Советская Россия, СССРЕсли не Голод, то дефицит в СССР

Начиная с Октябрьского переворота 1917 года...
Камиль Абэ
Сообщений в теме: 4
Всего сообщений: 584
Зарегистрирован: 25.08.2018
Образование: высшее гуманитарное
Политические взгляды: социалистические
Профессия: экономист
Откуда: Новосибирск
Re: Если не Голод, то дефицит в СССР

Сообщение Камиль Абэ » 06 дек 2018, 10:28

крысовод:
06 дек 2018, 08:47
не было в СССР никакого бога
Очень уместна поговорка: "Гром не грянет, мужик не перекрестится"...

Реклама
Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 5
Всего сообщений: 9411
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
Re: Если не Голод, то дефицит в СССР

Сообщение Gosha » 06 дек 2018, 13:17

ГОЛОД

Однако, несмотря на столь плачевное положение, власти были полны показного оптимизма. Дело в том, что осенью 1952 наконец-то, после 13-летнего перерыва, прошёл съезд компартии. Естественно, что к такому важному событию необходимо было подойти во всеоружии – и выступления ораторов в лучшем случае лишь намекали на проблемы страны, в худшем же представляли собою сплошной поток победных реляций, обильно перемежавшихся славословиями «вождю». Печально прославился сталинский любимец Г.М. Маленков, зачитывавший отчётный доклад ЦК съезду. Он вынужден был заявить буквально следующее: «В текущем 1952 году валовой урожай зерна составил 8 миллиардов пудов, при этом валовой урожай важнейшей продовольственной культуры – пшеницы – увеличился по сравнению с 1940 годом на 48 процентов. Таким образом, зерновая проблема, считавшаяся ранее наиболее острой и серьезной проблемой, решена с успехом, решена окончательно и бесповоротно» [14].

За эту фразу вскоре на голову неудачливого преемника обрушится лицемерный поток поношений «товарищей по стае», да и до сей поры сталинисты порицают Г.М. Маленкова, неодобрительно качают головами: «ах какое безответственное заявление, как подвёл вождя». На самом же деле будущий бывший премьер не виноват – ведь сию фразу вписал в доклад сам «вождь», занимавшийся редактурой текста [15, с. 154] и, видимо, уж очень хотевший хоть какую-то проблему в несчастном сельхозе да решить хотя бы на бумаге. Чисто бумажным достижением, конечно, была и цифра 8 млрд. пудов – старый фетиш Сталина: достичь «через два-три года» этой отметки он требовал ещё на съезде колхозников в 1935-м. Однако в годы его правления сей богатый результат остался мечтою – так, за 1949-53 валовой сбор зерна составил лишь 4,9 млрд. пудов [16].

А вот традиционно отвечавший при Сталине «за еду» зампред Совмина А.И. Микоян на том же съезде сумел извернуться. В своём выступлении он, среди прочего, призвал «сделать особый упор на быстрый рост животноводства, на выращивание всё в больших количествах упитанного мясного скота и достижение изобилия молока» – это был тонкий намёк на очень толстые обстоятельства. Несмотря на с большой помпой принятый в 1948-м амбициозный «Трёхлетний план развития общественного колхозного и совхозного продуктивного животноводства», положение в отрасли оставалось плачевным: так, только в 1951 колхозы потеряли от падежа 1,8 млн. голов крупного рогатого скота всех возрастов, кроме приплода, и 1,1 млн. голов телят, 8,6 млн. голов овец и коз всех возрастов, кроме приплода, и 3,6 млн. голов ягнят и козлят, 1,2 млн. голов свиней всех возрастов, кроме приплода и 3,5 млн. голов поросят. В 1952 потери скота от падежа в колхозах против предыдущего года не уменьшились, а по поголовью свиней, телятам и ягнятам даже увеличились. Причём отмечалось, что среди основных причин падежа скота – «серьёзное отставание производства кормов», как раз и вызванное пришедшимися на те годы засухами [17, с. 381]. Естественно, поголовье скота было ниже показателей и 1928, и 1913 [18].

Впрочем, эта фраза не слишком акцентировалась в докладе Микояна, насыщенном традиционными восточными шутками-прибаутками типа «стол у советского человека теперь полный, вот только винца не хватает для поднятия аппетита». Так что бесстрашным правдорезом хитрого вельможу считать не стоит.

На съезде были приняты «Директивы по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951-55 годы». Формалист может возмутиться – почему это показатели развития экономики определяет партия, толком даже не прописанная в Конституции, но в те времена это никого не смущало. Гораздо интереснее – и показательнее – то, что «Директивы» утвердили, когда пятилетка почти отсчитала два своих первых года! Ещё один интересный момент – в них начисто отсутствовали какие-либо конкретные показатели, намечаемый рост неопубликованных абсолютных величин (в том числе по сельскому хозяйству) определялся в основном в процентах, а порой и вовсе ограничивался качественными описаниями заданий без какого-либо количественного определения. Некоторых показателей, входивших в четвёртый план, пятый вовсе не касался.

Это очередное проявление сталинской политики усиления секретности, проводившейся ещё с конца 30-х – и, кроме того, очередной пропагандистский приём. Русский учёный А.Д. Билимович указывал в этой связи: «Относительные величины в подавляющем большинстве случаев не поддаются критической проверке, соответственно могут быть предметом самых разных манипуляций. Не поддаются при них проверке и сообщения в процентах о степени выполнения заданий планов» [19]. Наконец, можно с большой долей уверенности предположить, что таким образом руководство страны стремилось избежать при подведении итогов пятилетки в области сельхоза традиционных неудобств, связанных с несоответствием запланированного и достигнутого.

Впрочем, планы есть планы, а реальность есть реальность. То, что съездовские заявления партийных бонз, мягко говоря, не слишком дружат с нею, было признано почти сразу после смерти Сталина, в самый разгар голода. Тем не менее, с конкретикой дело обстоит туговато: «оно-то, конечно, голод, но всё же лучше, чем в войну, да и зачем акцентировать – посмотрите лучше на достижения». Так что сведения о состоянии снабжения в разных частях страны приходится собирать буквально с мира по нитке. Слава Богу, теперь опубликованы многочисленные документы той поры, переписка, стенограммы партийных сборищ, письма во власть и многое другое. Картинка из этого массива свидетельств вырисовывается весьма красноречивая.

Д.В. Павлов, возглавлявший в те годы Госкомитет СМ СССР по снабжению продовольственными и промышленными товарами, в своих мемуарах весьма обтекаемо пишет: «Шёл 1952 год. В Госпродснабе сосредоточенно работали над изысканием сырья, продуктов питания. Ресурсов было больше, чем в предыдущем году, но потребности народного хозяйства росли, и мы их полностью не обеспечивали… по многим товарам мы не могли обеспечить рынок… Централизованные ресурсы с каждым годом возрастали, однако они не обеспечивали увеличивающиеся потребности. Осложняло положение и то, что поступление на рынок мяса, картофеля, овощей и других продуктов из подсобных хозяйств и от граждан, имевших скот в личном пользовании, уменьшалось» [7, гл. 19].

После съезда во властные инстанции (президиум Верхсовета, Совмин, ЦК теперь уже КПСС) начали поступать многочисленные жалобы на то, что в продаже, несмотря на «решение зерновой проблемы», почему-то нет хлеба. На места были разосланы комиссии, которые позже отчитывались перед секретариатом ЦК. Руководитель одной из них, А.Б. Аристов, вспоминал спустя несколько лет о разговоре по итогам своей поездки: «Я был в Рязани. – Что там? Перебои? – Нет, говорю, тов. Сталин, не перебои, а давно там хлеба нет, масла нет, колбасы нет. В очереди сам становился с Ларионовым в 6-7 утра, проверял. Нет хлеба нигде. Фонды проверял, они крайне малы» [20, с. 193]. Хрущёв и новый секретарь ЦК, бывший краснодарский партлидер Н.Г. Игнатов докладывали на другом заседании, что украинцы и кубанцы, исстари питавшиеся пшеничным, белым хлебом, сетуют, что их кормят суррогатом из ржаной муки и опилок (на это Сталин с подкупающей непосредственностью заявил: «Надо дать белый хлеб им») [21, c. 515].

Первый секретарь Ярославского обкома КПСС В.В. Лукьянов докладывал о ситуации в подведомственной области: «Особо тяжелое положение сложилось… с торговлей мясом, колбасными изделиями, животным маслом, сахаром, сельдями, сыром, крупой и макаронными изделиями. Неоднократные просьбы облисполкома к Министерству торговли СССР об увеличении рыночных фондов для области не находят необходимого разрешения, хотя по отдельным товарам (сахар, рыба, сыр) фонды несколько и увеличены, но они не покрывают действительной потребности. По большинству же товаров фонды из квартала в квартал снижаются». Он приводил следующие цифры по товарообороту: в 1952 по сравнению с 1951 колбас стали продавать почти втрое меньше, а завоз консервов уменьшился в 32 раза.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 5
Всего сообщений: 9411
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
Re: Если не Голод, то дефицит в СССР

Сообщение Gosha » 07 дек 2018, 15:19

В феврале 1953 первый секретарь Смоленского обкома Б.Ф. Николаев направил в Москву доклад о положении в колхозах: «Сельское хозяйство области находится в крайне тяжелом положении. Государственные планы и задания, как правило, не выполняются. В течение ряда лет колхозы получают незначительные доходы, что сдерживает восстановление и развитие хозяйства… По поставкам сельскохозяйственных продуктов образовались большие недоимки, и в ближайшие годы значительная часть колхозов не в состоянии рассчитаться с государством» [22].

В Новосибирской области «в 1951 и 1952 гг. хлебозаготовки, проведенные в условиях двух подряд неурожаев… поставили колхозников региона на грань голода, от которого их спасли лишь выданные государством продовольственные ссуды. Однако размеры государственной помощи были недостаточными и обеспечивали лишь полуголодное существование её получателей» [12].

В Свердловской области «несмотря на выполнение государственных планов заготовок хлеба… общий объем заготовок зерна не достиг довоенного уровня… Поступление картофеля… особенно начиная с 1951 года, резко снижается. В 1953 году заготовлено картофеля в 3,5 раза меньше, чем довоенном 1940 и послевоенном 1948 годах. В не менее тяжелом состоянии находятся и заготовки овощей…» [23].

Голодуха заставляла жителей страны не просто обращаться за разъяснениями в органы власти, но уже апеллировать к самому верху. В июле 1952 из узбекского Ташкента на имя Сталина поступило письмо инженера К.А. Петерса, в котором он жаловался, что «в начале 1951 г. … государственная торговля маслом, жирами, мясом и мясными изделиями, сахаром, овощами, крупой, макаронными и молочными изделиями совершенно прекратилась, уступив свои функции частной торговле по спекулятивным ценам… под маркой «колхозной» торговли на «колхозных» рынках… Государственные и кооперативные продовольственные магазины продажи продуктов питания не производят: нет мяса, жиров, колбасных изделий, крупы, мясных консервов и пр. и пр., – словом – нет ничего. Пустые полки и прилавки мясных и гастрономических отделов этих магазинов заставлены для декорации бутылками с водкой и вином. Промтоварные магазины в основном обслуживают население через перекупщиков. Производственные рабочие, инженерно-технические работники и трудящиеся промышленных центров влачат печальное, полуголодное существование». Проведённая по письму проверка выявила, что в Ташкенте «в розничной сети очень редко бывают в продаже мясо и мясопродукты, рыботовары, животные жиры, крупа, макаронные изделия, картофель, овощи и молочные продукты», а на рынках эти продукты продаются по очень высоким ценам, что в 1952 общие ресурсы мяса и животных жиров по Ташкенту «резко уменьшились» и т.д. В октябре-ноябре распоряжениями Совмина республике было выделено некоторое количество дополнительных продовольственных фондов [17, с. 366-368].

О положении в Душанбе в те годы можно прочесть в воспоминаниях преподавателя Таджикского госуниверситета Л.И. Альперовича: «…в магазинах ничего, кроме хлеба, не было. Белый хлеб можно было купить только с утра, и если на завтрак у нас был белый хлеб и сахарный песок, то это нас уже вполне удовлетворяло. Цены на базаре были для нас неподъёмными, и мы там никогда ничего не покупали. Обедали в столовой, еда была плохой, но недорогой... В магазинах из продуктов были только консервы из крабов и водка» [24, c. 43].

В октябре 1952 своему депутату Маленкову писал гражданин Ф.М. Филькин из г. Бежецк Тверской (тогда «Калининская») области: «В городе очень неблагополучно обстоит дело с продовольственным обеспечением населения. В магазинах нет никаких продовольственных продуктов, кроме вин, водки, консервов и дорогих сортов конфет. Белый хлеб и хлебобулочные изделия совершенно отсутствуют. Сахара нет, круп нет, жиров и колбасных изделий тоже нет, а иногда даже трудно достать чёрного хлеба… В городе имеется хороший колхозный рынок, но на рынке имеется только мясо, лук, картофель. Муки, сахара не бывает» [17, с. 373].

В ноябре уже к Сталину обратился ветеринарный техник Н.И. Холодов из г. Орехово-Зуево Московской области: «…мы решили зерновую проблему, но почему же тогда мы не имеем свободной, бесперебойной продажи хлеба в районах не Московской области, а хотя бы в городах Владимирской, Рязанской и Ивановской областей? Там хлеб можно достать только до обеда и то не всегда» [17, с. 375].

Исключительно красноречивы разговоры «вождей» на июльском 1953-го пленуме ЦК, по ходу разбора «дела Берии»:

Хрущев. Дальше терпеть нельзя: молока нет, мяса мало. Объявили переход от социализма к коммунизму, а муку не продаем. А какой же коммунизм без горячих лепешек, если говорить грубо.

Голос из Президиума. Картошки нет.

Хрущев. Картошки нет. [25, с. 95]
…С товарищем Зверевым разговаривал. У нас на 3,5 миллиона голов коров меньше, чем было до войны. Раз меньше коров, значит, меньше мяса, меньше масла, меньше кожи.
Товарищи, а вот когда мы не решаем вопросы сельского хозяйства, когда в стране недостача мяса, недостача молока, недостача даже картошки, недостача капусты, как это сила?.. Ведь к нам придут и скажут: слушайте, дорогие товарищи, вы нас учите, как строить социализм, а вы у себя картошки выращивать не умеете, чтобы обеспечивать свой народ, капусты у вас в столице нет. [25, с. 99]

Молотов. …мы имеем все возможности в короткий срок обеспечить себя и овощами, и картофелем, и капустой, и животноводство поднять на действительно высокий уровень. Только заняться надо этим неотложно, не бояться кое-что серьезно поправить в нашей работе. [25, с. 108]

Каганович. …я был на Урале... Конечно, продовольственный [вопрос] также острый: мяса мало, колбасы не хватает… [25, с. 133]

Кириченко. [на Украине] Плохо с овощами, картофелем. [25, с. 164]

Микоян. У нас к весне прошлого года обозначился уже кризис мясного снабжения, говоря резким словом — острая нехватка мяса и животного масла. Товарищу Сталину докладывали, что мяса у нас не хватает. Говорит: почему не хватает? Отвечаю, что с животноводством плохо, заготовляем плохо, а спрос растет… в прошлом году что случилось: видим, что нет мяса, может быть, дать в Москву, Ленинград, Донбасс, а другие прижать… В этом году накопили мясные запасы, нажали на заготовки и вышли на начало этого года с запасами почти вдвое больше, чем в прошлом году. За первое полугодие нами продано мяса столько, сколько за весь 1940 год из централизованных ресурсов. Однако мясом мы торгуем только в Москве, Ленинграде, с грехом пополам в Донбассе и на Урале, в других местах с перебоями.

Каганович. На Урале не с грехом пополам, а на четверть.

Микоян. Причем с 1948 года цены на мясо снижены так: если 1948 год считать за 100, то теперь 42, то есть больше чем в два раза.
…[тем не менее,] крупнейший вопрос, такой, как мясо, картошка, овощи, не можем решить. [25, с. 170]
Или взять улов сельдей. Улов у нас в два раза больше, а в продаже сельдей меньше, чем при царе. [25, с. 173]

На июльском 1957-го пленуме ЦК новые партийные лидеры, клеймя «антипартийную группу», припомнили её участникам положение в стране в те годы: «Тов. Маленков… Вы довели до огромного падения сельское хозяйство! Ведь даже в Ленинграде и в Москве, в крупнейших центрах нашей страны, молока, овощей и картошки в достатке не было! В других городах и хлеба не было», – возмущался Ф.Р. Козлов, в начале 50-х секретарь Ленинградских горкома и обкома [20, с. 199, 200]. Не менее удручающую картину рисовал А.М. Пузанов, занимавший тогда пост главы Совмина РСФСР: «Не говоря о мясе, молоке и масле, недоставало хлеба даже в крупнейших городах и промышленных центрах. Кто не помнит до сих пор те тысячные очереди, которые очень часто образовывались с вечера!». Он же сообщал, что даже в «образцовом коммунистическом городе» Москве хлеб продавался с примесью около 40% картофеля, причём не более килограмма в одни руки [20, с. 251, 378, 708]. «А за хлебом какие у нас были очереди! Во всех городах не было хлеба!» – рассказывал о ситуации в Белорусской ССР К.Т. Мазуров, в те годы персек Минского горкома [20, с. 311].

Как явствует из этих свидетельств, ситуация в стране мало отличалась от таковой, скажем, в 1939-40-м, и представляла собой самый настоящий голод. Как же реагировали власти?
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Аватара пользователя
Ветер 20
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 1023
Зарегистрирован: 12.06.2017
Образование: высшее гуманитарное
Политические взгляды: марксистско-ленинские
Откуда: провинция и захолустье
Re: Если не Голод, то дефицит в СССР

Сообщение Ветер 20 » 08 дек 2018, 06:18

На днях на одном из интернет-ресурсов, специально предназначенных для промывки мозгов трудящихся России — на «Ленте.ру» (для господ в капиталистической России имеются другие информационные ресурсы, в которых нет такого количества информационного мусора и откровенной пропаганды, как в масс-медиа), вышла большая статья, посвященная любимой идеологами и пропагандистами буржуазии теме — товарный дефицит в СССР. РП не обратил бы на нее никакого внимания — таких статей за 25 лет реставрированного капитализма мы насмотрелись немало и отлично знаем, что в них нет ни слова правды, тем более что по этой теме мы давно все разъяснили нашим рабочим в своих материалах «О причинах товарного дефицита в СССР» и «Еще раз о товарном дефиците в СССР». Отреагировать именно на эту статью нас попросили наши читатели. Мы согласились, посчитав, что данная статья на «Ленте.ру», вызвавшая огромные отклики у читателей (число комментариев под статьей перевалило за несколько тысяч!), может стать неплохим поводом показать тем товарищам, что нас читают, приемы, которыми пользуются буржуазные пропагандисты, одурачивая трудящихся. Было бы очень неплохо, если бы в дальнейшем они, встречая подобные материалы в российских СМИ, умели распознавать заведомую ложь и подтасовки, с помощью которых господствующий класс капиталистов навязывает им удобное для себя мнение, и помогали бы это делать другим — своим родным, друзьям, коллегам и знакомым.

Поэтому изложение настоящего материала будет не совсем обычным для РП — мы будем комментировать буржуазную статью прямо по ходу текста, фактически приведя ее полностью. С классово-вредными материалами мы так никогда не поступаем, полагая, что не стоит предоставлять свой ресурс, отражающий точку зрения рабочего класса, для пропаганды враждебных этому классу идей. Но в данном конкретном случае такая форма подачи материала будет вполне обоснованной, поскольку мы сразу по ходу дела будем показывать как, где и в чем буржуазный журналист, выполняющий заказ своих хозяев-капиталистов, обманывает своих читателей, склоняя их к нужному буржуазии мнению.

Вообще методы и приемы буржуазной пропаганды достаточно однообразны. Ничего нового буржуазия за сотни лет одурачивания трудового народа не выдумала. Все то же самое, что и прежде — 100, 200 и даже 300 лет назад. Все эти методы четко отражают мировоззрение этого общественного класса — он так мыслит, ибо по-другому он мыслить не в состоянии. Если бы он мыслил по-другому — честно и действительно научно, то ему бы пришлось признать всю порочность своего существования, свой паразитизм, свою эксплуататорскую сущность, а в условиях империализма еще и вредность и гибельность для человеческого общества, а значит и неизбежность своей исторической гибели. Как вы понимаете, этого буржуазия сделать никак не может и потому вынуждена все время лгать и подтасовывать.

Какими методами это осуществляется? Все их мы увидим ниже по тексту рассматриваемой статьи. Вот они:

Односторонность.
Чрезмерное выпячивание отдельных негативных явлений, удобных для буржуазной пропаганды, но не являющихся существенными и характерными для данного временного периода советской истории, с одновременным замалчиванием наиболее широко распространенных и действительно существенных фактов и процессов, происходящих в тот момент в стране.

Недиалектический подход.
Отобранное явление (недостаток) не рассматривается в связи с другими явлениями, не берется в развитии (как оно возникло и появилось), не указываются его корни, а значит и истинные причины возникновения.

Подлог.
Сознательно подменяется время действия того или иного негативного явления. Нередко какое-то негативное явление, имеющее место в определенный период времени, необоснованно распространяется на весь период советской истории, в том числе на периоды, когда его вообще не существовало.

Замалчивание.
Сознательно утаиваются важнейшие факты советской истории, которые не вписываются в заведомо заданную идеологему, внушаемую буржуазными пропагандистами своим читателям.

Прямая ложь.
Спекулирование на эмоциях.
Употребление в текстах слов и эпитетов, содержащих негативный эмоциональный оттенок, к тем явлениям советской жизни, которые противоречат и опровергают выводы и утверждения буржуазных пропагандистов, с целью их очернить и нивелировать, свести на нет.

Субъективизм.
В качестве аргументов, подтверждающих выводы и утверждения буржуазного пропагандиста, приводятся не достоверные и проверенные факты и цифры, а субъективное мнение каких-либо частных лиц, которое фактически выдается за истину в последней инстанции.

Вот, собственно, и все. Никаких иных способов буржуазная пропаганда не применяет, это весь ее убогий набор.

Как вы понимаете, с подобными принципами изложения материала говорить всерьез об объективности и научности, как сплошь и рядом делают это буржуазные идеологи, пытаясь обелить себя и выдать за серьезных исследователей, заведомо не приходится.

Фактически любая статья в буржуазных СМИ содержит все те приемы, которые мы перечислили. Научиться распознавать их несложно, если хотя бы несколько раз попробовать разобрать буржуазные пропагандистские статьи, препарировать их, как это сделаем мы сейчас с вышеуказанным материалом «Ленты.ру» о советском товарном дефиците. Умение это чрезвычайно полезно для каждого трудящегося человека в России, ибо только овладев им, он действительно сможет сказать о себе, что думает своей головой, а не транслирует насильно навязанные ему классово чуждые идеи.

* * *

Воздействие в определенном ключе начинается у буржуазных пропагандистов обычно уже с заголовка. Этому правилу буржуазной пропаганды неукоснительно следует и автор рассматриваемой статьи. Она именуется следующим образом (текст статьи с «Ленты.ру» здесь и ниже выделен курсивом): «Исчез кефир, зато всегда есть водка» и далее следует традиционный теперь для буржуазных СМИ подзаголовок: «Откуда бралось «советское изобилие», в которое россияне верят до сих пор».

Уже здесь на читателя оказывается воздействие в определенном направлении — и формой, и содержанием текста заголовка и подзаголовка.

Кстати сказать, в советской печати подзаголовки практически не использовались — в этом не было необходимости. И сами заголовки были короткими, в них не пытались кратко уложить весь смысл статьи или новости, как это делается сплошь и рядом сейчас в наших буржуазных СМИ. Заголовок, название статьи тогда, скорее, отражал какой-то итоговый вывод, давал краткую оценку события или явления, о котором информировали трудящееся население СССР. Именно информировали, а не навязывали свое видение событий.

Сегодня буржуазные идеологи пытаются убедить российских трудящихся в обратном, убеждая всякий раз, когда им что-то не нравится в советской печати, когда она разоблачает проделки тогдашних представителей ее класса, мол, «это советская (или большевистская) пропаганда». Удобная отмазка, что и говорить, но только тогда, когда нечем крыть! И очень хилая, надо сказать, отмазка — она разоблачается чрезвычайно легко. Для этого достаточно просто посмотреть советскую (или большевистскую) печать и попробовать найти там обман или подлоги. Вы их там не увидите. Почему? А потому что их там нет! Опровергнуть сказанное советскими авторами (или ранее большевиками) невозможно, ибо это исторические факты, против которых не попрешь! Это не идеологическая стряпня буржуазии, когда ложь через слово, и опровергать просто устанешь. Вот уж где действительно пропаганда в самом негативном смысле этого слова, а вернее — беспардонная промывка мозгов! А большевистская и советская пропаганда — это именно что информирование трудящихся, сообщение им важных сведений и фактов, которые они должны знать, чтобы понять что, как и почему в окружающей их жизни.

Иное дело у буржуазии — у ее классовой пропаганды совершенно иные проблемы и задачи. Она боится информировать население о том, что происходит в мире. Ей как раз-таки требуется, чтобы трудовой народ знал и понимал как можно меньше в том, что происходит вокруг него. И этой цели посвящена вся ее информационная политика, рассчитанная на массы.

Отлично понимая, что читателям, основная масса которых рабочие и трудящиеся, надоело буржуазное пустословие, и они практически перестали читать тексты буржуазных новостей, пропагандисты буржуазии — журналисты стали хитрить: они торопятся уместить в текст заголовка и подзаголовка главную суть того, что хотят внушить массам, спешат высказать классовую точку зрения буржуазии на то или иное событие — извратить его, чтобы дать своим читателям определенную «установку» на все последующее восприятие ими информации по данной теме. Вот поэтому подзаголовок стал необходим буржуазным холуям пера, ибо коротко просто не соврешь.

Заголовок рассматриваемой статьи из «Ленты.ру», как видим, выстроен по строгим правилам буржуазной пропаганды — он уже несет в себе немалый негативный заряд против советского прошлого, стремясь подать его в самом неприглядном виде. Мол, народ накормить коммунисты не могли («кефира нет»), но зато спаивали («всегда есть водка») — ну, не сволочи ли?

Подзаголовок еще интереснее — он фактически поясняет нам цель написания и публикации данной статьи. Российская буржуазия сильно нервничает (как, собственно, и вся мировая буржуазия, о чем недавно доложил Чубайс, побывавший на очередном Давосском форуме и сообщивший, что там «все пребывают в ужасе»), понимая, что у нее почва уходит из-под ног. 25 лет она промывала мозги «дорогим россиянам», а они, гады такие, «все в лес смотрят», все свой социализм вспоминают. И чем дальше, тем больше, вот ведь какая беда! Уж сколько сил было потрачено на то, чтобы оплевать все советское, очернить все достижения СССР и советского народа, всю литературу из библиотек вычистили, чтобы российский народец забыл о своем великом и свободном прошлом, а он, неблагодарный, все про СССР вспоминает! Что делать, если газеты они (трудящиеся массы) читать перестали, радио не слушают и телевизор теперь все больше не смотрят? Как их продолжать одурачивать? Как держать в узде, чтобы не дернулись создавать свои рабочие Советы? А то ведь и впрямь турнут буржуев под зад коленкой, заберут назад свои заводы, электростанции, трубопроводы, землю. Как же капиталисты тогда жить будут? На чем паразитировать? Кого эксплуатировать, если все рабочие сытые, да богатые станут? Кто ж тогда на них работать будет, если у этих рабочих у самих все будет? Нет, надо немедленно что-то предпринимать — еще и еще раз измазать советское прошлое грязью — в нем все дело. Надо убедить это трудящееся быдло в России, что все, что они помнят о своей прошлой жизни в СССР, это все иллюзия, огрехи памяти, что на самом деле ничего этого не было! Это единственный шанс выжить буржуазии!

Вот так и родился тот подзаголовок, который мы читаем, что, мол, никакого советского изобилия не было (это выражение поставили в кавычки, типа в переносном смысле), а память о нем у людей — это глупая вера, под которой якобы нет никаких оснований.

Далее следует фото, которое должно доказывать верность журналистского посыла, данного в заголовке: полки советского магазина и грустный мужичок на переднем плане, который думает, что же ему купить. Причем фото дано без указания года съемки. И далее в тексте статьи все остальные фото точно такие же — без года съемки. А ведь это очень важный момент — когда именно имели место в СССР пустые полки, если речь идет о них — о так сказать вымышленном «изобилии». Ведь в этом весь корень вопроса!

Отправлено спустя 22 секунды:
Изображение

Отправлено спустя 31 секунду:
Вот здесь, как правило, буржуазная пропаганда и осуществляет важнейший подлог, на который попадаются многие, если не большинство наших трудящихся. Она внушает им мысль, что пусто в советских магазинах было всегда, всю советскую историю. Но на самом деле — таковы неопровержимые факты истории! — пусто стало в советских магазинах только в Перестройку! То есть тогда, когда стали убивать (и убивать сознательно и целенаправленно!) советский социализм! Все фото с пустыми полками магазинов или огромными очередями — результат введения рынка, капитализма, это его прямое следствие! Они все перестроечного времени, т.е. 1987-88 гг., как минимум!

Что касается первого фото, приведенного в статье, с мужчиной на переднем плане, то это, судя по его одежде, примерно 1975-76 гг. Приведено оно в статье с единственной целью — показать, что, мол, какие бедные полки были в советских магазинах — стоят одни только консервы! Но на самом деле, если вглядеться в фото, можно заметить еще некоторые важные вещи, которые фактически опровергают данную мысль, которую автор статьи стремится внушить своим читателям.

Во-первых, на фото явно универсам — достаточно редкий в СССР тип магазинов самообслуживания, появившийся только в 70-х гг. и не получивший широкого распространения в стране. Первый «супермаркет» в СССР был открыт в Ленинграде в 1970-м году[1]. В 1988 г. всего по стране универсамов было 1970 шт[2]. — ничтожное количество, учитывая, что в Советском Союзе было более чем полмиллиона магазинов. Правда, многие из обычных советских магазинов работали, используя элементы самообслуживания еще с 60-х гг. Но это фото сделано явно не в рядовом магазине, это именно универсам — об этом говорит корзинка в руках у мужчины, такие имелись только в крупных универсамах.

Во-вторых, на дальнем плане фото можно заметь продавца магазина, стоящего у полок и витрин с товарами — совсем не пустыми, а вполне себе заполненными. О том, что это именно продавец, а не покупательница, говорит ее одежда — на женщине нет зимней одежды и шапки.

Универсамы как лицо городской торговли снабжались в СССР до Перестройки всегда очень хорошо. И на фото мы не видим пустых полок в магазине — полки как раз с товарами. И если судить по тому какой именно это товар — консервы, можно с уверенностью сказать, что снят был либо отдел бакалеи (советские универсамы, как и нынешние супермаркеты, которых они копировали, был разделен на отделы с товарами разного типа), либо это вообще отдел консервов магазина «Океан» (такие специализированные рыбные универсамы имелись в СССР в концу 70-х гг. в каждом крупном городе).

За последнее предположение говорит другое фото того же примерно времени (1976 г.) из журнала «Советская торговля» — магазина «Океан» в г. Липецке:

Отправлено спустя 21 секунду:
Изображение

Отправлено спустя 26 секунд:
Оба фото как близнецы-братья, только одно цветное, а другое черно-белое. И там и там — отдел бакалеи. Но ни о каких пустых полках и речи нет! Просто буржуазному журналисту, подготовившему статью для «Ленты.ру» было удобно дать именно это такое фото — не молочного или колбасного отдела, или отдела кондитерского, а именно бакалеи, где кроме консервов мало что можно предложить покупателям, но которое зато всегда можно выдать за «отсутствие товарного ассортимента в советских магазинах» вообще! Это то, что называется подлог или передергивание, а также замалчивание информации, утаивание существенной ее части.

Какие в СССР были полки магазинов, можно судить, например, вот по этому фото (1954 г.):

Отправлено спустя 23 секунды:
Изображение

Отправлено спустя 20 секунд:
Поясним для тех наших читателей, кто не поймет, что за рыба перед ним на витрине — это белуга. Ничего подобного нет, и никогда не было за 25 лет капитализма ни в одном российском капиталистическом магазине! А тогда в СССР это было по карману обычным российским трудящимся — рабочим, служащим, колхозникам, интеллигенции, хотя, конечно, такой ассортимент был не в каждом советском магазине. Но черной икрой людей было не удивить — это сейчас она по карману только сверхбогатым! Не удивить было и дичью — рябчиками, тетеревами, глухарями, лососиной, медвежатиной, кабанятиной, т.е. такими деликатесами, которые сегодня в капиталистической России днем с огнем не раздобыть, даже за большие деньги. Дичь, правда, магазинах госторговли не продавалась, она лежала на витринах магазинов потребкооперации, но какая разница? И то и другое — это советские магазины! Все та же социалистическая собственность, а вовсе не частная.

Вот еще одно фото — мясной отдел обычного рядового магазина «Продукты», г. Москва, Таганская площадь, 1951 год. «Страшное» сталинское время.

Отправлено спустя 27 секунд:
Изображение

Отправлено спустя 18 секунд:
А вот совсем не столица, а далекая северная Вологда, рядовой магазин № 72 ОРСа СЖД. (ОРС — отдел рабочего снабжения, СЖД — Северной железной дороги) Тоже 1950-е гг.

Отправлено спустя 20 секунд:
Изображение

Отправлено спустя 22 секунды:
Ассортимент тоже, как видим, в порядке — все есть, причем хорошего качества и из натуральных продуктов, а не та химия, которой нас повсеместно сейчас кормят капиталисты.

Достаточно хорошее снабжение продуктами в Советском Союзе было в мирное время всегда, кроме как в Перестройку, и в этом можно легко убедиться, зайдя вот на этот сайт, где обычные люди делятся своими воспоминаниями и фото из домашних архивов. Здесь же можно порекомендовать и фомам неверующим советскую документальную хронику, где приврать что-либо вообще очень сложно.

А вот в Перестройку ситуация со снабжением советского населения продуктами питания (и другими товарами первой необходимости) резко ухудшилась, дойдя чуть ли не до катастрофической. И удивляться этому нечего — целью реставраторов капитализма как раз и было создать острый товарный дефицит в стране, чтобы таким способом нейтрализовать возмущения советского трудящегося населения проводимыми в стране рыночными реформами.

Тогда (1987-89 гг.) не редкостью стала вот такая картина:

Отправлено спустя 22 секунды:
Изображение

Отправлено спустя 59 секунд:
При этом советская промышленность еще выпускала продукты питания в огромном количестве, а советские еще не уничтоженные колхозы продолжали выращивать сельскохозяйственную продукцию миллионами тонн. И объем производимого в стране был таким, что современной капиталистической России и не снилось! Буржуазные пропагандисты убеждают, что советская статистика врет — ничего этого в Советском Союзе на самом деле не производилось, ведь тогда бы, мол, не были пустыми советские магазины. Но здесь нет никакого противоречия — просто все производимое не доходило до прилавков советских государственных магазинов: оно либо тут же уничтожалось (об этом есть многочисленные свидетельства очевидцев), либо в огромных количествах за копейки вывозилось на запад — ведь монополия внешней торговли Горбачевым и компанией была отменена! Страна Советов превратилась в проходной двор для мирового капитала и местных любителей легкой наживы, из которых потом выросли сегодняшние российские олигархи. Капиталистический мир в прямом смысле слова высасывал из Советского Союза все самое ценное, не оставляя трудовому народу, который все это производил, даже на скудное пропитание. И при этом его агенты в руководстве страны, которые все это и устроили, вместе с «пятой колонной» в лице всяких невесть откуда взявшихся либералов и демократов подавали эту подлость и предательство своего народа как «плачевный результат социалистического эксперимента»!

Кстати, кефир в советских магазинах пропал именно тогда — в Перестройку, во второй ее половине, так сказать, в самый разгар реформ. И именно тогда водка продавалась повсеместно без всяких проблем. Она тоже пропадала, между прочим, во время печально известной горбачевской «антиалкогольной компании», когда кефир еще преспокойно продавался в стране и подумать о том, что он вскоре станет дефицитом, не мог никто. Эта компания была нужна контрреволюции для того, чтобы вырастить в стране класс буржуазии, дать возможность всяким прохиндеям и проходимцам нажить первоначальный капитал, который они позже замечательно использовали, скупая у обнищавшего советского населения приватизационные чеки и выкупая на них в свою частную собственность уникальные советские предприятия. А то, что за эту «борьбу с алкоголизмом» заплатили своими жизнями десятки тысяч отравившихся суррогатами советских людей, это, разумеется, «архитекторов перестройки», пресмыкавшихся перед иностранным капиталом и усиленно распродававших страну, нисколько не волновало.

Автор статьи на «Ленте.ру» некто Карпов так начинает свое повествование, с первых же слов применяя все вышеозначенные приемы обработки своих читателей:

«Образ СССР, сложившийся в массовом сознании россиян, противоречив. Для одних это тоталитарное государство, заставлявшее своих граждан страдать и жить в нищете. Для других Советский Союз — «потерянный рай», общество равенства и изобилия. Причем такого мнения придерживаются многие представители старшего поколения, успевшие пожить во времена «развитого социализма».

Общественных классов с полностью противоположными экономическими интересами, как видим, для Карпова не существует. Россияне у него — одна сплошная серая масса, которая если как-то и может быть разделена, то только в отношении своего сознания. Никаких иных разделителей — объективного характера, а не субъективного — по Карпову не имеется. Просто одни почему-то, мол, думают так, а другие — вот эдак.

Но ведь разница в мыслях людей отнюдь не случайна. Она не с потолка берется — она отражает реальную материальную жизнь, которой они живут, вот в чем суть дела! И те, для кого СССР «это тоталитарное государство, заставлявшее своих граждан страдать и жить в нищете», отражают классовую позицию буржуазии — эксплуататоров, которым в СССР и впрямь приходилось несладко, поскольку им там вообще не позволено было существовать. А вот другие, для кого «Советский Союз — «потерянный рай», общество равенства и изобилия», выражают классовую позицию рабочего класса, который совершенно не желает жить в нищете ради того, чтобы кто-то купался за его счет в роскоши.

Но автор статьи, чтобы придать себе солидности и не говорить правду, то, что есть на деле — что он отражает интересы класса господ и эксплуататоров — гордо встает в позу объективиста, заявляя о своих писаниях:

««Лента.ру» попыталась разобраться, почему наши соотечественники и современники склонны романтизировать советскую повседневность.»

Как это буржуазное СМИ будет «разбираться», с каким уклоном и в чью сторону, хорошо показывает употребленное его представителем — автором рассматриваемой статьи выражение «романтизировать». Для того это слово и использовалось, чтобы заранее настроить читателя определенным образом, еще до изложения каких-либо фактов о советской действительности. Читатель должен «правильно» воспринимать то, что ему говорят — воспринимать так, как это требуется буржуазии, т.е. не верить тому хорошему, что рассказывают люди об СССР, он должен считать это мифом и романтическими иллюзиями.

Отправлено спустя 56 секунд:
«Светлое прошлое

«В СССР было все! Мы жили в лучшей в мире стране, нас уважали другие государства, и мы питались только высококачественными продуктами — не то, что сейчас. А советская бытовая техника была самая надежная!» — такие тирады нередко можно встретить в интернете. Чаще всего их авторы родились после развала Советского Союза либо успели провести в нем максимум первые лет 10 своей жизни.»

Вот здесь мы видим применение буржуазным журналистом приемов № 5 (прямая ложь) и № 6 (спекулирование на эмоциях).

Слово «тирада» содержит в данном случае явно негативный, несмешливый оттенок. Буржуазные пропагандисты, кстати, достаточно часто употребляют насмешку или иронию в качестве «аргумента». В предыдущие годы это был, можно сказать, их излюбленный прием. Применение его вполне объяснимо — крыть-то защитникам буржуазии нечем! Как-то им надо выкручиваться, чтобы не отвечать на прямые вопросы по существу.

Что же касается лжи, т.е. приема № 5, то заявление Карпова, что авторы восхищенных отзывов о СССР «родились после развала Советского Союза либо успели провести в нем максимум первые лет 10 своей жизни», есть ложь чистой воды, т.е. ничем не обоснованное и полностью противоречащее фактам утверждение. Но почему оно было им сделано, вполне понятно — буржуазный журналист хотел намекнуть на то, что жившие в СССР и знающие советскую жизнь люди хорошо о советской действительности не отзываются, восхищением полны только мальчишки, которые наслушались сказок. На деле же, все как раз наоборот.

Хорошо про Советский Союз говорят именно те, кто в нем жил в сознательном возрасте, то есть, кто уже, как минимум, работал в СССР после школы, техникума или вуза. Среди этого поколения редко кто отзовется о стране социализма плохо. Да и то, это плохое мнение чаще всего является искусственно навязанным человеку. Начнешь его расспрашивать подробнее о деталях, так он сразу начинает говорить о советской действительности в превосходной степени — и то было хорошо и правильно, и это. Потом задашь ему вопрос, а чего ж ты говорил, что, мол, все было плохо, когда сам расхваливаешь? А он и встанет в ступор, не зная, что ответить — сам не поймет, как у него одно с другим в голове умещается. Иногда только впервые и задумается после такого вопроса, почему его оценка противоречит тем фактам, которые он сам видел и лично пережил. Вот это расщепление сознания у многих наших людей — и есть тот самый результат буржуазной промывки мозгов, который в свое время связал их по рукам и ногам, из-за чего они не смогли сопротивляться разрушению своей страны. Дезориентировали людей, они и не сумели разобраться в том, что происходило в Перестройку.

Что же касается более молодого поколения — того, о котором говорит Карпов, что они «родились после развала Советского Союза либо успели провести в нем максимум первые лет 10 своей жизни», то это люди 80-90-х гг. рождения. И здесь получается интересный момент. Карпов, сам того не желая, выдает нам интересную и важную информацию — у буржуазии-то, при всех ее самых совершенных «технологиях манипуляции массовым сознанием» ничегошеньки не получилось! Она потерпела полное поражение на идеологическом фронте, и вся ее борьба против рабочего класса и трудящихся масс оказалась практически впустую. Как она не старалась, ей не удалось сделать из детей бывших советских рабочих и служащих бессловесных наемных рабов, довольных своим рабским положением. Ей не удалось скрыть правду о социализме и СССР — великой пролетарской стране, где люди труда были действительно счастливы и свободны! Выросло уже новое поколение, которое не знало социализма, не жило там ни дня, но и оно стремится к обществу, устроенному на коммунистических принципах.

Маркс-то оказался прав! Дело совсем не в коммунистической обработке сознания людей и не во внушениях или большевистской пропаганде, как убеждают идеологи буржуазии, — сейчас этой пропаганды практически нет и не на кого вешать всех собак, сейчас одна только сплошная и безостановочная буржуазная пропаганда, а результат, увы, буржуазию совсем не радующий. Значит, как и говорил Маркс, все дело в материальной жизни людей, в огромных производительных силах современного общества, которые необходимо будут толкать рабочего человека к коммунизму, к обществу без классов, без эксплуатации и угнетения.

«Райской жизни в СССР посвящены многочисленные паблики во «ВКонтакте». В них публикуются советские пропагандистские плакаты, фотографии радостных пролетариев, актеров и ученых.»

И опять мы видим применение специального приема журналистом Карповым, который стремится внушить своим читателям мысль, что всякая советская картинка или фото, всякий советский плакат, особенно если на них изображены счастливые сияющие лица советских людей — это исключительно «пропаганда», а не что-то иное, не реальная жизнь в СССР трудового народа. Мол, на самом деле всего этого не было. А что было? А было, по мнению буржуазии, только «тоталитаризм», репрессии и пустые полки магазинов. В общем, ничего хорошего.

Да, буржуазным элементам в Советском Союзе приходилось несладко — им паразитировать на других особо не позволялось. А вот у трудового народа СССР причин для радости было не мало. Над ними с дубинкой никто, как сейчас при капитализме, не стоял. Они были сами себе хозяева! Сами производили — сами потребляли, никому были не должны. Сами своей страной управляли, сами решали, что пахать и что сеять, как и сколько жилья построить, где какие школы и детсады открыть. Живи, да радуйся жизни! Если бы еще иностранные империалисты не мешали… Эти только спали и видели, как бы где советскому народу и их стране нагадить.

«Причем идеализируется не только фасад «развитого социализма», но и его оборотная сторона. Люди радуются тому, что советские дети не носили подгузники (зато все были здоровые и крепкие!).»

Так не было тогда подгузников, не придумали еще, поэтому и не носили. Материалы такие еще не были разработаны наукой и промышленностью не производились. Не только в СССР, и в капиталистических странах за рубежом тоже.

«Что кожаную куртку могли сшить из пары десятков боксерских перчаток, поскольку кожаные изделия были большим дефицитом.»

Кожаные куртки стали дефицитом только в конце 80-х гг., в Перестройку, когда на них вдруг возникла мода. Но тогда все стало дефицитом, не только кожанки. А до тех пор кожаную одежду в СССР никто не носил, она была никому не нужна.

«Что диаметр советских папирос составлял 7,62 миллиметра, и это якобы позволяло быстро перестроить их производство под изготовление патронов для фронта…»

Правильно люди этим восхищаются, ибо это и есть настоящая эффективность, когда имеющееся производство легко можно перестроить под производство других товаров — таких, которые нужнее в новых условиях. Это и есть настоящая минимизация затрат — и материальных ресурсов страны, и человеческих сил, что особенно важно для нормального (неэксплуататорского!) общества. Такого уровня эффективность для капитализма абсолютно недоступна — капиталистам этого не позволяет частная собственность на средства производства. От того и бесятся защитники буржуазии, оплевывая то, чего сами сделать не способны.

«Все это у постсоветских подписчиков таких пабликов вызывает умиление и гордость за «преданную» страну.»

Правильно вызывает, люди отлично понимают, чем стоит гордиться, а чего стыдиться. Не сегодняшней же колониальной зависимостью страны им прикажете гордиться? Конечно, наша компрадорская власть, пресмыкающаяся перед западным капиталом, усиленно старается выдать подчиненное положение РФ на международной арене за «независимость и самостоятельность», только правды не скрыть — ее трудовой народ видит и чувствует на своей шее все. Национальным же позором гордятся только дураки и ничтожества.

Кстати, страна была действительно предана — это слово журналист Карпов совершенно напрасно взял в кавычки. Предана своим руководством и самое главное — своей партией, которая в свое время вела рабочих и крестьян России в бой против эксплуататоров и угнетателей и с которой были одержаны многие великие победы и построена первая в мировой истории страна социализма. Брать слово «предательство» в кавычки означает встать на сторону непримиримых врагов своего народа, самому стать его предателем, т.е. пасть так низко, что ниже некуда. Вот так оно и бывает с холуями пера — буржуазными журналистами и прочими работниками идеологического фронта. Вроде только исполняешь указания редакции своего СМИ — пишешь статью с определенным классовым уклоном, а на самом деле — подло предаешь свой народ, встаешь в ряды его кровных врагом, помогая его унизить и растоптать и не давая ему подняться и расправить спину.

«И они не одиноки в своем обожании СССР. Старшее поколение зачастую тоже склонно идеализировать советскую жизнь. Социолог Андрей Возьмитель в интервью «Ленте.ру» так описывает свои впечатления о советской действительности:

— Раньше был обоснованный патернализм, народ мог рассчитывать на все.»

А вот это неверно, опять классическое буржуйское передергивание, только теперь уже не у журналиста «Ленты.ру», а у буржуазного социолога, «ученого холуя капитала», как именовал буржуазных ученых К.Маркс.

Государственный патернализм — это вообще выдуманное буржуазией, мифическое понятие. Такого явления никогда не существовало в человеческой истории. Причина его появления очень проста — буржуазия стремится скрыть классовый характер государства и его сущность, и потому она выдает его как нечто стоящее над народом и ко всем его представителям и слоям относящееся одинаково, «по-отечески». Но на вопрос, что же это такое — государство, идеологи буржуазии ответить не в состоянии. То ли господь бог, то ли дух святой — здесь как хочешь, так и понимай.

На самом же деле всякое государство — это аппарат насилия господствующего в обществе класса над его другими слоями и классами. Цель государства в том и состоит, чтобы силой оружия (вооруженных людей — армии, полиции и пр.) и чиновничества обеспечивать и закреплять господство этого класса в обществе. Отсюда сразу становится понятно, что государственного патернализма существовать в природе просто не может! Ибо если господствует буржуазия или какой-то иной эксплуататорский класс — феодалы, рабовладельцы, то их задача создать для себя такие условия, которые бы максимально обеспечивали удовлетворение их и только их интересов, а интересы всяких эксплуататоров полностью противоречат интересам трудового народа, который они эксплуатируют и за счет которого живут. Это значит, что о благе трудового народа буржуазия и прочие эксплуататоры думать не могут, и никогда не будут, ибо это ударят по ним самим, подкашивая основы их существования. Ровно наоборот, верно служащее им государство сделает все, что дать им возможность как можно сильнее эксплуатировать трудовой народ и как можно больше его ограблять!

Иное дело государство социалистическое, например, СССР. В Советском социалистическом государстве государством был сам трудовой народ — это его собственный аппарат (структура), из народа и состоящий (те же Советы в СССР!), задачей которого было сохранять господствующее положение рабочего класса (а значит и всех трудящихся, ибо интересы рабочего класса не противоречат интересам трудящихся масс) в обществе, не позволяя появиться в нем разного рода эксплуататорам и угнетателям. Другой важнейшей задачей советского государства, тесно связанной с первой, было защищать советских трудящихся от эксплуататоров извне, которые спали и видели, как бы вновь загнать советских людей в наемное капиталистическое рабство. О каком «патернализме» в СССР может идти речь, если советские рабочие сами всем управляли — сами себе все производили и сами всем этим произведенным пользовались? Говорить о «патернализме» в СССР, это значит сознательно запутывать тех, кому рассказываешь эти сказки, не имеющие к реалиям советской жизни никакого отношения.

«Говорят, что у нас были перебои со снабжением продуктами питания, но я, во-первых, скажу, что перебои эти были во многом искусственными, а во-вторых, были общественные организации (комсомол, партия, профсоюзы). Я ездил по другим регионам в то время, и ситуация была примерно одинаковая. Продукты распределялись через эти общественные организации. Несмотря на дефицит в магазинах, холодильники были полны, в том числе и икрой, и другими деликатесами.»

Социолог, как видим, гораздо хитрее журналиста Карпова. Он точно так же и теми же самыми способами оплевывает советскую действительность, только делает это тонко — якобы с позиций человека, защищающего СССР. Такая ложь распознается гораздо сложнее, и ей больше верят. Но ложью от этого она быть не перестает.

Если наши читатели внимательно читали все, что мы писали выше, то они уже могут сказать, где и в чем именно социолог передергивает, где пытается воздействовать на читателей в определенном, выгодном для буржуазии направлении. Правильно! Говоря о дефиците, он опять-таки ни слова не говорит о времени! Когда именно был этот дефицит, с его слов неясно. Возникает ощущение, что этот дефицит в СССР имел место всегда, постоянно, всю советскую историю. Но мы уже доказали, что это неправда, что дефицит как существенное и основное общественное явление появился только в Перестройку. А до того некоторые нестыковки с распределением продуктов через государственную торговлю в стране были, но они были кратковременными, очаговыми, несистематическими и относительно быстро ликвидировались. Причины эти нестыковок — недостаточно хорошая организованность советской торговли, особенно на местах, безответственность некоторых руководителей или несовершенство системы планирования — все это вполне можно было устранить.

К примеру, не рассчитало городское управление торговли, сколько понадобится в этом месяце горожанам спичек, не учли, неправильно посчитали, и пропали спички в магазинах города — их все раскупили. Что здесь такого страшного? Во всей стране что ли спичек нет? Да их полно! В других городах и поселках страны они лежат себе преспокойно на прилавках магазинов, и никто в них недостатка не испытывает. А в данном городе некоторые лица в руководстве торговым отделом проштрафились, недодумали, недоучли. Люди, работая, не могут не ошибаться. Суть в том, чтобы эту ошибку вовремя исправили! И ее исправляли — через пару-тройку дней спички в город завезли, и дефицит спичек исчез. Зачем преувеличивать, выдавая данный случай за общее явление, характерное для всей страны? Ведь это же будет обман! Спичек в стране выше крыши, а необоснованно раздув данный единичный факт получится, что их как бы и вовсе нет. Иллюзия получится, а не реальность.

Но на это и был весь расчет буржуазии. В советской стране было настолько благополучно с материальным обеспечением трудового народа (ради этого она и строилась революционными рабочими и крестьянами!), что единственным способом ее очернить было выискивание в ней каких-то отдельных недостатков и их раздувание до небес. Чем и занимались все эти диссиденты в СССР и их руководители из-за рубежа, а теперь продолжают занимаются «ученые лакеи» возрожденной российской буржуазии и ее штатные пропагандисты.

Но кое-что полезное этот социолог все-таки нам сообщил, в частности то, о чем теперь почти не знает молодое поколение, которое кроме магазинов никаких иных форм распределения продуктов не видело. Это то, что в СССР те же продукты питания продавались не только в государственных магазинах, а еще и распределялись среди трудящихся непосредственно через предприятия или общественные организации. Это не говоря о том, что были еще магазины кооперативные (системы потребкооперации) и колхозные рынки — и в тех и в других торговых предприятиях дефицита чего-нибудь вообще никогда не было, даже в Перестройку! Мы об этом писали в одной и наших прошлых статей, посвященных товарному дефициту в СССР.

«Все было. Я тоже стоял в очередях, но получал высококачественную продукцию. Сейчас хают советские продукты, а это неверно. Дай бог, чтобы современные продукты производились по тем высоким стандартам. Это были вкуснейшие, качественные продукты, их ели с удовольствием.»

Верно, в СССР товары были действительно очень качественные, если сравнивать с тем, что нам предлагаются капитализмом сейчас. Продукты питания же для советских рабочих и колхозников делались такие, какие капитализм не производит ныне даже для миллионеров. (Не случайно в годы Перестройки их из СССР выметали миллионами тонн, причем по информации наших товарищей из-за рубежа, попадали советские продукты питания прямым ходом в магазины только для богатых.) Поэтому пожелание социолога, чтобы современные продукты производились по высоким советским стандартам, очень наивное — никогда капиталисты не будут делать таких высококачественных продуктов питания, какие советская промышленность производила для советских рабочих! Потому что это им невыгодно — чрезвычайно дорого и не приносит прибыли. Такие продукты питания может производить для себя только сам трудовой народ. И будет производить, когда вновь возьмет в свои руки политическую власть в стране.

«Возьмитель рассказывает, какие замечательные в СССР были рестораны, где каждый труженик мог поесть в обеденный перерыв; какими высококультурными были граждане — и в том заслуга домов культуры; даже о том, как советские люди возили в Чехословакию… миногу! Зачем? Помогали братской стране справиться с дефицитом.

Можно понять такие речи пожилого человека, всю жизнь прожившего в неплохой квартире на Кутузовском проспекте, действительно качественно питавшегося и прекрасно проводившего время (к тому же он был молод и полон сил). Но со слезами на глазах СССР вспоминают и те, кто зачастую не мог достать не только дефицит, но и товары первой необходимости.»

Последний абзац был добавлен автором статьи Карповым исключительно для того, чтобы смазать впечатление читателя, полученное от слов социолога, в которых нет-нет, да прорывалась правда. (Увы, у социолога все то же, о чем мы писали выше — типичное расщепление сознания как результат многолетней усиленной промывки мозгов буржуазной пропагандой. Буржуазия действует умело — сначала обрабатывает интеллигенцию, а потом уже интеллигенты промывают головы рабочим.) И обратите внимание, как он это делает — как бы встает на сторону «простого народа», которому те блага, так ярко прорисованные социологом, были якобы в СССР недоступны, потому что этот «простой народ» не жил «в неплохой квартире на Кутузовском проспекте» в Москве.

Но ведь на Кутузовском проспекте в столице жил не один только гр. Возьмитель, там жили десятки тысяч москвичей, рабочих и служащих огромного советского города — крупнейшего индустриального центра страны. Некоторые из них жили даже в том же самом доме, а кое-кто — и на одной лестничной площадке с нынешним социологом, который в советское время был обыкновенным советским служащим, вероятнее всего, каким-нибудь преподавателем общественных наук, как и его коллеги, отнюдь не выделявшимся высокой зарплатой. Так что не получается у гражданина Карпова сделать социолога представителем элитарного слоя в советском обществе, которому якобы были доступны какие какие-то особые материальные блага, потому что таких слоев в СССР просто не существовало. Не существовало не только на бумаге (по Конституции СССР) — не существовало в реальной жизни. Советские люди, конечно, не были одинаковыми, в том числе и по своему материальному достатку — социализм, извините, это еще не коммунизм, и никто абсолютного равенства во всем и не обещал — к нему еще прийти надо! Но отличались советские трудящиеся друг от друга вовсе не своим социальным положением — не должностью и не владением фабриками и заводами, а исключительно своими деловыми и общественными качествами. Всегда лучше жил тот, кто лучше работал и больше делал для страны и народа. Девиз социализма «От каждого по способностям, каждому — по труду» работал неукоснительно, был непреложным правилом весь период существования Советского Союза.

Одновременно Карпов пытается дискредитировать и самого социолога, применяя для этого очень распространенный ныне в России прием (его стоит отметить именно потому, что он часто употребляется буржуазными пропагандистами) — ссылку на то, что тот вспоминает время, когда он был молодым, и, мол, сама молодость все окрашивает в розовый цвет («бабы были моложе…»). Только это, извините, не аргумент, это чистая демагогия — уход в сторону от сути обсуждаемого вопроса. Почему-то советские рабочие и колхозники, совершавшие революцию, отнюдь не вспоминали царское время, когда они были молодыми, как время счастья и радости, а ровно напротив — говорить о том времени не могли без содрогания. То же самое и с нашими отцами и дедами, пережившими в юности войну и гитлеровскую оккупацию. Никто из них ничего радостного из того периода времени вспомнить не мог, кроме побед Красной Армии, наконец, погнавшей прочь с советской земли ненавистного врага. Так что дело совсем не в молодости — дело в той жизни, в которой человеку пришлось жить, в ее материальных факторах, которые ему запомнились навсегда. О них и говорил социолог, как говорят практически все бывшие советские граждане, кроме откровенных врагов СССР — угодников буржуазии.

Далее журналист Карпов, чтобы разбить окончательно, «миф» о счастливой советской жизни, приводит, по его мнению, «убийственный аргумент» — свидетельство частного лица, который вел в позднесоветское время дневник (т.е. использует прием № 7).

Но просто дневниковые записи Дедкова Карпов публиковать не стал. Он и здесь попытался воздействовать на своих читателей, применив дополнительно еще два типичных для буржуазной пропаганды приема:

1) предварил записи Дедкова своим комментарием, чтобы они, так сказать, правильно воспринимались — так как нужно буржуазии;

и 2) привел эти записи не полностью, а только ту часть, которая в той или иной степени подкрепляла посыл, данный Карповым в комментарии.

Отправлено спустя 35 секунд:
«Дневники Дедкова

Большую часть своей жизни костромской писатель Игорь Дедков вел дневник. С 1950-х годов он записывал то, как ухудшается ситуация с доступностью продуктов и других потребительских товаров в своем городе.»

В 1992-м он свел свои записи в книгу, однако не успел ее опубликовать, умер в 1994 году. Его зарисовки советской жизни позволяют увидеть социалистический быт глазами очевидца.»

Это и есть комментарий, задача которого заранее настроить читателя строго определенным образом. Ему, в частности, сообщают, как непреложную истину, что «ситуация с доступностью продуктов и других потребительских товаров» постоянно ухудшалась (подразумевается, что по всей стране). Однако это утверждение крайне далеко от истины. Оно страдает свойственной буржуазной пропаганде односторонностью (прием № 1), во-первых, и недиалектическим подходом к оценке явлений и событий (прием № 2), во-вторых.

Дело в том, что никак нельзя сказать, что ситуация с доступностью потребительских товаров в СССР ухудшалась. Доступность — это понятие многогранное. Доступность определяется не только наличием самих товаров, но еще и способностью населения их купить. К тому же немаловажно, каких именно товаров — откровенного дерьма или тех, что люди хотят употреблять.

Как известно, сейчас в буржуазной РФ, как и во всех капиталистических странах, вот с этой самой доступностью дело обстоит просто отвратительно: товаров в магазинах с виду полно, но того, что людям надо, не купить, и не только потому, что у них нет на это денег, но и потому, что просто нет таких товаров — или нет совсем (невыгодно производить) или нет нужного качества, сплошь продается такое, чему место на помойке.

Иное дело в СССР. С качеством товара там вопросов не было никогда — оно было высочайшим. И поняли мы это, к сожалению, только сейчас, когда оказались по уши в капиталистическом дерьме. Могла «хромать» упаковка, это да, но нужна ли ее красота и привлекательность, если сам товар, который она предваряет, невозможно использовать? Вот то-то и оно!

Мы, советские граждане, в свое время и не подозревали о том, что можно производить, например, молотки, которыми нельзя ничего приколотить, потому что они от удара раскалываются сами (!), или колбасу, которую в рот не возьмешь, и которую отказываются есть даже кошки. Однако это факты капиталистической жизни, наша печальная реальность.

В Советском Союзе товары производились действительно для людей, чтобы их можно было использовать и использовать долго, а если сломались — то быстро и легко починить.

С деньгами на покупку товаров у советских людей тоже никаких проблем не было — денег было у всех в достатке. А если кому-то их не хватало, заработать было не проблема — безработицы в стране не существовало с 1931 года, когда закрылась последняя биржа труда. Про отсутствие у советских людей денег не заикается даже буржуазная пропаганда, настолько это очевидный для всех факт. Она все время упирает на одно и то же — на ассортимент в госторговле, мол, он был недостаточен, потому что иногда случались перебои с поставками, но при этом всегда умалчивает о том, что торговля в СССР осуществлялась не только (!) через государственные магазины.

Что ж, давайте разберемся с ассортиментом. Вопрос, а нужен ли он нормальным людям в нормальном обществе в таком виде, как он представлен при капитализме?

Ведь ассортимент при капитализме возникает вовсе не от желания капиталистов удовлетворить потребности покупателей — капиталистам на покупателя наплевать! Он возникает исключительно от частной собственности и жажды каждым частным собственником — производителем товара прибыли себе и только себе! Именно отсюда мы имеем сейчас 100 сортов колбасы, ни один из которых невозможно кушать. Или десятки моделей автомобилей, практически ничем, кроме мелочей во внешнем виде, не отличающихся друг от друга, но зачастую совершенно не удовлетворяющих запросы автолюбителей. Про бытовую технику можно вообще не говорить — ее, по сути, можно нести на помойку сразу после покупки, настолько она не соответствует тем требованиям, которые предъявляют к ней покупатели.

В Советском Союзе не нужно было создавать искусственно ряд аналогичных товаров одного и того же типа или вида, т.е. ассортимент ради прибыли или ради самого ассортимента. Делали то, что требовалось людям, функционально и экономно. Причем еще и рассчитывали сначала, сколько чего нужно — ведь экономика была не хаотичной, как сейчас, а плановой, то есть точно рассчитывающей потребности людей и отсюда — производство продукции, которая должна их удовлетворять.

Огрехи и недочеты в планировании были, и не могли не быть, ибо в СССР еще не было коммунизма, а был только социализм, первая, начальная стадия коммунизма, и две формы социалистической собственности, наличие которых уже не позволяло планировать экономику страны идеально. Тем более, что планирование — дело чрезвычайно сложное. Но, во-первых, никто не мешал совершенствоваться в нем. И во-вторых, что самое главное, зато никто в СССР не был голодным и обездоленным. В стране не было экономических кризисов с их товарным перепроизводством, когда произвели лишнего — то, что люди не могут или не хотят покупать, и когда того, что очень нужно, элементарно не хватает на всех.

Именно, на всех, поскольку для социализма это была главная задача — удовлетворение всех самых основных потребностей всех своих граждан. Это капитализм не интересуется тем, кто и как удовлетворяет свои потребности. А социализм ради этого и существует.

Говоря об «ухудшении ситуации с доступностью продуктов и других потребительских товаров» в СССР, журналист Карпов извратил суть дела. Вот так однозначно говорить о том, что все, что происходило в Советской стране с распределение потребительских товаров, никак нельзя, потому что процесс был совсем не таким простым и односторонним — он был многогранным.

С одной стороны, товарный ассортимент в стране постоянно расширялся, производство потребительских товаров неуклонно и в громадных размерах возрастало, потребности людей удовлетворялись все лучше и лучше. Иное дело, что эти потребности тоже увеличивались: получив одно, люди хотели большего и лучшего — других, более совершенных товаров или в еще большем их количестве, чем прежде, или удовлетворения таких потребностей, которых раньше у них и не было. Это нормально и закономерно, потому в основном экономическом законе социализма и указывается — «удовлетворение растущих потребностей».

С другой стороны, существование двух форм социалистической собственности, как в свое время и указывал Сталин, стало мешать советской экономике удовлетворять растущие потребности людей — она просто не поспевала за ними, будучи ограничена рамками устаревших производственных отношений, т.е. существованием отжившей свой исторический срок колхозно-кооперативной собственности. Последнюю необходимо было довести до уровня общенародной, и тогда развитие сельского хозяйства страны пошло бы вперед гигантскими темпами, а вместе с ним новый импульс для развития получила бы и советская промышленность.

То есть, проще говоря, чтобы далее удовлетворять растущие потребности людей, требовалось идти к коммунизму, а не стоять на месте или тем более пятиться назад, как, к сожалению, и делалось руководством страны, проводившим с середины 50-х годов правооппортунистическую политику. КПСС стала искать выход в рынке, когда следовало идти совсем в другую сторону — к коммунизму. В итоге планировать стало все сложнее и сложнее, дисбаланс в стране стал нарастать, потребности у людей росли, а удовлетворялись они не так хорошо, как могли бы удовлетворяться — для этого в СССР имелись все условия.

На бытовом уровне советское население стало ощущать этот конфликт производительных сил и производственных отношений в периодическом, хотя и кратковременном, исчезновении тех или иных продуктов из государственных магазинов. Подчеркиваем — государственных, ибо, если вести речь о продуктах питания, то в магазинах кооперативной торговли и на колхозных рынках всегда было все, даже в черные годы Перестройки, как мы уже выше говорили.

Далее Карпов в подкреплении своих тезисов приводит очередной «фото-факт», то есть фото с изображенной на нем небольшой очередью перед продовольственным магазином, которое должно как бы показать читателям, что просто так товары в советских магазинах было не купить, мол, только отстояв в больших очередях. Фото, как обычно, без указания года съемки. Место, правда, указано — г. Великий Устюг. Подпись под фото: «Очередь в продовольственный магазин в Великом Устюге». Вот оно:

Отправлено спустя 21 секунду:
Изображение

Отправлено спустя 43 секунды:
Для людей, незнакомых с советской жизнью, это фото может показаться серьезным аргументом, доказывающим верность утверждений Карпова. Но на самом деле никаким аргументом оно являться не может, и тем более не может подтвердить слова Карпова об «ухудшении доступности потребительских товаров» в СССР. Глядя на фото, очень сложно сказать, стоят ли люди в очереди за продуктами или же они просто ждут открытия магазина, например, после перерыва. За последнее говорит тот факт, что мимо магазина проходят другие люди, которые вовсе не стремятся встать в очередь за продуктами. Это значит, что ни о каком «выбросе дефицита» в этом магазине речь идти не может, иначе бы те, кто проходил мимо, непременно воспользовались бы случаем купить то, чего они хотели бы купить, но не могли ввиду отсутствия этого в магазинах.

Далее в статье идут, наконец, выдержки из дневниковых записей Дедкова.

«1976 год. Мяса в городе нет, его продают по талонам, которые раздают в домуправлениях. Трудовые коллективы получают по 1 килограмму на работника, однако в магазинах отказываются его нарубать — одному из сотрудников просто дают тушу и говорят: «Рубите сами!» Некоторые отказываются, другие соглашаются.»

Речь, как видим, идет о государственных магазинах. О рынках и коопторгах Дедков не пишет ни слова. Значит, там мясо было, и было в достатке. Просто в госмагазинах оно было очень дешевым .

Кстати, свидетельство Дедкова говорит о том, что местная городская власть пытается решить проблему возникшего дефицита мяса — оно распределяется на всех, в том числе через трудовые коллективы, а значит те самые «простые граждане» вовсе не ущемлены, о них позаботились и обеспечили необходимым, жизненно важным продуктом. Заметим, что при капитализме по этому поводу никто даже не заморачивается — сдохнешь от голода, и ладно, «меньше народу — больше кислороду» (с).

«1977 год. Канун Дня Октябрьской социалистической революции. В магазинах нет туалетного мыла и конфет. Мяса, колбасы и сала нет давно — никто и не удивляется. Можно купить на рынке, но втридорога.»

То, о чем мы выше говорили, теперь подтверждает сам свидетель Карпова — Дедков. Продукты в СССР были. И никакого дефицита не было вообще, если уж говорить честно и смотреть на ситуацию в общем и целом. Дефицит тех или иных товаров иногда имел место только в госторговле.

Выражение Дедкова «втридорога» означает следующее: цена мяса 1 руб. 00 коп. — 1 руб. 50 коп. в госмагазинах, 2 руб. 50 коп. — 3 руб. 50 коп. за кг в коопторгах, 0 р. 90 коп — 4 руб. 00 коп — на рынках. По нынешним временам — ни о чем!

«Кофе нет, есть кофейный напиток из ячменя. Пить можно, но эффекта никакого.»

Ну, кофе все-таки не продукт первой необходимости. Его в пример можно было бы и не приводить. Хотя, если уж зашла о нем речь, то следует пояснить нашим читателям, что речь в записях Дедкова идет только о растворимом кофе. Натуральный в зернах, причем самых высоких марок, за который сейчас нужно отдать ползарплаты обычного рабочего, лежал даже в сельпо (сельских магазинах) и по копеечной цене. СССР же дружил со многими бывшими колониальными странами Азии и Африки, и элитного кофе, который на западе доступен только для богатых, в стране было полно. Иное дело, что натуральный кофе тогда почти никто не употреблял — гонялись за растворимым, московского производства. Аналогично обстояло дело с гаванскими сигарами, ромом, морепродуктами. Они стояли везде и всегда, стоили копейки, и никому были не нужны. Вот такие казусы советской действительности.

«В конторах собирают с каждого по 7-8 рублей на празднование Революции.»

Фраза Дедкова, требующая пояснений для нашей молодежи и тех, кто не знал реалии СССР. Это не сбор средств на государственное празднование или на официальное празднование на предприятиях. Для этого у советских предприятий и тем более советского государства деньги имелись всегда, и с работников никто никогда не просил ни копейки. Речь у Дедкова идет о так называемых «междусобойчиках», то есть о вечеринках, или попросту говоря, о застолье в трудовых коллективах, которые организовывались на широкую ногу — ведь праздник был немалый, главнейший в СССР. Вот на них и собирались эти деньги со всех, кто хотел участвовать. Многие приходили с женами. Единственное, что нас смущает, это сумма — уж очень она велика для того времени. Цены-то тогда были не чета нынешним. Килограмм мяса стоил в среднем 1 р. 20 коп. А на 10 рублей можно было шикарно погулять вчетвером в ресторане с выпивкой и едой от пуза. Потому мы не слишком удивимся, если Карпов позволил себе несколько преувеличить то, что на самом деле писал Дедков. Увы, в буржуазной России фальсификациями никого не удивить. Теперь это норма жизни.

«Сам видел, как в отделе комплектования областной библиотеки среди стоп новых книг на полу лежали грудами куры и стоял густой запах. Все ходили и посмеивались. Такая пора: все ходят и посмеиваются… На областном собрании физкультурного актива говорят, что местные штангисты не могут поддерживать должный режим питания, а значит, и хороших результатов от них ждать не стоит.»

Тоже никакого криминала здесь не видим. Даже напротив — что плохого в распределении продуктов по предприятиям? Тогда же все работали. Сидящих дома бездельников или безработных, как сейчас, не было. Значит, доставалось всем и, в первую очередь тем самым «простым трудящимся», за которых выше так переживал Карпов.

«1978 год. В городе нет масла. Из центра приходят бесконечные разнарядки, по которым сотрудников различных учреждений отправляют работать в совхозы и колхозы.

В Кострому свозят азербайджанцев-мелиораторов, для них спешно строят новый 60-квартирный дом. Те просят предоставить им «барашков» и удивляются, что в городе нет мяса. Один из грузин, разговорившись с Аней, сказал: «У вас здесь нет достоинства. У вас нет того и другого, а вы делаете вид, что так и должно быть, что все в порядке. У вас нет достоинства», — повторил он и, уходя, сказал: «Подумайте об этом».»

Заметьте, о курах, мыле и пр. Дедков уже не пишет. Это значит, что с ними ситуация в городе нормализовалась. По собственному опыту можем сказать, что перебои с теми или иным продуктами годами в СССР не тянулись — порядок наводили довольно быстро, когда в течение недели, когда за пару месяцев. Просто Карпов «сократил», видимо, записи Дедкова, не указав точные даты.

Теперь что касается азербайджанцев. По самому тексту видно, что мелиораторы (интересно, что они делали в большом городе? тем более долго делали, если для них аж какой-то дом стоили?) из Азербайджана просили не просто мяса, а конкретно баранину — еду, вполне для их региона традиционную, но совсем не традиционную для Костромы. Там ее вряд ли употребляли в большом количестве. И потому баранины вполне могло не быть в государственных магазинах. Но на рынке она наверняка была! Разве сложно было дойти до рынка?

«В Москву перед Новым годом приезжают люди из всех окрестных городов за продуктами, но и в столице ощущаются перебои со снабжением. На новой станции метро «Свиблово» есть изображения городов Золотого кольца. Москвичи шутят, что это города, которые кормятся от столицы»

Ключевая информация здесь у Дедкова — «перед Новым годом». Это значит, что люди в столицу ехали не за обычной едой — они ехали за деликатесами к праздничному столу!!!! А это большая разница! Это свидетельствует не против социализма, а как раз за него. Это значит, достаток у советских людей был столь высок, что им уже недостаточно было иметь на своем столе просто продукты питания, а хотелось более вкусных продуктов, более дорогих и элитных, если так можно выразиться, например, буженины, сырокопченых и сыровяленых шеек, окороков, грудинок и т.п., которых производить в таком количестве, чтобы они всегда и повсюду лежали, можно только при коммунизме. А до него еще требовалось дойти.

«1979 год. Каждая сотрудница костромской библиотеки в этом году успела по крайней мере 30 раз съездить на сельхозработы — раньше такого не было. Люди удивляются, и никто не знает, когда эти поездки закончатся.»

А что за проблема такая — ездить на сельхозработы? Это что — ниже уровня достоинства горожан-интеллигентов, которые вдруг стали считать, что их кто-то кормить обязан, а они не обязаны никому и ничего? Ведь это же чисто мелкобуржуазные амбиции, претензия на элитарность! Которая, кстати, и появилась в некоторых слоях советской интеллигенции благодаря активной деятельности диссидентов — врагов советского рабочего класса и настоящих агентов мирового капитала. Дедков явно попался им на удочку. Ну, а Карпов, разумеется, этим воспользовался.

Интеллигенты не переломись бы, если бы немного и поездили на сельхозработы — глядишь, умнее стали бы немного, поняли бы, как хлеб и все остальное, что они желают видеть в продуктовых магазинах, достается. Может у них капризов бы меньше было. А если не хотели ездить, то им никто не мешал автоматизировать полностью тяжелейший сельскохозяйственный труд колхозников, тем более, что это была их прямая обязанность как лиц умственного труда, специально освобожденных обществом от всякой иной работы.

«1980 год. Пучок редиски стоит на базаре 50 копеек, а яблоки — четыре рубля. Селедки нет, в окрестных поселках нет спичек, масла, крахмала и почти исчез кефир. Зато всегда есть водка.»

Правильно, редиску вырастить проще, чем яблоки. Потому и цены такие разные. Хочешь всего много и дешево — развивай экономику страны, придумывай новые технологии, новую агротехнику, создавай сорта более высокоурожайных растений, автоматизируй труд сельских тружеников, т.е. двигайся побыстрее к коммунизму, ведь все условия для этого есть в стране! И будет тебе счастье. А бурчать на диване, что это не так и то не так, не ударяя палец о палец, много ума не надо. На себя же бурчишь, на собственную лень и глупость! А враги твоего народа этим замечательно воспользовались потом, загнав тебя, дурака, в наемное рабство.

«1981 год. На встрече творческой интеллигенции с городскими властями женщина задала вопрос: доколе в Костроме будет продаваться молоко с пониженной жирностью? Ей ответили, что всегда. Исключения делаются лишь для больших городов.»

А теперь при капитализме про жирность молока никто и не вспоминает! Дай бог, было бы хоть какое-то молоко по доступной для кармана трудового человека цене, все равно уж какой жирности и качества.

Читать сейчас такие претензии просто зло берет. Их автор, как нам сказали, писатель. Может он и писатель, но человек явно политически безграмотный и умом инфантильный. Хочешь молоко с высокой жирностью, шевелись — создавай породы высокоудойного молочного скота, дающего жирное молоко, обеспечивай ему превосходной содержание, автоматизируй труд животноводов — будет у тебя и молоко с 6% жирностью всегда и во всех магазинах. К кому претензии-то предъявляются? К самому себе, что работать не умеешь, что не умеешь управлять своим собственным государством?

Вот и доигралась советская интеллигенция со своими претензиями — нашлись умники, которые отшвырнули и ее, и рабочий класс от политической власти, быстро заставив забыть о том, что бывает жирное натуральное молоко. Пьем теперь по ее милости китайские суррогаты вместо молока.

«1982 год. В Москве продают ковры. У магазина стоял грузовик, на котором стоял мужчина, выкрикивая номера, стоящих в очереди. Можно было бы подумать, что это революция или митинг. Столько страсти и благородного энтузиазма в том мужчине на грузовике!»

Так ведь та же самая страсть и тот же самый энтузиазм, что и в дневниковых писания самого Дедкова. Это же все то же мещанство — классический обыватель, для которого не иметь своего ковра — трагедия жизни. В СССР не все были такие и даже не большинство, но, увы, видимо, большинство интеллигенции, которая умела громко кричать и к тому же имела доступ к средствам массовой информации.

И сейчас та же песня. Кому, например, нужны те же лживые писания Карпова? Что он из себя представляет как журналист, как писатель? Полный ноль на палочке! Но зато верно служит буржуазии, которой принадлежат все российские СМИ, в том числе одно из самых позорнейших и желтейших — «Лента.ру». И потому ему дают право вещать миллионам, а тем, кто говорит правду, кто действительно сообщает проверенные и достоверные факты, такого капиталисты не позволят никогда.

«Хлеб или зрелища

Вот так жил провинциальный город при «развитом социализме». Материальные блага подобным городам доставались в последнюю очередь (а чаще и вовсе не доставались).»

И вновь фото, которое также должно доказывать читателям «Ленты.ру», что в СССР было хреново с продуктами питания. Оно подписано: «Магазин в поселке Ния Иркутской области».

Отправлено спустя 47 секунд:
Изображение

Отправлено спустя 31 секунду:
Вот итог обывательских рассуждений Дедкова, сделанный, правда, не им — другими, но очень удобно к этому подводившими. Карпов от лица всей российской буржуазии высказал ту мысль, которая должна навечно отпечататься в головах читателей, что, мол, социализм — это дерьмо, материальных благ для простого народа там нет.

Обратите внимание, что для такого глобального вывода о социализме Карпову понадобилось всего три сомнительных фото и одно свидетельство частного лица, которое не видело дальше своего носа. Ничего другого он не использовал! А ведь в самом начале своей статьи Карпов от имени «Ленты.ру» обещал своим читателям «попытаться разобраться»! Теперь мы на конкретном примере убедились, как идеологические работники буржуазии «разбираются» — просто подкладывают удобные им сомнительные «факты» и высосанные из пальца «аргументы» под заранее заданный тезис, вот и всё!

Что касается глобального вывода Карпова о социализме, то говорить о том, что в этих двух предложениях Карпов умудрился применить сразу чуть ли не все приемы буржуазной пропаганды, наверное, нет смысла. Наши читатели, наверное, это и сами успели заметить. Отметим только, на наш взгляд, самое главное в его утверждении — вопиющую ложь о том, что «материальные блага провинциальным городам доставались в последнюю очередь или не доставались совсем».

Здесь журналист либо лжет сознательно и целенаправленно, либо и впрямь не знает, что такое материальные блага.

Стоит его отослать хотя бы к буржуазной Википедии, которая определяет материальные блага как «блага имущественного характера», включающие в себя естественные дары природы — землю, воду, воздух и климат; продукты сельского хозяйства, добывающей промышленности; здания, машины, инструменты; долговые обязательства; паи государственных и частных компаний.»[3]

Поскольку все «естественные дары природы», продукты промышленности и частично продукты сельского хозяйства, «здания, машины и инструменты», а также все «долговые обязательства» и государственные предприятия в СССР принадлежали всем гражданам, проживающим не только в столицах, но и в «провинциальных городах», а также поселках, деревнях и прочих населенных пунктах, материальных благ у советских людей, хоть жителей столичного города, хоть провинциального, было столько, сколько не снилось ни одному капиталистическому олигарху! Так что с этой стороны журналист попал впросак — его вывод опровергается даже буржуазным пониманием материальных благ.

С точки зрения марксистской политэкономии материальные блага человека определяются гораздо проще — это все то, без чего человек не может выжить физически, что удовлетворяет его потребности как биологического существа и без чего они не могут быть удовлетворены. Такое понимание включает в себя все средства производства, с помощью которых человек производит все необходимые ему для жизни продукты, в том числе и «естественные дары природы». Как видим, и с этой стороны Карпов далек от истины, заявляя, что жители советской провинции были чуть ли не лишены материальных благ!

Даже если материальные блага понимать обывательски, только как продукты потребления, то и здесь Карпов кривит душой, искажая реальность советского социализма: в СССР необходимого людям для жизни хватало вполне, именно поэтому никто не голодал и не нищенствовал, никто не был лишен крова или работы, как сейчас при капитализме. Тот же Дедков опровергает данное утверждение Карпова — ведь он нигде в своих дневниковых записях не сообщает, что голодал и его семье нечего было кушать. Видимо, ему было где найти продукты питания, не бедствовал гражданин. Ворчал на несовершенство советской системы, да, но отнюдь не бедствовал.

Что касается фото магазина в поселке Ния, то тут та же самая петрушка, что с остальными фото в статье Карпова: даты съемок нет, думай, что хочешь — то ли это, как убеждает автор, «развитый социализм», то ли Перестройка. Тем более, что в данном случае по одежде времени съемки не определить — зимой в Иркутской области достаточно холодно, и там отнюдь не до моды.

Кстати, фото это также мало что доказывает, ведь снят был явно один отдел в магазине — хлебный, и видно, что хлеба в достатке. А что лежит на прилавках других отделов этого магазина, на фото не видно, и потому никак нельзя утверждать, что там ничего не было.

Но сникерсов там не было точно. Только зачем этот мусор был жителям Иркутского поселка? Когда они имели полную возможность лакомиться настоящим шоколадом, который наши дети, родившиеся при капитализме, даже не пробовали! Его ныне в буржуазной России не купить ни за какие деньги!

Если уж зашла речь о потребительских товарах, покажем фото тоже сельского магазина из самой что ни есть глубинки — сельмаг в селе Хижки Сумской области УССР. Дата — 1953 год, страна только-только оправилась от страшной войны.

Отправлено спустя 33 секунды:
Изображение

Отправлено спустя 39 секунд:
Опять будем говорить, что это «советская пропаганда»? Нет, это реальность сталинской экономики. А если бы не Перестройка, сейчас вообще было бы всего и всем вдоволь.

«Противоречия в системе снабжения возникали из-за двойственной позиции советской власти: с одной стороны, она призывала бороться с мещанством и «вещизмом», с другой, говорила о необходимости обеспечения граждан всем необходимым.»

Здесь нет никаких противоречий — обеспечивать граждан всем необходимым это не значит ставить потребительство во главу угла всей своей жизни. Последнее — удел убогих, неразвитых, отставших от жизни людей, но не людей социалистического общества, в котором на первый план начинают все больше выходить потребности не материальные, а духовные, ибо основные материальные потребности уже удовлетворены. СССР шел по пути к коммунизму, и многого на этом пути достиг, именно поэтому, вспоминая эту страну, люди вспоминают, прежде всего, не колбасу и туалетную бумагу, а уверенность в завтрашнем дне, советское образование и советскую медицину — элементы коммунистического общества.

«В брежневские времена эти противоречия особенно обострились. Пропаганда продолжала твердить о «светлом будущем», но даже партийные лидеры в него уже не верили.»

Опять преувеличение! Были и такие в партийном руководстве, то есть скрытые враги советского народа, типа Горбачева. Но подавляющее большинство партийных лидеров было других — они верили в светлое будущее (не стоило, насмешничая, брать это выражение в кавычки, ведь это светлое будущее практически построили, оставалось достроить немного, и достроили бы обязательно, если бы не контрреволюция, не классовый враг, который усиленно стремился не допустить продвижения советского общества к коммунизму) вполне искренне, иное дело, что идейно запутались и не знали, как следует к нему идти.

«Промышленность и импорт развивались, цены на нефть росли, однако плановая система хозяйства не позволяла удовлетворять растущий спрос населения.»

Растущий — не позволяла в той степени, в которой хотелось бы советскому народу. А это принципиальная разница. И мы выше объяснили почему. Цены на нефть тут ни при чем. СССР жил внутренним рынком, а не распродавая страну, как нынешняя РФия.

«В результате самое насущное гражданам приходилось «доставать», стоя в огромных очередях и прибегая к всевозможным ухищрениям.»

Это ложь откровенная, которая нами была уже разоблачена. Не купил что-то в государственных магазинах, иди в коопторг или на рынок, какие проблемы? Что люди в СССР преспокойно и делали. Ныне ведь многое вообще в магазинах не продается (свежее мясо, гуси, утки, свежая рыба и пр.), а только на рынке, и ничего, никакие карповы что-то не вопят о товарном дефиците в РФ.

«Улучшить положение была призвана система продовольственных заказов, введенная в конце 1960-х годов, когда предприятия перевели на хозрасчет.»

Советские предприятия на принципах хозяйственного расчета работали всегда, практически с самого своего основания, со времени становление социалистической экономики (начало 20-х гг.). Иное дело, что в 60-х годах этот хозрасчет исказили и абсолютизировали, фактически тем самым начав разрушение единой централизованной социалистической промышленности. Впоследствии Горбачев завершил этот процесс, обособив советские предприятия окончательно и нанеся последний удар по общенародной социалистической собственности, после которого она перестала существовать.

«Их руководители столкнулись с проблемой нехватки рабочей силы — а как еще привлекать кадры, не поощряя их? Вот и поощряли продзаказами.»

Очень хорошо, что Карпов сознается в том, что в СССР не только не было мучающей в капиталистическом обществе людей безработицы, а напротив, была острая нехватка рабочей силы, которой, конечно, никто и никогда не задерживал зарплату.

«Горизонтальные связи между предприятиями, колхозами, магазинами и овощебазами позволяли снабжать сотрудников дефицитом (впрочем, его не всегда хватало на всех, что порождало так называемый дефицит второго уровня, борьбу за заказы среди работников одного предприятия).»

Опять странные претензии, как будто кто-то когда-то утверждал, что в СССР был коммунизм, а не социализм еще. Чтобы хватало всегда всего и всем нужен полный коммунизм! А его еще построить надо, дойти до него надо, большие силы для этого приложить.

Что такого, если кому-то продуктов, полученных по заказу, в этот раз не достанется? Получат в другой раз! Но все всё равно в итоге получат! Свою потребность удовлетворят и с голоду уж точно не умрут.

Что же касается «горизонтальных связей», то это прямой результат абсолютизации хозрасчета — попытка самих предприятий нивелировать последствия порочной реформы, которая только усилила противоречие между устаревшей колхозно-кооперативной собственностью и возросшими производительными силами страны. Политэкономически это означает, что предприятия пытались решить общегосударственную проблему, не устраняя ее главную причину, а замазывая ее следствия на местном уровне.

«Казалось бы, такая система должна была восприниматься гражданами как крайне унизительная».

Да она только холуями капитала — буржуазными пропагандистами типа журналиста Карпова воспринимается как «унизительная»! Что унизительного получить необходимое в порядке очереди? Это как раз справедливо и честно. Действительно унизительно это холуйски прислуживать тем, кто тебя же угнетает, как делают это, например, наемные работники пера, те же буржуазные журналисты. Они так же, как и все трудящиеся, страдают от роста цен, безработицы и бесправия, но потеряв всякое уважение к себе и забыв о собственном человеческом достоинстве, раз за разом выполняют поручения буржуазии, укрепляющие ее господство, дающее ей возможность давить и грабить их же самих еще больше.

«Однако исследование, проведенное антропологом Анной Кушковой, свидетельствует, что заказы рассматривались не как подачка, а как привилегия, да и то, как их получали, в воспоминаниях очевидцев не выглядит как нечто позорное. Они говорят, что система была для них удобна, а очереди воспринимают как нечто само собой разумеющееся, как и дефицит сам по себе. Вот что говорит один из информантов Кушковой:

«Власть заботилась о своих трудящихся, чтоб их хоть как-то поощрить, ну, действительно, чтоб не бегать за баночкой горошка (…). Майонез, горошек — это все было в дефиците, (…) к каждому магазину кто-то был прикреплен. Ну, вот этот институт, вот этот завод и так далее. (…) Все-таки тогда более гуманное было отношение к людям, чем сегодня».

В глазах этого человека государство не только ничего не забирало у него, но наоборот, думало о его благосостоянии.»

Правильно говорит этот человек — советское государство, несмотря на некоторое недостатки проводимой им политики, тем не менее, прекрасно выполняло свою задачу — служило советским трудящимся, а не гнобило их, как сейчас это делает российское буржуазное государство.

«Другие участники исследования говорят, что для них, представителей поколения, пережившего войну или взрослевшего в послевоенные годы, дефицит был чем-то само собой разумеющимся.»

Это не они говорят — это буржуазные пропагандисты так говорят (либо журналист Карпов, либо мадам антрополог; интересно, а что это вдруг антрополог занялась социологическими исследованиями? ей заняться было больше нечем?), искажая слова советских людей, переживших войну. Военное поколение было многократно мудрее тех, кто его интервьюировал. Они не воспринимали дефицит как нечто «само собой разумеющееся», а просто понимали, что строить коммунизм непросто, что это труднейшая дорога, и, идя по ней, невозможно застраховаться от ошибок и недочетов. Главное, что они понимали, что направление движения советского общества тогда было верное.

«Получение заказов вызывало у них исключительно положительные эмоции. Даже когда на всех товаров не хватало и их приходилось разыгрывать между сотрудниками. Да и вообще, по признанию одного из информантов, «люди этим жили, это был азарт, они с таким наслаждением несли эти наборы домой — то есть как добытчики». Таким образом, эта практика удовлетворяла запрос, сформированный еще в Древнем Риме: хлеба и зрелищ, хотя хлеб доставался не всегда.»

Более идиотского сравнения было сложно придумать. При чем тут зрелища и Древний Рим? Карпов в очередной раз хотел оплевать СССР? Но не стоит лакеям буржуазии сравнить советских людей с собой — они были принципиально другими! У них, по крайней мере, было чувство собственного достоинство и понятия о Совести и Чести человека, не говоря уже о человеке публичном, работы которого читают другие. И они бы никогда себе не позволили вот так подтасовывать советскую действительность, распространяя какой-то частный случай на каком-то предприятии или в учреждении, где дефицитные предметы может и разыгрывались между сотрудникам (небось, очередное НИИ с кучей бездельников-интеллигентов?), на всю советскую страну. На заводах, например, там, где люди были заняты конкретным делом, вопрос кому достанется тот или иной дефицитный товар, решался несколько по-другому — по реальным заслугам человека. Если он передовик производства, да еще и общественный активист, уважаемый всеми рабочими, значит, получит этот товар в числе первых. Очередность, да, но очередность по праву, по реальным достижениям человека. И это вполне справедливо.

И еще одно замечание. Опять неясно, о каком времени и каком дефиците конкретно идет речь. Очень подозреваем, что описанный случай происходил в перестроечное время. Тогда все было возможно — обработка людей в русле буржуазной идеологии шла массированная. И именно тогда получила распространение позорная практика импортного бартера (японские видики, телики и пр. буржуйский хлам), за который действительно некоторые советские люди, опять-таки по большей части из мещанской интеллигенции, откровенно убивались.

Отправлено спустя 35 секунд:
«Искренность и непосредственность

Видимо, именно эти заказы с дефицитом прежде всего вспоминаются представителям старшего поколения, ностальгирующим по «советскому изобилию». Именно они позволяют им говорить, что в те времена государство «заботилось о людях».»

Тоже неплохой прием: сначала запозорить людей, получающих заказы, а потом объяснить этими заказами тягу людей к социализму, т.е. опять представить советских людей мещанами и обывателями, готовыми за колбасу\туалетную бумагу\телек\видик продать маму родную. Только повторим — не надо сравнить советских людей с собой!

Не к заказам и бартеру, не к импортным шмоткам стремятся сейчас люди, с большим теплом вспоминая Советский Союз. Они этого вонючего импорта наелись по самое не хочу! И поняли, наконец (те, кто не понимал в свое время), что в советской стране — стране трудового народа не это — не тарелка жирных щей — было главное. Главным там было то, что люди там сами управляли своей жизнью! Сами решали, как им жить! И им никто не указывал, когда куда и с кем им пойти и что делать. С плеткой над народом никто не стоял, голодом ежечасно не угрожал и в тюрьмы за экстремизм\терроризм не сажал. Они там были свободными!!! Свободными по-настоящему, а не на бумаге. Вот оттуда и уверенность в завтрашнем дне, потому что тот завтрашний день они определяли сами!

«Заказы с дефицитом к тому же были абсолютно деполитизированы. Как вспоминает один из участников исследования Кушковой, эту систему никому не приходило в голову сопоставлять с «процветающей плановой экономикой развитого социализма». А если и сопоставляли, то это никогда не касалось того конкретного заказа, который достался вчера. То же самое верно и для других практик советской повседневности, оставшихся в памяти людей с тех времен: пошив курток из боксерских перчаток, «здоровое» детство без подгузников…

Как пишет в своей книге «Это было навсегда, пока не кончилось» антрополог Алексей Юрчак, «значительное число советских граждан в доперестроечные годы воспринимало многие реалии повседневной социалистической жизни (образование, работу, дружбу, круг знакомых, второстепенность материальных благ, заботу о будущем и других людях, бескорыстие, равенство) как важные и реальные ценности советской жизни».

Так оно и было, ибо материальные проблемы у советских людей были решены. Их больше заботили проблемы духовные.

«Юрчак отмечает, что сейчас бывшие граждане СССР тоскуют не по государственной системе, не по идеологическим ритуалам, а именно по этим важным смыслам человеческого существования.»

Это не «смыслы человеческого существования», это реальные потребности, которые также требуют своего удовлетворения. Люди — не вещи и не предметы, как их понимает буржуазия. И им, кроме еды и одежды, для полноценной человеческой жизни требуется немало духовных благ (например, возможности для творческого развития и пр.), которые капитализм предоставить не может. Имея возможность сравнивать, бывшие советские граждане понимают, за кем историческая правда, и какое общество движется вперед, а какое пятится, как рак, назад, в откровенную архаику. И сколько бы ни старалась буржуазная пропаганда, так будет всегда, пока трудовой народ не свернет, наконец, шею всей мировой буржуазии, которая ему нормально жить не дает.

«Он приводит слова одного философа, который говорил ему, что негативные стороны той действительности были связаны с «реальностью человеческого счастья (…), уюта и благополучия той жизни, в которой наряду со страхом были радушие, успехи и порядок, обустройство общего пространства».»

Сплошной буржуазный словесный мусор! При чем тут «общее пространство»? Главное — это общенародная собственность на средства производства, из которой прямо вытекает все остальное — и «реальность человеческого счастья», и «уют», и «благополучие», и «радушие», и «успехи», и «порядок»!

«Антрополог также цитирует одного ленинградского художника, который «неожиданно ощутил, что вместе с тем политическим строем из его жизни исчезло и что-то иное, более личное, чистое, исполненное надежды, «пафоса искренности и непосредственности»».»

Из его жизни исчез смысл жизни! Тогда он понимал для чего и кому пишет свои картины — трудовому народу, который их ждет и оценит по достоинству. И сейчас художник отлично понимает, что здесь, в капитализме, ни он, ни его творчество никому не нужны!

А в СССР люди были нужны друг другу! Это сейчас они не нужны никому — ни сами себе, ни своим знакомым, ни друзьям, ни государству, которое вечно от них что-то пытается урвать на пользу очередных олигархов. И это прямое следствие частной собственности, которая превращает человека в изолированную песчинку, вынужденную бороться со всем окружающим миром.

«С другой стороны, люди, ностальгирующие по таким простым вещам, давно уже забыли, что представляла собой коммунистическая идеология.»

Верно, забыли многие. Но буржуазия может не волноваться — они вспомнят, а что не знали — выучат, сама жизнь при капитализме их заставит это сделать.

«Это и неудивительно, поскольку повседневность была параллельна государственной пропаганде.»

Не «параллельна», а полностью соответствовала тому, что говорили партия и государство, ибо и государство, и партия были частью советского народа и выразителями его коренных интересов.

«Плакаты и фотографии, с которых на зрителя глядят крепкие рабочие, улыбающиеся доярки и румяные дети, сейчас служат лишь деидеологизированными артефактами того времени, подтверждением того, что оно было и в нем вроде бы все было хорошо.»

Да, «артефактами», да «было», и было действительно хорошо, хотя и не всё — совершенствовать в Советском Союзе было что. Но трудовой народ еще этой задачей займется, об этом можно не переживать. Дайте только срок. И на плакатах нового СССР будут вновь счастливые лица людей — уже нынешних рабочих, избавившихся, наконец, от капиталистической зависимости и безмерного частнособственнического унижения.

Отправлено спустя 54 секунды:
Сайт "Рабочий путь"

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 5
Всего сообщений: 9411
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
Re: Если не Голод, то дефицит в СССР

Сообщение Gosha » 08 дек 2018, 14:40

Ветер 20:
08 дек 2018, 06:30
На днях на одном из интернет-ресурсов, специально предназначенных для промывки мозгов трудящихся России — на «Ленте.ру» (для господ в капиталистической России имеются другие информационные ресурсы, в которых нет такого количества информационного мусора и откровенной пропаганды, как в масс-медиа), вышла большая статья, посвященная любимой идеологами и пропагандистами буржуазии теме — товарный дефицит в СССР.
Что удивительно перед каждым съездом или выборами в СССР дефицит временно прекращался (откуда дровишки из Восточной Европы вестимо, в общем везли откуда только можно в столичные города республик - особенно в Москву), как только съезд или избирательная комиссия завершала свою деятельность дефицит посещал опять территорию СССР.

Отправлено спустя 7 минут 20 секунд:
Сталинский курс

Пока был жив Сталин, политика изменений не претерпевала – деревня почти официально считалась «внутренней колонией», обязанной снабжать и финансировать город и промышленность. После войны наблюдалось постоянное ужесточение политики в аграрной сфере, что особенно ярко видно на примере налоговой сферы, будто бы специально настроенной на максимальное обирание и разорение деревни, прежде всего колхозной. В рамках рассматриваемого периода налоговая политика приобрела уже законченные черты: мало того, что в 1949 были восстановлены «предельно-закупочные» цены (причём на уровне, вдвое уступавшем действовавшим до того рыночным), теперь проводилась политика на уничтожение каких-либо льгот для всех категорий населения – а выращиванием сельхозпродукции занимались не только сельчане, но и многие горожане – рабочие и служащие. Их с 1951 стали облагать по нормам, предусмотренным для единоличных хозяйств. Лишились льгот даже хозяйства инвалидов и престарелых жителей [12].

Налоги росли неумолимо: для колхозов в 1950 и 1951 повышались нормы сдачи мяса, молока, шерсти и яиц. При этом в 1952-м заготовительные цены на поставки колхозных зерна, мяса и свинины были ниже, чем в 1940, а плата за картофель – ниже расходов по его транспортировке. К примеру, в 1950 в Белорусской ССР закупочные цены на молоко возмещали колхозам 25% его себестоимости, свинины – 5% [45, с. 5]. B 1953 заготцена на картошку в Московской и Ленинградской областях составляла 2,5-3 коп. за 1 кг [16, стр. 344].

Дополнительно местные власти включали в обязательства по поставкам продуктов животноводства колхозов и индивидуальных хозяйств не предусмотренное государственным планом погашение недоимок прошлых лет. Помимо выполнения государственных поставок, колхозы также были обязаны формировать семенные фонды: отложить часть оставшегося урожая в неприкосновенный запас, и лишь после этого делать колхозникам выдачи за трудодни. Конечно, огромная масса колхозов просто не могла выполнять всех поставок – в этом случае их долю госпоставок переваливали на преуспевающие «колхозы-миллионеры». В результате уровень их недоимочности по тем или иным пунктам (а то и по всем сразу) рос, достигая колоссальных сумм, и союзному правительству ничего не оставалось делать, как регулярно списывать эту задолженность.

В такой обстановке, конечно, ни о какой «эффективности» коллективных хозяйств речи не шло.

Однако тяжелее всего было положение собственно жителей деревни: на них буквально давили два налога, установленные ещё в 30-е, однако в начале 50-х ставшие настоящим ярмом на шее колхозника, – денежный и натуральный. Денежный налог выплачивался по прогрессивным ставкам, которые регулярно пересматривались: если в 1940-м колхозники и единоличники выплатили государству 2,4 млрд. руб. сельскохозяйственного налога, то в 1952-м – уже 8,7 млрд. При этом в том году налог ещё и был увеличен на 15,6% [8, c. 418]. Если в 1940 средняя сумма налога с двора составляла 112 руб., то в 1950 – уже 431, в 1951 – 471, в 1952 – 528 руб. [43, c. 19]. Историк Е.Н. Евсеева пишет: «Колхозник, имевший в хозяйстве корову, свинью, двух овец, 0,15 га земли под картофелем и 0,05 га грядок овощей, платил в 1940 г. 100 руб. сельхозналога, а в 1952 г. – уже 1.116 руб.» [27, c. 325]. Натуральный налог представлял собой обязательные поставки мяса, шерсти, молока, яиц, картофеля и пр. – фактически это был оброк. Причём не имело значения, есть ли в хозяйстве живность вообще (а, к примеру, по состоянию на 1 января 1950 никакого скота не имели 15,2% ЛПХ [49, с. 356]). В результате «бескоровные» колхозники вынуждены были приобретать мясо на рынке у таких же колхозников по рыночной цене, а затем сдавать его государству бесплатно, в счёт налога. Ко всему годовые нормы сдачи мяса после войны только повышались, и если в 1940-м они составляли 32-45 кг, то в начале 50-х – 40-60 кг [45, c. 6].

Грабительскими поборами облагалось буквально всё, даже растущие на приусадебной территории плодовые деревья – поштучно. Чтобы уплатить их, колхознику ничего не оставалось, как продавать на рынке почти всё произведённое в своём хозяйстве (кстати, торговать на городских и сельских базарах, железнодорожных станциях колхозникам разрешалось только при наличии справки о том, что их колхоз полностью выполнил свои обязательства перед государством, а сами они рассчитались по госпоставкам). В противном случае оставалось забивать скот и вырубать насаждения – однако в результате колхозник лишался фактически единственного источника продовольствия для себя и своей семьи.

Дело в том, что за трудодни в большинстве хозяйств он не получал почти ничего, кроме отметки в журнале: в 1950-55 по стране на один трудодень средняя выдача составляла 1,4-1,8 кг зерна, 0,2-0,4 кг картофеля, 1,44-1,88 руб. денег. При этом в 30% колхозов денежные выплаты не превышали 40 коп., а в Курской области колхозники получали 4 коп. за трудодень, в Калужской и Тульской – 1 коп. [21, с. 517]. Около четверти всех колхозов страны вообще не выдавали денег на трудодни, ограничиваясь небогатой «натурой» (в Нечерноземье доля таких колхозов составляло почти 40%) [8, с. 428]. Выплаты остальных колхозов составляли лишь пятую часть денежных доходов их работников. В 1952 для того, чтобы купить килограмм масла, колхозник должен был отработать 60 трудодней, а чтобы приобрести весьма скромный костюм, нужен был весь его годовой заработок [29]. При этом минимум выработки трудодней составлял в разных частях страны 150-200 [45, c. 6].

На колхозников также, ещё со времён ВОВ, регулярно навешивались обязательные, но плохо оплачиваемые сезонные работы: прокладка дорог, строительство мостов, различных зданий, заготовка леса, торфодобыча и пр.

Фактически за счёт селян с 1948 по 1954 проводились широко разрекламированные снижения цен на продукты питания и промтовары. «Механизм снижения был основан на том, что государство изымало продукцию сельского хозяйства по низким заготовительным ценам через систему обязательных поставок с колхозов и личных хозяйств граждан, а продавало её по относительно высоким розничным ценам» [9]. Снижения цен били, прежде всего, по тем колхозникам, кому было что продавать на рынках, – ведь они проводились не только в государственной торговле, но и в номинально самостоятельных, «негосударственных» кооперативной и рыночной (в официальных бумагах даже отдельно указывалась сумма «выигрыша населения» от снижения цен на колхозных рынках). Таким образом, постоянно повышая налоги в аграрной сфере, власть регулярно снижала цены в рыночной торговле, что урезало финансовые доходы колхозников и вынуждало их продавать всё больше и больше продуктов, выращенных на своих огородах. Название такой политике подберите сами в меру собственной политической испорченности.

Снижение, конечно, представляло собой надувательство – обычно цены на продукты питания снижались крайне незначительно, неизменно вызывая разочарования населения от «новых» цен. Каждый раз пафосно провозглашалось, что снижение происходит только за счёт государства и ему же в убыток в качестве жеста доброй воли – однако не упоминалось при этом, что спустя пару месяцев будет проводиться добровольно-принудительная кампания по подписке на «займы развития народного хозяйства СССР». Кризис в сельском хозяйстве страны в результате сказался и здесь: если поначалу размер выигрыша от снижения цен превышал сумму займа, то с 1951 ситуация поменялась и от «выигрышей» населения ничего не оставалось [30, c. 527]. Власть таким образом явно изымала огромную денежную массу, не обеспеченную товарами, из карманов населения.
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Аватара пользователя
Автор темы
Gosha
Сообщений в теме: 5
Всего сообщений: 9411
Зарегистрирован: 25.08.2012
Откуда: Moscow
Re: Если не Голод, то дефицит в СССР

Сообщение Gosha » 14 дек 2018, 15:18

На плечи советских селян с конца 40-х неизменно ложилась задача снабжения продуктами сельхозпроизводства восточноевропейских «стран народной демократии», а также тех капиталистических стран, с которыми СССР предпочитал иметь нормальные отношения. Так, в 1952-м были заключены договора о товарообороте с Италией, куда советское правительство обязалось поставлять пщеницу, Норвегией (пшеница и рожь), Финляндией (зерновые, сахар), а также с Венгрией (продовольственные товары) [33, c. 514-518]. Вывоз зерна начиная с 1946 постоянно увеличивался и в 1952 достиг 4,5 млн. тонн.

В общем, крестьянская доля была в позднесталинском СССР, пожалуй, самой незавидной (если не считать заключённых). Правда, не стоит забывать о региональной специфике – если колхозники РСФСР жили хуже, чем когда-либо в истории России, то для колхозов окраин были установлены высокие заготовительные цены на продукцию. К примеру, в Средней Азии поощрялось производство шедшего на экспорт хлопка, не были обойдены вниманием и колхозы Закавказья, специализировавшиеся на овощеводстве, производстве фруктов и виноделии (благодаря этим мерам коллективизация в этих регионах прошла гораздо спокойнее, а местные колхозники основной доход получали от своих приусадебных участков). Можно сравнить с приведёнными выше данными о выдаче на трудодни в РСФСР такие данные по другим ССР: в Эстонской трудодень оплачивался в размере 1 кг 830 г зерна и 1 руб. 50 коп. деньгами, в Таджикской – 2 кг 40 г и 10 руб. 5 коп. Причём в 1951-м оплата труда на уборке хлопка была ещё и увеличена. Страдала, впрочем, не только Россия, но и другие славянские республики – в разрушенной войной Белоруссии, например, во второй половине 40-х сельхозналог был в несколько раз выше, чем в Грузии [51].

Естественно, что сельское население прекрасно осознавало своё угнетённое положение и реагировало на проводимую политику враждебно. Правда, возможностей для открытого сопротивления уже не имелось – банды, массово возникшие в сельской местности во время голода 1946-48, были к концу 40-х в основном уничтожены [50, c. 139-142]. Конечно, имелись Прибалтика и Молдавия, где проводимая «форсированными темпами, доходившими в ряде случаев до нарушения принципа добровольности», коллективизация стала одной из основных причин вооружённого сопротивления, продлившегося несколько лет. Однако колхозники РСФСР находились в совершенно иных условиях.

Они нашли выход в другом традиционном способе – сопротивлении пассивном. Резко упала производительность труда в колхозах – колхозники просто отказывались выходить на поля, предпочитая трудиться на своих приусадебных участках. С этим явлением «народная» власть боролась единственным понятным ей методом – репрессиями. Почти сразу после окончания войны, голодной осенью 1946-го, Совмин и ЦК приняли постановление «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах». У селян не только отняли те заброшенные колхозами земли, которые они прирезали к своим подворьям во время войны, но и стали «наводить порядок в учёте трудодней». С лета 1948 за невыработку минимума трудодней начали сажать и выселять «в отдалённые районы». Впрочем, жестокость большого впечатления на селян не произвела: процент колхозников, не выработавших ни одного трудодня и минимума трудодней, неизменно составлял в 1950-54 18-20% от общего их количества [30, с. 266].

Впрочем, не слишком усердствовали не только колхозники, но даже и работники машинно-тракторных станций – государственных организаций, которым принадлежала техника (за их услуги колхозы также должны были расплачиваться сельхозпродукцией и, к примеру, в 1950-м натуроплата МТСам составила 50,7% всего урожая колхозов [49, с. 355]). Сие игнорировать уже оказывалось труднее, и в сентябре 1951 вышло специальное постановление правительства «О мерах по улучшению работы машинно-тракторных станций», в котором констатировалось, что «действующий порядок оплаты труда и премирования трактористов и других работников МТС не создаёт должной заинтересованности в получении высоких урожаев сельскохозяйственных культур в колхозах». Зарплату отныне решили выплачивать в прямой зависимости от выполнения планов по урожайности, определяемого по фактически собранному урожаю. Перед МТСовцами также поставили задачу улучшить использование тракторного парка и обеспечить снижение себестоимости работ [33, c. 507].

Обычным явлением на селе были хищения зерна – для их предотвращения ещё с 30-х склады и хранилища строились в отдалении от колхозов и совхозов (и даже в начале 80-х 40% всех коллективных хозяйств страны не имели собственных складских помещений - Государство не доверяло колхозам и совхозам) [31, с. 49]. Впрочем, эта мера слабо сказывалась на сохранности урожая – поскольку до хранилищ его надо было ещё довезти. Дело в том, что свыше 85% дорог в сельской местности представляли собой грунтовки (протяжённость дорог с твёрдым покрытием с 1950 по 1955 увеличилась лишь со 177 тыс. до 207 тыс. км – при общей протяжённости 1550 тыс. км в 1955) [32, с. 129]. Особенно в этом отношении не повезло РСФСР, находившейся в начале 50-х на одном из последних мест среди союзных республик по обеспеченности дорогами любого вида. Грунтовки быстро изнашивались под воздействием транспорта, в сырое время года становились труднопроходимыми, а то и вовсе непроезжими. При этом практически отсутствовала ремонтная база для машин, не поставлялись запчасти [32, с. 137]. В результате потери собранного были колоссальными, составляя 20-40% урожая в зависимости от вида продукции. Обеспокоенные положением дел, ЦК и Совмин были вынуждены аж два раза подряд (в июле 1949 и спустя ровно год) принимать совместные постановления под более чем красноречивым названием: «О мерах по борьбе с потерями при уборке урожая».

Но шевеления властей не имели особого толка: «В области сельского хозяйства в первые два года пятой пятилетки намеченные планы не были выполнены. Производство зерна отставало от потребностей страны, фактически оставаясь на уровне дореволюционной России… Трёхлетний план животноводства… не был выполнен. Поголовье скота значительно сократилось» [33, с. 512]. В цифрах ситуация выражалась примерно так: если показатели производства сельхозпродуктов на душу населения в 1928-29 принять за 100, то производство в 1913 составляло 90,3 в 1930-32 – 86,8, в 1938-40 – 90, в 1950-53 – 94 [34, c. 409].

Начиная с 1948, усилилось бегство колхозников из «коллективных хозяйств». Бежали из-за поборов, бежали и из-за голода – массовые миграции были традиционным спутником голодных лет. Весной 1953-го специалисты Совета по делам колхозов при Совмине били тревогу: «Трудоспособное население в колхозах за последние годы сократилось… Наибольшее уменьшение числа трудоспособных имеет место в районах с меньшей механизацией сельскохозяйственных работ. Особенно в колхозах областей северных, северо-западных и центральных нечернозёмных районов СССР… В Смоленской области за три года трудоспособное население в колхозах сократилось на 25,4%, в Кировской области – на 23,3%, в Калининской области – на 22,3%, в Вологодской области – 18,3%, в Ленинградской области – на 16,1%. Процесс уменьшения трудоспособного населения в колхозах за последние годы усилился» [30, с. 264-265]. Работоспособные колхозники, особенно молодые, отправлялись в города – причём использовали как законные способы (армия, вуз, оргнабор, женитьба), так и, очень часто, незаконные (самовольный уход без согласия правления и общего собрания колхозников). В результате, к примеру, за 1951-53 в колхозах Нечерноземья доля пожилых работников увеличилась с 1/5 до 1/4 [28, с. 425]. Всего же за 1946-53 деревню покинули около 8 млн. человек [13, с. 333].

Как следствие – и как обычно происходило в голодные годы раньше, – в начале 50-х обострилась проблема нищенства и бродяжничества. Причём, в отличие от показателей сельского хозяйства, их показатели демонстрировали отменный рост: если во втором полугодии 1951-го милиция задержала по стране 107,7 тыс. нищих, то в 1953-м – уже 182,3 тыс. (и это только задержанные и учтённые). Основную их массу составляли «победители Гитлера» – инвалиды войны и труда, однако бежавшие из деревни и не сумевшие устроиться в городе колхозники были контингентом не менее привычным. МВД констатировало, что «количество лиц, занимающихся нищенством, остается значительным, а в отдельных местностях оно не только не снижается, но и возрастает» [35]. Для многих селян нищенство вообще превратилось в своего рода промысел – к примеру, в столицу в начале 50-х регулярно наведывались и занимались попрошайничеством колхозники Калужской области [36].

В верхах осознавали, что положение стало опасным и надо что-то менять. Сталинист О.А. Платонов пишет, что якобы по указанию Сталина «в 1951-1952 гг. разрабатывается программа реформирования русского сельского хозяйства в сторону ослабления административной опеки, снижения налогов, введения некоторых льгот для крестьянства, увеличения кредитов и т.п.» [37, c. 219]. Однако это не подтверждается ни источниками, ни, самое главное, реально проводившейся политикой. Всё же, плачевное положение в аграрном секторе в условиях голода игнорировать становилось невозможно. Забеспокоились ответственные чиновники, и вскоре после съезда на имя Сталина направили записки министр заготовок П.К. Пономаренко и министр сельского хозяйства И.А. Бенедиктов.

Подводя итоги заготовок зерна за 1952, Пономаренко писал о том, что, по расчётам специалистов министерства, зерна для нужд народного хозяйства в ближайшем будущем потребуется значительно больше, чем обеспечивает достигнутый уровень производства, и ожидаются серьёзные нехватки. К записке был приложен расчёт о производстве зерна и потребности населения в хлебе [7, гл. 20].

Бенедиктов, в свою очередь, писал о состоянии животноводства: о большом падёже скота, малом приросте поголовья, низкой продуктивности, нехватке кормов, нежелании колхозников ухаживать за скотом. До меркнущего сознания «вождя» по прочтении всё же дошло: «Если они (колхозники) плохо ухаживают за общественным скотом, значит, экономически не заинтересованы».
Вероятности отрицать не могу, достоверности не вижу. М. Ломоносов

Ответить Пред. темаСлед. тема
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Советская Россия, СССР»