«Оттепель 53-64»Советская Россия, СССР

Начиная с Октябрьского переворота 1917 года...
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

Период 50-х — первой половины 60-х годов XX в. является исключительно важным в отечественной истории, существенно повлиявшим на дальнейшее развитие государства и общества. Ища ответы на сегодняшние вопросы, мы нередко спрашиваем: почему и когда это началось? Немецкий писатель Т. Манн, умевший мастерски синтезировать современность и прошлое, сравнивал это самое прошлое с бездонным колодцем. И действительно, находится немало людей, которые, представляя цепь минувших событий, их причин и следствий бесконечной, уверены, что можно остановиться на любом ее звене, чтобы попытаться дать объяснение ныне происходящему. Полагая, что, как и всякое чрезмерно широкое обобщение, это суждение страдает определенной односторонностью и ущербностью, следует все же признать, что есть в нашей истории такие узловые точки, в которых фокусируются истоки нынешних сложных и противоречивых событий, как животворные истоки, питающие нашу гордость и наши надежды, так и пагубные истоки насилия, обмана и лжи.

Смерть И.В. Сталина и последовавшие за ней осуждение некоторых аспектов его внешней и внутренней политики, критика «культа личности и его последствий» оказали огромное влияние на советскую политическую систему и общественную жизнь. Новые руководители, не посягая на основополагающие принципы социалистической системы, существовавшей в СССР, предприняли попытку модернизировать ее, реформировать, отказавшись от тех ее частей и элементов, которые посчитали или уже малоэффективными или просто лишними.

Однако начатый тогда процесс либерализации оказался непоследовательным, недостаточно широким и глубоким, он не получил должной поддержки ни общества, ни элиты. Открытое, на грани войны противостояние с Западом хоть и смягчилось в известной степени, однако международная разрядка не стала абсолютной и то и дело отравлялась рецидивами дипломатической и даже военной напряженности. Все более и более давали о себе знать сложности в отношениях с союзниками внутри социалистического лагеря. Бремя гонки вооружений если и ослабевало, то не настолько значительно, чтобы положительно сказаться на народном хозяйстве. Экономика продолжала развиваться неравномерно и экстенсивно, попытки ее реформировать носили сугубо административный характер и мало способствовали повышению эффективности. Положительные изменения в социальной сфере ограничивались только городской частью населения страны и не очень-то существенно затронули его сельскую половину. Прекращение массовых репрессий способствовало известной стабилизации в обществе, но само общественное мнение по-прежнему формировалось исключительно сверху. Несовпадающие с ним оттенки общественных настроений, если уже и не преследовались, то чаще всего игнорировались. Не покончено было с попранием многих прав человека. Власть оставалась в руках одного человека, опиравшегося на партийный аппарат и силовые структуры. Более явственно проявились и такие негативные явления, как «субъективизм» и «волюнтаризм».

Переменам в жизни советского государства и общества после смерти Сталина посвящена обширная литература. Отечественная историографическая традиция определяет первое послесталинское десятилетие как время «оттепели», как период обновления советской системы. Многосложный процесс развития в те годы получил неоднозначное, подчас противоречивое отображение в научных трудах, публицистике, литературе и искусстве. Неоднозначно рассматривается и оценивается он и в историографии. Наряду с новыми оценками и подходами в освещении фактического массива нередки стереотипы, догматические, конъюнктурные подходы.

В последние десять — пятнадцать лет достаточно вырисовался новый для отечественной исторической науки предмет исследования. Сложился круг авторов, активно работающих над этой проблематикой. Обозначились общие подходы и дискуссионные вопросы. Уже достаточно полно изучены такие стороны исследуемой проблемы как политическая история реформ (XX съезд КПСС, многие сюжеты внешней и внутренней политики этого периода, центральная фигура этого десятилетия — Н.С. Хрущев). И хотя не все тут до конца прояснено, результаты этой впечатляющей работы могут быть приняты наукой и практикой на вооружение.

Ставились, но в силу объективных и субъективных причин не получили решения или трактуются неверно такие вопросы, как борьба за власть, роль не только Хрущева, но и Берии с Маленковым на начальном этапе реформ, личное соперничество Хрущева с Молотовым, что именно объединяло коллективное руководство и что разъединяло, взаимосвязь между внутриполитическими новациями и военно-стратегическим противостоянием с США и Западной Европой, с одной стороны, и до поры до времени негласным соперничеством за лидерство в мировом революционном движении с китайским руководством, наконец, социально-психологические аспекты взаимоотношения верхов и низов, руководителей и масс.
Совсем не разрабатывались, но являются существенными для познания всей проблемы, а не только отдельных ее сторон, и ожидают своего исследования общественные настроения данного периода, процесс десталинизации массового сознания, вопрос о количественных параметрах в оценках обществом тех или иных мероприятий советского руководства.
Все это является достаточным основанием для дальнейшей работы над темой. Тем более что и теперь в научной литературе, а особенно в средствах массовой информации можно встретить массу самых разнообразных политических спекуляций на нашем недавнем прошлом.

Исходя из этого, автором поставлена цель — с позиций современного научного знания исследовать такие конкретно-исторические проблемы общественно-политической жизни 1953-1964 гг. в СССР, как либерализация режима, получившая тогда же название «оттепель», отношение к этому процессу самих наследников Сталина в свете развернувшейся между ними борьбы за лидерство, а также меняющиеся взаимоотношения между властью и обществом, реакция «низов» на исходящие «сверху» импульсы, их отношение к тем или иным внешне- и внутриполитическим мероприятиям советского руководства, эволюция взглядов на деятельность тогдашнего лидера и ее динамика.

Такая цель определила необходимость решения следующих конкретных задач:
— более детально рассмотреть деятельность «коллективного руководства», особо остановившись на таких его ключевых фигурах, как Берия, Маленков, Хрущев и Молотов, их роли в наметившихся отходах от жесткой линии Сталина;
— рассмотреть выдвигавшиеся тогда модели государственно-партийного руководства и варианты возможного реформирования, показав, как партийный аппарат укреплял свои позиции и усиливал свою роль в управлении страной;
— более четко представить, что в последовавших затем новациях, предпринятых Хрущевым, соответствовало действительным нуждам реформирования общества, государства и партии, а что носило характер догматизма, не соответствовало реалиям и потому в значительной мере справедливо было названо потом «субъективизмом» и «волюнтаризмом»;
— вычленить этапы партийно-государственной политики по отношению к сталинскому наследству, в том числе к культу его личности;
— выяснить, как эта политика сказывалась на социально-экономическом, социально-психологическом и политическом состоянии и развитии общества, исследовать восприятие простыми людьми политического курса на десталинизацию, провести сравнительный анализ общественной и официальной точек зрения по этому вопросу;
— раскрывая содержание, динамику и противоречия во взаимоотношениях власти и общества, проанализировать сущность «оттепели», определить место ее среди других изменений, происшедших в данном периоде, выяснить реакцию на импульсы, исходящие от высшего руководства, на его внешнюю и внутреннюю политику;
— попытаться ответить на вопрос, почему курс на реформы с течением времени уступил место непродуманным административным, аппаратным и кадровым перетряскам;
— вскрыть корни усиления идеологического диктата в различных сферах общественной жизни после провозглашения курса на развернутое построение коммунизма;
— сделать выводы о причинах, помешавших реализовать провозглашенные задачи по реформированию жизни общества и сделать «оттепель» в духовной жизни общества необратимой.

Объектом исследования являются взаимоотношения власти и общества во всем многообразии и противоречивости их проявлений. Особое внимание уделяется эволюции взаимоотношений внутри высшего партийного руководства и между этим руководством и советским обществом в период «оттепели».

Исходя из этого определяются и хронологические рамки работы. Поскольку Коммунистическая партия являлась в СССР надгосударственной структурой, доминирующей в советской политической системе, а в ней самой решающую роль играла личность ее лидера, да к тому же начавшиеся после смерти Сталина политические и социально-экономические преобразования, само понятие «оттепели» непосредственно связано с именем Н.С. Хрущева, то и книга ограничивается периодом с 1953 по 1964 г., когда он занимал пост первого секретаря ЦК КПСС.

Внутренние временные границы исследования связаны с началом и концом каждого из циклов, в рамках которых наблюдались приливы и отливы, определявшие политический и общественный климат в стране. Этих циклов было три. Первый, самый насыщенный событиями, начался сразу же после смерти Сталина в марте 1953 г. и закончился отставкой Маленкова в начале 1955 г. Установление несомненного лидерства Хрущева в коллективном руководстве означало наступление следующего цикла. Для него были характерны целый ряд новаций во внешней политике в 1955 г., разоблачение культа личности Сталина на XX съезде КПСС, а также ожесточение борьбы за власть в 1957 г., завершившееся устранением из Президиума ЦК и самого ЦК действительных и мнимых противников первого секретаря. Наконец, последний цикл — самый длительный (ноябрь 1957 — октябрь 1964 г.) сопровождался целым рядом больших и маленьких поворотов, кризисов во внешней и внутренней политике, а также нарастающим разочарованием и недовольством самых различных слоев и групп населения. Завершился он, как известно, аппаратным заговором, в результате которого Хрущев был отправлен в отставку.

Для изучения исследуемой проблемы применялись самые разнообразные методы. Выбор каждого из них определялся необходимостью и возможностью наилучшим образом решить каждую из поставленных задач. Так, структурно-функциональный (системный) метод использовался при изучении советской политической системы 50-х и 60-х годов, раскрытия внутренних механизмов ее функционирования и развития. Метод моделирования использовался при создании модели взаимоотношений между властью и обществом. Сравнительно-исторический метод был незаменим при сопоставлении взглядов Хрущева и других членов коллективного руководства на те или иные проблемы и способы их решения в тот или иной хронологический период. Метод реконструкции оказался полезным при вычленении имеющихся в нашем распоряжении источников по истории борьбы за лидерство в партии, постановки и решения назревших проблем реформирования системы, особенно учитывая недоступность для исследователя протоколов заседаний Президиума ЦК КПСС и материалов к ним. Этот же метод применялся при истолковании результатов массового опроса свидетелей и очевидцев событий 1953-1964 гг. Довольно действенными оказались попытки каким-то образом формализовать выявленные при этом настроения, применить к их изучению математические методы, использовать достижения социологии.

Конечно, в такой неточной науке, как история, о строго научном Методе исследования говорить трудно. И тем не менее, конкретно-историческое описание, конкретно-исторический подход здесь полностью применимы. Сложнее оказалось с применением классового подхода: он при анализе общественных настроений именно этого периода не всегда оказывался действенным. В работе над книгой привлекались самые разнообразные виды источников. Первую их категорию составляют официальные документы и материалы властных инстанций разного уровня, как публиковавшиеся тогда же, так и предназначенные для ограниченного круга лиц.

Объективно представить внешнюю и внутреннюю политику СССР в исследуемый период позволили опубликованные в различных сборниках и в периодической печати документы КПСС и советского государства. Важное значение имеют и публиковавшиеся тогда выступления советских руководителей на партийных съездах и пленумах ЦК КПСС, на сессиях Верховного Совета СССР, на разного рода совещаниях, митингах, встречах с населением, в том числе с представителями интеллигенции. Отражая официальную позицию, они также содержат сведения и оценки, которых не было в постановлениях, принимавшихся высшими органами власти, а потому предоставляют возможность лучше судить о субъективном факторе, нередко имевшем тогда определяющее значение.

Более полно и объективно представить политику КПСС в исследуемый период по всем вопросам, которые рассматриваются в книге, позволяют материалы XX, XXI и XXII съездов. Причем не только опубликованные стенограммы, но и недавно рассекреченные подготовительные материалы, находящиеся в Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ). Проследить в динамике постановку вопроса о культе личности Сталина и его последствиях позволяет изучение этих и других доселе неизвестных документов в хронологической последовательности их принятия.

Необходимо, правда, оговориться, что существующая источниковая база, во многом определяющая характер, да и границы исследования, имеет свои особенности. До сих пор остаются недоступными для исследователей протоколы и другие материалы Президиума ЦК КПСС, в которых и должна быть отражена борьба мнений в тогдашнем руководстве по тем или иным проблемам внешней и внутренней политики.

Правда, в последнее время рассекречены, опубликованы или готовятся к печати стенограммы некоторых пленумов ЦК КПСС, на которых в подробностях рассказывалось об обстоятельствах низвержения Берии, причинах смещения Маленкова, «ошибках» Молотова и действиях так называемой «антипартийной группы» Молотова, Маленкова и Кагановича. Подробности эти весьма интересны и довольно много могут дать для того, чтобы представить себе логику и детали развернувшейся после смерти Сталина борьбы за лидерство. Важное значение имеют и выступления руководителей партии и государства на пленумах ЦК КПСС. На этих форумах, в своем кругу, они позволяли себе говорить многое из того, что почти никогда не произносилось в другой аудитории, в их выступлениях содержатся также некоторые сведения и оценки, которые не вошли в опубликованные документы или не нашли в них достаточного отражения.

И еще одно обстоятельство придает этим документам чрезвычайно важный характер: рассказывая членам ЦК о своих спорах, члены Президиума ЦК приводили такие подробности и любопытные детали, которые не всегда могли быть запротоколированы даже на их заседаниях. А ведь такого рода споры, порою переходящие в ссоры, велись ими и в кулуарах, в частных беседах, во время торжественных церемоний и застолий. И мы бы никогда о них не узнали, если бы они потом на пленумах ЦК не прибегали к такого рода аргументам, как «А помнишь, ты сказал…». Однако при работе с такими текстами необходимо не упускать из виду того, что решающее слово в описании недавних столкновений принадлежало победителям, а они отнюдь не были абсолютно объективными и правдивыми.

Значительный объем источников составила периодическая печать, газеты и журналы непосредственно исследуемого периода. Следует, правда, иметь в виду, что средства массовой информации, целиком находившиеся в прямом подчинении партийного пропагандистского аппарата, ничего иного, кроме официальной точки зрения и ее одобрения «всеми трудящимися», не излагали. И тем не менее газеты (прежде всего, орган ЦК КПСС «Правда») и журналы, издаваемые в тот период, важны не только для изучения политической жизни страны, но и общественного мнения, формируемого партией, а также тех проявлений общественной и духовной жизни, которые осуждались властью, подвергались ею публичной критике. Некоторые из газетно-журнальных материалов, получивших значительный общественный резонанс, были перепечатаны тогда же в специальных сборниках. Немало ценных материалов содержит «Справочник партийного работника», издание которого было возобновлено в 1957 г.

В силу того что частная жизнь граждан в СССР находилась под постоянным надзором власти, архивные фонды партийных организаций и государственных учреждений сохранили немало данных, которые могут быть признаны вполне информативными с точки зрения отражения общественных настроений и представлений людей, в том числе и абсолютно интимного характера.

Частично уже опубликованы отчеты о политических настроениях в обществе и армии, составленные партийными органами и чекистами, а также каталоги чекистских документов в «особых папках» В.М. Молотова и Н.С. Хрущева. Начата публикация судебных приговоров по политическим делам.

Хотя социологическое зондирование общественных настроений, в подлинном смысле этого слова, и не проводилось, но надобность знать, чем же дышат «низы», у «верхов» была, и негласный контроль за этим существовал чуть ли не с первых дней советской власти. Осуществляли его как партийные комитеты, так и чекисты. И оформлялся он в виде посылаемых в ЦК сводок об откликах на решения высших партийных и советских органов, информации об избирательных кампаниях, а также перечней наиболее типичных вопросов, задаваемых на различных собраниях в производственных коллективах. Эти материалы вводятся в научный оборот впервые. Находятся они на хранении в нескольких архивах: уже упоминавшемся Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ, бывшем текущем архиве ЦК КПСС), Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ, бывшем Центральном партийном архиве), а также Центральном архиве общественных движений Москвы (ЦАОДМ, бывшем архиве МК и МГК КПСС).

Документы такого рода составлялись по уже давно отработанной схеме. Большую их часть, если не целиком, занимали положительные и восторженные высказывания, причем выдаваемые за «единодушные». Однако в конце такого документа нередко содержалось признание того, что «наряду с этим встречаются отдельные случаи проявления нездоровых, а порой и враждебных настроений». Исключение составляла лишь информация о конкретных проявлениях враждебных власти и строю настроений и действий, которой органы госбезопасности и местные власти считали необходимым поделиться с высшим руководством. Считать объективными эти очень интересные материалы можно с большой натяжкой. Сколь бы много их ни было, они могут дать материал только для составления мозаики общественных настроений, их спектра, но не для выяснения того, какое из этих настроений тогда превалировало. К тому же нельзя быть абсолютно уверенным в том, что цитируемые в них высказывания и взгляды точно отражают то, что говорилось тем или иным человеком, что они не произвольны в какой-то степени и даже не сфабрикованы, не сфальсифицированы. Но даже если отбросить эти опасения, нельзя не оговориться, что вся эта информация фиксирует внимание лишь на двух полюсах общественных настроений — на «всенародном одобрении» и на исключении из этого «правила». И все же, за неимением лучших доказательств, этот архивный материал, которым мы сумели воспользоваться, можно считать в значительной мере отражающим общественные настроения 50-х и 60-х годов и дающим некоторое представление о том, что принято называть «гласом народным».

Важное значение имеют и материалы личного происхождения. Здесь следует различать три пласта.

Первый и наиболее достоверный из них — письменные жалобы, обращения и требования как отдельных лиц, так и групп. В настоящем исследовании использованы письма, адресованные в ЦК КПСС, а также присланные туда же сводки писем, полученных в редакции газеты «Правда» и в Президиуме Верховного Совета СССР. Все они выявлены в Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ). В основном это сигналы наверх от людей, мыслящих традиционно, ортодоксально. Но чем больше времени проходило со дня смерти Сталина, тем больше смелела часть недовольных. И дело стало доходить до требования персональных перемен на советском Олимпе.

Традиционно протестный характер имели надписи на избирательных бюллетенях и опущенные в избирательные урны записки. Участковые избирательные комиссии, подсчитывая голоса, в обязательном порядке откладывали в сторону такие бюллетени и записки, чтобы ознакомить с ними чекистов и партийных руководителей. Те их читали и в обобщенном виде направляли наверх, вплоть до ЦК. Изучение этих сводок, хранящихся в РГАНИ, также помогает судить о настроении определенной части общества.

Следующий пласт — дневниковые записи. Они довольно точно фиксируют отдельные события из личной и общественно-политической жизни. В них отражается сиюминутное восприятие исторического факта, события, явления. Но вот оценка его присутствует там не всегда. Да и дается часто с учетом самого разного рода посторонних обстоятельств, в том числе небезосновательных опасений, что их читателями окажутся нежелательные лица. Например, писатель Ю.М. Нагибин подробно и порой чересчур откровенно фиксирует свои личные переживания по поводу семейных и творческих успехов и неудач, свое негодование от виденного в колхозной деревне, свою неприязнь к коллегам-писателям. Но из всех общественно значимых событий 1953-1964 годов в его дневнике отмечена только серия встреч Хрущева с творческой интеллигенцией, совпавшая со случившимся с ним инфарктом: «Быть может, оттого, что вокруг творился неистовый смрад, [что] шло яростное уничтожение того немногого, что было дано после марта 1953 года, и мощно воняло трупом Сталина, собственный распад как-то обесценился, утратил значительность». Своеобразной формы изложения придерживался К.И. Чуковский, занося в свой дневник высказывания своих друзей и знакомых. Более откровенно доверял бумаге свои впечатления, мысли и соображения А.Т. Твардовский. Дневниковые записи кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС П.Е. Шелеста перемежаются с воспоминаниями, и порой их трудно отличить друг от друга.

Наиболее критического отношения к себе требуют мемуары. На их содержании сказываются и память (отличная, выборочная или совсем плохая), и кругозор, и время, меняющее политические приоритеты и оценки, и способность трезво смотреть на свое прошлое, не видеть в нем того, чего не было. Для исследователя этот вид источников представляет большой соблазн. Ведь воспоминания открывают историку много нового и ценного, того, что трудно или вообще нельзя найти в других видах источников, приглашают нас заглянуть «за кулисы», «внутрь» исторических событий. Особенно если их авторы — политические, партийные, государственные, хозяйственные деятели советского государства, видные представители творческой интеллигенции. Но при этом, повторяем, не следует забывать о зависимости памяти мемуаристов от их сегодняшних представлений о том, каким должно быть прошлое. И все же, если приводимые в воспоминаниях факты не противоречит другим известным свидетельствам, если эти факты укладываются в логику поведения или алгоритм развития событий, к ним можно отнестись с некоторой долей доверия.

В настоящей работе использованы мемуары активных участников, а также свидетелей событий, происходивших тогда в стране. В первую очередь среди них следует выделить воспоминания самого Н.С. Хрущева, продиктованные им после отставки на магнитофон и обработанные затем сыном. Интересные детали можно обнаружить в воспоминаниях А.И. Микояна, представляющих собой записанные его сыном диктовки и домашние рассказы. Обширная информация о первых четырех годах после смерти Сталина содержится в воспоминаниях В.М. Молотова, записанных поэтом и публицистом Ф. Чуевым. Кое-что можно почерпнуть об этом же времени и из собственноручных воспоминаний Л.М. Кагановича. Факты, которые были известны лишь очень узкому кругу лиц высшего эшелона власти, приводит в своих воспоминаниях кандидат в члены Президиума ЦК КПСС Н.А. Мухитдинов. Весьма скептическое отношение вызывают воспоминания другого кандидата в члены Президиума, а также секретаря ЦК КПСС Д.Т. Шепилова, непосредственно шефствовавшего над идеологией и ведавшего отношениями с творческой интеллигенцией. Они интересны многими подробностями и заставляют по-новому взглянуть на некоторые обстоятельства принятия решений и подковерной борьбы на Старой площади и в Кремле в 1953-1957 гг. Но к приведенным там свидетельствам следует подходить с особой осторожностью. В них нет даже намека на объективность, все они пронизаны неприязнью к Хрущеву.

Неприятие и даже критика «оттепели» вообще характерны для воспоминаний, принадлежащих людям из партийно-государственного окружения Хрущева. Приводимые ими подробности политической жизни, акцент на субъективизме и волюнтаризме, интерпретация «оттепели» в терминах внутрипартийных идеологических разногласий, «традиционалистские» подходы и схемы свидетельствуют или об их стремлении к скрытой ревизии решений XX съезда КПСС или о желании снять с себя вину, уйти от ответственности (Г.И. Воронов, В.Е. Семичастный, А.Н. Шелепин, П.Е. Шелест и др.).

Признание правильности курса, избранного в 50-е и 60-е годы в некоторых из воспоминаний, соседствует с полным отсутствием критического анализа, с умолчанием о Хрущеве (или, наоборот, резко негативными отзывами) и XX съезде, с апологетикой сталинского режима, лакировкой, преклонением перед вождем. Это, однако, не снижает информационной ценности данного рода литературы, наполненной подробностями тех или иных событий означенного периода.

Особый интерес мемуары представляют для изучения общественных настроений. Написанные представителями самых различных слоев населения, они и представляют сравнительно широкий диапазон мнений и суждений. Однако, оставаясь по сути своей сугубо субъективными, эти материалы свидетельствуют лишь о том, что какое-то мнение было, высказывалось, даже обсуждалось, но не о том, насколько было распространено и разделялось другими людьми.

Пока изучение общественных настроений сосредоточивалось на жизни людей отдаленных эпох, историку приходилось иметь дело лишь с теми источниками, которые были уже зафиксированы и дошли до наших дней. В отличие от этнолога и психолога он был лишен возможности проводить «полевые исследования». Однако, если обратиться к проблемам современной истории, источниковый арсенал историка значительно расширяется. Его существенно может дополнить «устная история», которая уже становится новым направлением исторических исследований. Да, конечно, устная история собирает наподобие пылесоса все и без всякого разбора. Как и любые воспоминания о прошлом, устные свидетельства носят не очень-то надежный характер. Они часто неточны в силу ограниченных возможностей человеческой памяти и в значительной мере окрашены сегодняшним отношением к прошлому.
Но ведь и официальные документы можно считать объективными с большой натяжкой. Работая с такого рода информацией об общественных настроениях, необходимо иметь в виду, что документы КГБ фиксируют не норму, а отклонение от нее, своего рода политико-психологическую патологию, с точки зрения режима. Как широко она была распространена?
На этот вопрос в какой-то мере могут ответить массовые ретроспективные интервью. Сбор и количественная обработка устных воспоминаний помогает спуститься до уровня «молчаливого большинства», дать слово тем слоям и категориям советского общества, о пристрастиях и настроениях которых трудно получить полное и объективное представление из всех прочих источников.

Для сбора устных свидетельств и оценок были разработаны вопросы специальной анкеты, и студенты факультета истории, политологии и права Московского педагогического (ныне государственного областного) университета провели по ней в 1994-1999 гг. опрос полутора тысяч человек (своих родителей, близких и дальних родственников, просто знакомых и даже случайных встречных), помнящих о событиях той эпохи. Рассказы этих людей, а главное высказанное ими личное отношение к тому или иному событию, к тому или иному политическому лидеру, дали возможность и некоторые основания для того, чтобы попробовать выявить количественные оценки различных секторов спектра политических настроений и предпочтений времен «оттепели», проследить динамику популярности Хрущева. В этом и заключается в значительной мере новизна данного исследования.

Многие суждения и оценки, возникли в результате дискуссий — О.В. Волобуевым, Ю.Н. Жуковым, В.В. Журавлевым, Е.Ю. Зубковой, С В. Кулешовым, В.С. Лельчуком, Л.А. Опенкиным, Т.В. Осиповой, Ю.В. Сигачевым, Н.И. Смоленским, Н.С. Хрущевым-внуком, В.В. Шелохаевым, а также с В. Таубмэном.
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Реклама
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

КОЛЛЕКТИВНОЕ РУКОВОДСТВО

130 дней Берии

Уже при первом известии о болезни вождя, 2 марта 1953 г., в 10 часов 40 минут утра в кремлевский кабинет Сталина вошли 11 человек, 9 из которых через три дня и составили новое, коллективное руководство. Это были 7 из 9 членов бюро Президиума ЦК КПСС (Л.П. Берия, К.Е. Ворошилов, Л.М. Каганович, Г.М. Маленков, М.Г. Первухин, М. 3. Сабуров и Н.С. Хрущев). Не было только И.В. Сталина и Н.А. Булганина, который, вероятнее всего, остался у постели больного. Были также 4 члена Президиума ЦК КПСС (А.И. Микоян, В.М. Молотов, Н.М. Шверник и председатель Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС М.Ф. Шкирятов).

С ними явились начальник Лечебно-санитарного управления Кремля И.И. Куперин и врач-невропатолог Р.А. Ткачев. Последняя пара вышла через 10 минут, а остальные оставались там до 11 часов утра. Второй раз они (с Булганиным, но без Хрущева, а вместо Ткачева был министр здравоохранения А.Ф. Третьяков) появились там вечером, в 20 часов 25 минут. Оба врача вышли оттуда в 21 час 10 минут, остальные — в 21 час 25 минут. Что они там все делали и утром и вечером — неизвестно. Но сам факт, что в первый день болезни вождя эти люди появлялись в его кремлевском кабинете все вместе, говорит о многом. Некоторые историки предполагают, что там, вдали от суеты у постели умирающего вождя, обсуждались принципиальные вопросы перехода власти к новому руководству.

Причем «новому» только в том смысле, что оно и по количеству и по личному составу отличалось от того, что Сталин сформировал сразу же после XIX съезда КПСС. Как известно, Президиум ЦК из 25 членов, заменивший собою Политбюро из 11 членов, был уже в силу одного этого неработоспособным органом и ни разу не собирался. А в созданное тогда же бюро Президиума ЦК из 9 членов не вошли Молотов и Микоян, не приглашался Сталиным на его заседания и еще один ветеран — Ворошилов. Теперь все они возвращались в узкий руководящий коллектив. Но так как бюро Президиума ЦК было органом нелегитимным, о нем ничего не говорилось в новом партийном уставе, а об избрании и деятельности ничего не сообщалось в печати, и о нем почти никто не знал, было решено его ликвидировать, а Президиум ЦК сократить в 2,5 раза. Собравшись в этом составе утром 2 марта, они фактически составили новый директивный орган партийного руководства. А для его надлежащего оформления решили созвать через три дня пленум ЦК.

Можно согласиться и с утверждениями других историков, что, восстанавливая таким образом свое безраздельное господство в руководстве партией и страной, ближайшие соратники смертельно заболевшего вождя тщательно готовились к такому повороту событий, ибо оставить за бортом Президиума ЦК в одночасье два с лишним десятка его членов и кандидатов без предварительного сговора невозможно. Другое дело, что теперь нам известно и то, что в этом предварительном сговоре у смертного одра Сталина активно участвовали далеко не все они, что фактически всем там заправляли два человека: Берия и Маленков.

4 марта было, наконец, опубликовано первое правительственное сообщение о состоянии здоровья Сталина. Оно было подготовлено не позже вечера 3 марта. И тогда же по решению бюро Президиума ЦК стали рассылать приглашения на пленум ЦК, первоначально намеченный на следующий день. По каким-то причинам это мероприятие отложили еще на один день. А тем временем все или почти все вопросы передела власти взяли на себя Берия и Маленков. Если остальные члены бюро Президиума неотлучно дежурили парами у постели не приходящего в сознание генералиссимуса, то они все время находились наверху, о чем-то совещаясь, и лишь время от времени спускались к остальным. 4 марта Маленков диктует заведующему своим секретариатом А.М. Петраковскому список членов нового Президиума ЦК и нового Совета министров и собственноручно вносит в него поправки.
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

5 марта состав правительства был утвержден на совместном заседании пленума ЦК КПСС, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР, начавшемся в 8 часов вечера и закончившемся через 40 минут. На нем присутствовали 118 из 124 членов ЦК, 102 из 111 кандидатов в члены ЦК, председатель Центральной ревизионной комиссии, 8 министров — не членов ЦК и 3 члена Президиума Верховного Совета — не члена ЦК.

Председательствовал Хрущев. Министр здравоохранения Третьяков проинформировал о состоянии здоровья Сталина, а Хрущев посчитал нужным добавить:
— С самого начала болезни товарища Сталина у его постели непрерывно находятся члены бюро Президиума ЦК. Сейчас дежурит товарищ Булганин, поэтому он не присутствует на заседании.
Затем слово было предоставлено Маленкову. Он сказал:
— Все понимают огромную ответственность за руководство страной, которая ложится теперь на всех нас. Всем понятно, что страна не может терпеть ни одного часа перебоя в руководстве. Вот почему бюро Президиума ЦК поручило мне доложить вам ряд мероприятий по организации партийного и государственного руководства… При выработке этих мероприятий мы исходили из того, что в это трудное время важнейшей задачей является обеспечение бесперебойного и правильного руководства всей жизнью страны, что в свою очередь требует величайшей сплоченности, недопущения какого-либо разброда и паники.

После этого Берия заявил, что бюро Президиума, тщательно обсудив создавшуюся обстановку, «в связи с тем, что в руководстве партией и страной отсутствует товарищ Сталин», считает необходимым «теперь же назначить председателя Совета министров СССР» и рекомендует на этот пост Маленкова.
С мест раздались возгласы:
— Правильно! Утвердить!
Маленков же, в свою очередь, оглашает другие предложения: назначить первыми заместителями главы правительства Берию, Молотова, Булганина и Кагановича, которые вместе с другими заместителями — членами Президиума ЦК (а это были Микоян, Сабуров и Первухин) составят президиум Совета министров. Кроме того, предстоит объединить целый ряд министерств. Берия возглавит объединенное министерство внутренних дел, Молотов — министерство иностранных дел, Булганин — министерство обороны. Председателем президиума Верховного Совета рекомендован Ворошилов. Для рассмотрения этих решений будет созвана сессия Верховного Совета.

В ЦК же предлагается ликвидировать бюро президиума, оставив «как это определено уставом партии», один президиум. А «в целях большей оперативности» его состав сокращается до 11 членов (Сталин, Маленков, Берия, Молотов, Ворошилов, Хрущев, Булганин, Каганович, Микоян, Сабуров, Первухин) и 4 кандидатов. Признано также необходимым, «чтобы товарищ Хрущев сосредоточился на работе в Центральном комитете КПСС». В заключение Маленков заверяет, что все эти предложения «выдвигаются всеми членами бюро президиума единодушно и единогласно».
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

Открыто никто из них не возражал. Хотя сомнения у некоторых и были.

Редактор «Литературной газеты», заместитель генерального секретаря Союза писателей и в этом качестве кандидат в члены ЦК КПСС К.М. Симонов, присутствовавший на этом заседании, следующим образом зафиксировал свои впечатления: «У меня было ощущение, что появившиеся оттуда, из задней комнаты, в президиуме люди, старые члены Политбюро, вышли с каким-то затаенным, не выраженным внешне, но чувствовавшимся в них ощущением облегчения. Это как-то прорывалось в их лицах, — пожалуй, за исключением лица Молотова — неподвижного, словно окаменевшего. Что же до Маленкова и Берии, которые выступали с трибуны, то оба они говорили живо, энергично, по-деловому. Что-то в их голосах, в их поведении не соответствовало преамбулам, предшествовавшим тексту их выступлений, и таким же скорбным концовкам их выступлений, связанным с болезнью Сталина. Было такое ощущение, что вот там, в президиуме, люди освободились от чего-то давившего их, связывающего их. Они были какие-то распеленатые, что ли».

Таким образом, на самом верху даже те, кто искренне скорбел, испытывали некоторое облегчение, перестав трепетать за собственную судьбу. Ведь у Сталина в сейфе были обнаружены не только технические записи разговоров его детей Василия и Светланы, но и досье на многих советских руководителей, в том числе на Берию. Тот не скрывал радости и торжества. Но не одно лишь стремление обезопасить себя лично от возможных рецидивов недавнего прошлого сплачивало всех их в то время. Сказывалось и ощущение свалившейся на них ответственности, понимание необходимости перемен. Отступаться от тоталитарного принципа системы никто не собирался. Однако в том, что многое в ней предстоит поменять, мало кто сомневался.
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

Новое руководство не мыслило себя иначе, как только коллективным. Амбиции, и немалые, у определенной его части, конечно, были. Но Молотов был дискредитирован в глазах членов ЦК самим Сталиным. Хрущев пока предпочитал скрывать свои подлинные намерения на этот счет. То же самое можно сказать и о Берии. Его в данный момент устраивал тандем с формальным главою руководящего коллектива Маленковым, с помощью которого он до поры до времени и собирался проводить в жизнь свои планы. Сам Маленков, по определению историка Р. Медведева, был человеком без биографии, «не имел ни своего лица, ни собственного стиля», был «орудием Сталина». Он прекрасно знал, как тот пользовался своей властью, но не обладал его волей, решимостью и безоглядностью. Он слишком долго был на вторых ролях, чтобы действовать самостоятельно.
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

Можно согласиться и с мнением, что одна из главных причин перехода власти именно к коллективному руководству заключалась в том, что харизма Сталина, которая, согласно М. Веберу, некий магический дар пророков, создателей новых религиозных учений и строителей новых государств, особенно империй, не могла быть передана его наследникам вместе с занимаемыми им постами. Его власть определялась не должностями, которые он занимал. Он сам по себе являлся источником власти для всех остальных официальных институтов, ибо его авторитет в глазах подданных был основан на исключительных качествах, которые приписывались его личности, на своей репутации мудрого вождя и учителя, гениального полководца и т. п. Чтобы приобрести такой авторитет и такую репутацию, нужно чем-то увлечь большинство активного населения и прежде всего руководящие кадры управленческого персонала, элиту.

Но если ближайшие соратники Сталина ждали его смерти хоть и внешне скорбно, но не без видимого другими чувства облегчения, то подавляющее большинство его подданных встретило последовавшее вскоре извещение о его кончине совершенно иначе. Центральный комитет КПСС, Совет Министров СССР, Президиум Верховного Совета СССР были завалены резолюциями партийных организаций и трудовых коллективов, а также письмами граждан с предложениями, как лучше увековечить память почившего.

Так, некто Б. Козлов хотел бы, чтобы аббревиатура СССР отныне расшифровывалась как «Союз Советских Сталинских Республик». А гвардии полковник запаса Я.А. Барштейн просил принять его ордена и медали, чтобы возложить их «на гроб и могилу Вождя всех трудящихся всего мира, родного отца, учителя, который вел нас к вершинам коммунизма.,.». Можно, конечно, сомневаться в искренности авторов такого рода словоизвержений и искать мотивы их не столько в любви и обожании, сколько в страхе, в стремлении непременно засвидетельствовать свою правоверность. Но нельзя сомневаться в том, что они отражали преобладавшие тогда настроения простых людей.
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

Об этом свидетельствует и исследование, проводимое с 1994 г. на факультете истории, политологии и права Московского педагогического (ныне Московского государственного областного) университета. Согласно данным, полученным в результате опроса свидетелей и очевидцев тех событий, 25% опрошенных в 1997 г., 50% опрошенных в 1998 г. и 45% опрошенных в 1999 г., при ответе на вопрос «Как вы и ваше окружение реагировали на известие о болезни и смерти Сталина?» употребили такие слова, как «болезненно», «с болью в сердце» и «жалостью в душе», «скорбели об утрате».

«Сталин был для нас богом, и когда он умер, мы как будто потеряли частичку себя», — говорила техник Мосинжпроекта Е.М. Митяева. Было жалко работнику райотдела МВД в Щелково П.Г. Горячеву: «С ним мы выиграли войну». Реагировал как все, с сочувствием, И.П. Вейдеров, заводской водитель из города Ковылкино в Мордовии. «Народ горевал, а в семьях было напряженное состояние», — вспоминал А.П. Дьячков, рабочий совхоза «Зендиково» в Каширском районе.
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

«В него верили как в царя и бога», — поясняла учительница из Тюменской области В.П. Торопова. Все очень переживали, по словам В.Г. Трунова из Покрово-Васильевки в Тамбовской области (тогда учившегося в 9 классе): «Несмотря на то, что почти половина деревни от него пострадала (кто сам сидел, у кого родные), ощущение было, что потеряли самого близкого человека». По воспоминаниям Е. А, Рязанцевой, учительницы начальной школы в Иркутске, многие думали: «Как же так, такого человека и не уберегли? Была злость на окружение, на врачей».
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

Испытали потрясение, находились в шоке, были угнетены, испытывали тревогу, страх и даже ужас еще соответственно 10, 13 и 9% опрошенных. Чувство обреченности испытывала А.М. Чемерисюк из села Елеиновка в Хмельницкой области. Голос Левитана и музыка по радио у всех вызывали угнетенное состояние, — замечает Н.М. Василенко, тогда — школьник из поселка Комсомольский в Куйбышевской области. Как «конец света» воспринял известие и 17-летний колхозник из деревни Хлевино Лопасненского района В.Ф. Поляков.

Восприняли как трагедию, как невыносимую утрату еще соответственно 8,5 и 7% опрошенных. «Было чувство, что нас бросили на произвол судьбы», — вспоминал П.С. Коновлов, рабочий из Курска. Личный состав подразделения ПВО в Кричеве-6 (Могилевская область) настолько был удручен, что многие были в шоковом состоянии, не видя смысла в дальнейшей жизни.

Отмечали, что многие или даже все плакали, 15% опрошенных в 1997 г., 22% опрошенных в 1998 г. и 16% опрошенных в 1999 г. «Люди плакали, как будто что-то от сердца оторвали», — вспоминал А.Т. Щепкин, работавший тогда на Воронежском авиационном заводе. «Было видно, что Сталина любили и не представляли своей жизни без него», — рассказывал В.Е. Север, в то время ученик 8-го класса в Звенигороде. Плакали, ибо не знали, как жить дальше, жители деревни Кулиши в Орловской области, что делать дальше, все в окружении работницы швейной мастерской № 23 в Москве Л.В. Гурьевой. Но школьнице М.А. Харитоновой, проживавшей в Москве, в Хохловском переулке, «эти слезы показались неискренними».
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Аватара пользователя
Автор темы
UranGan
Всего сообщений: 3270
Зарегистрирован: 30.05.2020
Образование: среднее
Политические взгляды: анархические
Профессия: аcсанизатор
 Re: «Оттепель 53-64»

Сообщение UranGan »

Плакали и даже рыдали сами соответственно 9,7 и 13% опрошенных. Плакала вся палата рожениц, а вместе с ними М.М. Крупина, рабочая Ивановского меланжевого комбината им. Фролова. Криком исходила работница курсов повышения квалификации для руководящих кадров Министерства культуры А.Т. Булычева. Плакал 14-летний школьник В.В. Голубков из деревни Жуковка в Калужской области, хотя его родители (отец-кровельщик и мать) «сдержанно молчали, скорее боялись, чем переживали».

Отмечали, что это было всеобщее горе, всенародная скорбь, не раскрывая своего собственного отношения, соответственно 5,3 и 12% опрошенных. «Был траур, все плакали», — делился своими впечатлениями Г.В. Кирич, донецкий шахтер, западноукраинец.
Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен - Эйнштейн.
Ответить Пред. темаСлед. тема
Для отправки ответа, комментария или отзыва вам необходимо авторизоваться

Вернуться в «Советская Россия, СССР»