы коридором к Ленинграду. Отказываясь от гарантий в отношении прибалтийских стран, правительства Англии и Франции оставляли этот коридор открытым для германской агрессии.
Реакционные круги США всячески способствовали срыву англо-франко-советских переговоров. Для этого они использовали систематически предоставлявшуюся Лондоном и Парижем обстоятельную информацию. Первую такую информацию Галифакс передал через английского посла в Вашингтоне 28 марта 1939 г., едва только начались цереговоры. Встреченная одобрительно в американской столице, она
1 АВП СССР, ф. 069, оп. 23, д. 1, п. 66, л. 51.
2 «Известия», 2 августа 1939 г.
3 Т а м же.
4 М. С т а н е в и ч. Сентябрьская катастрофа. М., Изд-во иностранной литературы, 1953,
стр. 215.
167
содержала уведомление, что Англия, приступая к переговорам с СССР, не намерена устанавливать с ним действительное сотрудничество1.
В дальнейшем, получая сообщения от своих послов в Лондоне и Париже — Кеннеди и Буллита, госдепартамент США поручал им всеми мерами поощрять правительства Англии и Франции к срыву переговоров с СССР. Следуя этим указаниям, Буллит, например, советовал английскому послу в Париже Фиппсу 6 июня 1939 г. «не спешить с ответом на последние советские предложения» и решительно высказался против гарантирования Англией и Францией безопасности прибалтийских стран2.
Отрицательное отношение американской дипломатии к англо-франко-советскому договору о взаимной помощи объяснялось не только ее намерением столкнуть СССР с Германией. Правительство США опасалось, что такой договор усилит международные позиции Англии и Франции, а следовательно, затруднит борьбу США за мировую гегемонию.
Советское правительство тем временем искренне искало пути к соглашению с Англией и Францией. Поскольку переговоры по обычным дипломатическим каналам не давали благоприятного результата, правительство СССР 23 июля 1939 г. предложило организовать в Москве переговоры военных миссий. Англия и Франция ответили согласием. Однако их миссии одиннадцать дней готовились к отъезду и шесть дней добирались на товаро-пассажирском тихоходном судне, прибыв в Москву лишь 11 августа.
В состав военных миссий Англии и Франции входили генералы и адмиралы, либо ' давно уже уволенные в отставку по возрасту, либо занимавшие второстепенные посты. Английскую военную миссию возглавлял командующий британской военно-морской базой в Плимуте адмирал Реджинальд Планкет Драке, не раз в публичных выступлениях призывавший к войне против СССР. Его можно было в полном смысле слова считать политическим двойником Чемберлена. Английское правительство настолько несерьезно относилось к переговорам с СССР, что даже не снабдило Дракса соответствующими полномочиями. Лишь после неоднократных требований советской стороны Драке предъявил полученный им в конце переговоров мандат3, который, однако, не уполномочивал его на подписание какого-либо соглашения с СССР. Британский представитель получил право лишь вести переговоры с Советским Союзом. Аналогичным был и мандат главы французской делегации генерала Думенка.
Советскую сторону представляла авторитетная делегация, возглавлявшаяся Народным комиссаром обороны Маршалом Советского Союза К. Е. Ворошиловым, который уполномочивался вести переговоры с английской и французской военными миссиями и подписать военную конвенцию по вопросам организации обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе4.
Занятая Советским правительством позиция, безусловно, привела бы к полному успеху переговоров, если бы срыв последних не был заранее запланирован правительствами Англии и Франции. Их подлинные целп раскрывались в инструкциях, которые были даны военным миссиям. Штаб французской армии следующим образом определил программу миссии генерала Думенка: добиться от СССР таких обязательств, выполнение которых вовлекло бы его в конфликт с Германией, давая возможность Англии и Франции остаться в стороне. Относительно Советского Союза в этой директиве говорилось: «Не в наших интересах, чтобы он оставался вне конфликта, сохраняя нетронутыми свои силы»5. Английское правительство напоминало своей
1 См. Documents on British Foreign Policy 1919 — 1939. Second Series, vol. IV. London, 1953,
pp. 528—530.
2 Cm. Documents on British Foreign Policy 1919—1939. Second Series, vol. V. London, 1956,
pp. 775—776.
3 См. АВП СССР, дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. (т. III), л. 204.
4 См. там ж е, л. 82.
5 Т а м ж е, л. 240 (документ обнаружен среди трофейных документов германского мини
стерства иностранных дел).
168
делегации, что она может только обсуждать вопросы и не имеет права дать согласие на подписание какой-либо военной конвенции1. И это в тот момент, когда нападения Германии на Польшу приходилось ожидать со дня на день!
Нежелание правительств Англии и Франции заключить договор с СССР стало особенно очевидным, когда на совещании военных миссий началось обсуждение конкретных вопросов.
Как только встал вопрос о количестве вооруженных сил, которые будут выставлены сторонами во исполнение своих обязательств по взаимной помощи против агрессии, член советской делегации Б. М. Шапошников заявил, что Советский Союз готов выставить против агрессора 120 пехотных дивизий, 16 кавалерийских дивизий, 5 тыс. средних и тяжелых орудий, 9—10 тыс. танков, 5—5,5 тыс. бомбардировщиков и истребителей2. Член английской миссии генерал Хейвуд назвал
5 пехотных и 1 механизированную дивизии3. Уже одно это свидетельствовало о
несерьезном отношении представителей Англии к переговорам с СССР. Германский
посол в Лондоне Дирксен сообщал в Берлин, что, как открыто признают в британской
столице, «военная миссия скорее имеет своей задачей установить боеспособность
Советской Армии, чем заключить оперативные соглашения»4. Посол располагал
хорошей информацией!
От имени советского военного командования Б. М. Шапошников изложил основы военной конвенции, предусматривавшей три возможных варианта совместных действий вооруженных сил Англии, Франции и СССР в случае агрессии в Европе. Первый вариант —«когда блок агрессоров нападет на Англию и Францию. В этом случае СССР выставляет 70°/0 тех вооруженных сил, которые Англией и Францией будут непосредственно направлены против главного агрессора — Германии»5. Например, если Англия и Франция выставляют 90 дивизий, то Советский Союз — 63 пехотные и
6 кавалерийских дивизий с соответствующим количеством артиллерии, танков и
самолетов — общей численностью около 2 млн. человек. «В этом варианте,— под
черкивал Б. М. Шапошников,— считается обязательным участие в войне Польши,
в силу ее договора с Англией и Францией, всеми ее силами. Причем от 40 до 45 пехот
ных дивизий Польша должна сосредоточить для главного удара на своих западных
границах и против Восточной Пруссии. Правительства Англии и Франции должны
добиться от Польши обязательства на пропуск и действия Вооруженных Сил СССР,
сухопутных и воздушных, через Виленский коридор и по возможности через Литву—
к границам Восточной Пруссии, а также, если обстоятельства потребуют, то и через
Галицию»6.
Второй вариант возникновения военных действий — когда агрессия будет направлена на Польшу и Румынию. В этом случае Польша и Румыния выставляют на фронт все свои вооруженные силы7, а Советский Союз — 100 процентов тех вооруженных сил, которые выставят Англия и Франция против Германии непосредственно. Например, если Англия и Франция выставят 90 дивизий, то Советский Союз — 90 пехотных и 12 кавалерийских дивизий с соответствующим количеством артиллерии, танков и самолетов. Обязательное условие этого варианта — немедленное выступление и объявление Англией и Францией войны агрессору. «Участие СССР в войне может быть только тогда, когда Франция и Англия договорятся с Польшей и по
1 См. Documents on British Foreign Policy 1919—1939. Third Series, vol. VII. London, 1954,
pp. 606—607.
2 См. АВП СССР, дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. (т. III), л. 138.
3 См. там же, л. 106.
4 Документы и материалы кануна второй мировой войны. Т. II. М., Госполитиздат, 1948,
стр. 117.
5 АВП СССР, дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. (т. III), л. 140.
6 Т а м ж е, л. 141.
7 Румыния, по оценке (|рянцузских военных специалистов, могла выставить 22 пехотные,
3 кавалерийские дивизии и 3 горные бригады. Кроме того, она располагала пограничным корпусом
в 50 тыс. человек и 30 500 жандармами.
169
возможности с Литвой, а также с Румынией о пропуске наших войск и их действиях через Виленский коридор, через Галицию и Румынию»1.
Третий вариант предусматривал случай, когда главный агрессор, используя территории Финляндии, Эстонии и Латвии, нападет на СССР. В этом случае Франция и Англия должны не только объявить войну агрессору или блоку агрессоров, но и «начать немедленно активные действия против главного агрессора», выставив на фронг 70 процентов тех сил, которые будут выставлены Советским Союзом (СССР выставит 136 дивизий). «Польша, связанная договорами с Англией и Францией, должна обязательно выступить против Германии и пропустить наши войска по договоренности правительств Англии и Франции с правительством Польши через Виленский коридор и Галицию... Если бы в войну была втянута Румыния, то она должна участвовать в ней всеми своими силами, и правительства Англии и Франции должны добиться согласия от правительства Румынии на пропуск наших сил через территорию Румынии»2.
Предложения советского военного командования отличались четкостью и целеустремленностью. Они предусматривали совместные военные действия СССР, Англии и Франции на основе принципа взаимности обязательств.
Адмирал Драке от имени делегаций Англии и Франции выразил благодарность за представленный советской стороной план коллективных мер отпора агрессии. Но этим дело и ограничилось. Советское предложение не было принято, никаких контрпредложений от англо-французской стороны не последовало.
В качестве главного препятствия на пути к достижению соглашения о совместных мерах против агрессии был выдвинут вопрос о сопротивлении польского правительства. Но правительство Англии и не собиралось получить согласие Польши. Иной была позиция генерала Думенка. который дважды телеграфировал военному министерству Франции о своем намерении направить в Варшаву участника переговоров генерала Валена, чтобы получить согласие польского правительства. Ответом явилась телеграмма военного министерства французскому военному атташе в Москве генералу Паласу, в которой предлагалось задержать отъезд Валена в Варшаву3.
Представители Англии и Франции требовали, чтобы Советский Союз объявил Германии войну в случае ее нападения на Польшу, но не принимал никаких мер до выхода германских войск к его границам. Эта позиция западных держав свидетельствовала о том, что ими движет не намерение оказать помощь Польше, а стремление подставить Советский Союз под германский удар.
Многие буржуазные авторы, даже из числа тех, кто пользуется каждой возможностью, чтобы обвинить и оклеветать Советский Союз, вынуждены признать несуразность и провокационный характер позиции Англии и Франции во время переговоров военных миссий. Так, например, западногерманский профессор Михаэль Фрейнд пишет: «Западные державы хотели найти квадратуру круга: Советский Союз должен был вести войну с Германией, как бы оставаясь в стратосфере, не двигая свою армию против Германии через территорию Польши, т. е. единственно возможным путем! Поэтому переговоры между западными державами и Советским Союзом сорвались, они не могли не потерпеть провала...»4.
Единым фронтом с правительствами Англии и Франции выступало в данном вопросе и антинародное польское правительство, отвергавшее все предложения СССР, направленные к защите Польши от германо-фашистского нашествия. Еще в мае 1939 г. Варшаву посетил заместитель Народного комиссара иностранных дел СССР В. П. Потемкин, передавший предложение Советского правительства помочь Польше, если она станет объектом нападения с Запада. Однако польское правительство спешно отклонило советское предложение. Чуждое своему народу и коренным национальным интересам страны, оно екорее было согласно на германскую оккупацию, чем на
1 АВП СССР, дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. (т. III), л. 143. ''Там же, лл. 144—145.
3 См. там же, лл. 323,328 (Из трофейных документов германского МИД). * Weltgeschichte der Gegenwart щ Dokumenten. В. III. Munchen, 1956, S. 79.
170
дружбу с Советским Союзом. Об этом с циничной откровенностью заявил французскому
послу главнокомандующий вооруженными силами Польши маршал Рыдз-Смиглы: *л ^
«С немцами мы рискуем потерять свою свободу, с русскими мы потеряем свою у > «* душу»1. Сторонникам пагубной для польского народа политики не приходилось А » терять свою душу, они давно ее потеряли.
В слепой ненависти к СССР польское правительство категорически отвергло последний шанс спасения своей страны от немецко-фашистского нападения. Теперь уже остановить агрессию было невозможно. Усилиями англо-франко-американских мюнхенцев и своих собственных руководителей Польша была ввергнута в пропасть национальной катастрофы.
Мало чем отличалась от политики польских предателей и политика правительств Эстонии, Латвии, Литвы. В апреле 1939 г. в ответ на обращение Рузвельта к Гитлеру и Муссолини, в котором американский президент требовал, чтобы фашистские диктаторы заявили об отсутствии у них агрессивных намерений в отношении европейских стран, Германия предложила дать обязательства о ненападении тем странам, которые примкнут к ее политике. Таким образом, фашистские дипломаты стремились к дальнейшему осуществлению своей захватнической политики под фальшивым флагом «дружественных» договоров. Провокационный характер этого шага германской дипломатии был настолько очевиден, что все государства, которым было адресовано данное предложение, отклонили его. Исключением явились только Эстония и Латвия. Уже 8 мая 1939 г. латвийский кабинет министров принял германское предложение2.
Немалое влияние при этом на правительства прибалтийских республик оказала позиция английского правительства. Стремясь как можно шире открыть ворота для германской агрессии гротив Советского Союза, правительство Англии способствовало действиям немецко-фашистской дипломатии. Министр иностранных дел Эстонии Сельтер заявил 25 мая 1939 г. на заседании комиссии Государственной думы по внешней политике и обороне, что «Англия в принципе согласна с заключением германо-эстонского пакта»3. Дело не ограничилось одним только согласием. Хорошо информированный английский журнал «Тайм энд Тайд» сообщил своим читателям, что на диктатора Эстонии Пятса «было оказано сильное давление, чтобы он не отказался от германских предложений. Это давление, по-видимому, исходило — пусть это не покажется странным — из кругов, связанных с британским ведомством иностранных дел»4.
«Дружественные» договоры Эстонии и Латвии с Германией были подписаны в июне 1939 г., в самый разгар англо-франко-советских переговоров, что еще более осложнило обстановку. Еще до подписания этих договоров воинственная активность германских представителей в странах Прибалтики заметно возросла. Помимо большого числа немецких военных специалистов, эти страны посетили начальник штаба германских сухопутных сил Гальдер и начальник гитлеровской военной разведки адмирал Канарис. Во время состоявшихся секретных переговоров с правительством Эстонии обсуждался вопрос об оккупации стран Прибалтики немецко-фашистскими войсками. Об этом сообщал своему правительству итальянский посланник в Эстонии Чикконарди5. Эстонское правительство, указывал он, ради еще большего сближения с Германией готово ввести в свой состав представителей «немецкого меньшинства», проживающего в стране6.
1 Weltgeschichte der Gegenwart in Dokumenten. В. Ill, S. 107.
2 См. Центральный Государственный архив Октябрьской революции Латвийской ССР, ф.
118 (1307), оп. 1, д. 316, лл. 10 -11.
3 Центральный Государственный архив Октябрьской революции Эстонской ССР, ф. 84,
оп. 1, д. 1046, л. 12.
4 «Time and Tide», August 5, 1939, p. 1049.
5 См. Documenti diplomatici italiani. Ottara serie, 1935—1939, vol. XII. Roma, 1952, p. 250.
6 См. там же, стр. 589.
171
В свете этих фактов нет ничего удивительного в том, что правящие круги Эстонии и Латвии приняли в штыки советское предложение о совместной с Англией и Францией гарантии независимости прибалтийских стран. Эстонское правительство заявило Англии и Франции, что оно «рассматривает русское предложение как недружелюбный акт, направленный против нейтралитета Эстонии»1. Эстонский посланник в Москве Рей 19 июня 1939 г. по поручению своего правительства заявил британскому послу в СССР Сиидсу, что предоставление Эстонии помощи против агрессии «заставило бы нас воевать до последнего солдата на стороне Германии»2. Так понимали прибалтийские правители свой «нейтралитет».
Занятая реакционными кругами Эстонии и Латвии позиция вновь встретила поддержку со стороны Англии. В ответ на заявление Рея Сиидс передал ему, что Лондон хорошо понимает эту точку зрения, считая ее вполне обоснованной, и Сиидсу «дана директива от Форин оффис (министерство иностранных дел Великобритании. — Ред.) учесть позицию прибалтийских государств»3.
Таким образом, в то время как правители прибалтийских государств, прикрываясь фальшивыми заявлениями о «нейтралитете», готовили немецкую оккупацию своих стран, британская дипломатия проявляла «полное понимание» их позиции и использовала ее для саботажа переговоров с Советским Союзом, давая понять гитлеровской Германии, что «балтийский коридор» открыт для нападения на СССР.
17 августа переговоры военных миссий были прерваны до 21 августа, чтобы делегации Англии и Франции могли окончательно выяснить отношение своих правительств к вопросу о пропуске советских войск через Польшу. На заседании 21 августа Драке заявил, что никаких новых сообщений за 4 дня из Лондона не поступило и «следовало бы отложить заседание еще на 3—4 дня»4. Советская делегация предложила прервать переговоры впредь до получения английской и французской делегациями конкретного ответа от их правительств на вопрос о том, как они мыслят выполнение Советским Союзом тех обязательств, которые возложила бы на него военная конвенция. В заявлении советской делегации указывалось, что «ответственность за затяжку военных переговоров, как и за перерыв этих переговоров, естественно, падает на французскую и английскую стороны»5.
Ответа на этот вопрос так и не последовало. По вине правительств Англии и Франции переговоры с Советским Союзом были сорваны.
К. Е. Ворошилов в беседе с генералом Паласом 23 сентября 1939 г. говорил: «Мы не могли ждать, пока немцы разобьют польскую армию и нападут на нас, будут бить по частям, а вы будете стоять на своей границе и держать какие-нибудь 10 немецких дивизий... Нам нужен был плацдарм для соприкосновения с противником, иначе мы не могли помочь вам»6. Генерал Палас отметил, что во время англо-франко-советских переговоров французское военное командование знало о предстоящей немецко-фашистской агрессии в Европе. «Если бы мы договорились с вами,— добавил он,— то Гитлер ничего бы не сделал»7.
Правительства Англии и Франции отказались принять помощь, честно предложенную Советским Союзом, продолжая упорствовать в своем стремлении разбить его силами гитлеровской Германии. Правительство Англии, саботируя переговоры с Советским Союзом, придавало гораздо большее значение своим тайным переговорам с Германией, которые в то время велись в Лондоне между гитлеровским чиновником для особо важных поручений, видным специалистом Германии по экономиче-
1 Центральный Государственный архив Октябрьской революции Эстонской ССР, ф. 957,
14, д. 717, л. 74.
2 Т а м ж е, д. 702, лл. 75—77.
3 Там же, д. 717, л. 88.
4 АВП СССР, дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. (т. III), л. 204.
5 Т а м ж е, л. 211.
6 Архив МО СССР, ф. 15, оп. 2082, д. 32, лл. 89—91.
7 Т а м ж е, лл. 91 —92. '
172
ским вопросам Вольтатом, английским министром внешней торговли Хадсоном и доверенным лицом Чемберлена Вильсоном. В этих переговорах предусматривалось полюбовное разграничение «жизненных пространств» между Англией и Германией, то есть раздел мира между ними; развивались планы захвата новых и эксплуатации существующих мировых рынков, включая «рынки» России и Китая; подготавливался англо-германский договор о взаимном ненападении, который должен был включить отказ Англии от ее обязательств в отношении Польши; шла речь о предоставлении гитлеровской Германии английской экономической и финансовой помощи, в том числе очень крупного займа.
Характер переговоров не оставляет сомнений в их антисоветской направленности. Германский посол в Лондоне Дирксен в своих воспоминаниях писал, что Xад-сон заявил Вольтату о широком поле деятельности, которое могло бы открыться перед Англией и Германией в трех районах мира — в Британской империи, в Китае и в России. При этом Хадсон подчеркивал, что в России особенно важна «всеобъемлющая дополнительная экономическая деятельность Германии»1. Таким образом, в числе территорий, подлежащих разделу, с английской стороны были названы Китай и Советский Союз, с которым в это время Англия вела переговоры о совместной борьбе против фашистской агрессии.
Политику сговора с гитлеровцами активно поддерживали лейбористские лидеры. В конце июля 1939 г. лейбористский деятель Чарльз Роден Бакстон посетил германское посольство и высказался за разграничение сфер влияния Англии и Германии. При этом он заявил, что если Германия даст обязательство не вмешиваться в дела Британской империи, то Англия будет согласна уважать германские интересы в Восточной и Юго-Восточной Европе, откажется от своих гарантий некоторым странам, воздействует на Францию с целью разрыва ею договора о взаимной помощи с СССР и прекратит переговоры с Советским Союзом. Не ограничившись беседой в Лондоне, Бакстон отправился в Берлин с официальным визитом как эксперт лейбористской партии по внешней политике, посетил чиновника бюро Риббентропа доктора Хетцлера, изложив ему в письменном виде свои предложения. В них прямо говорилось, что на определенных условиях Англия будет согласна «признать Восточную Европу естественным жизненным пространством Германии»2, а также выдать Польшу гитлеровцам.
Таким образом, как логическое продолжение политики «умиротворения» агрессора, политики Мюнхена, к августу 1939 г. возникла прямая угроза создания антисоветского фронта. Уже начинались и англо-германские военные переговоры. 16 августа состоялась встреча представителя военно-воздушных сил Англии барона де Роппа с Риббентропом в Берлине. Ропп заявил: «Было бы абсурдом для Германии и Англии ввязаться в смертельную борьбу из-за Польши. Результатом может быть лишь взаимное уничтожение воздушных сил... в то время как Россия с ее нетронутыми силами останется единственной страной, оказавшейся в благоприятном положении»3.
Нараставшие империалистические противоречия между Германией, с одной стороны, Англией и Францией — с другой, препятствовали оформлению подготовленных уже соглашений между этими странами. Чем большие уступки делали правительства Англии и Франции фашистской Германии, тем более возрастали аппетиты ее империалистов. Германию не устраивало стремление правящих кругов Англии и Франции к сохранению своих владений и своего влияния. Германский империализм добивался мирового господства и полного устранения своих конкурентов, частичные уступки уже не удовлетворяли его. Кроме того, фашистские руководители испытывали страх перед войной с СССР. В силу всех этих обстоятельств гитлеровцы все больше склонялись к тому, чтобы сначала разгромить Францию и Англию. Победа над
1 Herbert von D i r k s е п. Moskau, Tokio, London. Stuttgart, 1949, S. 251.
2 Documents on German Foreign Policy. Series D, vol. VII. Washington, 1954, pp. 98—99
3 T a m же, стр. 81.
173
Францией нужна была им также для обеспечения полной безопасности Рура — индустриального сердца Германии. Гитлер говорил: «Мы имеем ахиллесову пяту — Рур. Успех войны зависит от обладания Руром. Если Англия и Франция прорвутся через Бельгию и Голландию в Рур, мы будем в величайшей опасности. Это может привести к параличу германской силы сопротивления»1.
Немецкие империалисты рассчитывали в ходе войны с Польшей выйти к границам СССР, заблаговременно расположиться у них и подтотовить таким образом плацдарм для нападения на нашу страну.
Германская дипломатия решила попытаться избежать войны против СССР в данный момент, проявив инициативу в достижении договоренности с Советским Союзом. В своих отношениях с СССР немецко-фашистская дипломатия прибегала то к заверениям в дружественных чувствах, то к прямым угрозам.
30 мая 1939 г. в разгар англо-франко-советских переговоров статс-секретарь германского министерства иностранных дел Вейцзекер заявил советскому поверенному в делах в Берлине Г. А. Астахову, что имеется возможность улучшить советско-германские отношения. Он указал при этом на то, что Германия, отказавшись от Закарпатской Украины, сняла этим повод для войны. «Если,— продолжал Вейцзекер, —Советское правительство хочет говорить на эту тему (об улучшении отношений.— Ред.), то такая возможность имеется. Если же оно идет по пути «окружения» Германии вместе с Англией и Францией и хочет идти против Германии, то Германия готовится к этому»2. Вейцзекер не скрывал, следовательно, что Германия готовится к войне против СССР, и даже бравировал этим. Вот почему Советское правительство ответило, что решение вопроса об отношениях Германии с СССР зависит в первую очередь от самой Германии.
3 августа 1939 г. Гиббентроп заявил Г. А. Астахову, что между СССР и Германией нет неразрешимых вопросов «на протяжении всего пространства от Черного моря до Балтийского. По всем этим вопросам можно договориться, если Советское правительство разделяет эти предпосылки». Риббентроп не скрывал того, что Германия вела тайные переговоры с Англией и Францией, но заявил, что «немцам было бы легче разговаривать с русскими, несмотря на все различие в идеологии, чем с англичанами и французами». Далее гитлеровский министр иностранных дел вновь прибег к недвусмысленным угрозам. «Если, — говорил он, — у вас другие перспективы, если, например, вы считаете, что лучшим способом урегулирования отношений с нами является приглашение в Москву англо-французских военных миссий, то это, конечно, дело ваше. Что касается нас, то мы не обращаем внимания на крики и шум по нашему адресу в лагере так называемых западноевропейских демократий. Мы достаточно сильны и к их угрозам относимся с презрением и насмешкой. Мы уверены в своих силах; нет такой войны, которую мы бы не выиграли»3. Риббентроп предложил подписать советско-германский секретный протокол, который разграничил бы интересы обеих держав по линии «на всем протяжении от Черного до Балтийского морей».
Не желая идти на такое соглашение с Германией и все еще рассчитывая на возможность добиться успеха в переговорах военных миссий СССР, Англии и Франции, Советское правительство 7 августа сообщило в Берлин, что оно считает германское предложение неподходящим, а идею секретного протокола отвергает4.
Комментируя германские предложения, Г. А. Астахов в сообщении от 8 августа докладывал Советскому правительству о коварных замыслах гитлеровцев. Он писал, что фашистские руководители не собираются «всерьез и надолго соблюдать соответствующие эвентуальные обязательства. Я думаю лишь,— продолжал он,— что на
1 Nazi Conspiracy and Aggression. Vol. III. Washington, 1946. p. 578.
2 АВП СССР, ф. 059, on. 2, д. 3291, п. 350, л. 100.
3 Архив МО СССР, ф. 1, оп. 2082, д. 14, лл. 397—400.
*См. АВП СССР, ф. 059, оп. 2, д. 3211, п. 340, л. 14.
m
ближайшем отрезке времени они считают мыслимым идти на известную договоренность в духе вышесказанного, чтобы этой ценой нейтрализовать нас... Что же касается дальнейшего, то тут дело зависело бы, конечно, не от этих обязательств, но от новой обстановки, которая создалась бы»1.
В середине августа тревога германских руководителей достигла кульминационного пункта. Немецкое посольство в Москве получало одну за другой телеграммы из Берлина с требованием дать отчет, что происходит в переговорах военных миссий. Еще накануне этих переговоров итальянский посол в Москве Россо по просьбе Шулен-бурга допытывался у польского посла Гржибовского, примет ли Польша вооруженную помощь Советского Союза Шуленбург спешно донес Берлину об ответе польского посла «Отношение Польши к переговорам о пакте остается неизменным. Польша ни при каких обстоятельствах не разрешит советским войскам вступить на ее территорию, даже для прохождения . Польша никогда не предоставит своих аэродромов в распоряжение советских воздушных сил»2.
Вейцзекер поручил Шуленбургу сообщить Советскому правительству, что «если Россия предпочтет союз с Англией, она неминуемо останется одна лицом к лицу с Германией, как в 1914 г. Если же Советский Союз предпочтет взаимопонимание с нами, он обретет безопасность, которую так хочет, и получит все гарантии для ее обеспечения»3. Вейцзекер признавал, следовательно, что Советский Союз стремился к миру и безопасности.
Аналогичные предложения были сделаны и Г. А. Астахову, который следующим образом оценил поведение германских дипломатов «Их явно тревожат наши переговоры с англо-французскими военными, и они не щадят аргументов и посулов самою широкого порядка, чтобы предотвратить эвентуальное военное соглашение. Ради этого они готовы сейчас, по-моему, на такие декларации и жесты, какие полгода тому назад могли казаться совершенно исключенными».
14 августа германское правительство предложило Шуленбур1у сделать устное заявление советским руководителям с проблеме советско-германских отношений. Выполняя полученные указания, немецкий посол на следующий день заявил «В настоящее время они (Англия и Франция — Ред.) вновь пытаются .. втравить Советский Союз в войну с Германией. В 1914 г. эта политика имела для России худые последствия. Интересы обеих стран требуют, чтобы было избегнуто навсегда взаимное растерзание Германии и СССР в угоду западным демократиям»4.
Так, рис^я перспективу войны Германии против СССР, гитлеровцы ставили вопрос о заключении договора с Советским Союзом о ненападении и протокола о размежевании интересов обеих держав Советское правительство вновь отклонило германские предложения Объясняя позицию Советского государства, обескураженный Шуленбург сообщал в Берлин «Отношение Советского правительства к заключенным договорам очень серьезно, оно выполняет принятые на себя обязательства и ожидает такого же отношения к договорам от другой стороны»5.
В тот момент, когда английские представители сорвали переговоры военных миссий в Москве, германское правительство предприняло еще одну попытку договориться с Советским Союзом. 20 августа 1939 г. оно направило телеграмму Советскому правительству. В ней говорилось, что в отношениях Германии и Польши может «каждый день разразиться кризис», в который будет вовлечен и Советский Союз, если он не согласится безотлахательно на подписание с Германией договора о ненападении. Гитлер, подписавший эту телеграмму, заявлял «Поэтому я еще раз предлагаю Вам принять моего министра иностранных дел во вторник 22 августа, самое позднее, в
среду 23 августа. Имперский министр иностранных дел будет облечен всеми чрезвычайными полномочиями для составления и подписания пакта о ненападении...»1.
Советский Союз мог либо отказаться от 1ерманских предложений, либо согласиться с ними. В первом случае война с Германией в ближайшие недели стала бы неминуемой. Обстановка же требовала максимальной отсрочки конфликта прежде всего потому, что нападение Германии на СССР мотло превратиться в «крестовый поход» капиталистического мира против социалистического государства.
Ответить Пред. темаСлед. тема
Для отправки ответа, комментария или отзыва вам необходимо авторизоваться
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Вторая мировая война»